Wraith Of The Seas

«Морской призрак» - так называли существо, которому это имя официально не принадлежало вплоть до печально известных событий в порту Клора во времена Эпохи Чешуи, когда последняя живая переливчатая русалка открыто явила себя сотням людей. До этого момента всех русалок этого вида (научное название - Homopiscis anhelitio) в человеческом мире попросту именовали «призраками». Это просторечное прозвище распространилось вместе с мрачными суевериями, рожденными рассказами о встречах с этими существами. К тому времени переливчатые русалки были почти истреблены: на них охотились из-за магических свойств, заключённых в их чешуе. Если человеку всё же удавалось увидеть одну из них, а это случалось крайне редко из-за стремительно сокращавшейся популяции, по прибрежным городам мгновенно расползались шёпоты о том, что где-то рядом скрывается призрак, полный ярости и жажды мести. Те, кто верил в эти истории, не смыкали глаз до самого рассвета, в ужасе прислушиваясь: не раздастся ли вдруг звук чешуи, скребущей по полу, пока призрак подбирается всё ближе, ближе и ближе… Истоки этих легенд о морских призраках затеряны во времени, однако одно из самых известных свидетельств было записано командой пиратского судна примерно за пятьдесят лет до событий в порту Клора. По словам моряков, они встретили призрака в открытом море и спустя несколько месяцев вернулись в те же воды, надеясь увидеть его вновь - и на этот раз поймать. Но ни одного члена экипажа больше никто никогда не видел. Их корабль позднее нашли дрейфующим и совершенно пустым. И по сей день не было обнаружено ни останков, ни каких-либо следов людей, находившихся на борту того судна.

~

Прошло ещё несколько дней, и однажды Юнхо позвал Сонхва на палубу: на горизонте наконец показался остров. Солнце всё ещё стояло высоко, был едва ли полдень, но к ночи они уже должны были пристать к берегу, и тогда начнётся та часть плана, в которой Сонхва предстояло сыграть свою роль. Он не волновался. Добыть достаточно денег, чтобы удержать корабль на плаву, для него было куда проще, чем для кого-либо другого. У штурвала стоял Хонджун, явно ждавший его. И вот подойти к нему оказалось куда страшнее, чем всё остальное. После их странного разговора на палубе той ночью, после собрания, Хонджун вёл себя… иначе. По большей части он всё ещё оставался резким и самоуверенным засранцем, но иногда Сонхва ловил на себе его взгляд, странно мягкий, почти бережный, совершенно ему не подходящий. Будто Хонджун пытался увидеть Сонхва таким, какой он есть на самом деле, а не таким, каким его нарисовали ложные представления. И именно этого Сонхва хотел меньше всего. Поэтому он продолжал намеренно выводить Хонджуна на ссоры при каждом удобном случае, отчаянно пытаясь отвлечь его от слишком пристального взгляда. И, к счастью, Хонджун обычно заглатывал наживку после пары метких уколов. В этом искусстве Сонхва, очевидно, мастерства не утратил. Подойдя к нему, Сонхва придал лицу выражение холодного безразличия. Кляп во рту за часы ношения насквозь пропитался слюной. Лицо всё ещё не зажило: кожа была испещрена синяками и ранами, переливающимися чёрным, фиолетовым и синим. По крайней мере, большинство ран уже покрылись коркой, хотя стоило ему быть неосторожным, и они снова рвались, выпуская свежую кровь. Взгляд Хонджуна скользнул по его, будто проверяя, стало ли лучше. Не стало. Во всяком случае, не после их общего завтрака этим утром. - К ночи пришвартуемся у острова, - сказал Хонджун, когда Сонхва подошёл достаточно близко. Юнхо оставил их наедине, хотя Сонхва заметил, что тот всё равно крутится неподалёку. Наверное, боялся, что Хонджун снова разобьёт Сонхва лицо. Вполне обоснованный страх, - Какой у тебя план? - Тебе-то какое дело? - бросил Сонхва, стянув кляп. Ему совершенно не хотелось вести этот разговор. Да и любой его ответ был бы ложью, потому что его настоящий план в основном сводился к способности отрастить жабры и уплыть глубоко под воду. Хонджун медленно втянул воздух, явно уже устав от его поведения. И это Сонхва вполне устраивало, почти хотелось довести всё до драки. Может, тогда Хонджун перестанет вести себя так, будто за одну ночь у него внезапно появилась совесть, - Потому что я твой капитан, - сказал он, - Я не могу отправить тебя выполнять задание, не зная, что ты собираешься делать. Если это опасно, я должен знать. - Это будет не опаснее, чем мои взаимодействия с тобой до сих пор, - сухо заметил Сонхва, и его избитое лицо служило лучшим доказательством, - Так что не утруждай себя притворством, будто тебе есть дело до моего благополучия. Мы оба знаем, что это не так. Просто оставь меня в покое. До полуночи я вернусь с твоим золотом, как и договаривались. - Сонхва, можешь хоть на секунду прекратить и… - Нет! - резко выпалил он, и вместе с голосом внутри вскипела злость, - Даже не смей говорить мне такое. Не говори мне остановиться, успокоиться или что за херню ты там ещё собирался сказать. Я никогда не смогу быть спокойным рядом с тобой, потому что ты обращался со мной как с дерьмом с самой первой встречи. Так что твои попытки быть вежливым бесполезны, понял? Я вполне доволен тем, что буду ненавидеть тебя столько, буду тебя знать, - Желательно недолго. Злость накатила такой волной, что Сонхва едва удержался от желания просто швырнуть Хонджуна за борт. Вряд ли бы у него получилось, а раскрывать свою сущность в порыве ярости он не мог себе позволить. Хонджун ответил не сразу. А когда заговорил, его голос стал жёстче, - Я не веду себя неразумно, - сказал он, будто тщательно подбирал слова, чтобы не спровоцировать новую ссору, - Я просто хочу знать, что ты собираешься делать. - А я просто хочу, чтобы ты заткнулся. Похоже, мы оба хотим невозможного, не так ли? - Прекрасно, - процедил Хонджун так, будто само это слово причиняло ему боль. Плечи его напряглись, - Тогда ничего мне не говори. Но когда тебя там убьют, потому что ты отказался выслушать совет, который мог бы тебе помочь, не вини меня. Я давно капитан этого корабля. Я, блядь, знаю, что делаю. Наконец-то он начал терять самообладание. Сонхва едва сдержал усмешку, - Будто я вообще стал бы доверять твоим советам. Ты угрожал убить меня с самого моего появления здесь, - он шагнул вперёд. Краем глаза Сонхва заметил, как напрягся Юнхо, но тот пока не вмешивался. Ждал первого признака драки. Но Сонхва не собирался первым переводить всё в это русло. Вместо этого он протянул руку и коснулся полей шляпы Хонджуна, толкнув её ровно настолько, чтобы та слетела с головы и упала на палубу, - И кто ты без этой шляпы, м? - тихо спросил он, склонив голову набок и с удовольствием заметив, как у Хонджуна вспыхнули щёки, - Не капитан и уж точно не король. Просто ноющий взрослый мужик с комплексом превосходства, ростом примерно с девятилетнего ребёнка. Я прямо дрожу от одного твоего вида. Сжав губы, Хонджун поднял шляпу и снова надел её, - А кто ты без своей привычки нести несусветную хуйню? - парировал он, сузив глаза, - Слабак. Так что продолжай прятаться за своим языком сколько хочешь. Я больше не собираюсь с тобой ругаться, -он прошёл мимо Сонхва и направился в каюту. Сонхва смотрел ему вслед, чувствуя, как раздражение испаряется в тот момент, когда капитан исчез за дверью Юнхо рискнул подойти ближе и тяжело опустил ладонь ему на плечо, качая головой, - Если вы двое продолжите в том же духе, первым сдохну именно я. Вы меня до ручки доводите. Сегодня утром я нашёл у себя седой волос! Я слишком молод, чтобы седеть, - пожаловался он. Сонхва невольно тихо рассмеялся. По сравнению с Хонджуном остальные трое пиратов были не такими уж плохими. День шёл своим чередом, и Сонхва больше не видел Хонджуна до тех пор, пока корабль не подошёл к маленькому порту острова. Тогда капитан вышел из каюты, и Сонхва невольно задался