Dream

Хёнджин не помнил, как добрался до квартиры. Надежда была слабой, но грела душу. Но нет. Здесь было тихо. Привычное положение, холостяцкая берлога. Быстро приняв душ и сменив одежду, Хёнджин закинул в рот пару жевательных резинок и отправился на работу своего парня. Каково было его удивление, что и там никто не знал, кто такой Ли Феликс. Странно, очень странно. Кафе. Точно. Он же почти каждое утро заходил сюда за кофе. По описаниям внешности бариста так и не понял, кого конкретно искал этот взбудораженный молодой человек. До Хвана дошло, что у него есть фото в телефоне с их свидания. Точно, сейчас он всем докажет, что был прав. Но, пролистав всю галерею фото, так и не нашлись. Их просто там не было. Что за чертовщина? Но была фотография картины. Посмотрев на фото, бариста сто процентов подтвердил, что такой человек не заходит к ним за кофе, иначе его бы точно запомнили. Не может быть. В этом мире не существует Ли Феликса? Тогда что это было? Не хотелось верить, что это был сон. Это было слишком реально. Его касания, низкий голос, его поцелуи. Как же теперь жить без его поцелуев? Слезы навернулись на глаза от боли, тронувшей сердце. Ему хотелось кричать, когда осознание мучительно резало по груди. Это всё неправда. Все вокруг обманывают. Это хитрый план, сговор. Только зачем это им? Нет. Он существует! Хван знал это точно. Он не мог ошибаться. Или, может, это было безумие? Плод воображения. Он так желал встретить парня с картины, что всё себе надумал? Ноги несли в сторону дома. Переступив порог, брюнет дошёл до кровати и, как безвольная кукла, упал на мягкий матрас. — Поздравляю тебя, Хёнджин, — разговаривает сам с собой, — У тебя поехала крыша. Нужно было время, чтобы принять жестокую реальность. Человек, которого художник полюбил всем сердцем, не существовал. Он снова один, но теперь совершенно опустошённый. Абсолютно потерявший смысл жизни. В таком состоянии Хёнджин провёл несколько дней. Друзья интересовались его состоянием, приезжали, но так и не смогли привести его в чувства. Хван уже начал привыкать к этой боли. Поэтому стал убеждать друзей, что всё в порядке. Прошла неделя. Боль не становилась тише. Врали те, кто говорил: "время лечит". На художника это не действовало. Никак. Порой он разговаривал с Феликсом, представляя, что тот сидит в кресле. Он умолял его вернуться, плакал, клялся в любви. После таких моментов он просто отрубался в беспамятстве. А утром понимал, что вновь не хочет находиться в мире, где нет его любимого. Он устал быть, устал существовать. Он не вывозит. Он завидовал людям, которые могли забыть и идти по жизни дальше. Хван так не мог. Прошло ещё какое-то время. Сегодня утро впервые не началось со слёз и боли. Сегодня была лишь тоска. Видимо, всё же время помогает. Сегодня, впервые за долгое время, Хвану захотелось взять в руки кисть. Сегодня он решил, что хочет помнить всё хорошее, что было между ними. И первой мыслью было создание портрета, того самого, что он начал рисовать месяц назад и который просто исчез. Каждую деталь Хёнджин помнил. Особенности фигуры, тонкие линии лица. Помнил всё до мелочей. За окном почти стемнело. А с холста на него смотрели небесные глаза. Набросок сделан достаточно точно, все особенности и детали учтены. Всё так же, как на той картине. Оставалась более детальная прорисовка, и картина будет готова. Усталости и голода не чувствовалось. Хёнджин готов был сутками сидеть над этой картиной, но благоразумие, которое всё ещё присутствовало, убедило его продолжить завтра. Быстрый душ и спать, чтобы с новыми силами вернуться к работе над портретом. Наступило утро. Хёнджин находился в полудреме, когда услышал какой-то шорох на кухне. — Чонин, — позвал он друга, так как только у него были ключи от его квартиры, — это ты? Но ответа не последовало. Ещё одна попытка докричаться до друга не увенчалась успехом. Пришлось вставать. — Какого чёрта, ты так ра... — заходит на кухню и замирает, видя парня, хозяйничавшего на кухне. — Доброе утро, — улыбается, прищуривая небесные глаза. — Феликс? Хёнджин не верит своим глазам. Он! На его кухне. Прямо сейчас его любимый стоит на его кухне. Руки с усилием трут глаза, пытаясь привести себя в чувства и откинуть мысль, что это сон. Нет, не сон. И вправду стоит. Слезы подступили к глазам. Резко срывается с места, чтобы заключить гостя в крепкие объятия. — Ты здесь, ты вернулся, — шептал, словно в