Чувства Фанатки

      — Как думаешь, могут ли одновременно нравиться два парня? Это нормально вообще? — спросила я у Мары, наблюдая как Ли Донсу протирает столик. Черная футболка и черные брюки красиво сидели на его высоком, широкоплечим, почти безупречном теле и подчеркивали не сильно развитые, но все же заметные мышцы. Крепко сжимая ярко-желтую тряпку длинными пальцами, Донсу ловко проводил ею по деревянной поверхности.       До закрытия паба оставалось меньше часа, так что последние посетители потихоньку расходились. В будние дни по вечерам тут никогда не бывало многолюдно.       Мара бросила на меня быстрый взгляд.       — Это ты мне скажи, Леа, — она медленно разгладила темно-серый фартук с эмблемой нашего заведения двумя ладонями. — Из нас двоих психолог тут ты.       Я усмехнулась. Перед глазами сразу всплыл отец, произносящий фразу «ты же у нас психолог» с непередаваемой интонацией. Как же его коробило, что его старшая дочь, получившая хорошее образование в университете почти сразу после школы, не устроилась на престижную работу в своей стране и не уехала в Норвегию работать с трудными подростками, как говорила все эти годы, и как он в свою очередь хвастливо сообщал всем своим знакомым, а стала официанткой в пабе-ресторане неподалеку от Рынка Балтийского Вокзала. Но что поделать? И такое бывает.       — Ты в итоге идешь на тусовку? — повернувшись ко мне, Мара сложила руки на груди и уперлась боком в стойку.       Свет от желтоватой лампы падал на ее красивое лицо под очень удачным углом, акцентируя внимание на изящных губах, накрашенных бордовой помадой, остром носике и черных глазах, подчеркнутых черными широкими стрелками.       — Думаю, да. Всё же пойду.       Подруга скользнула взглядом по залу и, убедившись, что за её столиками не осталось посетителей, стянула с волос резинку. Вьющиеся пряди цвета воронова крыла красиво упали вниз, чуть касаясь хрупких плеч.       Несмотря на то, что в целом мне собственная внешность казалась вполне симпатичной и миловидной, и даже очень нравились свои густые волнистые русые волосы и большие серо-зеленые глаза, дерзкой и яркой красоте Мары все равно немного завидовала. Пониже меня, худенькая, с узкой талией, но с заметной аккуратной грудью и округлыми бедрами, с запоминающимся эстетичным лицом, которое хочется нарисовать, уверенными и точными движениями — Мара цепляла внимание. Интересно, как только она от него не уставала? Маргус, наш общий знакомый, прозвал Мару Дьяволицей, и это прозвище стало в узком кругу чуть ли не вторым её именем.       Кажется, Ли Донсу тоже на неё порой засматривался, правда, сблизиться не пытался. Он работал с нами уже больше месяца, вел себя вполне дружелюбно, но в то же время сдержанно. Хотя, возможно, Донсу просто слышал о молодом человеке Дьяволицы, поэтому ничего и не предпринимал.       — Круто! Я рада, — искренне отозвалась Мара. — Вместе пойдем.       — Встретимся заранее? Боюсь одна туда соваться, — я стала задумчиво водить ногтем по древесному узору на барной стойке.       — Чего ты боишься? — не поняла она. — Все же свои. Во всяком случае, раньше были.       — Мне просто некомфортно, отвыкла и… я боюсь видеть Оливера.       — Думаешь, сердечко ёкнет?       Я пожала плечами. И глубоко вздохнула.       Наверняка ёкнет. Оно всегда ёкало при виде него. А как иначе? Харизматичный красавец-музыкант с потрясающими пшеничными волосами, огромными зелеными глазами и умопомрачительной улыбкой. Серьезно, если бы харизма и привлекательность стали человеком — это был бы Оливер. Помимо этого, я его еще и знала. Знала, что он очень милый и добрый, знала, что у него отличное чувство юмора и заразительный смех, знала, что ему тоже порой бывает грустно и тяжело, и очень хотелось быть рядом в эти моменты. Глупое сердце ёкало при виде него уже четыре года. Увы, несмотря на хорошее отношение этого парня ко мне, надеяться на нечто большее не приходилось ни в начале знакомства, ни сейчас – у Оливера была любимая девушка. А момент, когда он расстался с бывшей и начал встречаться с нынешней, я упустила.       — А как же… ? — кивнув на Донсу, тихо спросила Мара.       — Вот поэтому и спросила, насколько это нормально, если нравятся двое… — снова вздохнула я.       Подруга невесомо коснулась моего плеча тонкими пальчиками.       — Один – твоя первая настолько яркая и крепкая влюбленность, таких не забывают. Второй – недавно возникшая симпатия, которая еще не переросла во что-то серьезное. Так что все нормально.       Донсу закончил протирать столы и направился к нам, поэтому тему пришлось сменить. Однако слова Дьяволицы успели немного успокоить, а то эти чувства одновременно к двум реально заставляли ощущать себя отвратительным и ветреным человеком. Как так – утром думаю, идти ли на тусовку со старой компанией, и все мысли в итоге начинают крутиться вокруг Оливера, а потом прихожу на работу, и сердце быстрее стучит при виде Ли Донсу? В университете я училась хорошо, так что, как устроена психика человека, я знала, и вроде понимала, что все происходящее нормально, но когда дело касается самого себя – всегда сложнее мыслить здраво и объективно оценивать ситуацию.       — Как настроение? — спросил мой новоиспеченный объект симпатии с легкой улыбкой и положил оба локтя на барную стойку.       Наши взгляды пересеклись, и я моментально утонула в темно-карих, как крепкий кофе, и таких теплых глазах, забыв, как дышать. Губы сами расползлись в ответной улыбке.       — Хорошее, а у тебя? — голос уже привычным образом зазвучал выше.       Тонкая черная прядочка волос выбилась из его прически и касалась лба. Очень хотелось аккуратно её поправить. И вообще хотелось к нему прикоснуться. Взять за руку, обнять или просто дотронуться до груди или плеча.       — Тоже. У меня последний стол уходить собирается, можно я после них домой пойду?       — Конечно, — ответила я.       Если бы его глаза, внимательно смотрящие на меня из-под широких черных бровей, не гипнотизировали так сильно, мой взгляд бы уже точно соскользнул на его пухлые губы. Боже, что этот парень со мной делал? Он же даже не в моем вкусе! Мне никогда прежде не нравились темненькие азиаты, всегда привлекали такие, как шведо-эстонец Оливер. К тому же, Ли Донсу был младше на два года, хотя выглядел старше, а я никогда не воспринимала, как парней, тех, кто младше меня хотя бы на пару месяцев! Как так вышло-то? Магия, не иначе.       Или судьба? Может, это тот самый соулмейт?       — Ты же буквально вчера уходил раньше, — недовольно отозвалась Мара. — Причем, на целых три часа. Я так-то тоже домой хочу. И поспать подольше.       Донсу поджал губы, но сказать ничего не успел.       — Вы можете вдвоем уйти, я тут закончу. Все равно домой не рвусь. И у меня выходной завтра.       — А ты справишься? — поинтересовался он.       — Не первый раз же, — пожала я плечами, — да и Андрей еще здесь, поможет, если что.       — Спасибо, Леа. Тогда, как мои расплатятся, я побегу?       — Беги.       Благодарно улыбнувшись, Донсу кивнул и отошел от нас. Я проводила его взглядом.       Мара вздохнула.       — Смотришь на него щенячьими глазами. Может, пора уже что-то предпринять? Не убиваться же дальше по Оливеру.       — Я и не убиваюсь уже давно. Ты же знаешь, я общалась с другими и даже на несколько свиданий ходила. Просто не те люди оказались.       — А в чем тогда дело?       — Не хочу испортить то, что есть, и сделать атмосферу на работе некомфортной. Он наверняка видит, что нравится мне, а раз за все это время даже соцсети не спросил и прогуляться не предложил, значит, ему это не надо.       — Тоже верно… Хотя, кто знает? Вдруг он боится сделать первый шаг?       — Взгляни на него, — я вскинула брови, — разве он похож на парня, который боится подобного?       Мара нехотя согласно покивала, подтверждая, что, нет, не похож.       — Кстати, если тебе нужно, то ты правда можешь идти. Я сама все уберу и закрою.       Подруга подумала немного, потом все же заглянула мне в глаза.       — Ты точно не против?       — Точно. Иди. Но в следующий раз пораньше свалю я!       — Договорились.       Мы стукнулись кулачками, и Мара направилась к служебному помещению, на ходу развязывая фартук.       Глянув на часы, я протерла краны у бочек с пивом и облокотилась на стойку.  За дальним столиком сидел завсегдатай нашего заведения – местный мужчина лет шестидесяти. Он всегда заказывал одно и то же: пиво с манго и куриный попкорн, и всегда уходил под закрытие. За столиком с диванчиками в углу сидели туристы: трое мужчин и две девушки, между собой они говорили на немецком. Больше во всем довольно просторном зале никого не осталось. Приглушенный желтый свет делал атмосферу уютной, еле слышно играла музыка. Неудивительно, что наш паб любили, и было много постоянников: комфортное и красивое место, большое меню, блюда и закуски вкусные, пиво отличное – по отзывам, сама я его не пила.       