Русская красавица:Сердце Лютоволка

Вчерашний бурный энтузиазм без остатка выветрился за ночь, оставив после себя лишь тревогу сырого октябрьского утра. Понедельничный завтрак в Большом зале больше напоминал военный совет в осажденной крепости. Мы сидели, тесно прижавшись плечами, и едва шевелили губами над остывающей овсянкой, заглушая свой шёпот общим гулом голосов. Варианты мест для тайных тренировок таяли один за другим — в замке не оставалось ни одного безопасного угла. Едва сглотнув последние куски, мы поднялись и, на ходу подхватывая сумки, потекли к выходу вместе с остальными студентами. Раствориться в толпе, не привлекать внимания, казаться обычными — сейчас это было главным. Но стоило дверям трапезной остаться позади, а потоку учеников вынести нас в просторный коридор, как Рон не выдержал. — Слушайте, а если у хижины Хагрида? — выдохнул он, косясь на проходящих мимо пуффендуйцев. — На опушке Запретного леса места полно, да и не ходит туда никто. — Рон, думай головой, — Гермиона резко остановилась, заставив идущих следом первокурсников испуганно шарахнуться в сторону. — Как ты себе это представляешь? Тридцать человек демонстративно маршируют через школьный двор на глазах у всех окон? Нас переловят в первую же секунду. — Тише вы... Смотрите, — оборвал их Гарри. Он замер у подножия парадной лестницы, всматриваясь куда-то перед собой. В центре вестибюля, прямо на голом камне, возился Аргус Филч. Громко шмыгая простуженным носом, завхоз с каким-то плотоядным удовольствием вбивал в стену тяжелый гвоздь. Сухие удары молотка эхом отскакивали от высоких сводов. На полу у ног старика лежала массивная деревянная рама. Мы подошли ближе, стараясь укрыться за колоннами. Я скрестила руки на груди, всматриваясь в ровные, еще пахнущие свежей типографской краской строчки нового министерского указа. Заголовок кричал крупными жирными буквами: «Декрет об образовании № 24». «...Отныне и впредь распускаются все школьные организации, общества, команды, группы и клубы...» — взгляд метался по убористым строчкам, выхватывая самое страшное: — «...Под это определение попадает любое регулярное собрание учеников в количестве от трех человек и более». — Она узнала. Нас сдали, — безжизненным голосом обронил Рон, когда мы поспешили прочь. Теперь это был уже не шаг, а почти бег — приходилось буквально лавировать в утренней толпе. Уизли перешел на свистящий, панический шёпот: — Это Захария Смит, точно он! Или Майкл Корнер. Я сразу понял, что от этого типа добра не жди! — За нами следили, — отчеканила я, даже не думая сбавлять темп. — В пабе совершенно точно сидел стукач Амбридж. — С чего ты взяла? — Уизли ошалело округлил глаза, непроизвольно понижая голос. — Вчера там яблоку негде было упасть! И если ты забыла, половина из них сомневалась до последнего. Любой мог побежать к Жабе с доносом в тот же вечер. — Потому что пергамент защищен, — твёрдо вставила Гермиона, поравнявшись со мной. — Мы перестраховались как раз на такой случай. Гарри, до этого мрачно молчавший, вскинул голову и привычным жестом поправил очки на переносице: — В каком смысле — защищен? — В прямом. Если кто-то из подписавших вчера свиток решит выслужиться перед Амбридж, до конца года он будет исходить уродливыми язвами, — спокойно пояснила я, ступая на крутые ступени. Рон запнулся на ровном месте. Потерянно моргнув, он уставился на друга. — Чего? — сглотнув, пролепетал Уизли. — Так, Гарри… На будущее: с ними двумя мы никогда, слышишь, никогда не ссоримся. Поттер выразительно хмыкнул, и в его глазах промелькнуло облегчение. Впрочем, этот слабый просвет тут же поглотила общая тревога. Мы пробивались сквозь толчею учеников, и от каждого встречного шёпота по спине пробегал холодок — теперь нам приходилось оглядываться на собственную тень. — Игры кончились, — отрезала я, когда под ногами заскрипели половицы северного крыла. — Придется искать такое место для тренировок, о существовании которого не догадывается ни Филч, ни сама Амбридж. В классе Истории магии даже воздух казался застывшим и навевающим тоску. Профессор Бинс, как всегда, уже парил над своей кафедрой. Полупрозрачный силуэт отрешенно перебирал пожелтевшие свитки и монотонно, загробно покашливал. Мы с Гарри заняли свои излюбленные места у витражного окна, за стёклами которого беспрестанно струился тусклый осенний дождь, размывая контуры замкового двора. Призрак наконец заговорил — под его бесцветный голос, напоминающий заунывное гудение вьюги в каминной трубе, добрая половина класса начала медленно погружаться в оцепенение, уравнявшее всегда враждовавших гриффиндорцев и слизеринцев. Тема сегодняшнего урока звучала монументально: «Реформы Артемизии Луфкин — первой женщины, занявшей пост министра магии Великобритании». Бинс нудно перечислял её заслуги по реорганизации Департамента международного сотрудничества и учреждению санитарных норм для работы с драконами, но в его исполнении великая эпоха превращалась в бесконечное кладбище дат. Я лениво крутила в пальцах длинное фазанье перо, создавая видимость бурной работы, а Гарри подпёр подбородок ладонью, задумчиво глядя на чистый лист. Вдруг с задней парты, прямо у нас за спинами, послышался осторожный шорох. Невилл Долгопупс, стараясь не привлекать внимания притихших слизеринцев, низко наклонился вперёд и почти коснулся моего плеча. — Слушайте… — одним дыханием прошелестел он, подавшись ещё ближе. — А что насчёт этого… ну, нового правила на стене? Того декрета? Всё отменяется? Я продолжала методично чертить по пергаменту пустые линии, якобы конспектируя министерские реформы конца восемнадцатого века. — Всё в силе, — не оборачиваясь, ответила я. — Ничего не меняется, Невилл. Готовься. Парень облегченно выдохнул и откинулся на спинку стула. Наш шёпот угас, растворившись в усыпляющем бормотании у доски. Потеряв всякий интерес к лекции, я оглядела соседний ряд. Рон там уже откровенно спал, тяжело уронив голову на кулак. Я вздохнула и снова отвернулась к окну. За стеклом бушевала непогода. Сплошная стена ливня полностью стёрла мир снаружи, но внезапно среди яростных водяных потоков мелькнуло смутное пятно. Оно стремительно приближалось, обретая контуры израненной птицы. Ее швыряло из стороны в сторону, крылья двигались неровно, рваными толчками, словно она летела из последних сил. — Глянь, — я коротко толкнула друга локтем, указывая на раму. Поттер проследил за моим жестом как раз в секунду, когда сова дотянула до карниза и со страшным стуком шлепнулась о витраж. Белоснежные перья, испачканные грязью и бурыми каплями, не оставляли сомнений. — Букля… — сипло обронил Гарри. Забыв об осторожности, парень вскочил. Оконный переплет поддался с натужным треском, впуская в класс промозглый холод и хлёсткие брызги. Я мгновенно поднялась на ноги, заслоняя его собой от тех студентов, что ещё держались и не клевали носом. Птица изможденно перевалилась через раму и упала на подоконник. Её левое крыло было неестественно вывернуто, а к лапке крепился крошечный, наспех свернутый клочок бумаги. — Она ранена, — Гарри бережно, боясь причинить боль, обхватил сову руками. Из его лица в одно мгновение отлила вся кровь. — Её перехватили. Нужно к Хагриду, срочно! — Я с тобой, — я подхватила со стола наши вещи, понимая, что медлить нельзя. — Куда это вы собрались? — донёсся с кафедры голос профессора, который впервые на моей памяти прервал занятие. Полностью проигнорировав оклик Бинса, мы рванули к двери и выскочили наружу, оставив растерянную Гермиону и встрепенувшегося от сквозняка Рона смотреть нам вслед.  