бреду, Хёнджин, — Боже, как я счастлив. — Откуда вернулся? — гладит успокаивающе, — Я никуда не уходил, всегда здесь был. Хёнджин отстраняется с подозрением, глядя на Ли. Но решает, что нужно немного прийти в себя, чтобы начать разговор. Парни сели друг напротив друга и пригубили горячий напиток. — Я запутался, — начал Хёнджин, — Значит, ты не пропадал неизвестно где целый месяц? — Месяц? — искренне удивляется, — Неееет. Я всегда был рядом с тобой. Вчера мы вернулись с вечеринки, которую устроили для нас ребята. — Вчера? — опешил Хван. — Да. Мы поехали поработать над картиной, а они нам устроили сюрприз. — Да, помню такой момент. Но это же было... — запнулся на полуслове, не решаясь договорить. Получается, Феликс рассказывает о событиях месячной давности. А как же всё то время, что убивало болью? Это был обман? Хёнджин решил, что пока не разберётся со своими мыслями, ничего не будет говорить Феликсу. Зачем зря тревожить? Он только будет переживать, а с собой Хёнджин сам разберётся. Главное, что они вновь вместе и всё хорошо. От этих мыслей улыбка сама собой коснулась губ. — Что? — улыбнулся в ответ. — Всё прекрасно. Я не верю, что встретил тебя. И я безумно этому рад. — Я тоже, — берёт руку художника в свои и нежно целует, — Не знаю, как бы жил без тебя. — А я и не жил, — вспомнил ту боль Хван, — Но теперь всё будет по-другому. — Я в этом уверен. Идиллию прервал телефонный звонок. На экране высветилось имя друга. Хёнджин улыбнулся и ответил на звонок. — Чонин, привет, дружище. Ты не поверишь, что я тебе сейчас расскажу. Феликс встрепенулся и начал отрицательно качать головой и руками. — Мы с Ликсом решили съехаться. Что? В смысле? А, я понял, вы снова прикалываетесь. Ладно, ладно, потом поговорим. — Он скосил взгляд на парня, который положил руку на лицо, так как Хван так и не понял, что ему маяковали. — Всё хорошо. Да. Состояние, настроение — всё отлично. А почему ты спрашиваешь? Феликс снова начал махать руками, показывая, что хочет завершить разговор. — Ладно, ладно, я понял. Созвонимся позже. Ага. Давай. — Он сбросил вызов. — Что за ерунда? Блондин глубоко вздыхает, пока на него смотрят тёмные глаза в немом вопросе. — Ты знаешь, — начал Ли, — мне кажется, твои ребята не приняли меня. На той вечеринке. Вечером всё было хорошо, но утром... Утром они меня игнорировали. Чан сказал, что не хочет больше меня видеть в их доме. И что теперь все будут делать вид, что меня не существует. Ты тогда жёстко с ними поругался и, забрав картину, хлопнул дверью. Ты говорил, что больше никогда не будешь с ними общаться. Я, честно говоря, был удивлён, что ты вообще взял трубку. — Что? — не верил своим ушам. — Почему я этого не помню? — Ну так бывает. Не переживай, — он встал, чтобы обойти со спины и обнять. — Видимо, это был травмирующий фактор, и мозг заблокировал информацию, чтобы тебе не было больно. Странно. Это всё очень странно. Почему Хёнджин помнил всю ту боль от потери любимого человека, но забыл ссору с друзьями? Видимо, разум окончательно сошёл с ума. Хёнджин уже не мог понять, где правда, а где нет. Всё будто бы смешалось. Радует одно: его любимый рядом, а с друзьями он разберётся. Было принято решение пока не говорить о Феликсе друзьям, подыграть им. Пусть думают, что контролируют ситуацию. Конечно, Хёнджин был против. Ему было важно, чтобы друзья принимали его выбор. Но Феликс его убедил, что пока не стоит рубить с плеча. Терять работу, статус, карьеру — это того не стоило. Главное, что у них есть свой дом, своё место, и они друг у друга. На том и решили. Впервые за долгое время Хёнджин вышел из дома. Во всяком случае, он так ощущал, потому что болезненное время не отпускало его. Хотя, возможно, это был лишь сон, но отойти так быстро не получалось. Единственный способ прогнать дурные мысли — это вернуться к работе. Выходя из квартиры, Хван заметил пакеты с мусором. Странно, откуда они? Прокручивая события в голове, парень вспомнил, что буквально вчера навёл порядок в квартире. Он собрал все пакеты, коробки из доставок, ненужные вещи и выставил это всё в коридор с чётким намерением выкинуть утром. Но это было до появления Феликса. Странно. Может, это они вместе убирались? Ведь события вчерашнего дня, по словам Ли, художник не помнил. Скорее всего. Взяв пакет, Хёнджин спустился вниз. До мастерской он добрался довольно быстро. Радостные лица друзей, разговоры о состоянии, настроении — Хван обрубил с полуслова, переводя всё в рабочий режим. Никто не возражал. Главное, что их друг приехал и готов работать, остальное по ситуации. Взяв пару заказов, Хёнджин сообщил, что будет работать дома. Никто не возразил, главное — результат. Конечно, друзья переживали, как он справится. Не без этого. Но Чан всех убедил, что всё проконтролирует, и если вдруг возникнут проблемы, всё решит. Тем более один заказ был именно под него. Женщина хотела, чтобы на портрете были цветы, и чтобы именно Хёнджин это сделал. Готова была ждать сколько потребуется, главное — рука любимого художника. Да, да, именно так. Она посещала все выставки и наконец решилась сделать заказ. Конечно, женщина рассчитывала на портрет с натуры, но после объяснения ситуации согласилась на любой вариант, который ей могут предложить. Вернувшись домой, Хёнджин решил сразу приступить к работе. Уточнение моментов с одним из заказчиков и наброски. В этом состоянии его и обнаружил Феликс, вернувшийся с работы. — Привет, — подошёл, нежно целуя в макушку, — Работаешь? — Да, — устало потянулся, — взял пару заказов. Я хотел тебя порадовать ужином, но заработался. — Не страшно, давай приготовим вместе. Яркая улыбка, от которой стало тепло на душе, коснулась губ. Хван и сам улыбнулся. В душе расцвело счастье. То самое счастье, которое залечивало сердце, бережно обволакивая, затягивая раны. Они вместе приготовили ужин, поели. Они говорили о многом. Точнее, говорил в основном Хёнджин, а его собеседник слушал. После душа они легли в кровать и как-то быстро уснули в объятиях друг друга. Так прошло несколько дней. Феликс уходил на работу, Хван работал, оставаясь дома. Но сегодняшний вечер был особенным. У них дома появилось несколько коробок с цветочными горшками и пакеты с землёй. — Привет. А это что? — спрашивает, пока помогает относить коробки на террасу. — Это сюрприз. Я тут решил добавить жизни в наш дом. Хочу посадить несколько растений. А то тут как-то совсем безжизненно. Глядишь, со временем у нас будет свой мини-сад. — Ты серьезно сейчас? — чуть не уронил коробку из рук от удивления хозяин дома, — Я об этом мечтал. Как ты узнала? Я же вроде не рассказывал тебе? — Просто я об этом сразу подумал, когда увидел, какое больше пространство пустует. — Невероятно. — Мыслим в одном направлении, — мило смеётся, — родственные души. От этих слов что-то кольнуло в области сердца, и приятная волна прокатилась по телу. Родственные души. То определение, которое так долго вертелось в мыслях Хёнджина. А ведь и вправду, у них часто совпадали мысли и действия. Они понимали друг друга с полуслова. Удивительно настолько, что в это сложно поверить. Кажется, что такие совпадения невозможны. Но Феликс каждую минуту доказывал обратное. А Хван будет каждый день благодарить Бога, что позволил этому человеку появиться в его жизни. И пока Хёнджин не мог поверить своему счастью, Ликс достал из пакета растение. — Это первый вклад в наш уютный сад. Давай сделаем это вместе. ********* Время шло. Хёнджин встретился со второй заказчицей, чтобы обсудить детали. С той женщиной, которая хотела, чтобы над её портретом работал именно Хёнджин. Она принесла букет, чтобы наглядно показать, какие именно цветы хотела бы видеть в работе. Хотя и художник, и заказчик понимали, что это просто предлог. Конечно, Хёнджину ничего не оставалось, как забрать букет домой, а женщина этого и добивалась. Немного штрихов в скетчбуке, прорисовка особенностей. Несколько фото. Готово. Попрощавшись, Хван уверенной походкой вышел вслед за женщиной. До дома он добрался быстро. Сумку на стол, цветы в вазу. — Привет. — вышел из спальни взлохмаченный Ликс. — Ты дома? Я думал, ты сегодня работаешь. Тебя не было, когда я утром проснулся. — Я в магазин бегал. Хотел тебе сюрприз сделать. Завтрак в постель. — Солнце моё, — подошёл и нежно обнял, — Я же говорил, что у меня встреча утром. — Да, — обнял в ответ, прижавшись к груди, — Я это вспомнил, когда вернулся в пустую квартиру. — Не переживай. Хочешь кофе? Я приготовлю. Мягкий поцелуй пробудил недавно проснувшегося и согрел пришедшего домой. Щёлкнула кнопка чайника. Слегка скрипнула дверца навесного шкафчика, позволяя достать с полки банку кофе и сахарницу. — Когда-нибудь, возможно очень скоро, я куплю кофемашину, — будто оправдывается, — Ведь я знаю, как ты любишь свежесваренный кофе, а не этот. — Не стоит так тратиться. Я могу и такой кофе попить, ну или купить в кофейне. — Стоит! Хван ставит на стол кружку с напитком и садится напротив, чтобы наблюдать, как Ликс делает глоток и смешно морщит носик. — Всё, что ты любишь, что делает тебя счастливым. На это мне никаких денег не жалко. Это та малая часть, что я могу дать в благодарность за твою заботу. — Спасибо, — мило улыбается и отпивает ещё немного. — О, ты принёс цветы? — ставит кружку на стол, чтобы подойти и внимательно рассмотреть букет. — Да! Заказчица принесла, как наглядный пример. Феликс как-то резко отдернул руки, едва коснувшись. Странно. Что за реакция? — Красивые, — произнес будто бы с обидой или недовольством. — Что-то не так? — Нет, всё хорошо. Просто я подумал, что этот букет ты принес для меня. Не забивай голову. — Оу... Я как-то не подумал об этом, — подошёл и обнял. — Если ты хочешь, то я с радостью подарю тебе цветы. Любые, какие захочешь. Но для меня ты — самый драгоценный цветок. Объятия сжались крепче. Феликс поймал чужой взгляд и стремительно соединил их губы. От такого напора Хван ахнул и, подхватив парня на руки, пошёл в спальню. Феликсу не нужно было на работу, да и художник завершил свои дела. Поэтому наслаждению друг другом ничего не мешало. Желание накрыло обоих с головой, заставило забыть обо всём. После вспышек удовольствия тело казалось лёгким, невесомым. Хёнджин и не понял, как провалился в сон. Ему снился его любимый. Он стоял на пороге с вещами и как-то зло на него смотрел. В чём же была причина этой злости? Хёнджин чувствовал слёзы на своих глазах, горло душило от кома. Он не знал, в чём виноват. Не знал, что сказать в своё оправдание. Слова застряли, не желая быть произнесёнными. В голове крутилось только одно слово: "Останься". Снова эта режущая боль в груди. Хёнджин резко проснулся от своего же всхлипа. Глаза испуганно искали возлюбленного, но не находили. — Ликс? — с трудом вырвалось из напряжённого горла. — Где ты? Брюнет быстро соскочил с кровати и начал звать. С каждым зовом голос становился всё громче. Паника охватила парня. Он метался по дому в попытках найти. Нет, его нигде нет. Неужели снова? — Что случилось? — дверь балкона распахнулась, и в дом зашёл обеспокоенный Ликс. — Боже, ты здесь, — подлетел и крепко обнял. — Конечно, здесь. Куда же я денусь? — ласково погладил по волосам, снимая перчатки. — Успокойся, тише, тише. Что случилось? Плохой сон? Хёнджин положительно махнул головой и прижался сильнее. Слезы вновь коснулись длинных ресниц. — Я здесь! Всё хорошо. — нежно успокаивал. — Давай выйдем. Оденься. Мертвая хватка чётко давала понять, что сейчас никто никуда не пойдёт. Решив не торопиться, блондин довёл своего парня до кровати, потянув за собой. Немного успокоившись, Хван поднял напуганные глаза. — Я думал, что потерял тебя. — начал он не смело. — Я... Я не знаю, что произошло, но... — запнулся, собираясь с мыслями. — Знаешь, я ощущаю, что не смогу без тебя. Если ты со мной, то я могу дышать. Моя душа жива. Я живу тобой, дышу тобой. Без тебя мой мир не проснётся. Ведь ты моё солнце, моё вдохновение, моя жизнь. И если когда-нибудь, вдруг, я тебя обижу или что-то пойдёт не так, ты обязательно скажешь. И мы решим этот вопрос. Обещай. Миниатюрные пальцы нежно коснулись тёмных прядей, убирая их за уши. Небесные глаза смотрели с пониманием и благодарностью. Большой палец провёл по скуле, смахивая слезу в уголке глаза. Короткий поцелуй и улыбка на алых губах. — Обещаю. Хван облегчённо выдохнул и прикрыл глаза, вновь пуская по щекам слёзы. — Всё хорошо. Я рядом. И всегда буду рядом. Обещаю. ***** После того дня было всё хорошо, но... Хёнджина беспокоила одна деталь. Почему-то появился страх. Раньше парень особо не видел снов, либо не запоминал их. А тут... После того дня почти каждую ночь ему снился Феликс. То они ругались, то он его видел с другим, то блондин просто проходил мимо, будто и не знакомы вовсе. Дошло до того, что художнику было страшно засыпать. А вдруг он проснётся, а Ликс исчезнет. Такое уже было. Но сейчас это стало навязчивой идеей. Сегодня ему нужно было отвезти картины. А это означало встречу с друзьями. Хван надеялся, что оставит всё Сынмину и уедет, но не тут-то было. Его ждали. — Привет. — приветственное рукопожатие. — У нас к тебе разговор. Чан приглашающим жестом направил Хвана к общему столу. Все внимательно смотрели на друга, намекая, что разговор будет сложным. — Что у тебя происходит? — А что