Dream

Тёплые лучи солнца заглянули в маленькую квартиру на самом верхнем этаже. Молодой человек, разбуженный утренней яркостью, сладко потянулся. Быстрый подъём. На плечи ложится клетчатая ткань тёплой рубашки, прикрывая собой обнажённый торс. Несколько шагов до широкой стеклянной двери балкона. Одна створка аккуратно отъезжает в сторону, запуская в комнату утреннюю прохладу. Ноги делают шаг за пределы квартиры, предварительно вступив в удобные сланцы. Руки в рукава рубашки. Глубокий вдох. Свежий воздух проникает в лёгкие, слегка дурманя разум. Пара шагов по широким ступенькам и выход на большую террасу. Открытое пространство с отличным видом — это главная причина покупки именно этой квартиры. Он часто здесь рисует. Здесь бы уютно смотрелись зелёные растения. Небольшой садик. Места хватает. Уютный диванчик с навесом с одной стороны и небольшой столик с удобным стулом с другой. Он мечтал, что создаст такое место. Своё, личное. Но садовод из Хёнджина никакой. Пару раз он притаскивал цветы в горшках, но они не выжили, так как горе-садовод забывал их поливать. И вообще о них забыл, когда наступила холодная пора. На этом было принято решение оставить эту затею. Максимум — искусственный газон. Сейчас же здесь был качественный деревянный настил, которому не страшны ни дождь, ни солнце. Столик со стулом всё же был. Диван ждал своего часа. В целом Хёнджина всё устраивало. Главное — мольберт и вдохновение, идиллия и гармония с самим собой. А полежать под звёздным небом он и на надувном матрасе спокойно мог. Отличный день сегодня. И это замечательно, так как именно сегодня намечается одно очень важное дело. Волнительно. Очень волнительно, до дрожи в пальцах и частого стука сердца. Сегодня первое свидание с Феликсом. До этого было несколько встреч, вечерние переписки, кофе по дороге на работу. Но именно прогулка вдвоём в выходной была впервые. Хёнджин — вольный художник. Работа могла и подождать до вечера. В ночное время суток лучше всего работалось. А вот Феликс был привязан к своей работе. Сменный график, полная привязка к рабочему месту. Поэтому художник вставал чуть раньше, чтобы поймать парня в ближайшей кафешке. Так совпало, что блондин работал недалеко от дома Хвана. Это маленькая цветочная лавка. Брюнет часто обращал внимание на цветы, но ни разу не попадал в смену Ликса. Удивительное совпадение. Быть так близко, но не встретиться раньше. Будто было ещё не время. Но сейчас всё изменилось. Время тянулось невыносимо долго. Хёнджин был готов за два часа до назначенного времени. Снова спешит. Снова взгляд в зеркало. Всё идеально. Выход. Парень решил прокатиться немного, заехать за кофе, цветами, обручальным кольцом. Так. Стоп! Кажется, кого-то занесло. Снова слишком торопится. Остановимся пока только на кофе. Ключ входит в замок зажигания. Поворот. Мотор легко и тихо начинает отдавать ритм. Несколько минут для прогрева автомобиля, проверки зеркал. Можно трогаться. До дома Феликса машина добралась достаточно быстро, без пробок, задержек и заездов за кофе. Так как в голове водителя была лишь одна установка: "хочу поскорее его увидеть". Пока парень маялся, ругая себя за нетерпение, к нему на телефон пришло сообщение. Солнце: Привет. Вижу, что могу уже выходить) Удивление в глазах. Секундное замешательство. И рука ложится на кнопку опускания стекла. Взгляд вверх и встреча с голубыми глазами парня, стоявшего на балконе. Обмен улыбками и лёгкий поворот головы водителя в приглашающем жесте. В ответ положительный кивок. Феликс быстро закрывает за собой стеклянную дверь, обувается и спускается. — Привет. Хёнджин молча выходит из машины, чтобы поприветствовать. Он пожимает протянутую руку и тянет парня на себя, обнимая. Запах такой мягкий, щекочет нос. Он втягивает его, стремясь подобраться ближе к шее. Не торопись. Феликс вздрагивает от лёгкого