Мы наперегонки мчались по гулким, безлюдным галереям замка. Гарри трепетно прижимал к груди взъерошенную, дрожащую Буклю, стараясь укрыть её от сквозняков полами своей мантии. — Поттер, ты снова писал Сириусу? — я бросила на него хмурый взгляд. — Ну да… — отозвался он, не глядя на меня и поправляя окровавленное пёрышко на вывернутом крыле. — Я просто хотел убедиться, что он не злится на меня. — Гарри, после всего, что он тебе наговорил, это он должен вымаливать прощение! — отрезала я, прибавляя шагу у лестничного пролёта. — Что в записке? Друг высвободил руку и протянул мне обрывок пергамента. На этом смятом кусочке знакомым почерком Блэка было выведено всего несколько слов: «В то же время, на том же месте». Я вчиталась в строчки прямо на бегу, ловя колеблющийся свет настенных факелов. — Значит, он ответил до нападения, — прикинула я, когда мы свернули к холлу. — Министерство перехватило её уже на обратной дороге. Они караулят почтовых птиц у самых границ Хогвартса. Гермиона была права, Гарри. Больше никогда не отправляй Буклю с письмами. Поттер навалился плечом на тяжелую створку парадного входа. Дверь поддалась, и в лицо с воем ударил штормовой ветер, принесший с собой водяную пыль шотландского ливня. Стоило захлопнуть за собой затвор, как мы бросились вниз по раскисшему склону. Грязь уходила из-под подошв, потоки воды слепили, но мы только сильнее пригибались к земле, защищая птицу. Преодолев последние метры этого вязкого кошмара, мы буквально взлетели на крыльцо хижины. Одежда уже промокла насквозь и тяжело липла к телу. Задыхаясь от бега, я изо всей силы затарабанила кулаком в дверь, но за ней стояла подозрительная тишина. — Эй, вы чего здесь делаете? — внезапно раздался позади густой, раскатистый бас, заставивший нас с Гарри вздрогнуть. Из пелены дождя, с хлюпаньем меся землю огромными подкованными ботинками, к крыльцу шёл Хагрид. С его грубого промокшего плаща ручьями стекала вода, а из-под накинутого капюшона торчала взлохмаченная борода. Заметив, что Гарри укрывает на груди покалеченную птицу, лесничий разом изменился в лице. — Ох, Мерлинова борода… Это ж Букля! — ахнул он, роняя охапку хвороста. — Живее, заходите в дом, нечего под этой мокренью стоять! Хагрид настежь распахнул дверь, и мы торопливо скрылись в спасительном тепле, до предела пропитанном запахами сушёных трав, дыма и мокрой собачьей шерсти. Клык тут же подскочил к нам, преданно колотя хвостом по половицам, но хозяину было не до него. Похожими на лопаты ладонями он аккуратно забрал у Гарри раненую сову, устроил её на большом деревянном столе подле печи и осторожно прощупал выгнутый сустав. Вскоре великан обернулся к нам с явным облегчением: — Кости целы. Ничего страшного, это только ушиб сильный. Видать, сбил её кто в полёте чарами, да она о ветки-то и приложилась. Пару дней покоя, смажу её мазью — и будет как новая, опять летать начнёт. Гарри заметно расслабился. Я же, немного придя в себя, принялась внимательно следить за лесничим. Тянясь рукой к закопченному чайнику, он непроизвольно сморщился и боязливо придержал левое плечо, тщетно пытаясь скрыть исказившуюся от боли гримасу. — А ты сам-то где был? — пытливо спросила я,  делая шаг вперёд. — Опять камни в лесу пересчитывал? — Я-то? — Хагрид неловко почесал затылок, пряча взгляд. — Да я это… за паленьями ходил. Огонь развести, а то сыростью тянет. Окинув взглядом пустую дровницу, где обычно высились запасы для растопки, Поттер недоверчиво уставился на хозяина хижины: — Так где они?  Рубеус густо покраснел и принялся слишком усердно возиться у огня, громко гремя крышкой закипающей жестянки. Мы с Гарри выразительно переглянулись. — Хагрид, сейчас не время темнить, — я повысила голос, вынуждая его отвлечься от дел. — Замок под полным контролем Министерства. Амбридж ищет любой повод, чтобы вышвырнуть из школы неугодного преподавателя. Если ты ввязался в неприятности, мы обязаны знать правду. Лесничий испуганно замахал ручищами и поспешно перешел на заговорщицкий шёпот, опасливо поглядывая на закрытые ставни: — Да тихо ты, Анна! Никуда я не ввязался! Так в чащу-то она всё равно не суётся! Амбридж эта ваша… Только и горазда из окон кабинета высматривать, а вглубь леса идти у неё кишка тонка! — А что там, в лесу? — мгновенно ухватился за его слова Гарри. — Хагрид, что ты там прячешь? — Ничего я не прячу! — великан засуетился, хватая посуду и принимаясь расставлять кружки, лишь бы уйти от ответа. — Просто… ну, проверял, как там лукотрусы к холодам готовятся. Да, точно! И пушистики эти, как их… В общем, дел в чаще всегда невпроворот. Вы лучше это, чаю выпейте, а я Букле пока припарку из лопухов сделаю… Его небылицы прервались от сильного удара — створка домика с грохотом распахнулась. На пороге, ловя ртом воздух среди дождевых брызг и клубов белесого пара, возникли Гермиона и Рон. Мантии на них вымокли до нитки, а на лицах читалась крайняя степень тревоги. — Мы так и знали, что вы здесь! — подруга спешно задвинула засов, стряхивая воду с лица, и тут же подбежала к столу. Она с опаской осмотрела птицу. — Мы едва разглядели тропу из-за этой стены ливня, — подхватил Рон. Он сердито выжал подол мантии прямо на пол и пристроился ближе к огню. — Надеюсь, в письме не было ничего такого, из-за чего у нас теперь будут проблемы? Гарри молча протянул им послание, которое недавно снял с лапки Букли. Гермиона пробежала глазами по строчкам и замерла, испуганно глядя на нас. — О нет… — прошептала она. — Это значит, что Амбридж теперь точно знает о тайных письмах. И хуже того — она в курсе, что планируется встреча. — Какая ещё встреча?! — великан от удивления чуть не выронил кружку, а лохматая борода задергалась. — Вы что… вы встречаетесь с Блэком прямо в школе?! Да если Амбридж пронюхает, она ж вас живьём сожрёт! — Нам пора, Хагрид. Спасибо, что помог Букле, — вмешалась я, понимая, что лесничему сейчас лучше знать как можно меньше ради его же блага. Я красноречиво посмотрела на  друзей, давая им негласную команду на выход. — Пора?! — Рон неохотно отлепился от теплого камина и зябко повел плечами. — Но мы же только пришли! У меня одежда полностью мокрая! — В замке обсохнешь, Уизли, — я первой рванула на себя створку, увлекая ребят за порог. Шторм обрушился на нас с прежней яростью. Водяные потоки не давали открыть глаз, промокшее сукно теперь грузом облепило плечи, а обувь скользила по размытой глине. Преодолевая сопротивление разбушевавшейся стихии, мы упрямо пробивались обратно к школе. — Я сегодня пойду с вами в гостиную, — перекрикивая завывания ветра, объявила я Гарри. — Нужно подстраховать камин. — Это слишком опасно, Анна! — встревоженно крикнула в ответ Гермиона, едва поспевая за нами. — Вдруг за тобой установят слежку? Вчера в пабе после твоей речи ребята без конца повторяли: «дочь иностранного министра»! Если тебя поймают в гриффиндорской башне ночью, это обернется международным скандалом! — У меня всё под контролем, не беспокойся, — уверенно отозвалась я, взбегая на замковый помост и толкая парадные двери. Внутри вовсю бурлила перемена, и этот сотенный гомон вмиг скрыл нас от лишних глаз. Удалось без труда раствориться среди учеников, спешащих к Большому залу. На ступенях центральной лестницы Гермиона незаметно притиснулась ко мне, гася звук: — Я тут подумала… Что, если использовать один из заброшенных классов заклинаний на четвертом этаже? Туда годами никто не заглядывает. — Идея стоящая, — вклинился Гарри, наклоняясь к нам. — Надо будет сегодня же проверить те переходы. — Слишком рискованно, — так же тихо возразила я, когда мы зашли в трапезную. — Старые кабинеты на виду. Рано или поздно кто-нибудь дёрнет ручку, а запертая изнутри дверь в пустом коридоре — это лучший повод для обыска. Никакие чары не спасут, если Амбридж решит войти. Нам нужно место, куда никто даже не подумает соваться. Плотная человеческая масса наконец разделилась, и мы опустились на гриффиндорскую скамью, потянувшись к тарелкам с горячим супом, чтобы хоть немного согреться.  — А у меня тоже есть мысль, — я сразу перешла к делу. — Помните, вы говорили, что под Гремучей ивой спрятан проход в Визжащую хижину? Сидящая передо мной троица погрузилась в немой ступор, позабыв про обед. — О нет, даже не думай! — Рон отшатнулся, чуть не расплескав бульон. — Да туда близко подходить тошно! Ты с ума сошла, Анна? — А что? — Гермиона задумчиво прикусила губу, переводя взгляд с меня на Гарри. — Визжащую хижину все обходят десятой дорогой, министерские ищейки туда точно не сунутся. Стоит обдумать. — Да какая хорошая мысль?! — Уизли от возмущения задохнулся, округлив глаза на Грейнджер. — Хочешь, чтобы это дерево нас всех в фарш превратило? — На меня оно не нападало, — спокойно заметила я, невозмутимо пожав плечами. — Магия Гремучей ивы вполне поддается контролю, если знать правильный подход. — На тебя? Да, — упрямо гнул своё Рон, сердито размахивая ложкой. — Твоя сибирская магия её, может, и усыпила. А на нас? А на всех остальных? Кто вообще захочет к ней соваться? Половина пуффендуйцев сбежит ещё на подходе к школьному двору! Прямо над нашими головами раздался знакомый весёлый смешок. Фред бесцеремонно потеснил Гарри, сразу потянувшись к центральному блюду с выпечкой. — Опять возмущаешься, Ронни? — подначил он брата. — Твой праведный гнев слышно ещё от дверей. Что на этот раз разрушило твой хрупкий душевный покой? Джордж тем временем примостился рядом. В плотной сутолоке нас прижало друг к другу, и сквозь влажную ткань я остро ощутила сухое, сильное прикосновение его бедра. — Почему ты вся мокрая, Анна? — негромко, так, чтобы слышала только я, спросил он, внимательно разглядывая меня. — Пришлось искупаться под дождем для экстренного спасения, — едва слышно отозвалась я, продолжая смотреть в свою тарелку. Джордж понимающе кивнул. Заметив, как я зябко поёжилась, он перевёл взгляд на мои мокрые волосы, и его рука уверенно легла на талию, притягивая ближе к своему горячему боку. От этого встречного тепла холод мигом отступил, а по коже пробежала приятная волна мурашек. Гриффиндорский ряд содрогнулся — дубовая скамья под нами резко качнулась, когда к столу стремительно прорвалась Анджелина Джонсон. Капитан сборной с размаху опустилась напротив Фреда, пытаясь унять отдышку. — Поздравляю, мы остались без квиддича! — её голос сорвался на звенящий фальцет. — Что теперь делать? Из-за нового декрета все спортивные команды распущены. Девушка наотмашь впечатала кулак в столешницу, подняв дребезг среди приборов: — Она не имеет права! Мы выиграли Кубок в прошлом году! Наш состав официально зарегистрирован! — Всё просто, Анджелина, — Фред язвительно усмехнулся, складывая руки на груди. — Нам нужно пойти и вежливо попросить разрешения у этой старой жабы. Уверен, она слащаво улыбнётся и скажет: «Конечно, дорогие мои, играйте на здоровье!» — Ага, держи карман шире, — саркастически подхватил Джордж, качая головой. — Вы вчитывались в этот бред? «Все студенческие организации, общества, команды, группы и клубы настоящим распускаются...» Она же специально это сделала. Точно пронюхала, что мы собираемся тренироваться. — Подождите, но ведь Пожиратели смерти не играют в квиддич! — недоуменно воскликнула Гермиона. — При чём тут вообще наша сборная? — При том, что Слизерину эта тварь подпишет разрешение за секунду! — выплюнул Фред, подавшись вперёд. — Малфой вчера хвастался, что его папаша занёс Амбридж очередную порцию золота. А Гриффиндор она заставит ползать перед ней на коленях. — Значит, сегодня же пойдём унижаться, — обречённо, но решительно выдохнула Анджелина. — Если это единственный способ вернуть тренировки и право на чемпионат, я готова выслушать любые её нотации. — Никто не будет ползать у неё в ногах, — твёрдо произнесла я, привлекая к себе внимание. — У меня есть предложение. Может, я пойду к ней с вами? Не сочтите за бахвальство, но староста Слизерина и по совместительству дочь влиятельного чиновника точно сумеет надавить на эту крысу. Без всяких лишних унижений. Перед моим отцом в британском Министерстве до сих пор расшаркиваются, так что Амбридж трижды подумает, прежде чем отказать. Джонсон удивлённо приподняла брови и слабо ухмыльнулась, оценив масштабы предложения. — Староста Слизерина лично идёт к Верховному инквизитору просить за Гриффиндор? — протянула она с явным уважением. — Да Малфоя от одной этой новости удар хватит. Лично я только за. — Я тоже! — поддержал Рон, активно кивая в мою сторону. — Она же прирождённый дипломат, нумерология не врёт! От этих слов пальцы Джорджа на моей талии заметно напряглись, жёстко перехватив ткань джемпера. Он лишь сурово развернул плечо, заслоняя меня от остальных. — Нет! — как отрезал, произнес он, глядя прямо на капитана сборной и брата. — Тебе не нужно к ней идти, Анна, мы сами справимся. Не хватало только, чтобы и у тебя начались неприятности. Ты вчера в пабе и так крупно рискнула, на глазах у всех толкнув ту речь. Верховный инквизитор не дура, она уже ищет, под кого подкопаться. Анна никуда не пойдёт. — Ладно, ладно, братец, — Фред примирительно поднял ладони, заметив, как сильно Джордж завёлся от одной мысли о возможной опасности для меня. — Мы поняли. Без паники. Я повернула голову, встречаясь с потемневшим, упрямым взглядом. В карих глазах Джорджа было столько неподдельной тревоги, что спорить при всех не имело смысла. — Всё нормально, — успокаивающе произнесла я. — У неё не будет поводов даже предъявить мне что-либо. Поверь, я умею разговаривать с такими людьми. — Нет, — всё так же негромко, но весомо возразил он.  — Ладно, — я затяжно выдохнула, сдаваясь под этим яростным напором заботы, и накрыла его ладонь своей. — Штурмуйте кабинет Долорес сами. Посмотрим, на сколько хватит её хорошего настроения. — Пора, — Гермиона решительно поднялась, указывая на настенные часы. — Не нужно заставлять Снейпа нервничать. Если мы опоздаем в подземелья, он снимет с нас баллы ещё на пороге. Джордж нехотя убрал руку, но напоследок бережно сжал мои пальцы, без слов требуя оставаться на безопасном расстоянии от министерских интриг. Я встала вслед за ним, привычным движением разглаживая складки юбки, и мы всей компанией влились в общий поток, двинувшийся к выходу. У огромных дубовых дверей Большого зала пути разошлись: старшие гриффиндорцы затерялись среди учеников, уходивших на верхние этажи, а наша четверка свернула к пролёту винтовой лестницы. Шаги гулко отдавались от каменных стен, пока мы торопливо погружались в пронизывающий холод нижних уровней замка. — А что, если использовать потайные ходы? — Гарри опасливо огляделся по сторонам и перешел на шепот. — Те, которые ведут за пределы школы или просто заброшены? — Как ты себе это представляешь? — я покачала головой. — Там даже развернуться толком негде. Боевая магия требует пространства, а не тесных каменных лазов под полом. Мы миновали тупиковый коридор и остановились у дверей кабинета Зельеварения. Стоило переступить порог, как рокот голосов оборвался, сменившись гнетущей тишиной. Студенты замерли на местах, точно мыши, и затравленно поглядывали вглубь аудитории. Там, в самом дальнем углу, на невысоком стуле уже восседала Долорес Амбридж. На её коленях лежал зажатый в планшете пергамент, а в руке покачивалось ядовито-розовое перо. Лицо инквизиторши исказила торжествующая улыбка; она медленно переводила взгляд с одного вошедшего на другого. — Готовы к очередному представлению? — почти беззвучно проронил Рон, кивая на розовую кофту. — Рассаживаемся! — леденящий голос профессора, бесшумно выросшего за нашими спинами, заставил Уизли оцепенеть и судорожно прижать к себе учебник. Класс бросился врассыпную, лихорадочно двигая табуреты и шурша свитками. Я опустилась рядом с Роном, пока Гарри с Гермионой занимали места прямо перед нами. — Книги открыть. Страница триста четырнадцать. Под этим низким тембром мастера зелий студенты послушно притихли. Северус прошествовал к кафедре, демонстративно глядя сквозь Долорес, словно её стула в углу не существовало вовсе. Взмах чёрной мантии — и декан резко повернулся к ученикам: — Итак, Укрепляющий раствор. Одно из сложнейших зелий этого триместра, требующее безупречной точности и предельной концентрации, которой многим из вас катастрофически не хватает. Рецепт на доске. Время — полтора часа. Приступайте. На столах нас ждал извечный подвох: перед каждым лежал ворох разномастных трав и флаконов, среди которых