происходит? Вроде всё нормально. Что не так? — защищается Хван, отпивая из кружки. — Ага, нормально, — возмущается Джисон. — Ты нас игноришь. На сообщения не отвечаешь. Запретил приезжать. Даже ключи у Чонина забрал. И это ты считаешь нормально? — Ну, я взрослый, самостоятельный человек. Почему я должен докладывать вам? — А потому, что у тебя была затяжная депрессия, — обеспокоенно затараторил Чонин. — Не верится, что ты так быстро отошёл от неё. — Что? — как-то недоуменно глянул на друга Хван. — Это когда? — Он реально башкой стукнулся, — подал голос Хо. — Да это вы здесь все мозгами поехали. — Ага, после вечеринки искал какого-то Феликса. Потом страдал месяц, а когда в себя пришёл, вообще перестал с нами общаться. Будто мы враги народа, — начинал закипать Минхо. — Не неси чушь, вы сами виноваты. — Мы? Да я тебе ща, как прочищу мозг. — Да подожди ты. Угомонись, — осадил его Чан. — Сможешь нам рассказать, как по твоему всё было? — Мы с Ликсом решили съехаться. Вы устроили вечеринку. А на утро погнали на Феликса пургу. Сказали, что ему не место среди нас. И что будете его игнорить, если мы сойдёмся. Я вам отплачиваю тем же. В комнате повисла тишина. На лицах появилось недоумение. — Я же говорил, что он свихнулся, — констатировал Минхо. — Нет и не было никакого Феликса. — Да подожди ты, — вновь перебил Чан. — Давай так. Познакомь нас с этим парнем. — Зачем? Вы его и так знаете, — начал злиться Хван. — Я не хочу его вновь ранить. — Подожди, — вступил в разговор Сынмин. — Мы все утверждаем, что не видели и не знакомились с твоим парнем. Но ты один нам доказываешь, что встреча состоялась. Подумай сам, кому поверят больше, одному или шестерым? И ты ещё говорил, что он был на приёме, где представили картину с его изображением. Верно? — Да! Так и было! — Ты же знаешь, что в тот вечер у нас работал фотограф. После твоего кипиша я просмотрел все снимки. Ни на одном не было даже близко похожего парня. Как же он смог избежать попадания в кадр, когда, по твоим словам, он находился рядом с нами и в целом был центром внимания? Так что твоим словам нет ни одного доказательства. Пока своими глазами не увижу, не поверю. — Согласен, — в унисон произнесли Чанбин и Джисон. — Да и по сути, зачем нам противиться твоему счастью? — продолжил Бин. — Я вот наоборот был бы рад, если у тебя кто-то появился. Столько лет один. Даже если он супер вредный или что-то такое. В первую очередь, это твой выбор. — Да, да, — закивали остальные. Хёнджин слушал их и не мог составить этот пазл. Их слова звучали логично. Но в то же время Феликс не мог лгать. И почему опять неточность в событиях? Будто его память приписывает время, которого не было. Время от выставки до посиделок парни не помнили. То время, когда они с Феликсом только начали встречаться. Но помнят, когда Хвану было плохо. Они почти каждый день навещали его, каждый по очереди. Привозили еду, прибирались, пытались взбодрить. Это говорит о том, что он им не безразличен. Но этого времени не помнит Феликс, а начало их отношений без вопросов. Так что же происходит на самом деле? — Давай так, — вновь подал голос Чан. — Приезжайте к нам, сюда. Всё вместе и обсудим. Если мы были не правы, то извинимся. Не волнуйся, я за каждого поручаюсь. — Хорошо, хорошо, — согласился Хван, чем обрадовал парней. — Я попробую с ним поговорить. — Вот и отлично. ****** — Я никуда не поеду, — сложил руки на груди Ликс. — Но почему? Они нормальные ребята. — Они сами меня выгнали. Запретили даже порог переступать. — Прости, но они говорят другое. — Ты мне не веришь? — возмутился Ликс. — Я верю. Но я совершенно не помню тот день. И я сомневаюсь. — Ты мне не веришь! — твердо отчеканил, не веря своим ушам. — Может, ты и в любовь мою не веришь? — Солнце, ты же знаешь, что в этом у меня нет сомнений. Я ведь тоже тебя очень люблю. Ты моё всё. Моё солнце. — А это мы проверим. — Ли резко повернулся и взял в руки сумку. — Выбирай: либо я, либо твои друзья. Хёнджин не верил такому повороту событий. Он замешкался лишь на мгновение, но этого было достаточно. — Я всё понял, — откинул белую прядь. — Я дам тебе время подумать. Если на самом деле любишь меня, то не ходи за мной. Разберись с друзьями сначала, а потом уже и мы поговорим. Блондин вышел, оставив парня в полном недоумении. Как всё могло так повернуться? Что он сделал не так? Просто обычная встреча. Неужели его настолько сильно обидели? Ну почему Хван не помнит события одного единственного дня, когда произошло такое важное событие? Нет, он должен вспомнить. Рука тянется к телефону. В списке контактов глаза ищут номер друга. Вызов. — Чонин? Мне нужно встретиться с тобой. Можешь ко мне приехать? В трубке положительный ответ. Завершение вызова. Чонин приехал быстро. Квартира встретила гостя в вполне удовлетворительном виде. Не то что несколько недель назад. — У тебя снова уютно, — обрадовался друг. — Я рад, что у тебя дела пошли лучше. — Спасибо, — улыбнулся, приглашая друга присесть. — Ликс отказался от встречи с вами. — Странно. Почему? Он не объяснил? — Говорит, что вы его выгнали, запретили приходить. — Но такого не было, — удивился Ян. — Я запутался, — запускает пальцы в волосы, сжимая их. — Кому верить? Если бы я помнил тот день. — Не переживай так. Разберёмся, — поддерживает, поглаживая по спине. — А у тебя сохранились фото? Не поверю, чтобы ты ни разу не направил на него объектив своего фотоаппарата. — Да. Точно. Сейчас, — подскочил с места. Фотоаппарат быстро оказался в родных руках. — Я его фоткал, когда он возился с растениями на балконе. Что за чёрт? Включив фотоаппарат, Хван начал пролистывать фото. Вот фото заказчицы, цветы, мансарда. Да, фото, о которых говорил брюнет, были, но на них не было Феликса. Правильный ракурс, поворот. Он помнит каждое положение во время съёмки. Это точно те самые фото. Тело обессиленно опустилось на стул рядом. Фотоаппарат лег на стол. — Ну что с тобой? — У меня нет его фото. — Джинни, послушай, может, это тебе привиделось? Так бывает. Может, твой мозг придумал его, создал из обрывков снов и оживил в твоей голове. Так бывает. — Нет, я не верю. Я не сумасшедший. Мы прожили долгое время вместе. У нас была близость. Как я мог это придумать? — Хорошо, хорошо. Вы живёте вместе. А где его вещи? Парень тяжело вздохнул и встал со стула, подходя к шкафу. Он прекрасно помнил, что Ликс не забирал свои вещи, только сумку с повседневными мелочами. Каково было удивление, когда все полки Ли оказались пустыми. У порога стояла только обувь хозяина квартиры. Зубной щётки так же не было. Но ещё же были цветы. За время пребывания блондин успел высадить и расставить около десятка разных растений. Хван рывком открывает дверь балкона. Стоят. Ну хоть цветы стоят. — Вот! — торжествующе кричит другу, — Эти растения садил Феликс. Чонин вышел на трассу, покрутив по сторонам головой. — Какие растения? Здесь ничего нет. Рыжеволосый выходит на террасу и идёт к краю. По пути он задевает горшок с той самой первой розой, что они с Ликсом садили вместе. Но друг этого не замечает, продолжая идти. Горшок падает и растворяется, как мираж. Хван закрывает глаза, чтобы вновь увидеть пустое место. Ещё одна попытка проморгаться не увенчалась успехом, растение не появилось. По мере продвижения Чонина горшки, один за другим, постепенно исчезали. Будто бы он стирал эту грань между реальностью и иллюзией. — Подожди, подожди, — шептал брюнет, — Это всё глупости. Я, я... Я сейчас ему позвоню, и ты сам убедишься. Да. Сейчас я позвоню. Хван дрожащими руками достал телефон и стал искать номер возлюбленного. Но тот не находился. Как так? У парня сильнее задрожали руки. Но они же как-то созванивались, общались. Почему этого ничего нет? Стоп! В голове не вспомнилось ни одного сообщения, ни одного звонка за ближайшее время. А ведь и вправду. Они даже не созванивались всё это время, пока жили вместе. В этом просто не было необходимости. Всё, у Хёнджина нет доказательств. Он никак не может подтвердить, что Ли Феликс не выдумка. Теперь он это точно ощутил. Даже и не стоит бежать в цветочный магазин, где работал Феликс. Их ответ он уже знал. Обессиленное тело валится на кровать, начиная всхлипывать. Вновь, это происходит вновь. Как же он устал. Страх, боль, безысходность коснулись души. Это невыносимо. Как же это невыносимо. Хёнджин закусил нижнюю губу и заскулил, набирая обороты отчаяния. Чонин поспешил на помощь другу. Слова утешения не помогали. Через какое-то время у парня получилось взять себя в руки. Он тяжело вздохнул, давая понять другу, что начинает принимать тяжёлую правду. Он сможет справиться. Всё будет хорошо. Главное — не закрываться в себе, а друзья всегда поддержат. С этими мыслями ребята попили чай, ещё немного поговорили и попрощались. — Всё будет хорошо, — говорит вслух после того, как дверь закрылась и замок щёлкнул. "А