Чувства Фанатки

      Вечер был пасмурный, но для начала весны все равно достаточно теплый. Небо плотным тонким одеялом застилали тучки, в воздухе пахло водорослями и солью – недружелюбный ветер, треплющий мои распущенные волосы и подол черной юбки-солнышка, дул со стороны залива. Поправив ручку сумки, постоянно соскальзывающую с темно-бордовой куртки из эко-кожи, я огляделась по сторонам, но Мары пока не было видно. И это плохо. Во-первых, эластичные черные колготки толщиной всего в сорок ден особо не грели, как и тканевые кеды, так что ноги уже начинали замерзать. Во-вторых, нервы из-за предстоящей встречи с Оливером и старой компанией сильно расшатались, и соблазн передумать и вместо тусовки пойти посидеть в кафе, из которого так вкусно пахло свежим кофе, возрастал с каждой минутой.       Набрав в грудь побольше воздуха, я прикрыла глаза и медленно выдохнула.       У меня сегодня был выходной, как и у Аарона, Мара ушла пораньше, так что Ли Донсу остался в пабе с Эвой вдвоем. Будучи приятным, воспитанным и сдержанным молодым человеком, Донсу легко находил общий язык с большинством людей, но с Эвой контакта у них, кажется, не установилось. Впрочем, как и у всех нас. Эта рыжая девчонка с неприятными бесцветными глазами не вызывала теплых чувств ни у кого-то из нашей команды, ни у посетителей. Жаль, что Нора, на чье место она пришла, уволилась. Нора была классной.       Не покидала мысль забить на тусовку и пойти в паб помочь Донсу. Какой смысл цепляться за прошлое? Зачем видеться с Оливером и остальными? Ради чего? Я уже полезла в карман за телефоном, чтобы написать Маре и спросить, как она смотрит на то, чтобы пойти без меня, но в этот момент подруга как раз выскочила из-за угла. Длинные кожаные сапоги на высоком каблуке и кожаное черное платье, выглядывающее из-под красной куртки, контрастирующей с черными волосами и длинными черными стрелками, делали Мару невероятно горячей и заметной. Возможно на ком-то другой подобный наряд мог бы смотреться вызывающе, но только не на Дьяволице – она была прекрасна и эстетична в своем образе.       — Вау, отлично выглядишь, — отметила я, когда подруга подошла ближе. — Привет.       Мы как обычно приветственно обнялись.       — Спасибо, Леа. Ты тоже, — ответила Мара, окинув меня взглядом. — Смотрю, мы в одной цветовой категории.       — Ага. Робин не приедет?       В глубине души, я надеялась, что нет. Ну или хотя бы приедет чуть позже. Я нормально относилась к парню Мары, просто не хотелось ходить за ними третьим лишним или остаться одной среди пусть и знакомых, но уже чужих людей. Неловко это.       — Нет, но он заберет меня через пару часов.       Я кивнула, испытав облегчение, и мы зашагали к бару с большим задним двориком, находящимся недалеко от Старого Города. В этом баре частенько проходили различные музыкальные мероприятия, выступали как относительно известные, так и совсем новые группы, но я прежде там не бывала. После ухода из старой компании от всей музыкальной темы я сильно отошла: перестала ходить на какие-либо концерты, общаться с местными музыкантами и посещать тематические мероприятия – ограничивалась прослушиванием песен в наушниках.       К концу обучения в университете я вообще сильно изменилась. Старая версия Леа Майве Ильвес с определенным набором черт характера и интересов в один момент будто перестала существовать, а новая версия не появилась. Порой я ощущала себя серым и безликим NPC-персонажем, живущим мыслями о будущем и придуманными сценариями, а не реальной жизнью.       