Снейп намеренно смешал нужные компоненты с ложными, проверяя нас на ошибках. Все углубились в чтение, стараясь не делать лишних движений под прицелом двух сканирующих взоров. Я развела огонь под котлом, дожидаясь закипания воды, и краем глаза присмотрелась к Рону. Тот в полной растерянности вертел в пальцах сушёные стебли златоглазки, явно сомневаясь, стоит ли отправлять их в варево. Северус, заложив руки за спину, поплыл между рядами. Его скользящие шаги не издавали ни звука, но резкие порывы воздуха заставляли языки пламени под тяжелыми днищами из олова тревожно приседать. Возле парты Симуса декан остановился, склонившись над разделочной доской. — Финниган, — почти шёпотом, но от этого ещё более угрожающе произнёс он. — Если вы продолжите кромсать когти грифона с таким дремучим ожесточением, ваш раствор не укрепит нервную систему, а прожжёт стенки вашего же котла. Переделать. Измельчать нужно обухом ножа, а не щепать, словно вы разделываете тушу у себя в Ирландии. У парня вспыхнули уши, и он торопливо потянулся за новой порцией ингредиентов. Вода в моей посудине постепенно меняла цвет, сигнализируя о нужной температуре. Как только жидкость прогрелась до идеального состояния, я принялась по капле вводить кровь саламандры. Раствор издал тихое шипение, принимая глубокий бирюзовый оттенок. Боковое зрение вовремя перехватило опасный выпад Рона: преисполненный уверенности, он уже занёс флакон над своим варевом, собираясь одним махом вылить туда всё содержимое. Рука сама перехватила его запястье в сантиметре от поднимающегося пара. — Нет, Рон, стой, — настойчиво зашептала я. — Кровь саламандры капризна. Допустишь малейшую ошибку — и всё взлетит на воздух. Вводи её микродозами. Уизли перевёл испуганные глаза на кипящую жидкость и резко отпрянул, но скрыться от внимания профессора оказалось невозможно. Позади соткался чёрный силуэт. — Мисс Романова, — раздался вкрадчивый голос Снейпа над самым ухом. Окинув содержимое моего котла коротким оценивающим взглядом, он сухо продолжил: — Рад видеть, что вы так глубоко сопереживаете трагической судьбе гриффиндорского имущества. Однако советую заняться собственным зельем, а не контролировать чужие огрехи. Мистер Уизли вполне способен самостоятельно доказать степень своей компетентности. Или её полное отсутствие. Среди всеобщего безмолвия донёсся мерзкий скрип пера. Долорес с ликующей улыбкой сделала очередную пометку в планшете, очевидно довольная железной дисциплиной, которую декан поддерживал в подземельях. Приготовление Укрепляющего раствора перешло в самую активную фазу. Повсюду бурно кипело, поднимая к потолку плотные клубы пара. По классу пополз горьковатый аромат сушёных трав, въедавшийся в вековые стены. Студенты трудились в полном, напряжённом молчании, которое нарушали только мерные стуки пестиков и тихое потрескивание огня. Я сосредоточилась на толстостенной ступке, с хрустом растирая в ней когти грифона. Жёсткий роговой слой поддавался неохотно, требуя выверенных движений, чтобы превратить его в однородную серебристую пыль. Любая грубая крупица могла безвозвратно испортить консистенцию зелья. Северус методично перемещался от стола к столу. Его глаза фиксировали малейшие нарушения цвета или плотности испарений. Возле Гарри он на секунду задержался, неодобрительно скривив губы, но промолчал.  Через некоторое время в устоявшийся рабочий ритм вклинился иной звук — лёгкие, частые, шаркающие шаги. Долорес Амбридж наконец пришла в движение. Поправив кофту, она изобразила фальшивое радушие и двинулась по соседнему ряду. Инспектирующая держалась чуть позади Северуса, намеренно заглядывая в те же сосуды. Она демонстративно наклонялась над кипящими составами, втягивала носом воздух и тут же заносила перо над пергаментом, словно пыталась поймать профессора на излишней снисходительности к ученикам. Под этим министерским надзором класс заметно занервничал.  Амбридж нагнала Северуса у стола Дина Томаса, когда тот изучал чужое зелье. И прямо за его плечом раздалось знакомое покашливание: — Кхе-кхе. Студенты разом отложили приборы. Внезапно стало слышно, как в котлах лопаются пузырьки; все взоры сошлись в одной точке. Зельевар выпрямился, расправляя окаменевшие плечи. Он неторопливо развернулся к инспектирующей, и на его лице застыло пугающее спокойствие. Чиновница лишь ниже наклонила голову, продолжая скрипеть пером. Её тонкий, девичий голосок прозвучал неожиданно резко: — Ну что ж, этот курс кажется мне излишне амбициозным. Министерство наверняка сочтёт, что обучать детей варке столь сложного состава на данном этапе совершенно ни к чему... Вы ведь преподаете здесь довольно давно, не так ли, профессор Снейп? По рядам пронёсся тихий, робкий вздох. Рон обомлел, ловя каждое слово. Замысел инквизитора был слишком очевиден: она намеренно била по самому уязвимому месту, вынуждая декана сорваться при свидетелях. — Четырнадцать лет, — бросил Северус. Его голос прозвучал как удар топора по замёрзшему дереву. Он стоял монолитно, скрестив руки на груди — неприступный и холодный, словно само пространство вокруг него физически остыло. — Четырнадцать лет. Понятно, — протянула Долорес, не отводя взгляда от своих записей. — И вы, насколько мне известно, изначально претендовали на место преподавателя Защиты от Тёмных Искусств? — Да, — отозвался профессор, оставаясь абсолютно непроницаемым. Пока остальные боялись пошевелиться, мои руки продолжали действовать. Выверенным движением серебристая пыль отправилась в котёл; состав послушно запенился, приобретая правильный, глубокий лазурный цвет. Ни на секунду не отвлекаясь от чужого разговора, я размеренно повела волшебной палочкой против часовой стрелки, фиксируя при этом каждое движение инквизитора. — И вам каждый раз отказывали? — с мягким сочувствием поинтересовалась Амбридж.  Северус сжал челюсти так, что на скулах отчетливо обозначились желваки. — Как видите, — процедил он. Чиновница лишь издала кроткий смешок и снова чиркнула в планшете. Сделав шаг к кафедре мастера зелий, она полностью завладела пространством. — У вас есть какие-то предположения, почему директор раз за разом отклонял вашу кандидатуру? — ласково осведомилась Долорес, нанося самый подлый удар. — Я полагаю, вам лучше спросить об этом его самого, — бесстрастно произнес Снейп. Амбридж сладко причмокнула губами, ничуть не задетая его ответом. Напротив, её круглое лицо озарилось выражением полного, извращённого удовлетворения. — О, обязательно спрошу, — с триумфом вывела она.  Инквизитор аккуратно смахнула невидимую пылинку с жакета и неспешно отошла назад в свой угол. Северусу стоило огромных усилий вернуть себе самообладание. Его дыхание оставалось прерывистым, пока он, словно выискивая жертву, обводил аудиторию пристальным взглядом. Студенты тут же отвернулись, поголовно уставившись в собственные котлы и лихорадочно делая вид, будто поглощены варкой. Искавшему законный повод сорвать злость декану долго ждать не пришлось. Он стремительно шагнул к месту Гарри, где кипело нечто мутное. — Поттер! — рявкнул Снейп, склоняясь над ним как коршун. — Что это за дрянь? Вы вообще удосужились прочитать инструкции на доске? Очевидно, нет! Профессор не стал слушать жалких оправданий. Извлечённое из рукава черное древко нацелилось прямо в центр неудавшегося раствора. — Эванеско! Короткий взмах — и состав бесследно исчез, оставив после себя лишь сухое дно. Поттер так и остался стоять, бледнея от обиды и бессильной злости. Снейп убрал палочку и стальным тоном отчеканил: — Жду к следующему уроку подробный доклад на три фута пергамента о составе и магических свойствах Укрепляющего раствора. Попробуйте задействовать хотя бы остатки своего разума, мистер Поттер. Оценка — «Ничтожно». Оставив гриффиндорца переваривать унижение, профессор направился к нашему столу. Темные глаза въелись в лазурную гладь; взболтнув жидкость черпаком и оценив консистенцию, он произнес своим растянутым тоном: — Неплохо, мисс Романова, — декан