сам-то ты в это веришь?" — прозвучало в голове знакомым голосом. Хёнджин ухмыльнулся, понимая, что нет, он в это не верит. Всё слишком запуталось. — Вернись, — почти умоляя, — Я не смогу без тебя. Тишина неприятно зазвенела в ушах. Парень горестно улыбнулся, а потом опустился на колени. — Солнце, я готов на всё, только вернись ко мне. Прошу. Мы создадим мир только для нас двоих. Пусть это будет мой бред, плевать. Я никому не скажу об этом. Это будет только наш с тобой секрет. Обещаю. Только ты и я. Здесь. В этом доме. Хочешь, переедем в свой дом. Дом с беседкой и маленьким садиком. Ты будешь ухаживать за растениями, а я буду тебя рисовать. Ведь ты так красив, когда счастлив. Мне никогда не забыть твоих глаз. Этот блеск в глубоком небосводе. Ты не представляешь, как я люблю тебя. Это такое сильное чувство, что каждая секунда без тебя вызывает невообразимую боль. Я не смогу, не справлюсь. Ты мне очень нужен. Вернись, пожалуйста. Прошу. Феликс. Умоляю. Слезы бежали по щекам тонкими струйками. Горло саднило, так как оно то кричало, то шептало, напрягаясь из последних сил. Всхлипы непроизвольно вырывались, сбивая говорящего. Как же тяжело. Кто-то мог подумать, что это слабость, но нет, Хёнджин так не считал. Искренне признаться в своих чувствах, признаться в слабости — это и есть сила. Но сейчас за художника говорила не сила, а отчаяние. Он вновь потерял любимого человека. А может, его и не было вовсе? Больная фантазия придумала и воплотила в жизнь, насмехаясь над всеми возможными законами мира. Парень поднялся с колен и прошел на трассу. Свежий ветер встрепал волосы и практически заморозил мокрые от слез глаза и щеки. Но Хван этого не замечал. Его взгляд был направлен в небо. Он лег на деревянный пол, раскинув руки. — А помнишь, как мы лежали здесь, глядя на звёздное небо? Ты тогда ещё замёрз, и я горел своим телом, своей любовью. — Слезы потекли новыми ручейками, стекая по вискам, щекоча уши. — Тогда всё было хорошо. А сейчас я остался один. Я не смогу. Я устану быть здесь, если ты не вернёшься ко мне. Если ты не придёшь ко мне, то забери с собой, где бы ни был. Возможно, нужно время, чтобы прийти за мной. Я смогу. Я буду ждать. Не знаю, насколько меня хватит, но я постараюсь. Только обещай, что вернёшься. Сердце стучало медленно, но громко. Казалось, что сейчас оно просто остановится, всё израненное, больное, и никогда не оживет вновь. Но Хван знал, кто сможет его излечить. И как раз сейчас этот человек молчит. — Поговори со мной. Прошу. Ты же меня слышишь. Так почему молчишь? Почему? Но ответа вновь не последовало. Казалось, весь мир замер в его ожидании. Тишина. И тут в голове Хёнджина яркой вспышкой включилось сознание. Будто кто-то включил особую кнопку. Туман, заволакивающий сознание, исчез. И пришла первая здравая мысль. Почему так тихо? Ни шороха ветра, ни звука машин. Тело само поднялось и зашагало к краю. Руки легли на парапет. Взгляд направился вниз, где беседовали двое парней, весело смеясь. Но звук так и не коснулся ушей художника. "Эй вы, двое!" — крикнул он им свысока, но в тот же миг с ужасом понял, что тишина коснулась и его голоса. Что за чёрт? Пулей влетев в квартиру, парень начал переставлять предметы, звенеть кружками. Всё было хорошо. Он это слышал. Вздох облегчения. — Я уж было подумал, — сказал он и сам вздрогнул. Значит... Снова на улицу. Тишина. И тут пришло осознание. А может, это сон? Может, Хван вновь уснул и видит достаточно реалистичный сон? И как же это проверить? И самое главное, как проснуться? Ему точно нужно проснуться. Оставаться здесь нет никакого желания. Даже больше, слишком тяжело и больно. Ему нужно домой. Срочно. Возможно, там... Нет, он сто процентов уверен. В реальной жизни есть его любимый. Эти фокусы разума — его страхи. И он поддался им. Поверил. Глупец. Ладно, это не важно. Как проснуться? Хёнджин ущипнул себя. Не вышло. Залетев на кухню, руки схватили нож. Нужны кардинальные меры. Глаза жмурятся. Взмах, и лезвие режет кожу, но боли нет. Глаза открываются один за другим. Не получилось. Что ещё? Парень разбегается и врезается в стену, его откидывает на кровать. Результат тот же. Нужны экстренные меры. И страх, очень большой страх. И чего же Хван боится больше всего? Взгляд зацепился за край парапета. Точно. Так будет сто процентов результат. Мгновение, и художник стоит на краю. Взгляд вниз, и, вправду, страшно. Хочется закрыть глаза и