вопросом, кто из команды всё это время сообщал ему об их продвижении. Он избегал встречаться с ним взглядом, даже когда все они собрались у борта, передавая друг другу канаты и закрепляя корабль у пристани. Этот порт был в разы меньше того, что Сонхва видел раньше, и у причала стояли всего два других судна, оба мелкие торговые посудины. Сонхва не сомневался, что местные жители вряд ли обрадуются появлению пиратов, когда их корабль, с парусами, бешено хлопающими на ветру, наконец замер у пристани, нависая над маленьким островным городком зловещей тенью. Но он не собирался позволять грабить этих бедняков, у него был собственный план. К тому времени ночь почти окончательно опустилась на остров, но Сонхва выждал ещё немного. До тех пор, пока от солнечного света не осталось ничего, кроме воспоминания. На небе висел лишь тонкий серп луны, хрупкий, почти невесомый, и его тусклое сияние обещало Сонхва дополнительное укрытие. Ему не нужно было брать с собой ничего, кроме мешка, в который он собирался сложить сокровища, что твёрдо намеревался найти. Он молча принял от Уёна грубый холщовый мешок. Шероховатая ткань царапала ладони, и он сунул его в карман, - Я вернусь до полуночи, - сказал он, обернувшись к остальным. Его взгляд задержался на Хонджуне чуть дольше, чем на других, - С золотом, которое ты хотел. Хонджун выдержал его взгляд, а затем кивнул. На его скулах заходили желваки, когда он шагнул вперёд, = Очень на это надеюсь, - спустя паузу произнёс он, указывая на участок причала прямо у их корабля, - Шевелись. У тебя всего несколько часов, прежде чем луна достигнет зенита. - Будь осторожен, - тихо добавил Уён рядом с Сонхва, и остальные поддержали его словами одобрительными кивками, - Если вляпаешься во что-нибудь, сразу возвращайся, - Сонхва почти ожидал, что Хонджун велит ему не утруждаться, но капитан больше ничего не сказал, лишь продолжал смотреть на него своими глазами цвета сажи. - Всё будет в порядке, - ответил Сонхва, перелезая через борт и спрыгивая на деревянный настил причала. Спустя несколько недель на корабле ему наконец выдали обувь, пусть немного великоватую, да ещё и подчёркивающую его хромоту сильнее прежнего. Но она защищала ступни, а большего ему и не требовалось. Скрываясь под покровом ночи, Сонхва быстро прошёл по пристани и вышел на мощёные улицы маленького порта, сразу направившись к роще деревьев слева. Ему нужно было попасть в воду, но сперва - найти участок берега, где его не увидит ни одна живая душа. Поэтому он двигался сквозь деревья, держась теней, и, к счастью, по пути не встретил никого, пока всё дальше удалялся от корабля. Его план был до смешного прост, но он не боялся провала. Море всегда было на его стороне. Стоило лишь найти место, где можно незаметно скользнуть в волны и скрыться от чужих глаз, и океан сам укажет путь. В конце концов, большая часть потерянных сокровищ покоится на дне моря и никому не принадлежит. Сонхва будет искать, пока не найдёт достаточно золота, чтобы вернуться, а жители острова так ничего и не узнают. Шум волн, накатывающих на берег, звал его к себе. Кости зудели от желания обратиться, кровь рвалась к морю. К его домой. Он двигался так быстро, как только позволяли его физические ограничения, игнорируя постоянную боль и усталость, пропитывающую тело с каждой минутой. Хотя Сонхва постепенно привыкал жить без своей чешуи, которая раньше сдерживала самую адскую боль, его выносливость слабела после долгой нагрузки, и к тому моменту, когда он добрался до полосы пляжа, скрытой от далёких огней островного городка, он был буквально на грани обморока. Несколько долгих мгновений он мог лишь тяжело дышать, уперев руки в колени, пока обувь медленно уходила в песок. Он закрыл глаза и заставил боль отступить хотя бы на время. Когда всё закончится, он сможет спать хоть целую неделю. Главное - вернуться на корабль с золотом, и тогда никто не сможет до него докопаться. Он выпрямился, снял одежду и вошёл в море. Как только вода полностью сомкнулась над ним, началось превращение: каждая клетка его тела словно наполнялась жизнью, откликаясь на смену среды. Как бы хорошо он ни приспосабливался к жизни на корабле, море навсегда останется его домом. Сонхва несколько минут плавал, разминая забитые мышцы хвоста, а затем поднёс пальцы ко рту и свистнул. Звук эхом разнёсся в воде вокруг него и ушёл в тёмные глубины под ним. Он терпеливо ждал, и улыбка коснулась его губ, как только мелькнуло алое пятно, стремительно несущееся к нему. - Руби! - позвал он, и кальмар тут же подплыл к нему, повернув в его сторону один из своих огромных глаз, - Мне нужна твоя помощь этой ночью, девочка. Нужно найти сокровища где-то здесь, человеческие сокровища. Это не должно быть слишком трудно. Желательно золотые монеты. Я тоже буду искать, но можешь помочь мне? Если мы будем искать вдвоём, то гораздо быстрее найдём что-нибудь стоящее. Ему и не нужно было говорить что-то ещё, Руби уже стрелой рванула прочь, вниз, к самому дну океана. Сердце Сонхва переполнилось благодарностью к кальмарихе, и он нырнул следом, выискивая хоть малейший отблеск цвета среди песчаных подводных равнин. Всё это время он не сводил глаз с искажённого отражения тонкого серпа луны, медленно поднимавшегося всё выше, он не мог позволить себе вернуться после полуночи. Наконец его взгляд зацепился за золотую вспышку, и он тут же метнулся к ней. Несколько монет были рассыпаны в песке, наполовину скрытые под слоем ила. Он быстро откопал их и пересчитал. Пять. Сонхва понятия не имел, как устроены человеческие деньги, но надеялся, что этого хватит, чтобы купить всё, что было нужно Хонджуну. Прикусив нижнюю губу, он поплыл искать Руби, надеясь, что ей тоже удалось что-то найти. Кальмариха ждала его неподалёку от того места, где он впервые позвал её. Сначала Сонхва решил, что она ничего не нашла, он не видел ни блеска монет, ни каких-либо сокровищ, - Я нашёл немного монет, - сказал он, показывая золотые кружки на своих ладонях, - Думаю, этого должно хватить. Но всё равно спасибо за помощь, я правда ценю это... Руби развернула щупальца так, что к нему оказались обращены стороны с присосками, и брови Сонхва взлетели вверх от изумления, а рот сам собой приоткрылся, - Что за… как? - только и смог выдохнуть он. Все её щупальца были усыпаны золотыми монетами, каждая крепко удерживалась присоской. Их были десятки, нет, целые горы. Руби возбуждённо подпрыгивала в воде, а Сонхва недоверчиво рассмеялся, глядя на неё с искренним восхищением, - Да как, чёрт возьми, ты вообще всё это нашла? Мы же искали совсем недолго! Она моргнула глазом, тем, который был ближе к Сонхва, и лишь спустя мгновение он понял, что она ему подмигнула. Он покачал головой с нежностью и в знак благодарности провёл рукой по её коже, - Ты невероятная, - сказал он, - Серьёзно... люди даже близко не представляют, насколько умны животные. Капитан корабля, на котором я сейчас живу, думает, что знает о морях абсолютно всё. Но правда в том, что у существ вокруг нас всегда есть чему поучиться. Спасибо, Руби. Чтобы собрать все монеты, которые нашла Руби, Сонхва пришлось подняться на поверхность и достать из кармана штанов мешок из грубой ткани. Вернувшись в воду, он одну за другой снимал золотые монеты с её щупалец, и к тому моменту, как закончил, мешок был набит до отказа. - После этого Хонджун уже не сможет сомневаться в том, что мне есть место в его команде, - сказал Сонхва, и на его губах мелькнула улыбка, ведь это приближало его на шаг к предательству, которого жаждала сама его душа, - Спасибо, девочка. Увидимся через пару дней, ладно? - он в последний раз погладил Руби по голове и смотрел, как она растворяется в тёмной глубине, прежде чем сам направился к берегу. Когда он во второй раз выбрался из волн, то надел одежду и обувь, крепко прижимая мешок к груди. Судя по луне, времени у него было предостаточно, поэтому теперь он не спешил. Прохладный ветер трепал его волосы, пока он шёл обратно через лес, а золото в его руках ощущалось приятной, успокаивающей тяжестью. - Вот теперь он увидит, кто тут слабый, - пробормотал Сонхва себе под нос, пнув камень на своём пути, - Сраный мудак. Кусок водорослей, - осыпать Хонджуна оскорблениями, возможно, было по-детски, но это неизменно приносило Сонхва облегчение. Как бы сильно он ни ненавидел капитана, все его мысли по дороге обратно к кораблю крутились только вокруг него. Он представлял эти полуночные глаза, светлые веснушки, татуировки, будто вычерчивавшие на его коже особую карту. Шрамы, создававшие на его руках хребты и впадины - рельеф истерзанной души. Сонхва не собирался вникать в подробности прошлого Хонджуна и уж тем более не хотел узнавать причины его поведения, жестокости и раздутого эго. В его глазах Хонджун был неисправим. Он заслуживал осуждения за ту роль, которую сыграл в разрушении океана, в гибели его народа. И всё же некоторые его черты упрямо задерживались в мысли Сонхва. Те, что не так легко было отнести к его жестокости. Золотые искры, иногда вспыхивавшие в его глазах, и то, как они сияли иначе, когда он был спокоен: тёплые, как солнце, а не обжигающие, как открытое пламя. Черты его лица, обычно жёсткие, но смягчающиеся в редкие мгновения покоя. Те самые бесцветные веснушки, похожие на окна в разум, скрытый за всей этой жестокостью. Сонхва вовсе не хотел понимать Хонджуна ни на каком-либо уровне, и всё же его мысли неизменно возвращались к нему, стоило оставить их без присмотра. Для человека, который считал себя настолько превосходящим всех остальных, он был до смешного слеп к миру вокруг. Он смотрел на море как на королевство, которое можно захватить, совершенно не задумываясь о мистическом разуме, живущем в этих водах. Ему и в голову не приходило, что море вполне способно само выбрать себе правителя. Того, кому это было предначертано. И этот правитель уже жил на его корабле, прямо у него под носом. Кто выйдет победителем: человек или русал? Тот, кто в своём нелепом высокомерии считал своей собственностью каждую часть моря, по которой проходил его корабль, отмечая завоёванное чернилами на собственной коже? Или тот, кто знал по имени каждое существо под толщей воды, кто чувствовал магию океана в собственной крови? Тот, кто жаждал богатства лишь ради собственной алчности? Или тот, кто отчаянно пытался спасти живой мир? Тот, кто сам нарёк себя королём? Или тот, кого сами океаны называли своим принцем? Лишь время могло дать ответ. Если, конечно, не обращаться к словам пророчества, о котором Сонхва упорно заставлял себя не думать. В конце концов, древние пророчества редко бывают однозначными, разве нет? Возможно, он падёт от руки того, кто носит золотую корону, но вовсе не в смерти. Возможно, всё случится совсем иначе. Сонхва очень надеялся, что так и будет, потому что чем дольше он жил, тем яснее понимал: он не готов умирать. Русалки жили сто пятьдесят лет, но столь немногие из его народа доживали хотя бы до половины этого срока. Он хотел прожить достаточно долго, чтобы увидеть, как всё изменится. Не хотел умирать, пока не убедится, что океаны идут к возрождению, что существа, населяющие их глубины, смогут выжить и без него. Он вспомнил печаль в глазах Руби во время своего первого погружения с корабля, и сердце его налилось тяжестью. Люди разрушили жизни всех остальных существ на этой планете. Пришло время, чтобы разрушение коснулось и их. С этой мыслью Сонхва вышел из рощицы. Руки его дрожали под тяжестью мешка с монетами. Впереди, в такт волнам, спокойно покачивался корабль. Сонхва огляделся, убеждаясь, что поблизости никого нет, и стремительно бросился к причалу. Теперь он буквально спотыкался на каждом шагу, силы были на исходе, и лишь жгучее желание доказать собственную правоту удерживало его на ногах. У перил корабля его уже ждали несколько тёмных силуэтов. Едва оказавшись рядом с судном, Сонхва сразу же посмотрел на того, кто с самого начала сомневался в нём больше всех. Он протянул мешок с монетами, - Забирай. Хонджун несколько секунд молча смотрел на него, затем всё же взял мешок. На его лице на мгновение промелькнуло неподдельное удивление, но он почти сразу спрятал его. С помощью Уёна Сонхва забрался обратно на корабль. Когда обе ноги наконец коснулись палубы, с его губ сорвался усталый выдох. Небрежно опершись о перила, всем видом изображая беспечность, хотя на самом деле едва держался на ногах, - Проверь, что внутри, - Хонджун развязал мешок и высыпал содержимое на палубу. Золотые монеты с громким звоном посыпались одна на другую. Они блестели так ярко, что, казалось, отражали свет луны и россыпь звёзд. Сонхва скользнул взглядом по лицам окружающих и с удовлетворением отметил на них смесь потрясения и восхищения. Лишь Уён не выглядел удивлённым, он ткнул Сонхва локтем в бок, безмолвно выражая одобрение. Сонхва едва сдержал улыбку. Было приятно снова стоять здесь рядом с Уёном. - Где ты вообще всё это нашёл? - ошарашенно спросил Чонхо, вытаращив глаза так, что они едва не вылезли из орбит, - Да не может быть, чтобы ты вернулся так быстро, да ещё с таким количеством золота... - Я же говорил, что справлюсь, - Сонхва пожал плечами, - Выходит, я не такой уж слабый и бесполезный, да? - разумеется, этот вопрос был адресован Хонджуну. Тот всё ещё сидел на корточках, высыпая золото на палубу, но теперь медленно поднялся на ноги и снял шляпу, открывая глаза. Они смотрели друг на друга. И Хонджун едва заметно кивнул. - Пожалуй, нет, - в его голосе не было ни капли злобы. Напротив, он смотрел на Сонхва так, будто перед ним стоял совершенно другой человек. Будто тот, кто покинул корабль несколько часов назад, и тот, кто вернулся, были разными людьми. Если бы он только знал, что Сонхва вовсе не человек. И что всё это он сделал лишь затем, чтобы затянуть свою паутину ещё туже и чтобы никто из пиратов вокруг не смог ускользнуть. Доверие нужно было заслужить. И рассыпанные по палубе золотые монеты стали доказательством его мнимой преданности. Когда Сонхва вызвался взять на себя план Хонджуна и добыть необходимые средства самостоятельно, капитан наверняка решил, что здесь кроется какой-то подвох. Ожидал мести за ту жестокость, которой подвергал его с первого дня на корабле. Но теперь в острых чертах Хонджуна не осталось и следа прежнего подозрения. Впервые на его лице читалось одобрение. Интерес. То, чего он никогда прежде не проявлял к Сонхва. Никакой ненависти. Никакого недоверия. Сам же Сонхва ничего подобного не испытывал. Взгляд оставался холодным, как камень, челюсти были стиснуты, - Ну? Не поделишься, что там у тебя в голове? - лениво протянул он, демонстративно рассматривая собственные ногти, будто вопрос вообще его не волновал, - Хотя... это ведь не то, чем ты часто занимаешься. Я про думать. Обычно ты предпочитаешь сразу делать выводы, а потом переходить к мордобою. Очень важное качество для капитана, тебе не кажется? Но Хонджун, казалось, ничуть не был задет этими колкостями. Его руки свободно свисали вдоль тела, в мышцах не было ни привычной напряжённости, ни ярости, которая прежде всегда вспыхивала от малейшей провокации, - А я вот думаю, что рад тому, что ты часть этой команды, - наконец произнёс он. Теперь его голос был мягким, словно бархат, без тех рваных надрывов, которые обычно оставлял в нём гнев. После его слов повисла тяжёлая, звенящая тишина. Все ошарашенно уставились на капитана. На того самого капитана, который только что открыто признал Сонхва членом своей команды. Того самого человека, которого он однажды едва не забил до смерти. Того, кто день за днём ходил с кляпом во рту лишь потому, что одного звука его голоса было достаточно, чтобы Хонджун впадал в бешенство. Того, чьи раны на лице всё ещё затягивались, превращаясь в шрамы, которые останутся с ним навсегда, как и толстые рубцы, опоясывающие его запястья. Сонхва холодно рассмеялся. Все взгляды тут же обратились к нему. Он скрестил руки на груди, - Если ты думаешь, что после этих слов хоть что-то изменилось, значит, мозгов у тебя ещё меньше, чем я предполагал. Может, это станет для тебя открытием, но вся твоя команда уже давно обращается со мной как с равным. Одно твоё пафосное заявление не меняет ровным счётом нихуя. Мне абсолютно насрать, считаешь ты меня частью своей команды или нет. Твоё мнение для меня значит меньше, чем мнение ракушек, облепивших днище твоего корабля. Единственный, кто придаёт такой вес твоим словам, это ты сам. Оттолкнувшись от поручня, Сонхва с усилием удержал равновесие и подошёл ближе к Хонджуну. Он заметил, как остальные напряглись, ожидая, что всё вот-вот перерастёт в драку, - С того самого момента, как я ступил на этот корабль, ты делал всё возможное, чтобы заставить меня почувствовать себя ничтожеством. Ты унижал меня. Обращался со мной так, будто я даже не человек. И всё это только затем, чтобы раздуть своё и без того непомерное эго ещё сильнее, чтобы самому почувствовать себя важнее. Но чем выше взлетаешь, тем больнее потом падать, ублюдок. И если ты действительно думаешь, что однажды я испытаю к тебе хоть что-то, кроме ненависти, то ты заблуждаешься. Пара бесполезных слов из твоего рта этого не изменит. Он подошёл вплотную, почти уткнувшись лицом в лицо Хонджуна. И впервые за долгое время именно Сонхва был тем, кто наступал. Тем, за кем оставалось моральное превосходство. Ненавидеть Хонджуна было легко, пока тот отвечал ему такой же яростной ненавистью. Но если его отношение и правда начало меняться... Что ж. Так становилось только интереснее. Потому что собственная ненависть Сонхва пустила слишком глубокие корни, чтобы хоть когда-нибудь дрогнуть. И никакие перемены в поведении капитана не помешают ему превратить жизнь Хонджуна в настоящий ад. - Ты ненавидишь меня, - тихо сказал Хонджун. Сонхва вопросительно изогнул бровь, ожидая, когда тот наконец перейдёт к сути, - И с той самой секунды, как оказался на моём корабле, ты ни разу не проявил ко мне ни капли уважения. Поэтому мне было очень легко возненавидеть тебя в ответ. Но ты всегда честно выполнял свою часть работы. А после сегодняшней ночи ещё и доказал, что готов поставить собственную жизнь на кон ради этой команды. И вот эти стороны тебя ненавидеть уже не так просто. - Ненавидишь ты меня или нет, это никак не меняет моего отношения к тебе, - негромко ответил Сонхва. На его губах заиграла едва заметная, опасная усмешка, - Мне достаточно сказать одну правильную фразу, и ты снова начнёшь вколачивать меня в палубу. Ты до смешного предсказуем. Неудивительно, что твою команду практически уничтожили. Неудивительно, что ты так трясёшься над своей драгоценной репутацией. Боишься, что чей-нибудь длинный язык выболтает все твои секреты. У Хонджуна дёрнулась мышца на челюсти. Улыбка Сонхва превратилась в откровенный, торжествующий оскал, - Наверное, сейчас гадаешь, откуда я всё это знаю? Но если хорошенько напрячь память, то обязательно вспомнишь. В ту ночь ты ведь сказал, что вышибешь мне мозги, если узнаешь, что я тебе соврал. Ну так вперёд. Твой шанс настал. Кажется, ты обещал засунуть дуло своего пистолета прямо мне между губ, разве нет? Давай. Полагаю, именно поэтому ты постоянно пялишься мне в рот. Щёки Хонджуна вспыхнули лёгким румянцем. Такой едва заметной переменой цвета заметил только Сонхва, они стояли слишком близко. И даже тогда странные веснушки на лице капитана не потемнели, оставаясь ослепительно белыми на фоне раскрасневшейся кожи, - Значит, той ночью ты нас подслушивал, - прошептал Хонджун. Так тихо, что разобрать слова мог только Сонхва. - Разумеется, - парировал тот. Он медленно прикусил нижнюю губу, затем так же неторопливо отпустил её, наслаждаясь тем, как взгляд Хонджуна на короткое мгновение непроизвольно скользнул к его губам, - А как ещё, по-твоему, я должен был хоть немного укрепить своё положение на этом корабле, если ты из кожи вон лез, лишь бы втоптать меня в грязь? - Ты всё слышал, - повторил Хонджун, - но так ни разу и не воспользовался тем, что услышал, против меня, моей команды, моего корабля. Сегодня, когда ты оказался в той деревне, ты мог выдать всё: и про нас, и про переливчатую русалку, которую мы видели, и про сокровище, о существовании которого известно только нам. Но ты этого не сделал. - А с чего ты взял, что не сделал? - тут же бросил Сонхва, - Кто знает, может быть, я уже всё им рассказал. Но Хонджун лишь покачал головой. И в его глазах по-прежнему не вспыхнуло ни искры гнева, - Нет. Не рассказал. - Откуда такая уверенность? - надавил Сонхва. - Просто знаю, - пожал плечами Хонджун. И почему-то именно это взбесило Сонхва сильнее всего. Этот человек не знал о нём ровным счётом ничего. И всё же вёл себя так, будто видел его насквозь, будто мог сорвать с него маску и заглянуть туда, где прятались настоящие намерения. Если бы только он понимал, что не знает абсолютно ничего из того, чего Сонхва сам не позволил ему узнать. - Ненавижу тебя, - процедил Сонхва, потому что в тот момент он не мог найти других слов. Эта мысль снова и снова билась у него в голове, вытесняя всё остальное, - И всегда буду ненавидеть. - Мне кажется, ты прячешься за своими словами, - задумчиво сказал Хонджун. В уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка, но с места он не сдвинулся. Даже сейчас не собирался уступать, хотя голос оставался спокойным, - И человек, который скрывается за ними, вовсе не так ужасен. Думаю, со временем ты ещё изменишь своё мнение. А если нет. Что ж, тоже ничего. Можешь ненавидеть меня сколько угодно, пока остаёшься мне верен. Он поднял руку и потянулся к лицу Сонхва, - Почему у тебя волосы мокрые? На таком ветру недолго и заболеть, - Сонхва резко отшатнулся, едва пальцы Хонджуна коснулись его щеки. Он уже ждал удара, как и во все предыдущие разы. Сердце сорвалось в бешеный галоп, с грохотом колотясь о рёбра. Он бы рухнул на палубу, если бы Хонджун не успел схватить его за запястье, удерживая на ногах. - Эй, я не... Я не собирался причинять тебе боль, - сказал Хонджун, и на его лице появилось странное выражение. Сонхва судорожно вдохнул. Короткая вспышка сил помогла ему вернуть равновесие. Он резко выдернул руку из чужой хватки, и кожу словно облепили мерзкие мурашки от одного этого прикосновения, - Я всего лишь хотел убрать волосы с твоего лица... - Блядь, никогда больше ко мне не прикасайся, - сквозь стиснутые зубы выдавил Сонхва, ненавидя собственный дрожащий голос. Он не должен был показывать этому человеку ни капли слабости. Но страх, вспыхнувший в нём от одного прикосновения Хонджуна, всё ещё не отпускал. Желание сбежать оказалось сильнее любых разумных мыслей, пусть и всего на одно короткое мгновение, - Не смей трогать меня. Если только не собираешься опять избить меня почти до смерти. Моё тело ждёт от тебя только таких прикосновений. Запястье всё ещё горело там, где недавно лежала ладонь Хонджуна. Сонхва обхватил себя за живот, жадно втягивая холодный ночной воздух, - Я ухожу внутрь, - бросил он, переводя взгляд на Уёна, - Наслаждайся своим золотом, сукин сын. Он направился к каюте, и Уён сразу пошёл за ним, обнимая его за плечи, чтобы хоть немного подддержать. Сонхва очень надеялся, что Хонджун это увидит. Когда его касался кто-то другой на этом корабле, он никогда не реагировал так, как на Хонджуна. Пусть он это поймёт. Пусть почувствует хоть каплю сожаления. Хоть тень вины за ту жестокость, которой травил его неделями. Какими бы правильными ни были его слова сейчас, они уже не могли исправить ущерб, который он успел причинить.

~

На следующее утро Сонхва вышел на палубу к своему обычному завтраку с Хонджуном с тяжёлым предчувствием. Кляп был туго затянут на затылке. Он специально закрепил его так, надеясь, что одного его вида хватит, чтобы Хонджун наконец понял: Сонхва никогда не сможет испытывать к нему ничего, кроме жгучей, всепоглощающей ненависти. Хонджун уже сидел у штурвала. Перед ним, как всегда, стояли две тарелки. Одного взгляда на него оказалось достаточно, чтобы настроение Сонхва окончательно рухнуло. Он пересёк палубу быстрым шагом. Услышав его приближение, Хонджун поднял голову и жестом подозвал его сесть. Будто Сонхва вообще нуждался в приглашении. Его вынуждали сидеть здесь каждые утро и вечер, если он хотел есть. Иначе оставалось только голодать. Он сел, намеренно сохранив между ними расстояние, и даже не подумал снимать кляп. Пусть его глаза скажут всё за него, и в них будет видна вся та ненависть, что распирала ему череп изнутри, словго густая, чёрная, как грозовая туча, отравляющая всё вокруг, гасящая солнечный свет и заглушающая даже плеск волн о борт корабля. Ночью они снова вышли в море. Остров теперь едва различался на горизонте, а вокруг со всех сторон простирался только открытый океан. Единственный вечный свидетель их личного ада. - Доброе утро, - сказал Хонджун. Отвращение исказило лицо Сонхва. С каких это пор Хонджун вообще желал ему доброго утра? Сонхва промолчал. На языке ощущалась затёртая ткань кляпа, пока он смотрел на миски с едой. На завтрак была самая обычная овсяная каша. Но впервые порции у них оказались одинаковыми. Он испытал облегчение от того, что не пытался сегодня подсыпать яд. Иначе вполне мог бы случайно отравить самого себя. - можешь снят кляп, - сказал Хонджун. Сонхва раздражённо дёрнулся, он так-то не ждал капитанского разрешения. Этот человек умудрялся командовать всеми вокруг так естественно, что, видимо, сам этого не замечал. И именно поэтому Сонхва демонстративно даже не стал шевелиться, исключительно из упрямства. Хонджун тяжело вздохнул. Похоже, он прекрасно понял, в чём дело, - Пожалуйста, сними его. Он тебе больше не нужен, ладно? Ты заслужил своё место здесь, как и все остальные, - он ненадолго замолчал. Сонхва даже не шелохнулся. Тогда Хонджун снял шляпу и провёл ладонью по волосам. Сонхва уже заметил, что так он делал, когда пытался говорить искренне. Хотя лично ему было глубоко насрать, - Да выкинь ты эту хрень за борт, мне уже всё равно. Просто сними. Наконец Сонхва рывком вытащил кляп изо рта, хотя бы потому, что язык уже чесался что-нибудь сказать. Чёртов рот. Он никогда не умел молчать. Игра в молчанку явно не входила в число его талантов, - Ну, лучше я его оставлю, - произнёс он, развязывая узел на ткани и вертя её в руках, - Мало ли когда ты снова бросишь этот спектакль и вернёшься к лишению меня основных человеческих прав, - вместо того чтобы выбросить кляп за борт, Сонхва сунул его в карман, где тот собирался поселиться надолго. Он не позволит Хонджуну так легко забыть собственную жестокость. Да и самому себе не даст. Он заметил, как у Хонджуна дрогнул кадык, когда тот сглотнул. Капитан молча кивнул и подтолкнул одну из тарелок к Сонхва, вторую взял себе, - Делай что хочешь, - тихо сказал он, - Но больше я так с тобой не поступлю. Ты доказал, что не заслуживаешь такого. - Никто такого не заслуживает, - прошипел Сонхва. Он с силой пнул тарелку в сторону, ничуть не заботясь о том, что каша расплескалась по палубе. Есть всё равно не хотелось, - И даже если бы заслуживал, всё равно решать не тебе. У тебя нет никакого божественного права, как бы высоко ты о себе ни думал. Он ждал, что Хонджун тут же огрызнётся в ответ, но тот ничего не сказал. Лишь продолжил спокойно завтракать, отправляя в рот ложку за ложкой эту безликую бежевую кашу. Его губы были розовыми, слегка обветренными, и, присмотревшись, Сонхва заметил на них несколько светлых веснушек, крошечных белёсых точек. - Знаешь, в одном ты с самого начала был прав, - произнёс Хонджун, проглотив последнюю ложку, - Я не король. Во всяком случае, не настоящий. Сонхва настороженно посмотрел на него, не спеша отвечать. Он ждал подвоха, слишком уж странно капитан вдруг сменил тему. Но Хонджун просто продолжал есть, будто они вели самый обычный разговор двух членов команды. Будто завтрак Сонхва не растекался сейчас по палубе рядом с ними, постепенно подсыхая под солнцем, - Это и так было очевидно, - буркнул Сонхва спустя некоторое время. - Мне было двенадцать, когда я купил этот корабль, - Хонджун даже не посмотрел на него. А вот Сонхва не мог отвести взгляд. Его сбивало с толку, что капитан вдруг по собственной воле рассказывал вещи, о которых никто не спрашивал, - Всего двенадцать. Никто не собирался воспринимать меня всерьёз. Я бы так и остался никем, если бы сам не создал себе имя. Когда я нашёл своё первое сокровище, я высадился на необитаемом острове, развёл костёр, переплавил золото и выковал корону, которую ношу до сих пор. Остались шрамы. Видишь? Он протянул ладони. И действительно. Кожу на ладонях пересекали старые ожоги. Время сделало их бледнее, но они всё ещё были хорошо заметны, - Поэтому корона выглядит такой грубой. Потом я начал заходить в разные порты, составляя собственную карту морей, по которым плавал... и просто рассказывал истории. Выдуманные истории. Сидел по кабакам среди здоровенных пиратов со шрамами и трепался о чудовищах, которых якобы победил, о битвах, которые якобы выиграл, о вещах, которых никогда не видел. Никто мне не верил. Перед ними был всего лишь пацан в дурацкой золотой короне. Но я всё равно продолжал. Для Сонхва всё это звучало настолько бессмысленно, что он почти начал скучать по тем временам, когда они молча завтракали бок о бок. Эта неожиданная откровенность только сильнее давила на виски. - Но со временем, когда я действительно начал чего-то добиваться в море, люди стали смотреть на меня иначе. Они видели шрамы на моих руках, корону на голове, корабль под моим командованием. Шёпот расползался по городам и портам. Годы спустя мои выдумки переплелись с правдой, и так родилась моя репутация. У меня даже появился титул. Может, слышал? Король Призраков. Сонхва смерил его равнодушным взглядом, - Никогда не слышал про твой дебильный титул, - хотя где-то в глубине памяти слово «призрак» смутно отзывалось знакомым эхом. Только вот что оно означало, он всё равно не понимал. К его удивлению, Хонджун тихо, сухо усмехнулся. Доев кашу, он поставил пустую миску рядом, - Да, я так и думал. Но, в общем, вот откуда взялась моя корона. Я был таким же ничем не примечательным пиратом, как тысячи других. Пока однажды не перестал им быть. Я сделал себя королём. Хотя на самом деле был всего лишь ребёнком, которому отчаянно хотелось приключений. Собрал команду... и с тех пор продолжаю искать их до сих пор. - И зачем ты вообще мне это рассказываешь? - бросил Сонхва, и в его голосе сквозила откровенная скука, - Мне вообще не хочется что-то о тебе знать. Хонджун кивнул, - Ага, знаю. Но, может, если ты поймёшь меня чуть лучше, тебе не придётся дорисовывать пробелы своими догадками. Как это сделал я. Я ошибался насчёт тебя. Может, и ты ошибаешься насчёт меня. Ага, блядь, конечно, - подумал Сонхва. Он прекрасно знал, кто такой Хонджун. По крайней мере, в том, что действительно имело значение. Убийца. И это был не плод его фантазии, он видел всё собственными глазами. Сначала - с Саном. Потом - с той юной русалкой в первые дни на корабле. Хонджун прикончил бы их обоих, если бы Сонхва не вмешался. - В следующий раз расскажи что-нибудь стоящее, - бросил Сонхва, поднимаясь на ноги и осторожно обходя лужу разлитой каши, - Мне до пизды, как ты заработал свою драгоценную репутацию. Терпение к твоему высокомерию утонуло в морских безднах ещё в нашу первую встречу. А теперь оно вообще провалилось прямиком в ад. Хоть раз в жизни поговори не о том, какой ты, блять, охуенный. - Значит, в следующий раз, - крикнул ему вслед Хонджун. Сонхва лишь молча зашагал прочь. День только начался, а раздражение к капитану уже привычно жгло его изнутри. Лишь спустя несколько секунд до него дошёл настоящий смысл собственных слов. Он прикусил внутреннюю сторону щеки, заходя внутрь в поисках остальных. «В следующий раз расскажи что-нибудь стоящее». Какого хуя он вообще это сказал? Почему допустил саму мысль, что может существовать какой-то «следующий раз», если от одной этой идеи к горлу подкатывала тошнота? Сонхва раздражённо мотнул головой, надеясь до конца дня больше ни разу не столкнуться с Хонджуном. Рядом с этим человеком он постоянно говорил и думал какую-то глупость. Такую, которой вовсе не имел в виду. И именно это бесило его сильнее всего.