прищурился, словно пытался залезть ко мне в голову. — Но вы можете гораздо лучше. Подготовка компонентов безупречна, однако где сейчас летают ваши мысли? Уж точно не на моем уроке. Займитесь делом. Я опустила голову, продолжая размешивать зелье. Снейп круто развернулся и двинулся к слизеринской половине класса. Стоило ему прибавить шаг, как сокурсники заметно напряглись, ещё ниже склоняясь над своими котлами. Оглушительный удар колокола разбил сковавшее кабинет пресс. Под аккомпанемент шипящих, гаснущих горелок помещение мгновенно опустело: никто не желал испытывать на себе терпение профессора. Гарри заметно медлил. Он оставался у своего стола, опустошённый и осунувшийся, невидящим взором уставившись в пустую посудину. Видя, как тяжело он переживает публичную оплеуху, я подошла ближе и увлекла его за собой к выходу. Не успели мы выйти в гулкий коридор, как шедший рядом Рон принялся шумно возмущаться, активно жестикулируя: — Это чистый произвол! Самый настоящий, наглый произвол! Я же видел, как Гарри вовремя забросил все ингредиенты. Могу подтвердить перед кем угодно. Снейп — просто мстительный, предвзятый гад, у которого нет ни капли совести! Он говорил так горячо, что проходящие мимо студенты стали оборачиваться. — Рон, Снейп сорвался на Гарри только потому, что Амбридж растоптала его прямо перед классом, — прервала я его тираду, заставляя умерить пыл. — Вы видели, что с ним происходило? Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не проклясть её на месте. Поттер просто подвернулся под руку в самый неподходящий момент. — Ты что, серьёзно его сейчас защищаешь? — рыжие брови друга озадачено поползли вверх. — Вовсе нет, — ровным тоном отозвалась я, продолжая уверенно шагать к лестницам. — Я его не защищаю. Я просто констатирую очевидное. — Ну, зато эта розовая жаба его сегодня знатно умыла, да? — Уизли злорадно ухмыльнулся, смакуя поражение преподавателя. — Так ему и надо. Получил по заслугам.  Гермиона эту мимолётную радость не разделила. Она двигалась молча, поджав губы и не глядя на ребят.  — Это совершенно не повод для веселья, Рон, — резко произнесла она. — Если под удар Министерства попал даже такой неприкосновенный человек, как декан Слизерина, это только подтверждает: дела у школы совсем плохи. Амбридж подминает под себя Хогвартс, и скоро здесь вообще не останется безопасных мест. — Всё так, — согласилась я, когда мы наконец начали подниматься по ступеням. — Но, пользуясь случаем, что у инквизитора сегодня на редкость хороший день после её маленького триумфа, это может сыграть нам на руку. Она сейчас пребывает в полной уверенности, что контролирует каждый угол. Возможно, именно поэтому разрешит вернуть вам квиддич без лишних проблем. Поттер двигался чуть поодаль, низко понурившись и угрюмо изучая носки своих ботинок. Кулаки в карманах мантии были стиснуты так, что ткань натянулась. — Гарри, ты ведь прекрасно его знаешь, — я приглушила голос и слегка задела его плечо своим. — Незачем так из-за этого расстраиваться. Северус сегодня был просто не в себе после проверки. А со свитками я тебе помогу, не переживай. Друг на миг приостановился, вскинул голову из-под взъерошенной чёлки и слабо, но тепло кивнул. — Всё нормально, Анна, правда, — негромко отозвался он. — Спасибо. Я уже привык к его выпадам. Просто сегодня при Амбридж это было... особенно мерзко. — Конец мучениям! — Уизли закинул руки за голову, стоило нам ступить на главную площадку. — Учебный день официально окончен, можно со спокойной совестью бездельничать до самого ужина! — Рон, у нас дежурство, ты не забыл? — Гермиона оборвала шаг и требовательно воззрилась на него. — На втором этаже. Нам нужно проверить восточное крыло. Уизли тут же сдулся и весь как-то обмяк, издавая страдальческий стон. Грейнджер перевела быстрый, полный тревоги взгляд с меня на Гарри, явно чувствуя вину за то, что им приходится уходить. — Идите, всё хорошо, — поспешила заверить её я. — Мы до ужина как раз успеем полистать учебники и написать хотя бы часть доклада. Подруга с благодарностью приняла эти слова, цепко схватила ворчащего Рона за рукав мантии и утянула его за собой, исчезая за поворотом. Как только шаги друзей стихли, мы двинулись дальше. Внимания со стороны в этот раз было больше обычного. Столкнувшись в проходе с Терри и Джастином, мы поймали два коротких, подтверждающих жеста. План оставался в силе, и собранные лица парней были тому лучшим свидетельством. — Пошли в крыло Заклинаний, — шепотом предложила я, когда мы миновали портретную галерею. — Там по крайней мере тихо. Поттер сразу свернул в глухой боковой проход. Винтовой подъем оставил шум людных пролетов далеко внизу, выведя к самому тупику на четвертом этаже. Друг толкнул неприметную дверь. Заброшенная аудитория встретила нас прохладой и застоявшимся запахом старой бумаги. На перевёрнутых табуретах лежал добрый слой пыли, а скудный дневной свет едва пробивался сквозь узкие окна. Я взмахнула палочкой, сгоняя грязь с мебели у стены. Гарри молча готовил место к работе. Когда он потянулся к перу, я снова заметила белеющие на тыльной стороне его кисти слова «Я не должен лгать» — тонкие, отчетливые шрамы. Магия чёрного пера осталась на его коже навсегда. Тяжёлый справочник по Зельеварению опустился на столешницу, но парень даже не шевельнулся — он смотрел куда-то сквозь раскрытые страницы, словно провалившись в собственные мысли. — Анна... как думаешь, у нас действительно всё получится? — тихо спросил он. — Я про тренировки, про всё то, что мы задумали. Я открыто посмотрела в глаза друга: — Уверена, Поттер. Нам нужно действовать, это наш единственный шанс выжить в том, что грядёт. Палец скользнул по верхней строчке раскрытой книги: — Пиши. «Укрепляющий раствор обладает уникальным набором характеристик, отличающих его от прочих восстанавливающих составов». Перо быстро заскрипело по бумаге, но на середине фразы Гарри остановился. Его взор снова сделался тревожным: — Но что, если нас поймают? Что, если они узнают, что дочь иностранного министра тайно обучает школьников боевой магии? Прости... в пабе я совсем об этом не подумал, когда согласился с Симусом и Невиллом. Я подставил тебя под удар. — Всё в порядке, — спокойно отозвалась я, придвигая к нему схему варки. — Ты поступил правильно. Мой опыт действительно может кому-то из вас помочь. Продолжай, там дальше свойства. Первое: «Прилив сил. Главный эффект — стремительное увеличение мускульной силы того, кто принял раствор». Второе: «Исцеление травм. Состав быстро затягивает незначительные ранения, ушибы и снимает усталость». Буквы ложились на свиток механически — Гарри присутствовал здесь лишь телесно. Занеся руку над чернильницей, он надломленно добавил: — Но если Министерство заподозрит из-за этого Бориса в сговоре с Дамблдором? Что тогда будет с твоим отцом? — Не исключено... — я задумчиво осмотрела пыльный класс. — Но даже если и так, Фадж сейчас не в том положении, чтобы устраивать открытый международный скандал с Россией. Его собственная власть держится на честном слове, и портить отношения со странами-союзницами Министерство не станет. К тому же, как они узнают, чьих это рук дело? Если только кто-то проговорится. Но я не думаю, что кто-либо из подписавших вчера пергамент решится на предательство. Так что не переживай, а то я сегодня и так чувствую себя под избыточным надзором. Гарри ничего не ответил, но оборонительная жесткость в его позе растаяла. Он опустил голову и вернулся к прерванной строчке.  