Когда в восемнадцать лет я закончила двенадцатый класс школы и устроилась официанткой в ресторанчик, то ощущала себя совсем иначе: была в предвкушении поступления в университет и дальнейшего переезда в Норвегию. Когда поступила, то полностью погрузилась в учебу. В тот период все меня хвалили, все мною гордились, а я ощущала себя на своем месте и грезила собственным успешным и прекрасным будущим. К выпуску же все изменилось, и вот я уже почти два года работала в пабе, не понимая, кто я и что делать дальше. Цель была одна – переехать из квартиры родителей в собственную. Сначала этот вопрос откладывался, потому что хотелось купить свою, так что копила деньги и не тратила их на аренду. Но теперь, когда факт стагнации следовало уже признать, пора было хотя бы что-то снять – не сидеть же с мамой и папой до старости? Все мои бывшие одноклассники, о жизни которых была в курсе, давно жили самостоятельно, а вот я засиделась в гнезде.       — Нервничаешь? — спросила Мара.        Мы остановились на переходе недалеко от нужного места, секунды на красном светофоре быстро уменьшались. Бар находился уже за поворотом, и от осознания этого сердце стало пропускать удары. Захотелось пить.       — Да, — глухо отозвалась я, чувствуя, как потеют ладошки.       — Все хорошо пройдет, все же свои. Если тебя накроет из-за Оливера, скажи мне, и мы сразу уйдем, хорошо? В кино сходим тогда.       — Договорились. Спасибо, Мара.       Несмотря на то, что родители еще с раннего тинейджерского возраста не особо радовались моей дружбе со взбалмошной Марой, которую то и дело отстраняли от занятий в школе за плохое поведение, я считала, что мне с ней очень повезло. Мара могла быть какой-угодно: безрассудной, беспечной, резкой, в чем-то легкомысленной, но она всегда оставалась надежным другом, на которого можно было положиться, что бы ни происходило. Я старалась отвечать ей тем же.       Стоило нам переступить порог бара, как одно за одним стали встречаться знакомые лица, отчего даже укололо ностальгией. Так давно и вместе с тем так недавно мы с этими людьми тусили вместе пятничными или субботними вечерами почти каждую неделю. Внешне никто особо не изменился, в то время как жизнь уже ощущалась иначе. Улыбаясь, приветственно обнимаясь или махая кому-то рукой, я постепенно проходила дальше и искала глазами Оливера. Многие, кажется, были действительно искренне рады меня видеть: Антон обнял очень крепко и долго не отпускал, Димитри улыбался широко, при этом еще и смотрел с нескрываемым теплом, Марек сразу же поспешил подойти, как только заметил, Полина подскочила с радостным: “О, это же Леа”, а Сайма завалила комплиментами, утверждая, что я стала еще краше.       Задерживаться внутри мы с Марой надолго не стали и, поздоровавшись со всеми, вышли на задний двор, где тоже уже собралось немало хорошо знакомых лиц.       — Леа! — воскликнул тонкий женский голос.       Я сразу же обернулась и увидела спешащую к нам Оливию.       — О, Лив, привет. Ого, ты подстриглась!       Мы с Оливией были знакомы с моих шестнадцати и ее девятнадцати лет, и она всегда выглядела одинаково: красивая, худая, исключительно в оверсайз одежде, с пирсингом в крыле носа, с тонкими бровями и длинными, прямыми темно-русыми волосами, которые всегда оставались распущенными – она никогда не собирала их в хвост или пучок. Сегодня же в первую долю секунды я даже не сразу ее признала – Лив подстриглась под короткое каре, перекрасила волосы в более холодный оттенок и осветлила пряди у лица. Круглые карие глаза она подчеркнула тонкой черной стерлочкой, над которой мерцала такая же тонкая серебряная.       — Ага, решила сделать что-то новенькое, но мне не очень понравилось, как меня покрасили.       — Тебе очень идет! И вообще выглядишь отлично.       Оливии недавно исполнилось двадцать семь, но она казалась моложе – больше двадцати четырех не дашь. У нее и мама, и папа, и младшая сестра со старшим братом – все выглядели очень хорошо и молодо. Впрочем, Ли Донсу решил, что мне около двадцати или двадцати одного, когда устроился к нам в паб. Так что на генетику я тоже не жаловалась.       — Спасибо, — улыбнулась Лив. — Ты тоже красотка! Не знала, что ты придешь сегодня.       — Сначала не собиралась, но потом все же передумала.       — И правильно, что передумала!       Оливию в музыкальную тусовку изначально привела я, но получилось так, что со временем я ушла из компании, а вот подруга осталась и чуть позже начала встречаться с барабанщиком из группы Оливера – с плюшевым мишкой Эдвином.       Мы немного поболтали, договорились погулять на следующей недели, и я уже хотела пойти искать Мару – она куда-то исчезла, они с Лив друг друга недолюбливали, но вдруг заметила Актана. Признаться честно, и его я узнала не сразу.       — Актан? — позвала я, подойдя ближе.       Парнишка тут же поставил стакан с пивом на большую деревянную бочку, которых тут как элементов интерьера было много, и оглянулся.       — О, привет, — широко улыбнулся он. Этой искренней, широкой и милой улыбкой Актан зацепил меня еще с самого начала нашего знакомства – сразу захотелось с ним подружиться. Потому что не могут люди с такими улыбками быть плохими! — Как ты?       — Да все хорошо, ты как?       — Отлично! — его грубоватый брутальный голос вообще не соответствовал милому лицу и стройному телосложению. Вот эта особенность вместе с азиатским типом внешности делала парня похожим на классического к-поп айдола, хоть он и не был корейцем.       — Слушай, я тебя даже не сразу узнала! Ты решил каре состричь? Давно?       Улыбка сползла с его лица.       — Да, решил, — со вздохом ответил Актан, глядя в сторону. — Недели две назад.       — Тебе идет. Каре тоже очень шло, но и такая стрижка здорово смотрится.       — Правда? — его темные глаза моментально перескочили на меня и блеснули.       — Конечно! Ты отлично выглядишь.       Губы Актана снова медленно растянулись в улыбке, он слегка склонил голову вбок и произнес с нотками облегчения:       — Спасибо большое. Так приятно слышать. А-то я переживал, мне казалось, меня так неудачно постригли...       — Нет, что ты! — замотала я головой. — Все хорошо. Хорошая стрижка. Ты с Оливией случайно не дружишь?       — Нет, — нахмурился Актан. — А что?       — Да нет, ничего, — улыбнулась я. Просто забавно, что они оба постриглись примерно в одно время, оба выглядели отлично, но оба были недовольны своими прическами.       Актану действительно шла новая стрижка, я не видела ничего “неудачного” в ней, вроде все получилось ровно и аккуратно. Однако лично мне было немного жаль, что он решил отрезать каре, мне всегда нравились длинные стрижки у мужчин, к тому же, ему оно было к лицу.       Впервые я увидела Актана на одной из тусовок, когда он прошел мимо меня по бару к соседнему столику, где сидели его друзья. Сам он не играл ни в какой группе, но дружил с кем-то из музыкантов. По первому впечатлению мне не хотелось с ним знакомиться: стильный молодой человек, симпатичный, с уложенными длинными волосами и очень серьезным лицом, казалось, что он может быть немного высокомерным или просто не захочет идти со мной на контакт. Но как же я ошибалась... На следующей тусовке мы оказались в одной из мини-компаний, на которые классическим образом делилась общая большая компания, перекинулись парой слов, и я поняла, что Актан невероятно милый, добрый и дружелюбный парень. Уверенность в этом укоренилась, когда я увидела, как он улыбается, а полностью расслабилась рядом с ним после того, как он пару раз посмеялся с моих шуток.       — Мне тут твой профиль на глаза попался, почему ты там Виталий? У тебя же и так прекрасное имя, такое красивое, почему решил другое поставить? — поинтересовалась я.        — Спасибо, — снова улыбнулся Актан. — Но я сам ничего не менял. Просто меня взломали... Не получилось восстановить доступ у тому профилю, в итоге сейчас новый создал.       — Ну, так неинтересно, — я изогнула губы, сделав вид, что разочарована, — я-то уж думала, что ты живешь две жизни, типа, рок-звезда и простой смертный. Ну, или что это твой злой брат-близнец.       Парень коротко посмеялся.       — Увы, нет, всего лишь очередной взлом.       Мне хотелось подружиться с ним уже давно, когда еще была частью компании, но как-то не складывалось. Очень сложно заводить друзей во взрослом возрасте, особенно, если человек другого пола. Вот в детстве мы легко могли подойти на площадке к другому ребенку, который чем-то понравился, и просто сказать: «привет, меня зовут так-то, а тебя? Давай дружить?». А потом шли вместе играть. Причем, неважно, мальчик это или девочка. Так какого черта взрослые все так усложняют? Почему я не могу предложить Актану сходить прогуляться и выпить кофе? Точнее, я-то могу, но это наверняка воспримется им, как “подкат”. Ведь так не принято в обществе. Ведь никто, за редким исключением, во взрослом возрасте не пытается подружиться с почти незнакомым человеком, как в детстве на детской площадке. А жаль.       Или... один раз живем?       — Слушай, Актан, а как-то можно найти твой новый профиль? И ты бы не хотел как-нибудь сходить прогуляться, поболтать? По-дружески.       Он на секунду растерялся, видимо, не ожидал такого – мы же раньше особо не общались. Я уже успела подумать, что создала для обоих неловкую ситуацию, и сейчас будет что-то вроде “у меня есть девушка”, а я такая: “да, конечно, но это ведь по-дружески”, а потом: “хотя, ей это все равно не понравится. Ладно. Забудь”. Но нет.       — Да, конечно, давай, — приподняв брови, ответил Актан, и полез за телефоном.        Оказывается, это не так страшно. Может, тогда все-таки рискнуть позвать Донсу поиграть в бильярд? Вдруг он тоже согласится?       Мы с Актаном подписались друг на друга, договорились попозже выбрать день и время для прогулки, и я направилась искать испарившуюся Мару. На улице ее не было, значит, забежала внутрь.        Я уже шла ко входу, как вдруг дверь открылась, воздух сразу наполнился гремящей музыкой, доносившийся из глубины бара, и на ступеньках показалось несколько человек. Самым первым шел Оливер. В этот момент картинка вокруг размылась, звуки стали приглушенней, и моё тело застыло. Черные прямые джинсы красиво сидели на его длинных и стройных ногах, поверх черной футболки с названием рок-группы он накинул темно-серую джинсвую куртку, и в целом выглядел как всегда стильно и не слишком ярко. Красавец. Настоящая звезда. Оливер улыбался ребятам, с которыми шел, своей очаровательной, так хорошо мне знакомой улыбкой и держал в руках пока не зажженную сигарету. Его прическа тоже укоротилась с нашей последней встречи, но шикарные пшеничные волны локонов все так же блестели золотом и казались невообразимо мягкими. Парень, которого, кажется, звали Влад что-то сказал, и громкий, низкий смех Оливера прокатился по дворику. Он пока меня не замечал, и я, понимая, что не могу с ним заговорить, вдруг резко свернула в сторону. Сердце билось с удвоенной скоростью.       Оливер по прежнему был так же потрясающе привлекателен. От него все так же исходили яркие лучи харизмы и обаяния. И он, как и прежде, оказывался в центре внимания везде, куда бы ни пришел. Рядом с ним крутилась девчонка с красной банданой, повязанной на голове, как ободок – должно быть, та самая новая девушка. Точнее, уже не новая, конечно, они давно встречались, но я видела её впервые.       — Пойдем поздороваемся? — вдруг спросила Мара. Когда она успела подойти?       — Не могу, — полушепотом ответила я, не отрывая от Оливера глаз. — Я боюсь.       — Чего боишься?       — Снова влюбиться. Я не хочу.       — Тогда не будем подходить к нему?       — Нет. Не знаю. Я хочу, но... Не знаю.       — Выдохни, — Мара коснулась моего плеча. — Все нормально. Это уже пройденный этап. Давай просто вместе подойдем, перекинемся с ребятами парой слов и сразу отойдем?       