Мой дед — большевик-скелет, и это моя самая маленькая проблема

Нанами сидел с книгой, делая вид, что читает, но страница не переворачивалась уже добрых десять минут. История про черногорское казино, Милана-ветерана, итальянских олигархов и толпы милф всё ещё переваривалась в его голове, оставляя после себя тяжёлый осадок и желание немедленно уволиться, уехать в деревню и выращивать помидоры. — Знаешь, — сказал он наконец, не поднимая глаз от книги, — я думал, что после Черногории меня уже ничем не удивить. Но у меня ещё два пункта в твоём досье. Андрей, успевший задремать на диване после сытного ужина из пончиков и унижений, встрепенулся. — А? Что? Какие пункты? А, ну давай, рассказывай. Я всё равно уже ничего не стесняюсь. После того как Дед выложил историю про Обаму и Рембо, моя жизнь разделилась на «до» и «полный пиздец». Нанами медленно перелистнул страницу в своей синей папке. Его палец замер на следующей записи. — Осло, Норвегия, — произнёс он. — Должность: диджей. Период работы: март-апрель 2024 года. В кафе повисла тишина. Годжо, который уже начал засыпать на пуфике, резко открыл глаза. — Диджей? — переспросил он. — В Осло? Ты, блядь, серьёзно? — Ну, — Андрей заёрзал на диване, его лицо приняло то самое выражение, которое появлялось каждый раз, когда он собирался рассказать очередную невероятную историю, — было дело. — И как ты, шестнадцатилетний белорусский подросток, оказался диджеем в столице Норвегии? — спросила Юки, откладывая телефон и пододвигаясь ближе. — Это даже круче, чем черногорское казино. — Ну, — Андрей задумался, подбирая слова, — вообще-то, это была не совсем моя инициатива. Я поехал туда на фестиваль. Электронной музыки. Очень хотел послушать одного диджея, Кёго, он из Японии, кстати. Думал, ну, приеду, послушаю, потусуюсь, вернусь. А вышло... ну, вышло по-другому. — По-другому — это как? — уточнил Нанами. — Понимаешь, — Андрей понизил голос до заговорщического шёпота, — я там случайно познакомился с одними ребятами. В баре. Мы разговорились, оказалось, что они тоже музыканты. Ну, не совсем музыканты, скорее... артисты. Комедийные. Из Норвегии. Очень известные, как выяснилось. — И как их звали? — спросила Мэй Мэй, не поднимая глаз от ноутбука. — Ylvis, — торжественно произнёс Андрей. — Братья Илвисокер. Борд и Вегард. В кафе стало очень, очень тихо. — Ylvis? — переспросил Годжо, и его голос дрогнул. — Те самые Ylvis? Которые спели «What Does the Fox Say?»? — Ага, — кивнул Андрей, и на его лице появилась гордая улыбка. — Те самые. Я с ними в баре познакомился. Они там после концерта отдыхали, ну, или после съёмок, я не помню. Мы разговорились, они спросили, откуда я. Я сказал, из Беларуси. Они такие: «О, это где?» Я объяснил. Потом спросили, что я тут делаю. Я сказал, на фестиваль приехал. А Вегард, старший, он такой... ну, очень дружелюбный, говорит: «А ты сам играешь? Ну, музыку?» Я говорю: «Ну, немного. На скрипке умею, на пианино. И диджеить пробовал. В Черногории». — В Черногории, — эхом отозвался Нанами. — В казино. — Ну да, — беззаботно подтвердил Андрей. — Там пульт стоял в одном углу, я иногда развлекал посетителей между заказами. Милан разрешал. Говорил, что это создаёт атмосферу. Юки спрятала лицо в ладонях. — И что дальше? — спросила она. — А дальше, — Андрей оживился, — они сказали: «А хочешь выступить с нами? У нас завтра небольшое закрытое мероприятие, для друзей, нужен диджей на разогрев. Наш заболел». Я думал, они шутят. А они серьёзно. Дали адрес, время, сказали: «Приходи, если хочешь». И я, естественно, пришёл. — Ты пришёл на закрытое мероприятие Ylvis, — констатировал Нанами, — в качестве диджея на разогрев. В Осло. Будучи шестнадцатилетним белорусским туристом. — Ну да, — кивнул Андрей. — А что такого? Я же не профессионально, я просто для себя. Но у них там аппаратура была нормальная, я быстро разобрался. Поставил несколько треков, народ начал танцевать. Борд, младший, подошёл, говорит: «Классно играешь, чувак. Ты где учился?» Я говорю: «В YouTube». Он заржал. — И ты выступал с ними? — спросил Годжо. — Не совсем с ними, — поправил Андрей. — Я был на разогреве. А они потом вышли и начали своё шоу. Знаете, у них там и песни смешные, и сценки, и вообще. Я, правда, норвежский не понимаю, но атмосфера была — огонь. Он помолчал, вспоминая. — А потом, — добавил он с хитрой улыбкой, — они меня позвали на бис. Выходить с ними. Сказали: «Сделаем что-нибудь спонтанное». Ну, я вышел. Вегард говорит зрителям: «Вот наш новый друг из Беларуси. Андрей. Он сегодня будет с нами импровизировать». И