Позже, пока буквы одна за другой ложились на пергамент, мы вполголоса принялись перебирать заклинания для первых тренировок. Поттер настаивал на Экспеллиармусе как на базовой защите, а я мягко подталкивала его к более хлёстким, атакующим связкам, которые могли бы пригодиться при реальном столкновении. Мы спорили шёпотом, выверяя каждый шаг будущих занятий, пока за окнами незаметно густели осенние сумерки и блеклый свет окончательно не угас. Требования декана были суровыми, но к моменту, когда чернила пришлось сушить, первая половина огромного свитка была наконец размечена. Я уверенным движением захлопнула увесистый том, заставив пыль взметнуться в наступившем полумраке. — Думаю, на сегодня хватит, — произнесла я, поднимаясь из-за стола. — Продолжим завтра. Пора идти, скоро ужин. Гарри аккуратно свернул записи, и мы вместе покинули комнату. Забытое крыло тонуло в сумраке; звуки гасли в сухом ковровом ворсе переходов, уводящих к центральным пролётам. Но у самой лестничной площадки третьего уровня тишину беспардонно нарушил весёлый гомон и стук кожаных сапог. Навстречу вальяжной, плотной стеной двигалась квиддичная сборная Слизерина в полном составе. Возглавлял команду Малфой. Его подбородок был заносчиво вздёрнут, а в руке шуршал свежий лист с яркой министерской печатью. За его плечами одобрительно переглядывались остальные игроки. Наткнувшись на нас, Драко замедлился. По его губам пробежала надменная, светская улыбка, а взгляд хищно сосредоточился на гриффиндорце. — Как дела, Поттер? — растягивая слова, подал голос Малфой, показушно встряхивая разрешением. — А мы вот как раз на тренировку. Какая жалость, что некоторым в этом году придётся наблюдать за игрой исключительно с трибун. Если, конечно, инквизитор вообще позволит вам там сидеть. Гарри не двинулся с места. Лишь краска гнева мгновенно залила его бледную шею, а сам он весь подобрался, готовый в любую секунду броситься вперед. — Не обращай внимания, Поттер, — одними губами произнесла я, подтолкнув его вперёд. — Иди. Не доставляй ему удовольствия. Малфой швырнул нам вслед издевательский смешок, но задерживаться не стал — слизеринцы двинулись дальше вниз по ступеням, манерно переговариваясь. Мы миновали их толпу и свернули за поворот, где галерея выходила к более узким коридорам. Впереди сразу показались близнецы и Анджелина Джонсон. Они столпились у двери, сплошь затянутой уродливой розовой тканью, из-за которой доносилось тонкое мяуканье котят. Капитан гриффиндорской сборной выглядела измотанной. Едва мы подошли, она безапелляционно заявила: — Так, я пойду одна. Нечего валиться к ней скопом, только разозлим сильнее. — Ещё чего! — тут же возмутился Фред. — Мы загонщики, мы имеем такое же право присутствовать. — Анджелина права, — вмешалась я, вынуждая львов прервать спор. — Если вы заявитесь туда всей компанией, станет только хуже. — Может, подсунуть ей кровобатоны или обморочные орешки для отвлечения? — шкодливо ухмыляясь, предложил веснушчатый шутник. — Свалится без чувств, а мы сами подпишем бумагу её собственным пером. — Очень смешно, Уизли, — Анджелина помахала в воздухе бланком заявления и толкнула створку, исчезая в кабинете. — Это была не шутка вообще-то, — проворчал ей вслед близнец. Чтобы не торчать у всех на виду и случайно не попасться на глаза Филчу, мы отошли чуть в сторону, укрывшись за широким выступом у готического окна. Джордж опёрся спиной о каменный простенок и заговорил твердо, без намёка на привычную улыбку: — Если Анджелина вернётся без подписи... То мы устроим в этой школе такой кавардак, что Амбридж будет вообще не до квиддича. Поверь, у нас на складе хватит порошков и навозных бомб, чтобы её инспекция захлебнулась в собственном дерьме. Я повернулась к рыжему загонщику и жёстко ткнула пальцем ему в грудь: — Даже не думай об этом, Уизли. Нам только открытого бунта сейчас не хватало. Джордж перехватил мою руку, убирая её от себя, но ладони так и не выпустил. Он отступил в густую тень, увлекая меня за собой, и его пальцы осторожно продолжили перебирать мои. Ожидание казалось бесконечным под непрерывный кошачий хор из-за розовой обивки. Фред откровенно нервничал, ритмично постукивая носком ботинка по плитам пола. Гарри не двигался, только его суровый профиль резко выделялся на фоне темнеющего оконного стекла, а взгляд оставался намертво прикованным к кабинету Инквизитора.  Наконец дверь распахнулась. Анджелина показалась в коридоре, низко опустив лицо. Лишь подойдя ближе, она коротко мотнула косматой головой, крепче стискивая так и не подписанный бланк. — Стерва, —  бросил Фред, шагнув к девушке. — Под каким предлогом она отказала? — спросила я, следя за её движениями. — Она заявила, что должна лично убедиться в благонадёжности каждого игрока Гриффиндора, — слова давались Анджелине с видимым трудом. — Якобы мы можем представлять угрозу для министерского порядка. Наше заявление рассмотрят позже. — Слизерин, естественно, в этой проверке не нуждается, — усмехнулся Джордж. Его хватка, только что мягко согревавшая мою ладонь, судорожно изменилась, до боли сдавив кисть. — Какая неожиданность. Вот об этом я и говорил. Моё терпение на сегодня официально подошло к концу. Не произнося ни слова, я высвободила руку, шагнула к Анджелине и точным движением забрала у неё бланк. Капитан сборной даже не успела возмутиться, как я уже развернулась к кабинету Долорес. — Анна, стой! Даже не думай! — Джордж рванулся следом, пытаясь удержать меня, но я уклонилась, оставляя его позади. — Ждите здесь и не смейте соваться внутрь, — не терпящим возражений тоном уронила я, не оборачиваясь на приглушённый протест. Короткий, требовательный стук в створку — и, не дожидаясь ответа, я толкнула дверь. Амбридж сидела за столом, окружённая кружевными салфетками и грудами бумаг. Маленькие глаза-пуговки сузились, сканируя мою безупречно отглаженную форму и значок старосты на груди. — Мисс Романова? — инквизитор откинулась на спинку кресла. — У вас есть ко мне какие-то вопросы? — Добрый вечер, профессор, — я прошла вглубь кабинета и опустила гриффиндорское прошение прямо поверх её розовых папок. — Вопросы найдутся, иначе бы я ни в коем случае не стала тревожить вас после столь изнурительного дня. Я выдержала паузу, вынуждая её принять моё присутствие, и заговорила ровным тоном: — Видите ли, подписание декрета произошло только сегодня утром, и избирательность его применения выглядит… как минимум неблагоразумно. Сборная Слизерина получила разрешение без малейших задержек, в то время как Гриффиндору отказано под предлогом внеочередных проверок. Мой отец согласился на моё обучение в Британии, будучи уверенным в беспристрастности этой школы и её руководства. Столь предвзятые решения со стороны Высшего инквизитора подрывают авторитет Министерства в целом. Если главе магического ведомства в России покажется, что здесь ущемляют права студентов по личным или факультетским мотивам, он поднимет этот вопрос на международном уровне уже на следующей неделе. Давайте не будем усложнять жизнь мистеру Корнелиусу Фаджу из-за одного-единственного пергамента. Подпишите его. Рот Долорес вытянулся в тонкую линию, а рука смяла ткань юбки. Не дав ей опомниться, я продолжила: — Ах да, и ещё... Я хотела спросить: могу ли я по-прежнему беспрепятственно отправлять письма домой? Просто, понимаете, если с моей совой в небе над замком вдруг что-то произойдёт — например, несчастный случай или нападение — и я вовремя не отвечу на еженедельный запрос, мой отец будет чрезвычайно сильно переживать. Он вспыльчив в том, что касается моей безопасности. И я боюсь, что в таком случае он пришлёт сюда своих людей из Департамента для немедленного разбирательства. Напрямую, минуя лондонские канцелярии. — Вы умеете красиво говорить, не так ли, мисс Романова? — сквозь трещащую по швам маску вежливости, процедила Амбридж. Её пухлые пальцы нервно забарабанили по краю стола. — Я много наслышана о ваших способностях. Видимо, произошла досадная ошибка, и мисс Джонсон совершенно не так меня поняла. Я лишь упомянула, что подпишу этот документ, как только разберусь с текущими делами. Но если ребята настолько расстроены... Что ж, ладно. Я сделать это сейчас. И я вас уверяю, наша школа абсолютно безопасна для отправки писем. Вашему отцу совершенно незачем беспокоиться. Чиновничья спесь Амбридж рассыпалась под угрозой визита иностранных боевых магов. Она перехватила перо и торопливым, слегка дрожащим движением вывела подпись в нижнем углу