Набрав воды, я сходила полила цветы, потом протерла столик последних клиентов Донсу, ровно сложила меню и убрала все подстаканники, однако стрелка на часах за это время почти не сдвинулась. С одной стороны, и домой не особо хотелось идти, но, с другой, и на работе сидеть надоело.       — Пока, Леа, — Донсу махнул мне рукой. Один из парней с кухни, идущий рядом с ним, кивнул.       — Пока-пока, хорошего вечера, — с улыбкой отозвалась я.       Какой же все-таки милый парень. Мне нравились такие – милые, хорошие, добрые. А вся эта история с дерзкими и грубыми самоуверенными бэд-боями в черной одежде и кожаных куртках, вроде молодого человека Мары, близка совсем не была.       Вскоре подруга и второй паренек с кухни тоже упорхнули домой, как и туристы. Во всем пабе нас осталось трое: я, повар Андрей и мужчина-завсегдатай.       Мы закрылись в одиннадцать, но на улицу я вышла уже после половины двенадцатого, и неспешно направилась домой пешком. Дождь, идущий полдня, наконец закончился, со стороны моря дул прохладный влажный ветер, медленно прогоняя оставшиеся в небе тучки. В Старом Городе светились башни, и этот теплый рассеянный свет создавал особую магическую атмосферу. Несмотря на то, что в Таллине я жила с рождения, даже спустя двадцать три года при взгляде на все эти старые стены, здания и башни, любила думать о давних временах, представляя, как здесь жили люди, для которых все это было чем-то обыденным и настоящим, а не просто сохранившимся свидетельством прошлого, ставшим исторической городской достопримечательностью.       От рынка до Кесклинна, где была наша квартира, идти чуть больше получаса, но это если обычным бодрым шагом. Я же, игнорируя прохладный воздух, стремящийся забраться под куртку, еле-еле переставляла ноги по мокрому тротуару, так что эти полчаса могли растянуться и до целого часа. Дома наверняка уже все спали, разве что Бетти небось все еще сидела в телефоне, валяясь в кровати. Сестра постоянно засиживалась допоздна, а потом утром родители на нее ругались, что та слишком долго пыталась проснуться и вот-вот опоздает в школу.       И мама, и папа очень гордились мной, что я поступила в Таллинский университет через год после выпуска, хотя большинство моих школьных приятелей с этим не спешили, и профессию хорошую выбрала – решила стать психологом. Отцу нравилась моя цель уехать в Норвегию, где не хватало психологов, специализирующихся на работе с трудными подростками. Мама в целом тоже поддерживала, но не понимала, почему нельзя устроиться на работу в Эстонии – здесь же тоже трудных подростков хватает. Однако при всей любви к родной стране и родному городу, я грезила Норвегией и мечтала жить в Осло. На первом курсе университета, несмотря на и так довольно серьезную нагрузку, я сразу же начала учить норвежский язык и с перерывами учила его два года. А потом в голове что-то перещелкнуло. В один прекрасный день я поняла, что не хочу работать с трудными подростками, не хочу быть психологом, да и жить на самом Севере как-то расхотелось. Я поняла, что это все не мое, что я еще не нашла себя, как изначально казалось. Но чем тогда заниматься? Где брать деньги? Мара, моя школьная подруга, сказала, что у них в пабе есть вакансия официантки. Родители искренне не поняли и не одобрили моего решения устроиться туда, ведь с образованием точно можно было найти работу получше и попрестижней, пусть даже и не психологом. Да я и сама не до конца понимала, почему сделала такой выбор.       Аккуратно вставив ключ в замок и провернув его, я тихо зашла в квартиру и, стянув обувь и куртку, сразу же проскочила в ванную.       Завтра предстояла встреча с Оливером. В том, что при виде него сердечко ёкнет, сомнений не было, но было интересно, насколько сильно оно ёкнет? Как я вообще буду реагировать на него теперь, ведь мне по-настоящему понравился Донсу? Жаль только, что даже в случае, если победит Донсу, легче от этого не станет, ведь он тоже, судя по всему, взаимностью не отвечал, хоть и был со мной очень мил и дружелюбен.