касания чужого носа к мочке уха. Мурашки пробежали по спине, щекоча затылок. — Здравствуй! Ты прекрасно выглядишь, — произнес брюнет, с неохотой отстраняясь. Ликс поправил воротник своей черной кожаной куртки и слегка расслабил галстук поверх белой рубашки. — Спасибо. Ты тоже. Этот плащ тебе очень идет. Взаимный обмен любезностями, и парни садятся в авто. День был невероятным. Прогулка, разговоры. Вкусный кофе, перекус. Хёнджин чуть не запачкал свой лонгслив кремового оттенка в соусе. Спасибо Лису, что вовремя заметил и успел подставить салфетку. Также салфетка коснулась чужого подбородка и краешка нижней губы. Эти касания заставили брюнета замереть на месте и поднять взгляд. Рука аккуратно промокнула соус, завершая движение быстрым мазком. Будто салфетка в хрупких руках превратилась в кисть. Звучный глоток, чуть громче, чем должен быть, отвлек внимание Феликса. — Ох, прости, — затараторил он, встретившись с карими глазами, — У тебя там был соус. И я... Это, наверное, слишком... — Всё хорошо. — Правда? Я как-то даже не задумался, — не переставал смущаться Ли, — И оно само. Карие глаза, наконец, поймали убегающий от него смущённый взгляд. Улыбка коснулась губ. — Спасибо. Если бы не твоя забота, я бы был грязным. — Пустяки. Не стоит благодарности. — Стоит. Поверь мне, это многого стоит. Маленький смешок и взгляд себе под ноги. Феликс всегда был таким внимательным к мелочам. Но до этого его заботу никто не оценивал так. Это было что-то само собой разумеющееся. Интересно, что в работе его букеты брали охотнее. Хотя что тут такого необычного? Просто цветы. Но парень формировал букет так, что это смотрелось прекрасно. И он никому не скажет, что порой перекладывает по несколько раз, чтобы вышло идеально. Он считал, что это его проклятье. Но, возможно, всё совсем наоборот. И парень перед ним сейчас доказывает эту теорию. Феликс видит, что его спутник немного рассеян. Вот они, творческие люди, вечно летают в облаках. И блондин позаботится о нём. Немного задумавшись, краем глаза Ликс замечает, что парень присел на корточки. Он протянул руку, чтобы погладить милого пёсика, гуляющего со своей хозяйкой. Присел и собрал пыль с земли подолом плаща. А ещё позволил псу лизнуть себя в нос, когда приблизился чуть ближе. Ну что за ребёнок? Но за эти радостные глаза можно было отдать всё. Столько счастья в них. Фото на память. И вот хвостатый уже не хочет уходить, облизывая пальцы незнакомца. — Какой же он милашка, — улыбается, беря протянутую ему влажную салфетку. — Ты очень любишь животных, — больше утверждение, чем вопрос. — Да. В какой-то степени они моя слабость после цветов. Ну, только посмотри на него. Телефон оказывается в чужих руках с выкладкой "галерея". Хрупкие пальцы перелистывают фото, пока не появляются изображения человека. Очень знакомого. Одно фото, второе, третье. — Ты меня фотографировал? — доносится немного удивлённо. — Да. Прости. Просто был шикарный ракурс, вот я и решил запечатлеть. На самом деле это произошло неосознанно. У меня часто так бывает: вижу красоту, и руки сами тянутся сделать фото. Поэтому моя галерея просто завалена разными фотографиями. И некоторые из них потом превращаются в картины. А твоя красота превыше всех. Щёки запекло. То ли от стыда, то ли от смущения. Пауза затянулась, заставляя художника ещё сильнее поволноваться. — Нет. Всё в порядке. Просто немного удивлён. Я не против. Можем даже сделать фотосессию, если ты хочешь. — Хочу, — не верил своему счастью Хван, — А ещё я хочу тебя нарисовать. Вновь. Ты разрешишь? — Почему бы и нет, — улыбнулся блондин, отдавая чужой телефон. — Прекрасно. Спасибо. Я... Очень счастлив. Они шли, болтая, не замечая, что день неуклонно близится к концу. То тут, то там начали включаться фонари, освещая дорожку в парковой зоне. Прозвенело оповещение, напоминая Хёнджину, что у него