пергамента. — Чудесно, — спокойно произнесла я, забирая документ. — Я не сомневалась в вашем благоразумии, профессор. Ведь в наше время главное — это международные связи и взаимная поддержка, верно? — Конечно, Анна, — выдавила инквизитор, и её натянутая улыбка больше напоминала спазм. Я снисходительно наклонила голову напоследок и вышла, аккуратно притворив за собой створку. Ребята так и не сдвинулись с места. Подойдя ближе и вложив бланк в руку Анджелины, я заставила её лишиться дара речи: девушка заворожённо уставилась на размашистый росчерк ядовито-розовых чернил. — Она подписала?! — потрясённо выдохнула она, словно не верила собственным глазам. — Подписала, — подтвердила я и сразу шагнула к Джорджу, забирая его локоть. От тёплого, крепкого плеча по телу сразу разлилось глубинное облегчение. — Пойдёмте быстрее. Нас Рон с Гермионой уже заждались, ужин вовсю идёт. Мы сплоченной группой двинулись по галерее в сторону парадных лестниц. Фред, зашагав спиной вперёд, расплылся в широкой ухмылке: — Признавайся, Романова, насколько суровы были твои угрозы? Ты пообещала, что твой отец сбросит на её министерский розовый кабинет парочку сибирских проклятий? — Вообще-то, Уизли, у меня нет привычки кому-то угрожать, — я крепче сжала пальцы на рукаве его брата. — Я всего лишь напомнила профессору о важности сохранения международных связей. Гарри, до этого переваривавший всё увиденное, хмыкнул: — Серьёзно? — Анна, спасибо тебе! Огромное спасибо! — перебила его Джонс, бережно, словно величайшее сокровище, прижимая пергамент к груди. — Если бы не ты, мы бы сегодня ушли ни с чем. — Не нужно, Анджелина, — отозвалась я, когда мы наконец спустились в вестибюль, откуда уже отчётливо доносился далёкий гул и ароматы из Большого зала. — Я не сделала ничего особенного. Просто восстановила попранную спортивную справедливость. Мы переступили порог, и в глаза сразу бросились сотни парящих свечей. Рон и Гермиона уже сидели на своих местах, нетерпеливо высматривая нас в толпе. Игнорируя косые взгляды со стороны Слизерина, я уверенно прошла мимо своего факультетского стола и опустилась на скамью львов, сев рядом с Джорджем. Под тяжелой тканью скатерти его ладонь сразу накрыла моё колено — властное, горячее прикосновение, скрытое от чужих глаз. Напротив устроилась Анджелина; её так и подмывало выдать нашу победу. Рон тут же отложил приборы и взволнованно наклонился к нам, чуть не задев кувшин с соком: — Ну как? Рассказывайте! Капитан сборной вместо ответа с гордым видом выложила на дубовую столешницу бланк. Уизли-младший округлил глаза, вглядываясь в яркую подпись, и оторопело пролепетал: — Получилось?! — Не с первого раза, конечно, — Фред потянулся к блюду с сочными ребрышками. — Но Романова её прижала. Гермиона, пившая чай, поперхнулась. Она со стуком опустила чашку на блюдце: — Анна! Ты всё-таки пошла к ней? После всего, что мы обсуждали? — Я же говорил! — воскликнул Рон, всплеснув руками. — Чистая дипломатия и сибирский характер! Я знал, что она её додавит! — Всё равно это было рискованно, — покачала головой подруга, хотя в её лице читалось явное облегчение. — Если бы Амбридж решила отыграться… — Я использовала политическое давление, — отозвалась я, накладывая себе салат. — Ничего личного. Всё исключительно по её же правилам. В это время под столом пальцы Джорджа медленно скользнули выше по бедру, и кожа вспыхнула обжигающим жаром. Градус скрытой игры зашкаливал — моё хвалёное самообладание готово было капитулировать. Пытаясь сохранить ровное дыхание, я опустила руку под скатерть, твёрдо перехватила его запястье и отвела в сторону, вынуждая остановиться. Уизли ничуть не смутился: он лишь бросил на меня шальной, лукавый взгляд и как ни в чём не бывало продолжил ужинать. Я перевела дыхание, возвращая лицу невозмутимое выражение, и, чуть наклонившись к ребятам, приглушённо спросила: — Сегодня на том же месте? — Анна, нет, — Гермиона заговорила вполголоса. — Лучше воздержись от нелегальной вылазки хотя бы на сегодня. Она запнулась и выразительно перевела внимание на Джорджа, будто призывая его в союзники и требуя поддержки. — Но… — попыталась возразить я. — Анна, ты уже сегодня для нас достаточно сделала, правда, не нужно, — решительно перебил меня Гарри, упреждая спор. — Долорес после твоего визита теперь не спустит с тебя контроля. Нам нельзя подставлять тебя под удар ещё и ночью. — Спасибо всем за заботу, — иронично хмыкнула я. — Анна, не обижайся, но я полностью согласен с Гарри, — вставил Рон, поспешно проглатывая кусок пирога. — Нам твои проблемы со Снейпом или министерскими точно ни к чему. Ответа на эти слова не последовало — я снисходительно пожала плечами и вернулась к своей тарелке. Мой надменный вид, впрочем, не обманул Джорджа. Он склонился ближе, коснувшись меня своим плечом: — Эй, принцесса, давай без этого грустного личика. Когда о тебе так искренне пекутся — это, знаешь ли, не так уж и плохо. Прогуляемся? Я провожу тебя до подземелий. От его слов напускная холодность испарилась, уступив место сладкому, дразнящему предвкушению. Остаток ужина прошёл спокойнее. Джордж прекратил свою скрытую атаку, вернувшись к еде и привычным подтруниваниям над младшим братом. Мы оставались на своих местах, пока гомон в зале окончательно не стих. Всплеск общего движения вывел нас из-за стола: гриффиндорцы дружно поднимались со скамей, и я последовала их примеру. Джордж легко встал следом и с уверенной грацией предложил мне локоть. — Прошу, — негромко, но с явным удовольствием произнёс он, глядя мне прямо в глаза. Я сдержанно улыбнулась и точным движением опустила ладонь на его предплечье. Но стоило выпрямиться во весь рост, как по спине пробежал неприятный, липкий холодок. Быстрый поворот головы в сторону преподавательского стола подтвердил догадку: Долорес Амбридж сидела над чашкой и мрачно, неотрывно провожала каждое моё движение. Джордж, заметив эту секундную заминку, проследил за моим взором. Спокойно повернувшись к друзьям и окинув хмурого Рона и настороженную Гермиону плутовским прищуром, он коротко бросил им через плечо: — Я её забираю. И даже не смотрите на меня так. Доведу в целости до самых подземелий. — До завтра. — Мой устремлённый на Гарри силуэт стал строгим. — И... осторожнее сегодня. Поттер понимающе и серьёзно кивнул. Мы развернулись, лавируя в гудящей толчее студентов. Уизли без лишних слов вёл меня сквозь забитые холлы, сворачивая в более тихие, боковые коридоры. Спустя пару минут гул обитаемых галерей начисто умолк; мы оказались в пустом, тёмном пространстве восточного крыла, где из окон открывался вид на залитый дождём внутренний двор. — Ну и как дела с вашей подпольной организацией? — спросил Джордж, нарушая тишину. Он притормозил, изучая моё лицо. Я устало вздохнула, на секунду прикрыв глаза от навалившегося за день утомления: — Если честно, места нет. Мы без понятия, где собрать такую толпу и не попасться. Если нас поймают... подставимся все. Это колоссальная ответственность, Джордж. Двадцать пять человек доверились нам. — Мы что-нибудь придумаем, Анна, — в голосе юноши заиграли хитрые нотки. — В крайнем случае, мы с Фредом возьмём на себя отвлекающие манёвры, если вам вдруг придётся бежать. У нас на складе полно штуковин, которые заставят Филча и Жабу забыть обо всём на свете. Я невольно улыбнулась этой его гриффиндорской готовности броситься на амбразуру. Заметив эту перемену, Джордж притянул меня к себе, бережно обнимая за плечи. — Давай только ты больше не будешь прыгать на рожон, ладно? — тихо попросил он, вынуждая меня поднять голову. — Мне казалось, тебе нравится азарт и риск, Уизли, — с лёгким вызовом шепнула я. — Да, — припечатал загонщик, глядя в упор. — Если это касается меня или моего брата. Но твой риск меня совсем не забавляет. И если вдруг ты решишь что-то выкинуть, то хотя бы скажи мне об этом заранее. Чтобы я точно знал, в какую именно часть замка бежать спасать тебя. Договорились? — Договорились, —  отозвалась я, чувствуя, как