~

Теперь, когда у них появились деньги на всё необходимое для охоты на того самого неуловимого призрака, о котором Хонджун упоминал во время собрания на палубе, корабль снова вышел в открытое море, держа курс к порту. По словам Чонхо там без труда можно было найти всё необходимое. Сам Сонхва не понимал ровным счётом ничего ни в портах, ни в морских маршрутах, ни вообще во всём, что касалось плавания. Поэтому во время подобных разговоров он предпочитал держаться в стороне: молча слушал, впитывал информацию, но почти не вмешивался. Так продолжалось до одного вечера. Перед сном Сонхва и Уён сидели в кубрике вместе с Юнхо, Минги и Чонхо. Несмотря на все приглашения перебраться к остальным, они по-прежнему ночевали в своей отдельной комнате. Ради своих поздних ночных заплывов в океане так было гораздо удобнее. Они отделывались объяснениями, что просто чувствуют себя спокойнее в привычном месте, и, к счастью, никто не стал расспрашивать дальше. Со временем Сонхва и Уён уже не так тщательно скрывали свою дружбу, и это только делало их оправдание более убедительным. Сонхва сидел прямо на полу, прислонившись спиной к стене и подтянув колени к груди. Отсюда ему было прекрасно видно каждого. И ему это нравилось. Когда они разговаривали, все были удивительно живыми: ярко жестикулировали, смеялись, перебивали друг друга, легко чувствовали себя рядом друг с другом. Сонхва наблюдал за ними почти заворожённо. До того как попасть на этот корабль, пираты представлялись ему совсем другими. Суровыми, жестокими, кровожадными людьми, покрытыми шрамами и давно утратившими хоть что-то человеческое. Но эти были другими. Они улыбались, смеялись и заботились о Сонхва, хотя он никогда их об этом не просил. Каждый из троих сидел на своей койке, а Уён устроился рядом с Минги, отчего матрас заметно прогнулся под их общим весом. Уён удивительно легко вписался в эту компанию. Его звонкий смех то и дело отражался от деревянных стен, а широкая улыбка почти не сходила с лица. Здесь он по-своему был счастлив. Пусть никогда не признался бы в этом вслух. Сонхва слишком хорошо его знал. Он видел, как постепенно притворство Уёна незаметно смешалось с тем, каким он был на самом деле. Но это вовсе не означало, что здесь ему было лучше, чем дома. По-настоящему счастлив Уён был там. Рядом с Саном и Ёсаном. Всё происходящее становилось настолько запутанным, что всякий раз, стоило Сонхва позволить себе всерьёз задуматься об этом, голова начинала болеть. А сердце сжималось от одной мысли о двух друзьях, которых они оставили позади, пока сами отправились в это путешествие ради мести. Он скучал по ним так сильно, что это почти причиняло физическую боль. Опустив взгляд на деревянный пол, он почувствовал, как глаза предательски защипало. Сонхва не ненавидел этих пиратов. Во всяком случае, не всех. Исключением был лишь Хонджун. Со временем его сердце понемногу оттаяло по отношению к остальным. И где-то глубоко внутри Сонхва всё чаще надеялся, что, когда придёт время, ему будет достаточно убить одного только Хонджуна. Потому что он уже не был уверен, что сумеет собственными руками уничтожить остальных. Нужно было покончить со всем этим как можно скорее. Пока его шансы довести дело до конца не исчезли окончательно. - Эй, Сонхва, ты в порядке? - спросил Юнхо. Сонхва вздрогнул, выныривая из оцепенения, быстро заморгал, пытаясь прогнать непролитые слёзы, собравшиеся в уголках глаз. Все смотрели на него, и лицо тут же вспыхнуло жаром. Он прочистил горло. - Да… эм, простите, - он перевёл взгляд с одного на другого, - Просто на секунду задумался. О чём вы говорили? - Я спрашивал про ту тварь, на которую мы собираемся охотиться, - ответил Уён, не сводя с него обеспокоенного взгляда. Он, как всегда, видел Сонхва насквозь, сколько бы тот ни пытался держать лицо, - На призрака, да, парни? Чонхо кивнул. Подбородок покоился на подтянутых к груди коленях, а плечи были укутаны маленьким пледом. В таком виде он казался совсем юным, почти ребёнком, и Сонхва невольно прикусил губу, ненавидя то, как болезненно сжался живот, - Ага. Не могу поверить, что вы оба никогда не слышали о призраках. Истории о них повсюду. Каждый раз, когда мы швартуемся в новом порту, обязательно находится кто-нибудь, кто расскажет очередную байку, после которой люди до самого рассвета глаз не смыкают. Звучало странно, но Сонхва продолжал слушать, сдирая зубами обветренную кожу с губ, - И что это такое? Какой-то монстр? - с явным интересом спросил Уён. С самого детства его завораживали морские и сухопутные чудовища, прячущиеся в пещерах и глубоких впадинах, терпеливо поджидающие неосторожную добычу. Но почти всё, что он знал о них, было почерпнуто из рассказов Сонхва, которых являлась чистой выдумкой. И всё же даже Сонхва никогда прежде не слышал о призраках. - Ну вообще, слово «призрак» означает что-то вроде привидения. Зловещего духа, которого часто видят перед самой смертью, ну и всё в таком духе. Но здесь речь идёт о совершенно особом виде русалок. О тех, чья чешуя отличается от всех остальных. Она способна исцелять любые раны, продлевать человеческую жизнь. И это лишь малая часть её свойств. Вы ведь хотя бы о такой чешуе слышали? Но ни Сонхва, ни Уён не ответили сразу. Оба были совершенно ошеломлены объяснением Чонхо. Призрак, на которого Хонджун собирался охотиться. Неуловимое создание, ставшее героем жутких легенд и страшилок, от которых кровь стынет в жилах... Они говорили о Сонхва. В морских глубинах его вид считался прекраснейшими существами океана. Рыбы, морские звери, ракообразные - все признавали в нём своего принца, свою последнюю надежду. На суше он был всего лишь чудовищем. Тем самым существом, которым люди пугали друг друга. Не вестником жизни, а предвестником смерти. Тошнота скрутила внутренности тугим узлом. Сонхва плотно сжал губы и сглотнул солёную слюну, скопившуюся под языком. Он должен был это выслушать, как бы больно ни было. Он обязан узнать, что этим пиратам известно о его народе. О нём, о единственном из оставшихся, - Да, слышал про эту чешую, - наконец выдавил он. Даже собственный голос показался ему чужим, натянутым до предела. Он чувствовал, как взгляд Уёна прожигает его насквозь, но продолжал смотреть только на Чонхо, - А вот про этих призраков - нет. - Уже несколько лет по морям ходят слухи, что они все вымерли. Никто давно не может подтвердить встречи с ними. Хотя их трудно не заметить. Чешуя у них переливается всеми цветами радуги. Зрелище, скажу тебе, невероятное. - Вы видели его? - спросил Уён. Сонхва был ему благодарен. Сам он вряд ли сумел бы выдавить хоть слово, не блеванув прямо на пол. - Ага. Вообще-то это был наш маленький секрет ещё до того, как вы двое присоединились к команде. Но теперь скрывать уже нет смысла. Мы встретили одного совсем недавно. В какой-то странной части моря. Наш корабль вдруг начал двигаться так, будто мы вообще им не управляли. Пока мы вообще успели понять, что происходит, существо исчезло. И мы понятия не имели, как вернуться обратно. Да и припасов у нас почти не осталось, так что пришлось пришвартоваться в ближайшем порту. Там мы и встретили вас. - Но тогда как мы вообще собираемся его найти? - спросил Уён с неподдельным интересом. Сонхва понимал, что тот просто вытягивает информацию из троих пиратов. Но всё равно слышать это было невыносимо. На этот раз ответил Юнхо. Он покачал головой, - Если честно, без понятия. Но мы все решили, что другого способа вернуть корабль в прежнее состояние у нас нет. Видишь ли… почти вся наша старая команда вымерла от болезни. И мы не хотим, чтобы другие пиратские шайки узнали, насколько мы сейчас ослабли. Но после того, как мы пронзили гарпуном ту русалочку, - он заметно вздрогнул, вспомнив маленькую девочку и ужас, застывший в её глазах, - Мы больше не хотим так поступать. Если убить того призрака, которого мы тогда видели, нам этого богатства хватит на десятилетия. И, по крайней мере, мы знаем, что призрак не невинное создание, как остальные русалки. Такая репутация на пустом месте не появляется. Но я же ничего не сделал, - подумал Сонхва, сцепив руки под собой, чтобы никто не заметил, как их начинает трясти. Он ничего не понимал. И чем дольше слушал, тем сильнее внутри росли страх и отчаяние. Всё, что он когда-либо делал, - жил своей жизнью, никого не трогая. Это люди разрушили его жизнь и не оставили ему иного выбора, кроме как нанести ответный удар. Если он и стал чудовищем, то только потому, что они сделали его таким. И теперь эти пираты заявляли, что он заслуживает охоты на себя. От этих слов стало по-настоящему больно. Терпеть дальше он уже не мог. Сонхва поднялся на ноги, даже не осознавая, что делает. Его качнуло, мир поплыл перед глазами, и он резко отпрянул, когда кто-то поспешил к нему, - Это всего лишь я, - мягко сказал Уён. Он осторожно обнял Сонхва за талию, помогая удержаться на ногах. - Сонхва с самого утра плохо себя чувствует, - объяснил он остальным. Сонхва молча кивнул, подтверждая его слова, - Кажется, он совсем расклеился. Я выведу его на палубу подышать свежим воздухом. Оставайтесь здесь, не переживайте, - остальные явно не были до конца убеждены, но всё же попрощались, пожелав Сонхва скорейшего выздоровления, словно несколькими минутами ранее не обсуждали совершенно спокойно, как без колебаний прикончили бы его за репутацию, которой он никогда не заслуживал. Стоило им выйти в коридор, как Сонхва почти сорвался на бег. Он распахнул дверь каюты и буквально вывалился на палубу, жадно хватая ртом воздух. Он вцепился пальцами в волосы, добрался до борта и перегнулся через перила, уставившись в чёрную морскую гладь. Желудок болезненно скрутило. Его несколько раз вырвало всухую, внутри было пусто. Завтрак он пропустил, а вечером намеренно не стал ужинать, лишь бы избежать встречи с Хонджуном. Ладонь Уёна медленно гладила его по спине успокаивающими кругами. Он терпеливо ждал, пока приступ немного утихнет и Сонхва перестанет задыхаться, - Ты в порядке? - спросил он совсем тихо. Сонхва повернулся к нему. В глазах стояли слёзы. Он и сам не понимал, появились ли они из-за мучительных позывов к рвоте, из-за урагана чувств, разрывавшего его изнутри, или же из-за всего сразу. - Что мы вообще здесь делаем? - едва слышно прошептал он, качая головой. Горячая слеза скатилась по щеке и на миг задержалась на неровной полоске шрама, который когда-то оставили кулаки Хонджуна, - Почему я вообще решил, что смогу? Почти всю жизнь я прожил в одном крошечном оазисе... и всерьёз поверил, что способен покорить мир, который меня ненавидит. Они думают, что я, блять, заслуживаю смерти, Уён. Думают, что заслужил всё дерьмо, которое они со мной сделали, - голос сорвался. Он прижал дрожащую ладонь ко рту, и слёзы остановились, коснувшись пальцев. Глаза Уёна тоже заблестели. Когда он заговорил, голос заметно дрожал, - Прости меня, Сонхва... - выдохнул он. Что ещё он мог сказать? - Я не знал... Даже представить не мог, что люди называют тебя именно так. Мы никак не могли этого знать. - А ведь я уже начал думать о них иначе... - проговорил Сонхва, с трудом проталкивая слова сквозь ком в горле. Он бессильно опустился прямо на палубу. Холодный ветер насквозь пронизывал одежду, заставляя его дрожать, - Мне казалось... что они могут быть другими. Но ебанные люди... все до единого одинаковы, да? - рыдание оборвало его слова. Он поднял взгляд к луне, - По крайней мере, Хонджун никогда не притворялся тем, кем не является. Знакомые руки осторожно обняли его за плечи. Сонхва без сопротивления уткнулся лицом в грудь Уёна. Стоило почувствовать это тепло, как последние остатки самообладания рассыпались. Из груди вырвался тяжёлый, надломленный всхлип. Боль накатила, словно гигантская приливная волна, сметая всё, что он так долго пытался удержать внутри. Столько времени он притворялся кем-то другим. Но сейчас был совершенно бессилен остановить собственные чувства. Он не просто сломался. Он рассыпался на тысячи осколков прямо в объятиях Уёна. Он скучал по дому. По двум своим друзьям. По простой жизни под толщей воды. Он скучал по своему хвосту, по ощущению, когда море обнимает его со всех сторон, откликаясь на каждую мысль и наполняя кости магией. Жить, скрываясь под человеческим обликом, было невыносимо. Он больше не мог. Одна часть его хотела сейчас же ворваться обратно в каюту и перебить всех четверых пиратов, не вытирая слёз с лица. Другая мечтала просто нырнуть в море, исчезнуть среди волн и оставить весь этот безумный план позади. Он не мог выбрать. Поэтому просто плакал. Очень скоро слёзы насквозь промочили рубашку Уёна. - Я просто хочу снова быть нежным, - прошептал он спустя долгое время. Слова тонули в рыданиях и звучали почти неразборчиво, - Таким, каким был раньше. Когда я был ребёнком, мама всегда говорила, что моё сердце слишком мягкое для этого мира. Она пыталась объяснить мне, какой он на самом деле. Рассказывала сколько вокруг зла. Что мир не такой хороший, каким мне хочется его видеть. Но где-то глубоко внутри всё ещё хочу верить, что она ошибалась. Хотя знаю, что она права. Я сам это пережил, сам видел. Но ничего не могу с собой поделать. Уён лишь крепче прижал его к себе, положив подбородок ему на макушку, - Знаю, - тихо сказал он, - Я всегда это знал. Именно поэтому и пошёл за тобой. Потому что понимал: сколько бы ты ни пытался удержать в себе ненависть, твоего сердца на неё не хватит. Даже если эти пираты заслуживают ненависти, - он на мгновение замолчал, - А они заслуживают, Сонхва. После всего, что Хонджун с тобой сделал... после того, что остальные только что наговорили... они не заслуживают ни одной доброй мысли, родившейся в твоей прекрасной душе. - Я не хочу быть тем, кому придётся тащить всё это на себе, - выдавил Сонхва. Каждый всхлип сотрясал его тело, - Но теперь я последний из своего рода, и пророчество легло на мои плечи. Я всего лишь хотел жить простой жизнью рядом с тобой, Саном и Ёсаном. А потом Сана пронзили копьём... и я... я так обезумел от ярости, что решил: справлюсь. Но нет, Уён. Просто не могу. - Сейчас ты слишком разбит, - мягко сказал Уён, медленно поглаживая его по спине, - Тебе больно. И ты имеешь полное право чувствовать эту боль. Ты не чудовище, что бы они там о тебе ни думали. Клянусь, Сонхва. Но если ты правда больше не можешь нести всё это, тогда я уйду вместе с тобой. Если понадобится перерезать глотки пиратам на этом корабле, я вместе с тобой возьмусь за нож, чтобы рука не дрогнула. Что бы ни случилось дальше, мы пройдём через это вдвоём. Договорились? Сонхва лишь несчастно кивнул, уткнувшись лицом ему в плечо. Жалость к самому себе накрыла его такой тяжестью, что он уже не понимал, как с этим жить, - Я не хочу, чтобы меня считали монстром, - признался он, шумно втягивая воздух, пока глаза снова наполнялись слезами, - Не хочу быть тем, кого весь мир боится. Это не я, Уён. Правда не я. Я не такой, каким они меня выставляют. Никогда никому не причинял вреда... даже этим пиратам, хотя они первыми пытались уничтожить меня. Такое чувство, будто я... будто пытаюсь исполнить судьбу, которую мне навязали ещё в детстве. Но у меня ведь никогда не было выбора. Я не хочу этого делать, но до смерти боюсь, что пророчество всё равно исполнится, что бы я ни предпринял. Я не знаю, что мне делать. Столько лет он оставался сильным, что теперь все его страхи хлынули наружу разом, те части души, которые он так долго прятал от чужих глаз, - Я просто хочу, чтобы мама ещё раз обняла меня как в детстве и сказала, что я храбрый. Потому что сам я в это не верю. Но когда эти слова звучали из её уст, тогда верил. А теперь её нет. Она погибла из-за таких пиратов, как те, что на этом корабле. И у меня до сих пор не хватает смелости отомстить за неё. Я слабый, Уён. Судьба ошиблась, выбрав меня для этой роли. Уён покачал головой. Он чуть отстранился, заставляя Сонхва поднять взгляд, и бережно обхватил ладонями его мокрые от слёз щёки, - Да насрать на эту судьбу, - твёрдо сказал он. И в голосе снова зазвучала прежняя твёрдость, а в добрых глазах тлело пламя, - Разве ты не думаешь, что если чего-то по-настоящему захотеть, то можно этого добиться, несмотря ни на что? У судьбы тоже должен быть предел. Момент, когда наши собственные решения становятся важнее. Если хочешь уйти с этого корабля сегодня ночью - уйдём. В жопу это тупое пророчество. Спрячемся в море, будем жить так, чтобы нас никто не нашёл. Пускай судьба найдёт себе кого-нибудь другого, над кем можно издеваться. - Не могу, - прошептал Сонхва, до крови прикусив нижнюю губу и не замечая металлического привкуса на языке, - Я обязан хотя бы попытаться. Если не попробую, всю оставшуюся жизнь буду спрашивать себя, мог ли