Dream

Кисть мягко ведёт линию, еле касаясь поверхности холста. Рука уверенно держит инструмент. Они знакомы достаточно долго, чтобы понимать друг друга с полувзмаха. Еле заметный жест и лёгкий штрих ложится на полотно, завершая тонкую линию. Идеально! Взмах, взмах, ещё немного. Да! Всё верно. Немного краски более темного оттенка. Лёгкие точечные касания. И вот на холсте появляется россыпь тёмных точек разного размера. Язык забрался в уголок приоткрытого рта, слегка касаясь то верхней, то нижней губы. Быстрый пробег полностью по губам, снимая сухость из-за дыхания. Руки берут другую кисть. Ещё немного. Зубы прикусывают нижнюю губу, пока прорисовываются детали приглушённым красным цветом. Глаза художника помнят каждую деталь. Каждую веснушку на нежной коже. Как мерцает блеск в голубых глазах, смотрящих на него с почти законченного портрета. Кажется, эти воспоминания не уйдут никогда. Образ чётко запечатлелся в памяти. Закрыты или открыты веки, не имеет значения. Образ не исчезает. Это невероятно! Это вдохновение, муза, глоток свежего воздуха в душной комнате. Такое забытое чувство, греющее душу. Яркая искра во тьме. Этот образ. Светлые волосы, россыпью золота развевающиеся на ветру. Большие голубые, как небесный свод, глаза. Бескрайняя глубина, уходящая далеко за горизонт. Пухлые алые губы. Аппетитные, словно спелые, сочные ягоды. Утончённые черты лица. И эти щеки и нос, будто поцелованные солнцем. Их украшали веснушки. Нет, это не смотрелось глупо. Они были прекрасны. Казалось, если бы не они, то вся картина была бы испорчена. Не было бы того великолепия, что созерцает художник, явно гордясь своей работой. — Хёнджин? — прозвучало в мастерской, когда открылась дверь, и в помещение зашёл молодой парень с рыжими волосами. Художник вынырнул из своих мыслей и повернулся, приветственно махая рукой, не выпуская кисть. — Ваааау. Ты её закончил, — восторгается, подходя ближе. — Да! — как-то грустно прозвучало, — Ещё пара штрихов, и готово. — Это удивительно. Он такой красивый, словно ангел. Ты отлично постарался. Думаю, эта картина будет лучшим экспонатом на выставке. Художник мило улыбается, пряча взгляд, а потом переводит его на полотно. — Я даже не думал об этом, но вполне возможно, что ты прав. Губы растянулись в лисьей улыбке. — Ответь мне только на один вопрос, дружище. Откуда появился этот образ? Он будто нереальный. Вряд ли ты встретил такого человека. — Тут ты прав. Руки закончили вытирать кисти, убирая всё по своим местам. Парень поднялся со стула, направляясь к умывальнику, чтобы смыть следы оставшейся краски. — Я его увидел во сне. Это было удивительно. Он просто пришёл и захватил все мои мысли. Я не помню, как встал и начал рисовать. Это как наваждение. — Я рад, что ты вернулся, — почесал рыжий затылок собеседник, — Мы с ребятами давно не видели тебя здесь. Наблюдая за твоей работой, аж сердце радуется. Добро пожаловать домой, Хёнджин. — Спасибо, Чонин. Я тоже рад. Ребята обнялись, похлопывая друг друга по спине, и вышли из мастерской, оставив дописанный шедевр на своём месте. После учёбы несколько друзей организовали своё место для творчества. Это был дом. На верхнем этаже большая мастерская, занимающая почти весь этаж. Казалось, что для неё не существует закатов и рассветов. Просто солнце поселилось в этом месте, освещая своими лучами каждый сантиметр комнаты. До последних вечерних бликов оно заглядывает в окна и первыми лучами после ухода ночи. Вид из окон тоже был потрясающим. С одной стороны — это оживлённый город, а с другой — зелёные ветви деревьев и небольшое озеро. Если вдохновение приостанавливало свой бег, то, подойдя к окну и созерцая природу, оно возвращалось, давая силы творить дальше. Да, это место было на окраине города, но добраться сюда не составляло проблем. У каждого был свой