ещё есть сегодня необходимость поработать. Расставаться не хотелось. Хотелось забрать этого ангела с собой и никуда не отпускать. Хотелось утонуть в нём, полностью забыв обо всём. Это наваждение. Он не мог надышаться этим ароматом, таким тонким и манящим. Хван сойдёт с ума и украдет Ли Феликса. Совершенно точно. Но не сейчас. Не сегодня. Сегодня настало время отпустить, чтобы завтра встретить вновь. Это осознание даёт тепло. Что бы ни случилось, завтра он его встретит вновь. Они дошли до машины. Доехали до дома Ликса. Хёнджин вышел, чтобы проводить до подъезда. — Спасибо за прекрасный вечер. — Без тебя бы он не состоялся, — глупо улыбается, глядя прямо в небесные глаза. — Можно я тебя поцелую? Слова слетели с уст быстрее, чем сгенерировались мысли. Испуг, но отказа не последовало. Лёгкая улыбка коснулась алых губ, давая понять, что прозвучавший вопрос не оттолкнул и не напугал парня напротив. Наоборот. По внимательному взгляду было понятно, что Хван прочитал чужие мысли. — Я думал, что буду первым, задавшим этот вопрос. Теперь уже и Хёнджин улыбнулся, почувствовав облегчение, а потом осознание. Это взаимно! Шаг вперёд. Рука касается чужого плеча и скользит вниз, плавно переходя на кисть. Аккуратное касание губ тыльной стороны чужой ладони. Ещё чуть ближе. Рука скользит по талии, сминая куртку. Нос касается кончика чужого носа. Небольшой наклон головы, и губы соприкасаются. Лёгкость, и земля уходит из-под ног. Тонкий запах чужих духов глубже проникает в лёгкие, будоража ещё сильнее. Медленное движение губ заставляет Хёнджина вернуться в реальность. Он прижимает к себе сильнее, обхватывая чужую нижнюю губу. Поцелуй становится чуть влажным с характерным звуком. Чувственный, нежный, уже более уверенный. Внутри всё бушевало. Кровь стучала всё быстрее, заставляя задыхаться от переизбытка чувств. И Хёнджину, буквально, приходится заставлять себя отстраниться от мягких сочных губ. Просто он знает, что потом не сможет остановиться, целиком утопая в ощущениях и этом человеке. — Спасибо, — шепчет брюнет, всё ещё не отпуская парня, — Увидимся завтра. — Да. До завтра. Хван нежно целует в лоб, неохотно отпуская парня. Улыбка на прощанье и уверенные шаги по направлению к авто. Он садится за руль, поворачивает ключ в замке зажигания и трогает. Ликс ещё стоит какое-то время, провожая взглядом уезжающий автомобиль. Рука тянется к губам, которые ещё чувствуют чужие прикосновения. Парень садится на корточки, пряча горящее лицо в ладонях. Это было невероятно. Такие яркие чувства от одного лишь поцелуя. Феликс соврёт, если скажет, что в этот момент не желал затащить этого мужчину в свою квартиру и продолжить. Из собственных мыслей парня выдернули случайные прохожие. Он подскочил так резко, что чуть не повалился назад. До квартиры долетел за несколько секунд, закрыл за собой дверь и тихо сполз по ней, оказавшись сидящим на полу. — Интересно, — прошептал он сам себе, — Кто же ты такой, Хван Хёнджин? Авто ехало по дороге, везя своего владельца домой. Умелые руки уверенно держали руль, глаза следили за дорогой, пока в груди бешено билось сердце. Воздуха будто не хватало, поэтому водитель открыл окно полностью. Хоть на улице было не так тепло, но по всему телу ощущался жар. Он сбежал. Просто взял и сбежал. Боже, как стыдно. Взрослый мужчина, а ведёт себя, как подросток. И во всём виноват этот белокурый парнишка. Нет! Даже если весь мир будет видеть его смущение, оно того стоит. Каждый день, каждый прожитый час — этого стоит. Стоит всех тех чувств, что сейчас бушуют в груди. Машина подъехала к дому. Водитель встал на своё парковочное место и поднялся в квартиру. Двери балкона настежь, и выход. Небо, какое же оно красивое и таинственное. Сегодня звёзды видны так ярко. Что-то же они напоминают? Тонкие черты лица прорисовываются на небосводе. Он видит глаза, такие знакомые, и россыпь веснушек. Да, эти звёзды он видел сегодня на родном лице. Те самые яркие пятнышки, которые так притягивали взгляд. Глубокий вздох свежего воздуха и за работу. Сегодня он дорисует картину, чтобы завтра вновь увидеться с Лиском за стаканчиком утреннего кофе. Увидеть его улыбку, блеск в глазах. Увидеть, как он касается края стакана, отпивая кофе, а потом слизывает плотную пенку, оставшуюся на губах, и неловко смеётся. Они совсем недавно встретились, но сердце трогает это чувство, "будто сто лет знакомы". Каждое движение, жест — всё родное и до боли знакомое. Будто они не виделись долгое время и вдруг встретились вновь. В кармане пиликнул телефон, отвлекая Хвана. Солнце: Это был прекрасный вечер. Я уже лёг, завтра на работу. Доброй ночи) Улыбка вновь трогает губы. — Сладких снов, — проговаривает вслух, пока пишет ответное сообщение, — А я за работу, — говорит уже себе, заходя в дом и снимая плащ. ******* Сегодня Хёнджин очень взволнован. Прошло некоторое время с тех пор, как Феликс дал своё согласие позировать для новой картины. И только сейчас все звёзды сошлись. Было бы проще забрать на машине, но парень отказался, проявив желание добраться до квартиры самостоятельно. Ожидание было долгим, не по времени, а по ощущениям. Хван не мог дождаться момента, когда начнёт работу. Он всё подготовил. Писать планировалось на свежем воздухе. Мальберт, холст, краски стояли на своих местах. На деревянном полу — несколько мягких подушек. На столике — фрукты и сладости. Телефон завибрировал в кармане, оповещая, что гость прибыл. Хван быстро смотрит в зеркало, оценивая внешний вид. Стук в дверь заставляет его замереть. Выдох, и дверь открывается, впуская гостя в дом. Но первое, что видит Хван, — это букет цветов. — Это тебе, — блондин протягивает подарок, едва перешагнув порог, — Я знаю, как ты любишь цветы. Вот, решил для тебя сделать букет. — Он прекрасен, — аккуратно берет подарок, не спуская с него глаз. Пока хозяин дома пошёл на кухню за вазой, парень снял куртку и обувь и прошёл в комнату, рассматривая обстановку. Феликс здесь впервые, поэтому ему очень интересно, как живёт современный художник. Небольшие фигурки, полки с книгами, несколько картин. Здесь приятно находиться. — А у тебя уютно, — заходит на кухню, наблюдая, как букет аккуратно ставят в вазу. Лёгкая улыбка в ответ и взгляд, такой мягкий. — Спасибо. Только ты ещё не всё видел. Идём. Косание рук, и Хван ведет гостя на балкон. Дневной город предстаёт перед их взором. Небольшой ветерок стремится взъерошить волосы. — Вот это да! — срывается с губ. Круг по территории. Выглядывание вниз и восторг. Это так красиво. Пока парень мерил шагами пол, Хёнджин любовался. Эта детская радость в глазах. Он вспомнил свои эмоции, когда сам впервые сюда пришёл. Тихий смех. — Что? — заметил смех Феликс. — Да так, ничего такого. — Ты не думаешь, что я глупый ребёнок? — Нет, что ты, — подошёл ближе, — Просто я безумно рад, что ты сейчас здесь. — Я тоже. У тебя здесь красиво. Парень вновь смотрит в небо, опуская взгляд на город. Он касается высокого бортика ограждения, когда чувствует руки у себя на талии, а потом объятия со спины. — Но ты всё равно красивее всего этого, — произносит нежно Хван. Нос касается мочки уха, вдыхая аромат чужого тела. Лёгкий тремор, как от прохладного ветра, но им не холодно. Эмоции, которые каждый испытывает, греют не хуже июльского солнца, хотя на улице конец апреля. Лёгкий поцелуй в шею. Рваный выдох. Глаза прикрыты. Они будто растворились друг в друге. Теперь они единое целое. Объятья крепче. Рука с талии скользит вверх, переходя на грудь, потом плавно вниз. Каждый палец чувствует, как тело под ними напрягается. Дыхание становится более учащенным. Пальцы ощущают стук в области сердца. Поворот на сто восемьдесят градусов, и Феликс первым касается чужих