дал мне микрофон. — Ты пел? — ахнула Юки. — Не пел, — поправил Андрей. — Я... ну, как бы это сказать... подпевал. И подтанцовывал. Они делали какую-то сценку про лису, у них же есть этот хит, «What Does the Fox Say?». И они попросили меня изображать лису. — Ты изображал лису, — медленно, с расстановкой произнёс Нанами, — на сцене, с Ylvis, в Осло. — Ну да, — Андрей развёл руками. — Я вышел, надел маску лисы, которую они мне дали, и начал прыгать по сцене и издавать звуки. А они вокруг меня пели: «What does the fox say?» И я отвечал: «Ring-ding-ding-ding-dingeringeding!» Прямо в микрофон. Зал был в восторге. В кафе повисла абсолютная, гробовая тишина. Годжо медленно сполз с пуфика и теперь сидел на полу, обхватив голову руками. Его плечи мелко тряслись. Юки рыдала в салфетку, размазывая тушь по щекам. Яга, невозмутимый как скала, вдруг издал звук, похожий на скрежет гравия — кажется, он смеялся так, как смеются люди, которые никогда не смеются. Мэй Мэй, не поднимая глаз от ноутбука, быстро стучала по клавишам, фиксируя, вероятно, новые данные: «Объект А. Весна 2024. Осло. Сценический псевдоним: "The Belarusian Fox". Контакт с Ylvis. Исполнение культового хита. Рекомендация: проверить роялти и авторские отчисления». Нанами сидел неподвижно, уставившись в одну точку. Его губы беззвучно шевелились, складываясь в слова, которые, судя по артикуляции, были крайне нецензурными. — ...и после этого, — сказал он наконец, — ты работал диджеем? Официально? — Ну да, — кивнул Андрей. — Они предложили. Сказали: «Андрей, у тебя талант. Оставайся, мы тебя научим, будешь с нами выступать». Я подумал — а почему бы и нет? Остался на месяц. Они меня устроили в один клуб, я там играл по выходным. Даже деньги платили. Немного, но на жизнь хватало. А в будни я с ними тусовался, учился, помогал на съёмках. — Ты помогал на съёмках Ylvis, — повторил Нанами. — В качестве кого? — Ну, — замялся Андрей, — осветителем. И иногда массовку изображал. Они снимали какое-то новое шоу, и им нужны были люди. Я там в одной сцене изображал злого рокера. С гитарой. Правда, гитара была ненастоящая, бутафорская, но я так старательно делал вид, что играю, что режиссёр сказал: «Оставьте этого парня, он прирождённый актёр». — Ты изображал злого рокера в норвежском комедийном шоу, — констатировал Нанами. — Ну да. Это было весело. Потом они меня ещё в пару сцен взяли. В одной я был официантом — пригодился опыт черногорского казино, кстати. В другой — просто прохожим, который удивлённо смотрит на главного героя. В третьей — участником хора. Я там пел, представляете? Не солировал, конечно, просто подпевал. Но всё равно прикольно. — Ты пел в хоре у Ylvis, — медленно произнёс Нанами. — В Осло. — Ага. И знаете что? — Андрей понизил голос до заговорщического шёпота. — Я им одну идею подкинул. Для песни. Они потом, кажется, использовали. — Какую идею? — спросила Юки, вытирая слёзы. — Ну, — Андрей задумался, — мы сидели как-то вечером, пили пиво (мне, правда, наливали безалкогольное, я же несовершеннолетний), и они обсуждали, что бы ещё такое смешное придумать. Я говорю: «А вы пробовали сделать песню про животных? У вас же есть про лису. Сделайте про других». Они говорят: «Про кого, например?» Я говорю: «Ну, про корову. Или про курицу». Они посмеялись, но записали. Потом, через пару месяцев, я увидел их новый клип — «Yoghurt». Про йогурт. Не про корову, но тоже смешно. Может, я вдохновил? — Ты вдохновил Ylvis на создание песен про еду, — резюмировал Нанами. — Сидя в Осло, с безалкогольным пивом. — Ну, типа того. Я вообще творческая личность, — скромно потупился Андрей. — Просто пока никто не оценил. В кафе повисла тишина. Годжо, наконец, поднялся с пола и сел обратно на пуфик, вытирая выступившие слёзы. — Знаешь, — сказал он, — я думал, что после Черногории меня уже ничем не удивить. Но чтобы ты, белорусский подросток, выступал на одной сцене с Ylvis, изображал лису, пел в хоре и вдохновлял их на создание песен... это, блядь, новый уровень. — Ага, — кивнул Андрей. — А я ещё и в трудовую книжку запись попросил сделать. Они сказали: «Андрей, ты чего, у нас тут не казино, мы так не работаем». А я говорю: «Ну, сделайте хотя бы справку, что я у вас стажировался». Они посмеялись, но сделали. Даже печать поставили. Какую-то, не помню, но с оленем. — С оленем, — эхом отозвался Нанами. — Ну да. В Норвегии же олени, символ такой. Я подумал, красиво будет. — И ты привёз эту справку в Беларусь, — продолжил Нанами, — и внёс запись в трудовую книжку. — Ага. Там теперь написано: «Осло, Норвегия. