Сокровище Демонов.

Мастерская Люцифера тонула в полумраке, пропахшем яблочной карамелью, пылью и застарелым одиночеством. Владыка Ада сидел на полу, уткнувшись локтями в колени. Вокруг него возвышались громоздкие стеллажи и настоящие горы из резиновых уток. Они были везде. Самая большая куча, высотой метра в три, громоздилась прямо в центре комнаты. Люцифер чувствовал себя совершенно разбитым. Магический контур замка гудел от его тяжелой, удушающей депрессии. Воздух вокруг короля искрил золотыми и алыми молниями — выброс чистой, неконтролируемой силы давил на виски. Ему казалось, что он заперт в этой клетке навсегда, никому не нужный и забытый собственными близкими. Вдруг ткань пространства над центральной горой уток с треском разорвалась. Ослепительная вспышка белого света прорезала полумрак. Раздался оглушительный хлопок, похожий на взрыв петарды, и короткий испуганный крик: — Ай.. Секундой позже прямо в самую вершину утиной горы приземлилось что-то маленькое. Раздался оглушительный, карикатурный хор из сотен пищащих резиновых игрушек. Гора дрогнула. Посыпались лавины желтых уточек, раскатываясь по полу мастерской. Люцифер резко вскинул голову. Его глаза на мгновение вспыхнули алым, а за спиной дернулись три пары черных крыльев. Покушение? Нападение? В его личную мастерскую?! На вершине утиного холма, барахтаясь в резиновом море, сидело крошечное существо. Король замер, приоткрыв рот от изумления. Это была маленькая девочка. На вид ей было года четыре. Из-под перекосившейся, явно чужого размера серой кофточки виднелись худенькие ручки. Волосы — светлые, русые, растрепанные — торчали в разные стороны. Девочка всхлипнула, смешно сморщила нос и чихнула от поднявшейся пыли. От этого чиха еще пара десятков уток с писком покатились вниз. Она открыла огромные, чистые, изумрудно-зеленые глаза и уставилась прямо на застывшего Владыку Ада. В этих глазах не было ужаса, свойственного грешникам. Они светились живым, детским любопытством. Люцифер медленно, словно боясь спугнуть галлюцинацию, поднялся на ноги. Его крылья исчезли. Он сделал шаг вперед, и под его каблуком жалобно пискнула случайная игрушка. Ребенок на горе не испугался. Наоборот, заметив Люцифера — бледного, в белом костюме, с забавными румяными щеками — девочка шмыгнула носом и вдруг… улыбнулась. — Ого… — прошептала она на незнакомом Люциферу, мягком языке. — Дядя? Птичка?.. Она схватила ближайшую желтую утку, сжала ее в кулачке так, что та громко пискнула, и протянула королю Ада, словно предлагая познакомиться. Люцифер сделал еще один осторожный шаг, шурша резиновыми игрушками. Весь его грозный вид повелителя преисподней испарился. Он подошел к самому подножию утиной горы и протянул руки, готовый подстраховать эту странную маленькую нарушительницу. — Эй… привет, лапушка, — мягко, едва слышно произнес Люцифер. Его голос, обычно звонкий и театральный, сейчас звучал хрипло от долгого молчания. — Ты как там оказалась? Девочка, доверчиво уставившись на его белую шляпу с яблоком, попыталась сползти вниз. Но утиная лавина под ней снова пришла в движение. Малышка потеряла равновесие и с коротким «ой!» покатилась по резиновому склону. Люцифер среагировал мгновенно. Секунда — и он поймал ее, аккуратно подхватив под мышки. Девочка оказалась невероятно легкой, почти невесомой, а ее кожа — непривычно, по-живому теплой. Он поднял её на уровень своих глаз, удерживая на весу. Русые хвостики смешно растрепались, а в зеленых глазах прыгали веселые искорки. Ей этот «аттракцион» явно понравился. — Так, маленькое чудо, — Люцифер осторожно усадил её на локоть, придерживая за спинку. Вторая рука девочки все еще сжимала резиновую утку. — Давай-ка разберемся. Как тебя зовут? Девочка склонила голову набок, разглядывая его бледное лицо и яркий румянец на щеках. Вопрос короля Ада заставил ее на секунду задуматься. Она смешно надула губы, а затем заговорила четко, но очень по-детски: — Я Аня, — гордо заявила она, ткнув себя свободной ладошкой