транспорт. Сюда приезжали не только работать. Здесь было вдохновение, отдых, общение. Ребята просто могли собраться, посидеть за стаканчиком хмельного напитка, рассказывая истории, вспоминая прошлое. Также здесь было несколько спален для комфортного отдыха. Первый этаж занимала огромная гостиная. Здесь висели, стояли и лежали множество картин. Своего рода выставочный зал. Были моменты, когда именно здесь организовывались небольшие мероприятия для любителей живописи. И всегда была возможность приобрести понравившуюся работу. Также здесь проходили встречи с заказчиками. Частая практика — портреты на заказ. Реже — пейзажи. Это и была основная работа. Заказов было много, но и времени на свое вдохновение хватало. Всё же здесь трудилась целая команда. Ким Сынмин. Ему бы рисовать шаржи. Знаете, такие, где высмеивают натурщиков, выставляя вперёд зубы или увеличивая нос или уши раза в три. Но Ким — профессионал своего дела, и все портреты получались вполне презентабельными. Заказчики в восторге. Только однажды женщина, забирая портрет, увидела чуть более темные тени над верхней губой, похожие на усы. Но Ким тогда клятвенно уверил, что всё выполнено в точности, как на фото, и картина соответствует всем нормам и стандартам в написании портретов. Ну не скажет же он, что, заметив темные волоски у женщины на лице, черканул черной краской шикарные усищи на полотно, а потом не смог их нормально замаскировать, боясь окончательно испортить картину. Он всегда так делал, только не тёмной краской. Эти усики поднимали ему настроение, и работа спорилась под тихое хихиканье. Урок усвоен с первого раза. Черной краске — бойкот. Его парень Со Чанбин. Профессиональный татуировщик. Эскизы ему Сынмин рисует, а с тенями и обработкой цвета он и сам справляется на отлично. Так случилось, что именно эта парочка — постоянные обитатели этого дома. Второй этаж вполне соответствует условиям проживания и с остальными частями дома соединяется только лестничным пролётом. С первого этажа нет открытой лестницы общего пользования, лишь неприметная дверь. Поэтому гости не смогут попасть ни в спальни, ни в мастерскую. Если, конечно, их не пригласят. Как и у многих домов, в этом есть ещё один вход, кроме парадного. К нему ведёт дорожка от небольшой калитки на задний двор. А вот здесь и гамак, и огромная беседка, и мангальная зона. Именно в этом месте, ближе к озеру, любит сидеть ещё один участник команды — Хан Джисон. Именно сейчас он сидел здесь, поправляя прядь русых волос, выбитую лёгким ветром из высокого хвостика. Тихие шаги, словно кошачьи, слышались всё ближе. Мягкий поцелуй в напряжённую шею. Расслабление. — Малыш, тебе бы отдохнуть. Уже несколько часов сидишь. Поворот головы к собеседнику. Лёгкий поцелуй в губы. — Да, ты прав. Нужно отдохнуть. Руки кладут кисть и тут же тянутся к парню, стоявшему рядом. Щекой к чужому животу. Руки на талии. Такой родной запах. Сильная рука бережно опускается на русые волосы и начинает медленно снимать резинку. Пальцы проскальзывают через пряди, нежно массируя кожу головы. Как же Хан любит прикосновения этих пальцев. Мурашки побежали по спине, запрыгивая под резинку спортивных штанов. Протяжный блаженный стон. Рука в волосах замерла. Сверху послышался резкий выдох с нотками ухмылки. Пальцы сжимают пряди и оттягивают лицо от живота, чтобы глаза парней встретились. — Если ты продолжишь, то у меня не останется выбора, как только взять тебя прямо здесь, — прозвучало предупреждение. — Ты же знаешь, я не против, — провокационная улыбочка, — Минхооооах. Губы стремительно впиваются друг в друга. Языки сплетаются в безумном танце. Воздух резко вырывается из лёгких, чтобы с силой вернуться. Между ними всегда так. Безумная страсть, огонь, желание. Где бы ни были. Плевать на окружение, людей. Они видят только друг