губ. Поцелуй глубокий, чувственный. Он вкладывает всю страсть, всё желание в этот поцелуй. Хван принимает и этот подарок, запуская пальцы в светлые пряди. Этот поцелуй приторный, дурманящий. И не грех получить зависимость от этих губ. Кажется, что их много, но никогда не будет достаточно. Хван размыкает поцелуй, заглядывает в одурманенные небесные глаза. Цвет такой глубокий, темнее, чем обычно. Феликс смотрит в ответ, а потом прикрывает веки, слегка наклоняя голову, открывая шею. Намёк понят, и пухлые губы касаются нежной кожи. Они проходят по открытому участку, оставляя влажные следы. Нежные касания, почти невесомые, но такие будоражащие. Вновь глубокий вдох чужого аромата и треморный выдох. — Какой же ты невероятный, — шепчет в самое ухо, запуская очередную волну мурашек. Руки очерчивают талию и спускаются под чужие ягодицы. Прыжок. Стройные ноги обвили сильный торс, слегка подтягивая тело вверх, чтобы взгляд был сверху вниз. Хван удобнее перехватывает, заставляя Феликса расслабить ноги на его талии и вновь тянется к губам. Языки сплелись в безумном танце, заставляя тела гореть сильнее. Ли впускает чужой язык очень глубоко, не сдержав стон. Хёнджин на мгновение открывает глаза и разворачивается, направляясь в комнату, не опуская парня на пол и не размыкая губ. Касание лопатками кровати. И парень нависает сверху, тяжело дыша. — Ты понимаешь, что я уже не смогу остановиться? — предупреждает хозяин кровати. — Понимаю, — улыбается так хитро, — Я не прошу тебя останавливаться. Я тоже этого хочу. Художник рычит, поднимаясь с кровати. Дверь на балкон закрывается. Рубашка взлетает вверх, без надобности тратить время на расстёгивание пуговиц. Брюки падают на пол. Феликс приподнимает бедра, быстро избавляясь от брюк и так же оголяет торс. Взгляд снизу вверх, с вызовом, с желанием, с этой хитрой улыбочкой. Хван охает от этой картины. Рука машинально, на автомате, хватает с тумбочки фотоаппарат и нажимает кнопку. Щелчок, ещё и ещё. — Приподнимись на локти, голову назад, правую ногу согни. Вот так. — командует художник, который неплохо бы справился с ролью первоклассного фотографа. — Перевернись на живот. Вот так. Взгляд на меня. Боже. Вот это взгляд. Продолжай. Невероятно. Феликс позировал, не обращая внимания на очень возбужденное тело, принимал разные позы, показывая себя, открываясь всё больше. Хван то присидал, то наоборот взбирался на кровать, чтобы поймать лучший ракурс. В таком положении его и поймали. Он стоял на кровати над моделью, которая лежала между его ног. Ликс быстро принял сидячее положение и мазнул губами по животу фотографа в тот момент, когда тот опустился на колени для смены ракурса. Руки застыли, так и не нажав кнопку. — А как вам такой ракурс, господин художник? — поднял небесные глаза с хитрой ухмылкой. — Кхм... — прочистил горло, — Даже вполне отличный. Ещё несколько фото, пока юркий язык не начал блуждать по животу. Тут уже руки с дрожью держали аппарат, и несколько фотографий получились смазанными. Голова откинулась назад, а руки окончательно избавились от фотоаппарата, когда чужая щека потерлась о стойкое возбуждение. Частое дыхание, но воздуха будто не хватало. Как же это приятно, до дрожи, до покалывающих немеющих ощущений, до безумия. Голова поднялась, и брюнет уже наблюдает за парнем, который сменил расположение на кровати. Он напирает, заставляя тело Хёнджина лечь на лопатки. Губы идут вверх, касаясь живота, груди, выпирающих ключиц. Художник стонет, не в силах терпеть эту сладкую пытку. А партнёру будто этого и надо было. Юркие пальцы поддевают резинку белья, чтобы избавить обоих от последней детали одежды. Дыхание перехватило, когда взгляд увидел облизнувшегося парня сверху. Ликс, будто кот, хитро прищурился. Казалось, что он вот-вот начнёт урчать. Так разливалось по его лицу и телу удовольствие. Ему явно