сбежать. Но не в этот раз. Нервный выдох. Он сможет. Другого шанса не будет. Шаг, и тело стремительно летит вниз. Мысль об ошибке приходит слишком поздно. А если его доводы неверны и это и есть настоящая жизнь? Вот тут и приходит реальный страх. Но уже слишком поздно. Жизнь пролетает перед глазами. Он видит, как быстро приближается земля. Крик ужаса вырывается из его груди. Удар. Крик не утихает, когда Хёнджин резко подскакивает с кровати и падает на пол, запутавшись в одеяле. Приземлился. — Я знал, — облегчённо выдыхает и начинает смеяться. — Что случилось? — резко залетает в комнату Чанбин, — У нас чуть инфаркт не случился, а он смеётся. — Видел бы ты сейчас своё лицо, — продолжает закатываться Хван, — Наверняка в штаны наделал. Чанбин не успевает кинуться с кулаками, так как в комнату забежали все остальные. — Я в порядке, — поднимает руки вверх, — Просто приснился плохой сон. — Ну и напугал же ты нас, — протягивает руку Чонин, помогая встать, — Минхо аж кофе на себя опрокинул. — Серьёзно? — повернул голову к другу, чтобы своими глазами увидеть огромное пятно на светлой футболке, — А нервишки у вас слабоваты, ребята. Нужно закалить. Все облегчённо засмеялись. С их другом всё было хорошо. Поводов для беспокойства больше нет. Хёнджин смеялся громче всех, мысленно ликуя, что всё, что с ним происходило, лишь сон. Долгий дурной сон. Было ощущение, что он не оправится после такой бури пережитых эмоций. Но парень прислушался к своим внутренним ощущениям и понял, что ошибся. Больше не болит. В душе спокойствие. Во всяком случае, он так думал, пока в дверном проёме не появился ещё один человек. — Что случилось? Я слышал крик. Мокрые светлые волосы были взъерошены, в глазах читался испуг. — Всё хорошо, солнце моё, — улыбается и подходит ближе, — Боже, как же я скучал. — Так мы же всего ночь не виделись, хотя спали рядом. Значит, не считается, что расставались, — шепчет в ответ, не нарушая зрительного контакта. — Для меня даже минута без тебя покажется вечностью, — нежно проводит пальцами по чертам лица, будто пытаясь запомнить всё на ощупь. — Скажешь тоже. На веснушчатом лице появилось смущение. Парень прижался к груди Хвана и обнял его. Парни потихоньку вышли из комнаты, чтобы не мешать этой парочке ворковать. Хотя Джисон не хотел уходить, желая досмотреть эту душещипательную сцену до конца. Минхо перекинул через плечо возмущающегося парня и вынес из комнаты. Дверь щёлкнула ручкой, давая понять, что влюблённые остались одни. Но они даже этого не заметили, так как после взгляда друг другу в глаза всё, что их окружало, просто исчезло. — Феликс, — привлекает внимание, — я люблю тебя! Тёмные глаза смотрят нежно. Не только словом, но и проявлением чувств, доказывая, что это не пустые слова. Эти глаза, показывающие, насколько огромное чувство проявляет сейчас их обладатель, не могут лгать. И Феликс верит, ликуя внутри. — Я-яяя... — слегка запинается, — тоже. Очень тебя люблю. Улыбка счастья появляется на лице, а потом губы соприкасаются, будто бы подтверждая заключённый союз. Союз их взаимной, сильной, крепкой любви. И этого было достаточно. Прошло немало времени. Дела шли отлично. Картины Хёнджина имели спрос. Феликсу не пришлось больше работать в цветочном магазине, чтобы оплачивать съёмное жильё и пропитание. Теперь он брал работу на дом или выезжал сам к заказчикам. Оформление банкетных залов, подборы цветов к интерьеру, консультации и мастер-классы для флористов. Он не перестал любить работать с растениями, только вышел на новый уровень. И он также участвовал в создании картин, предлагая, а порой создавая нужные композиции. Терраса в их доме оживилась. Мечта о своём зелёном садике осуществилась. Хёнджин постепенно забыл о том дурном сне. Феликс сделал всё, чтобы это произошло. Своей любовью, заботой и вниманием заполнив всё пространство. Слабым напоминанием оставалась незаконченная картина. Та самая. Хван не мог её брать в руки до этого момента. Но теперь он готов. Готов завершить картину и тем самым поставить точку, стереть последнее напоминание. Рука взлетела вверх. Кисть мягко ведёт линию, слегка касаясь поверхности холста. Еле заметный жест, и лёгкий штрих ложится на полотно, завершая тонкую линию. Взмах, взмах, ещё немного. Немного краски более тёмного оттенка. Лёгкие точечные касания. И вот на холсте появляется россыпь тёмных точек разного размера. Идеально! Последний штрих. Готово!