Я тяжело вздохнула. Как же он был хорош собой. Мечта.       — Ладно. Давай.       Чем ближе мы подходили с Оливеру, тем сильнее билось моё сердце и тем сильнее пересыхало во рту. Наконец он нас заметил. От его взгляда, устремленного на меня, перехватило дыхание, и внутри что-то перевернулось.        Наверное, первую любовь и правда не забывают.        — Каки-и-е лю-ю-ди, — протяжно произнес Оливер, глядя мне в глаза. — Привет!       — Привет, — неловко улыбаясь, тихо произнесла я.       — Привет, ребята, — весело ответила Мара, обратившись сразу ко всем.        Я же не видела никого, кроме Оливера. Он почти не изменился, но все-таки будто возмужал. А еще сделал пирсинг — под нижней губой у него блестел небольшой серебряный шарик. Ему шло, добавило интересной нотки в образ. Когда мы познакомились, мне было девятнадцать, а Оливеру без нескольких месяцев двадцать пять. Значит, этой зимой ему должно было стукнуть уже тридцать. Как же летит время. На свой возраст Оливер не выглядел, ему до сих пор легко можно было дать двадцать пять.       — Как у тебя дела-то? — спросил он и сделал шаг ко мне, разводя руки.       Мы обнялись. Слегка. Почти невесомо и очень быстро. Но этого хватило, чтобы тело успело обжечь одновременно льдом и огнем, а мозг накрыло волной всевозможных эмоций.       — Все хорошо. А ты сам как? — чужим голосом ответила я, когда Оливер снова отошел назад.        Его девушка бросила на меня непонимающе-заинтересованный взгляд, но почти сразу же отвернулась к своей подружке-блондинке. Его девушку я прежде не видела и имени её не знала или не помнила, а вот эта блондинка казалась знакомой.       — Да тоже потихоньку. Я думал, ты уже в Норвегию укатила.       — Да вот как-то не сложилось… А ты чем сейчас занимаешься? Отлично выглядишь, кстати.       — Спасибо, ты тоже, — шаблонно ответил Оливер, не уделив внимания этой фразе, — я всё так же – музыкой, ну и по мелочи всяким еще, — он затянутся сигаретой и выпустил изо рта длинную струйку дыма. — Хотя тоже стал психологией интересовать. Думал даже учиться пойти.       Оливер? Психолог? Что? Вау. Это, конечно, было крайне неожиданно.        — О, правда? — вскинув брови, спросила я. Парень коротко кивнул. — Ничего себе. Никогда не представляла тебя психологом, но, думаю, у тебя получится.        — Да, просто интересно это всё… Пока, вот, книжки всякие читаю. Прикольно.        Я хотела спросить, что он читает, но не успела. Ребята потихоньку стали возвращаться в бар, и Оливер, потушив сигарету и кинув её в пепельницу на бочке, сказал мне:       — Пора готовиться к выступлению. Рад был тебя видеть.       — И я тебя.       Как только он скрылся за дверью, и мы с Марой отошли чуть в сторону, подруга взяла меня за локоть и тихо спросила:       — Ну как ты?       В ответ я неоднозначно повела плечом. Антон, Димитри, Оливия, ее парень Эдвин и еще двое незнакомых мне парней стояли в кругу неподалеку. Мы с Лив пересеклись взглядами. Она вопросительно приподняла голову, и я снова так же повела плечом. Конечно же ей было известно о моих чувствах к Оливеру и страданиях по нему, все-таки мы были подругами. Многие в компании догадывались или были уверены, что я в него влюблена, но спустя столько времени уже забыли об этом. Но не я и не Оливия, разумеется.       — Останемся на концерт или хочешь уйти?       — Давай останемся, раз уж пришли. Самое страшное позади. — Я повернулась к Маре и заглянула в её черные глаза. — Спасибо тебе.       — Ой, да было бы за что, — отмахнулась Дьяволица.       