нравилась картина, представшая перед ним. Хван наблюдал, не в силах отвести взгляда. Он подмечал мелкие детали в меняющейся мимике. На самом деле по этому лицу можно было прочитать всё, о чём думал этот парень. И прямо сейчас он задумал... — Ааах. — вырвалось непроизвольно, когда чужие губы коснулись разгорячённой плоти. Невероятные ощущения, глаза непроизвольно закатывались от наслаждения. Эти губы, этот язык творили что-то невообразимое. Наверное, впервые в жизни Хёнджин испытывал такое. Пальцы на ногах поджались. Напряжение в теле переходило в мелкую дрожь. Это как разряды током. Терпеть невыносимо, но хочется ещё, хочется большего. Рука резко ложится на лицо, приглушая непроизвольно вырвавшийся стон. Феликс отстраняется, чтобы оценить состояние партнёра. Но такого вида он точно не ожидал увидеть. Тёмные волосы растрёпаны, губы приоткрыты. Они манят соблазнительно, поблескивая от влаги. Взгляд потерян. Грудь вздымается от частого дыхания. — Эй, — зовёт, нежно касаясь щеки, — Ты как? Хёнджин ловит взглядом обеспокоенное лицо напротив и подаётся вперёд. Губы соприкасаются. Брюнет целует отчаянно, жарко, хватаясь за эти губы, как за спасательный круг. Получая долгожданное спасение. Это впервые, когда хочется раствориться в этом человеке. Довериться ему полностью. И Хёнджин доверяет, когда позволяет юрким пальцам пройтись по каждому сантиметру своего тела. Феликс нежен, аккуратен, достаточно опытен в этих вопросах. Опытен настолько, что Хван и не замечает, как достаточно качественно и быстро готов принять всё, что ему дадут. Дрожь от касания. Толчок. Феликс входит медленно, аккуратно. Слишком долго, но так нужно. Немного терпения. Внутри всё напрягается. Ещё минута, и тело пылает огнём в нетерпении. Лёгкое движение тазом. Возбуждение прокатилось волной по телу. Толчок, и тело на кровати выгибается в пояснице, подаваясь навстречу. Они не торопятся, давая привыкнуть друг к другу. Движения плавные, но чёткие. Чуть резче толчок, и Хван вскрикивает от волны удовольствия. Кажется, были найдены идеальное положение и темп. Безумие, это реальное безумие. Хёнджин и не понял, как отрубился на пике удовольствия. Феликс немного испугался, когда это заметил. Но, проверив состояние, успокоился. Вечернее солнце заглядывало в комнату, когда Хёнджин открыл глаза. Он лежал в своей кровати, чистый и одетый, уткнувшись носом в чужой бок. Глубокий вдох отвлёк Ликса от телефона, давая понять, что парень рядом проснулся. — Доброго утра, — со смешком в голосе произнёс блондин. — Как самочувствие? — Всё замечательно, — слегка скрипучим от сна голосом ответил он и потянулся. — Я отрубился? И только сейчас до Хвана дошло, что, собственно, произошло. Краска залила его лицо до самых ушей. Но Феликс улыбнулся и нежно поцеловал в щеку. — Так бывает. Не переживай, — целует в губы и отстраняется. — Тебе принести кофе? — Я сам. Слишком быстрый подъём с кровати заставил его повалиться обратно. Не очень хорошая идея идти самому. Ноги отказывались подчиняться. Сейчас в них чувствовалась усталость и одновременно лёгкость. — Не геройствуй. Я принесу, — молвил с улыбкой. Конечно, у Феликса было всё подготовлено. Сладкий кофе с молоком и несколько конфет. После таких нагрузок нужно повысить уровень сахара в крови. Хёнджин всё же набрался сил и дошёл до кухни, присаживаясь на стул. — Эх... — вздыхает блондин. — Жаль, что так и не удалось начать картину. — Ты спешишь? — отпивает горячий напиток. — У нас ещё столько времени впереди. — Да. Ты прав, — подходит сзади и обнимает. — У нас ещё вся жизнь впереди. Осознание стрелой пронзает разум. Чашка касается стола. Голова поднимается, чтобы встретиться взглядом. — То есть, ты хочешь сказать... Слова путаются. Хёнджин не может подобрать правильные, точнее расставить в нужном порядке. Вдох, выдох. — Ты будешь со мной встречаться? Просто