друга, забывая о приличиях. Джисон запускает руки под объёмную толстовку, касаясь разгорячённой кожи. Оглаживая спину, переходя на живот, который реагирует на касания, втягиваясь, очерчивая линии пресса. Хо разрывает поцелуй, выпрямляясь. Хан реагирует мгновенно, задирая толстовку и прижимая губы к области чуть выше пупка. Язык в широком жесте проходит по напряжённой коже, вызывая лёгкую дрожь в ногах. Минхо тихо стонет. Хан доволен. Ещё пару мазков языком, и руки тянутся к массивной пряжке ремня. Пальцы умело расстёгивают пряжку. Молния открывается с характерным звуком. Брюнет блаженно выдыхает, предвкушая дальнейшие действия для получения разрядки. — Фу, фу, фу, — донеслось откуда-то сбоку. Минхо инстинктивно закрывает причинное место, отдергивая вниз толстовку. Хан не успевает среагировать, поэтому оказывается с накрытой головой, прижатый носом к возбужденному органу. — Попались! — смеётся Хёнджин. — Ещё раз "фу", — кричит Чонин, смешно морща нос, изображая отвращение, — И не стыдно вам? Дома такими вещами занимайтесь. Джисон выныривает из-под чужой одежды и, пытаясь пригладить растрёпанные волосы, мило улыбается, делая вид, что ничего не произошло. Его партнёр быстро отворачивается, пытаясь застегнуть ширинку. Это удаётся с трудом из-за возбуждения. Полминуты копошения, и всё готово. — Джинни, дружище, — раскрывает объятия Минхо, — Сколько лет? Сколько зим? — Да ладно тебе, — хлопает по спине друга, — Вчера же виделись. — Я успел соскучиться, — играет бровями брюнет, вызывая у своего парня закатывание глаз. — А у нас отличная новость, — переключил на себя внимание рыжеволосый, — Хёнджин закончил картину и презентует её на выставке в эти выходные. — Да ладно? — не скрывает своего удивления Хан, — Это отличные новости. Поздравляю. — Мы решили пока не показывать её. Даже вам. Пусть для всех будет сюрпризом. Хёнджин удивлённо посмотрел на Чонина, который хитро улыбался. Неожиданный поворот событий, но... Почему бы и нет? Неделя быстро пролетела. Уже завтра в этом доме будет множество гостей. Все хотят увидеть ту самую картину. Да. Реклама была на уровне. Всеми организационными вопросами занимался Бан Чан. Владелец дома и по совместительству вторая половинка нашего хитрого лиса. Ещё со времён учебы он начал ухаживать за Яном. А тот, в свою очередь, выдвинул ультиматум: «Стану твоим, если организуешь нам мастерскую». Тогда ребята ещё осуждали парня за резкий отказ, хотя чувства он питал к Чану. Но какова была радость, когда всего через пару месяцев Бан торжественно вручил ключи от небольшой мастерской недалеко от общаги. Тогда-то парни и стали брать работы под заказ, постепенно набирая обороты. По окончании учебы Чан пригласил ребят в этот дом, где и сделал предложение руки и сердца своему любимому. С тех пор этот дом начал свою новую жизнь, принимая гостей и добавляя в культурную жизнь маленькие шедевры. Жили Чан с Чонином в своей квартире, скромно неся общее счастье. Они были как пожилая семейная пара, прожившая долгую жизнь. Понимание, уважение, статность и совсем немного детского озорства — в основном от старшего. Поэтому Чонин плевался, когда видел пару Минхо и Хан в своей первобытной стадии «есть-спать-трахаться». У них с Чаном всё было по-другому. И это здорово. Как говорится, «каждому своё». Вот и сегодня они с Чаном стояли рядом, первыми встречая гостей, пока те двое шушукались где-то в районе туалета, отвлекая внимание Яна на себя смехом и звуками борьбы. Тяжёлый вздох, и на плечо ложится тяжёлая рука. — Посмотри на меня. Парень поднимает глаза на Бана, меняя фокус концентрации. — Не обращай внимания. Я им потом сделаю выговор. Позаботься лучше о наших гостях. Мягкая улыбка касается губ. Взгляд в глаза, полные нежности, и всё раздражение уходит, оставляя только тепло. — Да, ты прав. У нас