спасти моря, если бы перестал быть таким трусом. Ради океанов. Ради всех существ, для которых они стали домом. Я должен попытаться. - Хорошо, - уступил Уён, - Если именно этого ты хочешь, тогда позволь сказать тебе кое-что. Ты для меня всё. Ты мой лучший друг. Ты мой брат. Но даже больше этого... именно ты меня вырастил, Сонхва. Да, мы постоянно шутим, что я твой ребёнок. Но это ведь правда. После того как моих родителей убили, ты стал для меня и отцом, и матерью. Ради тебя я сделаю что угодно. Стоит тебе только сказать слово, и я пойду за тобой неважно куда. Даже если этот путь приведёт нас слишком рано к смерти. Если эта жизнь решила быть к нам такой жестокой, значит, мне остаётся только дорожить каждым мгновением, которое мы ещё можем прожить вместе, и надеяться, что следующая жизнь окажется лучше. Сонхва не смог сдержать рыдания и беспомощно покачал головой, - Я не позволю тебе так поступить, - прошептал он. Одной лишь мысли о мире, в котором не будет Уёна, хватало, чтобы сердце разрывалось на части. Как вообще Земля сможет продолжать вращаться, если в улыбке Уёна светит само солнце, а в его глазах живёт больше звёзд, чем во всех галактиках над их головами? - Я не позволю тебе умереть из-за меня. - Я не это имел в виду. Хотя и на это тоже был бы готов, - едва слышно ответил Уён, снова крепко обнимая его. Их сердца бились в одном ритме, вторя шуму волн, что несли корабль по бескрайнему морю, - Я говорю, что умер бы вместе с тобой. Что ты никогда не останешься один. Даже если весь мир сочтёт тебя чудовищем. Даже если они будут охотиться на тебя, пока не останется ни одного места, где можно спрятаться. Может, ты и пугаешь их, но меня ты не напугаешь никогда. - Я люблю тебя, - всхлипнул Сонхва. Он вовсе не собирался втягивать Уёна в этот смертельно опасный путь. Но прекрасно знал: каждое сказанное сейчас слово было чистой правдой. В конце концов, Уён ведь без колебаний последовал за ним на этот корабль, полный тех самых пиратов, которые однажды уже пытались их убить, - Ты для меня целый мир, гуппи. - Нет. Это ты - мой мир. Я знаю, тебе страшно. Ты не понимаешь, как двигаться дальше. Но ты не один. Они даже не подозревают, кто мы на самом деле, так что не спеши принимать решения. То, что судьба толкает тебя в одну сторону, ещё не значит, что ты не можешь сам схватиться за штурвал и изменить конец собственной истории. Сонхва закрыл глаза, позволяя этим словам осесть глубоко внутри. Он отчаянно хотел в них поверить. Он не понимал, откуда у Уёна такая непоколебимая уверенность, но сейчас он позволил себе опереться на неё. Наконец он вытер слёзы, а затем, приняв протянутую руку друга, поднялся на ноги, - Спасибо, - тихо сказал он. Уён лишь положил ладонь ему на плечо. Никакие слова больше не были нужны. Они вдвоём вошли внутрь, уверенные, что остальные уже давно спят, ночь была глубокой. Сонхва был этому только рад. Меньше всего ему сейчас хотелось объяснять, почему глаза распухли так, что едва открывались, а лицо покраснело и саднило от жгучей соли собственных слёз. Но стоило ему потянуться к двери каюты, как та сама распахнулась изнутри. От неожиданности он отшатнулся, едва не потеряв равновесие. К счастью, Уён успел подхватить его, не дав с грохотом шлёпнуться. Так они и замерли прямо на пути Хонджуна, выходившего из каюты. Капитан тоже вздрогнул, увидев их. Его взгляд скользнул по лицу Уёна, а затем остановился на Сонхва — и больше не отводился. Он внимательно изучал каждую деталь, безошибочно выдававшую пережитый совсем недавно срыв, - Что вы здесь делаете? - спросил он, нахмурившись. Затем, чуть тише, добавил, - Сонхва… ты в порядке? От этих слов грудь Сонхва болезненно сжалась. Он заставил себя не расплакаться снова, хотя глаза уже предательски защипало. Сам он не понимал, почему простой вопрос вызвал такую реакцию, но когда заговорил, голос звучал холодно и натянуто, - Всё нормально, - коротко ответил он, даже не взглянув на Хонджуна. Вместо этого уставился себе под ноги, - А ты что здесь делаешь? Хонджун ответил не сразу. Потом тяжело вздохнул, - Мне приснился кошмар, - признался он, - Они снятся почти каждую ночь. Обычно хватает просто посмотреть в окно, чтобы вспомнить, где я. Но сегодня мне нужно было выйти подышать свежим воздухом. Я не знал, что вы здесь. Если бы знал, остался бы внутри. - Всё нормально, - поспешил заверить Уён, не убирая ладонь с поясницы Сонхва, готовый проводить его обратно в их общую каюту, - Мы как раз уже уходили. Он шагнул к двери. Хонджун отступил, освобождая проход, но так и не отвёл глаз от Сонхва. От этой пристальности становилось не по себе. Особенно теперь, после всего, что Сонхва узнал за последние несколько часов. Неужели Хонджун тоже верил всем этим историям о его проклятом прошлом? Конечно, верил. Впрочем, чего ещё ожидать? Когда Сонхва притворялся человеком, Хонджун уже пытался его убить. Так что желание прикончить его в облике русала, едва ли могло удивить. - Постой, - окликнул Хонджун, когда Сонхва проходил мимо. Он машинально протянул руку, будто собираясь коснуться его, но в последний момент передумал. Ладонь так и зависла между ними в неловком жесте, - Прости... Я просто... вижу, что ты плакал. И понимаю, что меньше всего ты захочешь говорить об этом именно со мной, но... ты правда в порядке? Может с остальными что-то? Сонхва сразу покачал головой и, чтобы легче было дышать, сделал полшага назад, - Нет. Я ничего им не сделал, если ты об этом. И да, ты прав. Ты - последний человек, с которым мне хотелось бы говорить хоть о чём-то, - слова прозвучали гораздо жёстче, чем он собирался, но ему было всё равно. Грудь тяжело вздымалась, голос всё ещё тонул в слезах. - Нет, я не это имел в виду. Я спрашивал совсем о другом... - Что, сделали ли они что-то мне? - Сонхва коротко, зло рассмеялся, пытаясь спрятать за этим смехом то, насколько близко Хонджун оказался к правде, - И какого хуя тебе вообще не похуй? Ты сделал со мной вещи куда хуже, чем любой из них. Слишком поздно строить из себя человека, которому не насрать на то, что я чувствую. Уён потянул его за руку, молча уговаривая войти внутрь и оставить Хонджуна стоять здесь одного. Но Сонхва не сдвинулся с места. Он и сам не понимал почему. Просто отчаянно хотел ударить в ответ. Хотел причинить боль хоть кому-нибудь ещё, лишь бы хоть немного ослабить ту тяжесть, что свинцовым грузом давила на контуры его души, размывая всё, что когда-то казалось таким ясным, - Раз уж тебе так, блять, хочется знать. Я плакал потому, что мне больно каждый ебучий день. Моё собственное тело постоянно воюет против меня. И иногда я просто больше не могу это выносить. Хочешь - смейся. Мне насрать. Всё, что ты скажешь, никогда не причинит мне такой боли, какую я испытываю, просто существуя в собственной шкуре. И пусть это была не вся правда, это всё равно оставалось правдой. Сонхва смертельно устал жить с этой болью, которая встречала его каждое утро, стоило лишь открыть глаза и заставить себя подняться с постели. Особенно теперь, в человеческом теле. Ноги постоянно пронзали резкие вспышки боли, тупая ломота не отпускала ни на минуту, порой перехватывая дыхание. И лишь вечером, когда он наконец ложился, удавалось хоть немного успокоить измученные нервы. Эта боль никогда не исчезнет из-за чешуи, которую он потерял. И всё же именно люди превратили его в чудовище, чтобы оправдать собственную жестокость. Глаза снова защипало. На этот раз слёзы рождались из ярости, и он даже не пытался их сдерживать. Пусть Хонджун считает его слабым. Он и раньше говорил это не раз. Перед этим человеком Сонхва больше нечего было скрывать. Хонджун уже видел в нём всё самое худшее. На этот раз Хонджун не нашёл слов. Его губы беззвучно приоткрылись, но ни слова так и не сорвалось. Сонхва болезненно поморщился. Когда Уён снова потянул его за руку, он наконец позволил увести себя внутрь. И уже когда дверь начала закрываться, он бросил через плечо последние слова, оставляя Хонджуна наедине с ними. - Всё, что ты заставил меня пережить, ничто по сравнению с болью, которую я испытываю просто потому, что живу. Ты никогда не смог бы меня сломать. Единственное, чего ты добился, показал, каким человеком являешься на самом деле, - дверь с глухим щелчком захлопнулась. И только тогда Сонхва перестал сопротивляться, позволяя Уёну молча отвести себя к постели.