мне кажется, что это любовь. Самая настоящая. Та самая, о которой пишут стихи, сочиняют песни. Я никогда не испытывал таких чувств. Ни к кому. А ты... Ты моя муза, моё вдохновение, моя жизнь. Губы соединяются в лёгком поцелуе, и блондин шепчет тихо, но чётко с улыбкой на лице. — Я согласен. ****** Так как начать работу над картиной в квартире Хёнджина так и не получалось, они просто переключались друг на друга, совсем забывая о творчестве. Было принято решение начать работу в мастерской. Художник всех предупредил, чтобы никто не мешал процессу. Но если бы он знал, что это вызовет обратную реакцию, то заявился бы с Феликсом без предупреждения. На пороге их встретили Чанбин с Сынмином. Какими же они были гостеприимными, только хлеба с солью не хватало. Феликс смеялся, когда с приветствий парни перешли на споры и стычки между собой. Хван хмурил брови, боясь, что эти два шута всё испортят. Но всё шло отлично, даже когда эти двое поднялись за ними на третий этаж. Но тут Хёнджин просто захлопнул перед их носами дверь, предупреждающе сверкнув глазами. Этого оказалось достаточно, чтобы их с Феликсом больше не беспокоили. Наконец-то можно начать работу. Студия приветствовала яркими лучами солнца, поднимая настрой. Сегодня день точно будет продуктивным. — Как мне расположиться? Интересный вопрос. Если дома Хёнджин представлял, что хочет увидеть, то тут... Он принёс деревянный стул с фигурной спинкой, стоявший в углу. Конечно, лучшее расположение было по середине зала. Поэкспериментировав с позами, они, наконец, определились. Стул стоял спинкой к художнику. Феликс сел грудью к спинке, обхватив её одной рукой, будто обнимая. Вторая легла рядом, просто придерживая. Взгляд прямо. Хёнджин облизнул пересохшие губы и начал работу. В таком положении пришлось провести несколько часов, пока кисти достаточно быстро бегали по холсту. — Тук, тук, — осторожно вошёл в мастерскую Чонин, — Привет. Взаимные приветствия не отрываясь от работы. — Вы уже долго здесь, пора отдохнуть, — парень приглашающе махнул рукой, — Пойдёмте, у нас уже всё готово. Возражения не принимались. Парням ничего не оставалось, как оставить свои дела и пойти за другом. Во дворе гудела дружная компания. Приветственные возгласы, вновь прибывшим вручили по бокалу пива и шампуру с мясом. — Вот это сервис, — обрадовался Ликс. — Какого вы тут все делаете? — опешил Хёнджин. — Ну мы же знали, что вы приедете. Вот и решили устроить посиделки. Давно не собирались, а тут такой повод, — улыбнулся Чан. — Тем более Феликс с нами впервые на таких тусовках, — продолжил Джисон, пригубив из бокала в руках Минхо. — Я не против, — улыбнулся блондин, в два глотка осушив половину ёмкости с пенным напитком и вцепившись зубами в сочный кусочек мяса. Возгласы радости и одобрения раздались со всех сторон, сотрясая воздух. Хван закатил глаза, но потом улыбнулся, тихо проследовав за парнями, утащившими Феликса к столу с едой и напитками. Вечер был отличный. Они играли, пели, шутили, рассказывали разные истории со студенческой жизни. Будто они всегда собирались в таком составе. Будто Феликс всегда был частью их компании. В разной степени тяжести опьянения ребята разбрелись по своим комнатам. Чан быстро убрал со стола, закинув недоеденное и недопитое в холодильник, оставив посуду на утро. Он пил меньше всех, по привычке держа всех под контролем. Дверь небольшой комнаты закрылась, вновь оставив новоиспечённую пару наедине друг с другом. — Они отличные ребята, — потянулся на кровати Ликс. — Да. Самые лучшие. Они всегда рядом. И я за это безумно им благодарен. — Мне бы хотелось получше их узнать. Джисон пригласил меня погулять на следующей неделе. — А как же я? — выпятил губу Хёнджин, — Я тоже хочу с тобой погулять. — С тобой? В любое время. Когда захочешь. Могу даже работу прогулять. — Ну нет. Не будем рисковать