Мы заняли столик в середине зала: чуть сбоку, не слишком далеко от сцены, но и не слишком близко. После третьей песни, убедившись, что я в порядке, Мара побежала прыгать, кричать и танцевать вместе с другими веселящимися около сцена ребятами. Я осталась сидеть за столом. Взгляд намертво приковался к Оливеру, который на сцене чувствовал себя комфортней, чем рыба в воде, и заряжал энергией весь зал. Я слышала его красивейший голос, но не слышала тексты песен. Мысли были не здесь, не на концерте и не о концерте. Мысли были о собственной жизни, но круг за кругом все равно возвращались к Оливеру.       Забавно, что еще лет с тринадцати я была уверена, что буду встречаться с музыкантом. Примерно с того возраста я начала фанатеть по кому-то и завешивать стены плакатами. Родители нормально к этому относились, хотя папе это не сильно нравилось, а вот бабушка, будучи религиозным человеком, говорила, что это – грех. «Не сотвори себя кумира» и всё в таком духе. Тем не менее, кумиры у меня всегда были, и всегда исключительно музыканты. Плакаты добавлялись и обновлялись, коллекция футболок с рок-группами постоянно пополнялась, как и коллекция всякого другого мерча. И так было лет до девятнадцати-двадцати.       С началом учебы в университете я как-то постепенно отошла от фанатства, перестала мечтать о замужестве со всякими рок-звездами, и даже плакаты все поснимала – хотелось минимализма в комнате. Но в тот же период я влюбилась в Оливера и попала в тусовку с местными музыкантами.       Несмотря на то, что Оливер не отвечал взаимностью никогда, но относился, правда, хорошо, я долго надеялась на чудо в виде отношений с ним. Однако, увы. В какой-то момент я стала присматриваться к другим парням, в том числе, к гитаристу из их группы и фронтмену из другой, но это были не те люди.       И вот, спустя несколько лет, я сидела в этом баре и снова слушала, как поет Оливер. Он мне все еще нравился и будет нравиться всегда. Он классный, просто потрясающий. И, наверное, меня по-прежнему цепляли музыканты, но… Тем не менее, как сказала Мара, это пройденный этап. Прошлая глава, последняя страница которой уже давно перевернулась.       Я больше не была частью этой тусовки, а эта тусовка не была частью моей жизни. Как и Оливер. К сожалению или к счастью.        Удивительно, но перед глазами то и дело всплывал Донсу. Его милая улыбка и его теплый взгляд. Даже глядя на главного Прекрасного Принца моей жизни, я все равно вспоминала Донсу. А ведь пока еще ни один парень с момента знакомства с Оливером не мог его перекрыть. Когда я стала сближаться с Игорем, с которым в итоге ничего не получилось, я целенаправленно избегала Оливера – знала, что сердечко ёкнет, и как тогда потом смотреть в глаза Игорю?       Мне нравились парни постарше, таким был Оливер, а Донсу наоборот — младше. Мне нравились парни со светлыми глазами и волосами, как Оливер, преимущественно с финно-шведской внешность, а Донсу был полной противоположностью — кареглазым и черноволосым азиатом. Мне нравились музыканты — снова Оливер, а Донсу с музыкой вроде не был связан. Единственное, что объединяло Донсу и Оливера — высокий рост. Ну и голоса у обоих были глубокими и приятными.        Так как так вышло, что Ли Донсу захватил мое внимание и даже стал перекрывать Оливера?        Все-таки «твой типаж» и «не твой типаж» — это все ерунда.       Я лишний раз никому не говорила об этом, но я верила в истинную любовь, пусть это и наивно. Я верила, что у каждого есть тот самый человек, родственная душа, нужно просто её найти. И я верила, что ты сразу почувствуешь, что это он – тот самый кто-то особенный, когда встретишь его.        И я так мечтала его встретить…       Может, это правда был Донсу?        Оливер взял гитару, сел на высокий стул и начал играть лиричную грустную песню. Красивая мелодия и его еще более красивый голос заполняли все пространство, люди слушали завороженно, кто-то даже включил фонарики на телефонах, как делали на больших концертах, и стал медленно махать ими.        Сердце заныло. На душе было паршиво.