под влиянием этой простой заботы внутри утихает затянувшийся шторм бесконечного понедельника. Джордж прищурился с весёлым приском, глядя на меня сверху вниз, и скользнул рукой к моей талии, чуть покачиваясь с пятки на носок. — Так, значит, мы полностью смирились со своей новой должностью нелегального преподавателя боевой магии? — поинтересовался он. Я сделала небольшой шаг вперёд, сокращая и без того крошечное расстояние между ними. Нежно улыбнувшись, я произнесла самым невинным, но интригующим полушёпотом: — Да. И знаешь... я думаю, что если ты и дальше продолжишь так виртуозно работать руками, как сегодня за ужином, то нам определённо придётся заниматься дополнительно. Это пойдёт обоим только на пользу. От этой шпильки задор Джорджа улетучился. Его пальцы сомкнулись, сминая одежду с той властной силой, какая бывает только при подступившем вплотную желании. — Это был ответ на твою прошлую выходку, Романова, — низко напомнил загонщик, и его губы тронула хищная усмешка. — Что? — я непонимающе хлопнула ресницами, разыгрывая замешательство, но не разрывая нашей обжигающей близости. — Я же говорила, что… Договорить я не успела. Ведомый чистым импульсом, Джордж потянул меня за собой, на ходу сворачивая в узкую нишу за старинной деревянной панелью. Секунда — и я оказалась впечатана в прохладную каменную кладку. Джордж с глухим стуком опустил ладони по обе стороны от моей головы, запирая в нерушимое кольцо. В этом тесном пространстве его присутствие накрыло целиком. Он склонился так близко, что между нашими губами оставались считанные миллиметры. — Так что ты там говорила? — хрипло потребовал он. — Повтори-ка ещё раз для закрепления материала. — Я… я говорила, что не было поводов… — слова застревали в горле, а из груди вырвался лишь рваный выдох. Остатки выдержки превратились в пепел. Дистанция между нами схлопнулась до предела, когда я сама подалась вперёд, стирая последние границы. На лице Джорджа тут же расплылась победная ухмылка, а в карих глазах вспыхнуло откровенное, требовательное вожделение. — Ты лгунья, Анна? — выдохнул он, едва касаясь меня своим дыханием. Больше он не сдерживался. Вся накопленная страсть разом вырвалась наружу, стирая любые запреты. Уизли подался вперёд, накрывая мои губы жадным, отчаянным поцелуем. Грань между мыслями и чувствами стерлась. Этот первый натиск вышел невероятно глубоким и тягучим. Я ответила на него с той же яростной, сдерживаемой силой, зарываясь руками в растрёпанные рыжие волосы и притягивая ближе к себе. Контроль был потерян. Дышать стало нечем, воздух в тесной нише казался раскалённым. Ладони Джорджа отлепились от стены и принялись очерчивать изгибы моего силуэта: они с силой огладили талию, сминая тонкую блузку, и уверенно пробрались под подол юбки. Когда сильные руки легли на ягодицы, вплотную прижимая меня к напряжённому телу, я слабо выдохнула, полностью растворяясь в его хватке и поддаваясь навстречу каждому прикосновению. В этот миг Хогвартс перестал существовать — мы создали свой собственный, затерянный от всего мира уголок, где правила диктовали только инстинкты. Джордж оторвался от моего рта, спускаясь поцелуями ниже, к линии челюсти и чувствительной коже шеи. Каждое прикосновение опаляло, заставляя выгибаться навстречу. Рука загонщика толкнулась вверх под блузку, и его ладонь одержимо, до умопомрачения сжала мою грудь. Воздух в лёгких оборвался. В тесном полумраке я отчётливо чувствовала через плотную ткань всю его непреклонную твёрдость и ту горячую, неостановимую жажду, которая лишила нас обоих рассудка. Внутри всё изнывало от концентрированного, изнуряющего голода. Когда губы Джорджа скользнули к ложбинке у самого выреза, из горла вырвался томный, непроизвольный стон. Этот звук уничтожил его контроль окончательно. Парень издал глухой, дикий рык. Ослеплённый этой внезапной капитуляцией, он снова впился в податливые губы поцелуем, лишая возможности дышать. Его пальцы сжались на мне с такой силой, словно он пытался вжать меня в эту каменную стену, а руки под тканью уже нетерпеливо двинулись к застёжке, нащупывая пуговицу и молнию. Воздух между нами превратился в чистое пламя, готовое сжечь дотла остатки благоразумия. Я ухватилась за широкие плечи, комкая ткань джемпера, но Джордж вдруг, с видимым усилием, отстранился. Он застыл на расстоянии дыхания, уперевшись ладонями в камень. Его грудь тяжело вздымалась, а в потемневшем прищуре метались искры. Задыхаясь от этой внезапной, невыносимой дистанции и уже совершенно не владея собой, я растерянно посмотрела на него. — Почему?.. Почему ты остановился? — вопрос прозвучал совсем тихо, повисая в звенящей тишине между нами. Джордж опустил взгляд на припухшие от поцелуев губы, и его челюсти сжались. — Ты не хочешь, чтобы я останавливался? — едва слышно заговорил он. Голос наотрез отказался мне повиноваться. Мысли путались, а тело всё ещё изнывало от близости — я с трудом качнула головой, не отрывая глаз. Джордж издал короткий смешок, полный горькой самоиронии. Подавшись вперёд, он бережно прижался к моему лбу, оставляя там долгий, успокаивающий поцелуй, и шумно выдохнул мне в волосы: — Я тоже не хочу, Анна…Безумно. Но я должен. Его ладони, только что ласкавшие кожу, опустились ниже. Точным движением он затянул молнию юбки обратно, возвращая одежде прежний строгий вид. — Это не должно произойти вот так и здесь, — негромко произнёс он, оглядывая тесный, пыльный закуток за деревянной панелью. — Всё должно быть правильно, Анна. По-настоящему правильно. Поэтому давай мы пока прекратим эту игру, из-за которой я превращаюсь в неконтролируемого зверя. Джордж отступил на полшага назад, давая мне возможность придти в себя, хотя его собственная рука всё ещё заметно дрожала, выдавая колоссальное внутреннее напряжение. — Иди сюда, — шепотом позвал он. Загонщик притянул меня к себе, надёжно прижимая к груди. Я уткнулась лицом в согретую шерсть, часто дыша в его ребра. Сквозь джемпер отчётливо чувствовалось, как бешеное сердцебиение постепенно, удар за ударом, затихает, подстраиваясь под мой ритм. Мы неподвижно стояли в тени ниши, позволяя адреналину улечься. Постепенно возвращая себе привычное самообладание, я чуть отстранилась, глядя на него в упор. — Ты всегда такой рассудительный в самые неподходящие моменты, Уизли? — голос всё ещё слегка вибрировал, но в него уже вернулись привычные ироничные нотки. Джордж отпустил мою талию и негромко, искренне рассмеялся. — Обычно я намного хуже, — с ухмылкой парировал он. Юноша потянулся ко мне и аккуратным движением заправил выбившуюся золотистую прядь за ухо. Его пальцы осторожно коснулись воротника моей блузки, расправляя хлопок.  Я просто смотрела на него, ловя этот обнаженный взгляд. В груди всё сжалось от щемящего трепета к этому несносному гриффиндорцу. Его взрослая забота и умение вовремя остановиться оказались гораздо сильнее любых приворотных зелий. — Как ты? — приглушённо спросил Джордж, изучая мои черты. — Всё в порядке, — ответила я, пытаясь унять остатки дрожи. — Можем идти. — Да? — он небрежно пригладил взъерошенные волосы и снова чертовски привлекательно ухмыльнулся. — А твои зацелованные губки кричат об обратном. Загонщик игриво подмигнул, упиваясь моим замешательством. В ответ на этот наглый, торжествующий взгляд я наигранно возмутилась, слабо толкнув его в грудь: — Посмотри на себя сначала, Уизли! Джордж довольно заулыбался, перехватывая мою ладонь. Убедившись, что в коридоре за панелью не слышно далёких шагов, мы скрытно вышли из ниши, направляясь к прохладным переходам подземелий. За высокими стёклами окон ночь медленно затапливала шотландские холмы, стирая границы между небом и землёй. По пустеющим галереям мы двигались вдвоём; чувствуя крепкое, заботливое тепло его пальцев, я впервые за эти изнурительные сутки ощутила себя оглушительно счастливой. Все министерские интриги, угрозы Амбридж и факультетские тайны отступили, растворяясь в темноте замка и оставляя лишь чистое, абсолютное умиротворение.