твоей репутацией идеального работника, — рассмеялся, повалившись рядом на кровать. — О! Меня посетила гениальная идея. Переезжай ко мне. Будем жить вместе. — Ты серьезно? — подскочил с кровати Ли. — Вполне. Завтра же и займёмся этим вопросом. Возможно, завтра, на трезвую голову, они и решат по-другому, но сегодня. Сегодня эта идея кажется гениальной. Наконец-то можно не искать встречи в ожидании лучшего момента. Теперь они пара и будут жить вместе. В сон они провалились быстро, не выпуская друг друга из объятий. Это самый лучший вечер. Во всяком случае, Хёнджин так это чувствовал. Утро пришло быстро, казалось, что прошло мгновение. Хван тяжело открыл глаза, переворачиваясь на спину. Голова трещала. Во рту неприятно пересохло. Благо, бутылка воды всегда была под рукой, спасибо Чану. Несколько глотков и блаженный стон. Вроде вечера не так много выпили, почему так паршиво? Оглядевшись, Хёнджин понял, что в кровати один. А где Феликс? Ещё немного полежав, он решил найти парня и заодно заглянуть по нужде в санузел. Сделав свои дела и не найдя парня на этом этаже, он решил спуститься на первый, где уже сидели некоторые ребята, попивая утренний кофе. — Утра! — махнул Хван, получив в ответ взаимные приветствия. — А где Феликс? Что-то не могу его нигде найти. Парни оставили свои дела, посмотрев на друга с немым вопросом. — Кто? — спросил за всех Джисон. — Ты пошутил? Очень смешно, — нервно засмеялся, замечая, что кроме него больше никто не смеётся, а только смотрят на него с подозрением. — Феликс. Мой парень. Вчера вечером он был с нами. — Поздравляю нас, ребята, Джинни напился до белой горячки и придумал себе парня, — констатировал Сынмин. — В смысле придумал? Аааа, это прикол такой. Хёнджин отхлебнул кофе из кружки Чанбина и пошёл искать парня, заглядывая во все уголки дома. Но на нижних этажах было пусто. Хван реально начал паниковать, не веря, что его могли бросить. Неужели Ликс просто сбежал, пока все спали? Они же только вчера решили, что съедутся и будут жить вместе. А может, Хёнджин поторопился? Может, нужно было подождать ещё? С тревожными мыслями он забегает в мастерскую, чтобы увидеть пустую комнату. Пусто. Никого нет. Стоп! Картины тоже нет. Куда она делась? Хван сбегает на первый этаж, чуть не сбив Чана с Чонином на лестнице. — Что случилось? Что за суета? — парни зашли на кухню, дополнив полный состав. — Где наброски, которые я вчера делал? Где холст? — бушевал Хван. — Кто его взял? Или это он его забрал? — Да кто это? — орал в ответ Минхо. — Феликс. Я же говорю вам, вы что, не слышите? — Да мы понятия не имеем, кто такой Феликс, — ударил ладонью о стол Хо. — Тебя белка посетила, что ли? — Да не, ты чё? Я же всю ночь с тобой был, — пытался успокоить парня Джисон. Минхо стушевался, не понимая фразы, а потом до него дошло. — Да я не об этом. Блин. — Так, — подал командный голос Чан. — Успокоились все и объяснили, что здесь происходит. — Этот балбес ищет какого-то Феликса, которого мы в глаза не видели. Видать, хорошо его вчера взяло, — доложил суть дела Сынмин. — Да в смысле не видели? — Хван крутанулся и принес из зала портрет парня с букетом ромашек. — Вот. Это Феликс. Мой парень. — Хён, — Чонин аккуратно подошёл к другу и взял из его рук картину, передавая своему парню, — это картина. Помнишь, ты говорил, что написал её по образу пришедшему к тебе во сне? — Да. Всё так и было. Но потом, во время выставки, появился этот парень. Ты ещё сам его повел знакомиться с ребятами. — Прости, но я не помню такого. Этого не было. Может, тебе снова приснился сон? Просто в этот раз он был очень реалистичным. — Нет! — отрезал Хван. — Я вам всем докажу, что Феликс не плод моего воображения. Он настоящий. Парень схватил свой плащ с вешалки, сумку и вылетел из дома. Они ошибаются. Феликс точно существует. Он реальный. И Хван это всем докажет