есть дела поважнее. Гости прибывали. Сегодня много желающих посмотреть новые работы, и их было предостаточно. Четыре художника, четыре зоны, в которых были авторы собственной персоной. Вот две девушки смотрят на полу обнажённого парня, стоящего спиной в свете луны. Они фотографируют и глупо хихикают, оценивая формы тела. И ни одна и не могла подумать, что этот самый парень стоит буквально у них за спиной. Хан часто рисует Минхо с натуры, но это он вряд ли покажет миру. Полностью обнажённый. В самых сексуальных позах. Упустим тот момент, что ни один рисунок не был завершён, так как в процессе они переключались друг на друга, забывая обо всём. Но одна картина всё же появилась. Чем оба были вполне довольны. — Я хочу купить эту картину, — послышался статный голос женщины за спинами девушек. Хан с Минхо переглянулись. Взгляды отличались. Автор смотрел с нежеланием отдавать, а его парень с радостью. — Да! Конечно! — произнёс брюнет, не отводя взгляда от любимых глаз, — Сейчас мы решим этот вопрос. Минхо с улыбкой подошёл к женщине, предлагая пройти к Чану для решения денежного вопроса. Маленькая табличка с надписью "продано" приковала грустный взгляд Хана. — Она была моей любимой. — Но не последней, — подмигнул ему Хо и переключил внимание на других гостей. Хёнджин любил рисовать цветы. Он часто говорил, что они как люди, чувствуют настроение, о многом могут поведать, рассказать. В них была душа. И его картины такие же. С душой. Капли росы на белых лепестках пышных пионов смотрелись реальными. Казалось, проведи рукой, и они сотрутся, размажутся по поверхности. Будто бы кто-то случайно капнул. Но нет, это умелая кисть художника создала их. А если подойти к этому букету тёмно-красных роз, то точно почувствуешь их запах. Людей Хёнджин рисовал редко. Его новая картина — исключение. Время близилось к назначенному для показа. Парень немного волновался. Не сказать, что он болезненно принимал критику, но всё же. — Прошу минуту внимания, — раздался голос в микрофон, — Мы сегодня здесь собрались для созерцания работы нашего дорогого Хван Хёнджина. Похлопаем ему. Пока Чан говорил, а гости аплодировали, вынесли стойку с картиной, накрытую шелковой тканью небесного цвета. — Спасибо, что пришли сегодня сюда. Я каждому очень благодарен, — взял микрофон в руки Хван, — Это моя первая работа за долгое время. Вдохновение вернулось. Планирую побаловать вас ещё несколькими работами в ближайшее время. Надеюсь, вы будете ждать. Аплодисменты пронеслись волной по залу. Приятно. Для творческого человека всегда приятна оценка его трудов. Улыбка коснулась губ, становясь чуть шире от нарастающих оваций. — Хочу представить вам мою новую картину, "Поцелуй солнца". Пальцы касаются края ткани. Рука вскидывается вверх, лёгким жестом являя всем собравшимся яркий образ молодого парня с букетом ромашек в руках. Удивлённый вздох и тишина. Звенящая тишина. Сердце забилось сильнее. Казалось, что этот стук слышат все. Хёнджин боялся отвести взгляд. Ведь смотрел он сейчас в небесные глаза парня, изображённого на холсте. Боялся увидеть разочарование на лицах людей, собравшихся здесь. Он не понимал, почему никто не комментирует. Это что за реакция? Такого никогда не было. — Ахренеть, — сорвалось с уст Сынмина, который сам от себя не ожидал такой реакции. И эти слова будто вывели людей из транса. — Превосходно! — полетело с одной стороны. — Потрясающе! — с другой. Зал постепенно наполнялся восторженными возгласами. Хёнджин отвёл взгляд, чтобы посмотреть на присутствующих. Им нравится! Выдох облегчения и вновь улыбка. — Вау! Это невероятно, — вернул Чан в свои руки микрофон. — Как переливаются краски, тени. Это самый шикарный цветочек в коллекции нашего многоуважаемого Хёнджина. Вижу, что вы тоже в восторге, как и я. С нетерпением ждём следующих