в грудь. — Большая уже! Люцифер на мгновение нахмурился, его встроенный лингвистический дар услужливо перевел незнакомые слова. Аня. Человеческое имя. — Аня, — повторил он, пробуя имя на вкус, и его губы тронула невольная теплая улыбка. — Очень приятно, Аня. Я Люцифер. А где же твои мама и папа, Анечка? Как ты сюда попала? При упоминании родителей улыбка с лица девочки мгновенно исчезла. Зеленые глаза погрустнели, а длинные ресницы дрогнули. Она опустила взгляд на утку в своей руке и тихонько ковырнула пальчиком ее резиновый клюв. — Нету мамы, — тихо, совсем по-детски шмыгнув носом, прошептала Аня. — И папы нету. Тётя Оля сказала, что они на небке. А Аня... Аня сирота. Там холодно было. А потом бабах! — она резко развела ручки в стороны, едва не выронив игрушку, изображая взрыв. — И я тут. С птичками. Люцифер замер, и его сердце, казалось, пропустило удар. Сирота. Совсем одна. Магический выброс его собственной депрессии и одиночества каким-то невероятным образом срезонировал с пустотой и страхом этого брошенного ребенка на другом концу Земли, выдернув ее из холодного мира прямо к нему. Она не была грешницей. Она была просто одинокой душой, которой, как и ему самому, отчаянно нужно было чудо. — На небке, значит… — эхом отозвался Люцифер. Он крепче, но очень бережно прижал маленькую Аню к своей груди, укрывая от прохлады мастерской. — Что ж… Здесь тебе точно больше не будет холодно, Анечка. Я обещаю. Магический выброс Люцифера, еще минуту назад готовый разнести мастерскую в щепки, окончательно утих. На смену ему пришло странное, давно забытое чувство покоя. Он смотрел на живого человеческого ребенка на своих руках, и внутри него впервые за сотни лет что-то оттаяло. Люцифер все еще стоял посреди разгромленной мастерской, прижимая к себе маленькую Аню. Он завороженно разглядывал ее пушистые русые волосы, когда тишину комнаты внезапно нарушил странный звук. Где-то в районе детского пупка раздалось громкое, заливистое и очень требовательное урчание. Оно прозвучало так отчетливо, что Люцифер даже вздрогнул от неожиданности. Аня ничуть не смутилась. Она лишь сильнее прижалась к его белому воротнику, забавно надула щеки и обеими ладошками обхватила свой животик. — Ой, — тихо сказала девочка, преданно заглядывая королю в глаза. — Мой животик разговаривает. Он говорит, что хочет кашу. Или хлебушек. Люцифер моргнул, переваривая услышанное. Сотни лет он жил среди демонов и грешников, которым физическая еда была нужна лишь ради удовольствия. Сам он мог неделями питаться только яблочной карамелью и кофе. Но перед ним был живой, настоящий человеческий ребенок. Четырехлетний ребенок, которого, судя по всему, в ее приюте кормили из рук вон плохо. Владыка Ада ощутил мгновенный укол паники. Маленькие люди должны есть! Регулярно! И точно не адское пламя или серные леденцы. — Кашу? — переспросил Люцифер, в его голосе проскочила глуховатая, суетливая нотка. Он бережно пересадил Аню поудобнее на своей руке. — Так, лапушка, каша… Каша — это крупа, молоко, сахар… У меня в замке есть повара, но они готовят… эм… немного специфические вещи. Глаза червей, огненные специи… Тебе это точно нельзя! Живот Ани словно в подтверждение его слов издал еще один протяжный урчащий звук. Девочка вздохнула и чуть сжала резиновый бок уточки, которую все еще держала в руке. Игрушка жалобно пискнула в унисон с ее голодным желудком. — Я не хочу глаза червей, — рассудительно и очень серьезно заметила Аня, качнув головой. — Я хочу сладкую кашу. Баба Оля варила манку. С комочками. — Будет тебе манка! И без всяких комочков, я обещаю! — воскликнул Люцифер, внезапно почувствовав прилив бешеной энергии. Депрессия, которая еще полчаса назад придавливала его к полу, окончательно испарилась. Теперь у него была супер-важная, критическая королевская миссия: достать нормальное человеческое молоко и крупу в самом сердце Преисподней. Он решительно поправил шляпу на голове, крепче прижал девочку к себе и направился к выходу из мастерской. — Держись крепче, Анечка. Мы идем штурмовать королевскую кухню. Люцифер шел по широким коридорам королевского замка, бережно неся Аню на руках. Паника из-за голодного урчания немного утихла — Владыка Ада уже отправил ментальный приказ слугам «достать из-под земли, но найти нормальное человеческое молоко». Теперь он решил немного отвлечь девочку и показать ей свой дом. Замок Люцифера был огромным, величественным и слегка пугающим. Повсюду высились колонны из темного камня, с потолков свисали тяжелые кованые люстры, а на стенах горели факелы с непривычным, фиолетово-алым пламенем. — Ну вот, Анечка, это мой замок, — театрально взмахнул свободной рукой Люцифер, стараясь говорить весело. — Здесь очень много комнат, коридоров и… картинок. Тебе нравятся картинки? Аня, прижавшись щекой к его белому пиджаку, с огромным любопытством крутила головой. Ее зеленые глаза блестели. Вместо страха на ее лице читался полный восторг. Каждое новое чудо Ада она встречала тихим, восторженным «ого!». — Ого… — прошептала она, указывая пальчиком на стену. — Дядя Люци, а почему огоньки сиреневые? Они волшебные? — Самые что ни на есть волшебные, кроха! — улыбнулся король, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от ее искреннего восхищения. — Они горят сами по себе и совсем не обжигают, если я им прикажу. Они миновали несколько поворотов, пока не оказались в парадном вестибюле. Здесь потолки уходили так высоко вверх, что казались ночным небом. Но внимание Ани привлекло кое-что другое. Прямо по центру главной стены, над величественной мраморной лестницей, висел огромный, в тяжелой золоченой раме семейный портрет. Девочка резко выпрямилась на руках Люцифера и затеребила его за плечо. — Смотри! Там ты! И тетя красивая… И девочка! Люцифер замер. Его улыбка на мгновение померкла, а в глазах промелькнула тень той самой тяжелой, застарелой тоски, от которой он страдал до появления Ани. На холсте был изображен он сам — гордый, счастливый, высоко держащий свой королевский трость-яблоко. Рядом стояла Лилит: высокая, ослепительно прекрасная, с роскошными светлыми волосами и величественной короной. А между ними, чуть впереди, улыбалась маленькая Чарли. На портрете Чарли была примерно того же возраста, что сейчас Аня. Вся семья выглядела идеальной, дружной и бесконечно далекой от нынешней реальности. — Да… это я, — тихо, с трудом сглотнув ком в горле, произнес Люцифер. Он подошел ближе к картине, чтобы девочка могла получше рассмотреть ее. — Это моя семья, Анечка. Аня внимательно разглядывала лица на холсте. Свойственное детям чутье помогло ей уловить, как внезапно изменилось настроение ее нового защитника. Она перевела взгляд с портрета на погрустневшего Люцифера, а затем протянула свою крошечную теплую ладошку и мягко коснулась его бледной щеки, будто пытаясь утешить. — А где они? — невинно спросила Аня, заглядывая ему в глаза. — Они тоже ушли на небко, как мои мама и папа? Поэтому ты один плакал в комнате с уточками? Сердце Люцифера болезненно сжалось от этой детской проницательности. Он прижал девочку к себе чуть крепче, чувствуя, как ее маленькие пальчики доверчиво цепляются за его воротник. — Нет, малыш, они не на небке, — мягко ответил он, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Они просто… далеко. Тетя Лилит ушла по своим делам, а девочка — это моя дочка Чарли — она выросла и теперь строит свой собственный отель для демонов. Так что… да, до твоего появления я был совсем один. Аня на секунду задумалась, снова посмотрела на портрет маленькой Чарли, а затем уверенно обняла Люцифера за шею обеими руками, утыкаясь носом в его плечо. — Теперь ты не один, — серьезно и очень твердо сказала четырехлетняя девочка. — Теперь у тебя есть Аня. Я буду с тобой жить и помогать делать уточек. Чтобы ты больше никогда не грустил. У Люцифера перехватило дыхание. Эта маленькая, чужая девочка из далекого холодного мира, которая сама потеряла всё, сейчас отдавала ему всю свою детскую любовь и тепло.