работ. Уверен, что они произведут такой же фурор. Чан что-то ещё говорил, но это было уже не важно. Хван смотрел в глаза напротив, которые сам же и выводил собственными руками. — Как же печально, что ты лишь сон, — немного грустная улыбка на губах, — я бы отдал тебе весь мир. Всё, что захочешь. Тихий шёпот слетал с губ, не привлекая постороннего внимания. Это признание. Разговор, который долго откладывался и именно сейчас случился. Не самое подходящее время, но это не так важно. Хёнджин почувствовал, что эти слова должны прозвучать именно сейчас. — Я понимаю, что это просто мой бред. Я создал тебя по обрывкам снов, рисуя эту любовь с чистого листа. Но каждый день, каждый прожитый час я вижу небо в глубине твоих глаз. И если вдруг случится так, что ты появишься в моей жизни, то что ещё я могу желать? Быть рядом, смотреть на тебя. Это высшая награда для меня. Жаль, что этому не сбыться. Но позволь остаться с тобой хотя бы в моих снах. Обещай. Обещай, что будешь рядом, что бы ни случилось. Парень, смотревший на Хёнджина, будто говорил, что согласен. Уголки губ вздернулись чуть вверх. Конечно, он не против. Гости всё не умолкали. Некоторые были готовы купить картину за очень хорошие деньги, но Чану пришлось отказать, так как лот не был выставлен на продажу. Но он дал обещание утрясти этот вопрос. Возможно, будет проведён аукцион, если автор будет согласен. — Они хотят её купить прямо сейчас, — констатирует Бан, подходя к Хвану и выдергивая его из собственных мыслей. — Я не готов с ней расстаться. — Понял тебя. Вернёмся к этому вопросу чуть позже. Карие глаза всё же отводят взгляд от картины и смотрят на гостей. Нужно прийти в себя. Нужно отвлечься. Иначе они подумают, что автор помешался на собственном произведении. Медленный обзор присутствующих, и тело немеет. Земля будто уходит из-под ног. Сердце замирает, а потом начинает сильнее разгонять кровь. Нет. Этого не может быть. Он слишком долго смотрел на картину. Видение? Золотистые волосы собраны в небольшой хвост на макушке. Удивлённое выражение лица. Хрупкая рука прикрывает слегка приоткрытый рот. И глаза. Эти глаза небесного цвета. Хёнджин с силой зажмурился и сразу же открыл глаза. Это он?! Не сон? Это точно он? Боясь моргнуть или отвлечься, художник уверенным шагом направился к гостю. Страх, что он исчезнет, был сильнее здравого смысла. Сократив расстояние за несколько секунд, тело замерло в ожидании. Блондин удивлённо повернул голову, ловя взволнованный взгляд. Утончённые пальцы касаются чужих щек, забывая о понятии "личное пространство". Парень немного вздрагивает, но не отталкивает чужую руку. — Ты не сон, — слетает с губ еле слышно. — Ах ты хитрец, — доносится из-за спины. Это Чонин успел среагировать первым, заметив несвойственное для своего друга поведение. — Как долго ты собирался прятать от нас такое сокровище? — лёгкий толчок в бок, и теперь перед взором удивлённого гостя стоит рыжеволосый парень. — Очень приятно с вами познакомиться. Меня зовут Ян Чонин. А вас? — Ли... Феликс. Каково же было удивление, когда имя прозвучало в унисон. Два голоса прозвучали одновременно. — Мы знакомы? — спросил с удивлением светловолосый, повернувшись к Хёнджину. — Возможно, — загадочно послышалось в ответ. — Это прекрасно! Не верится, что этот проказник прятал от нас свою модель всё это время. Прошу, мистер Ли, будем очень рады, если вы составите нам компанию. Очень хочу представить вас друзьям Хёнджина. Нашей дружной команде. — Д...да. Почту за честь. — Отлично! Прошу. Вон к тому столику. Парни двинулись в указанном направлении, пропуская вперёд гостя. — Ты же говорил, что он сон, — зашипел на ухо брюнету Ян. — Так оно и есть, — не переставал улыбаться. — Но тогда... Кто это? — брови подлетели вверх, смотря в светлую макушку, а потом на друга. — Понятия не имею.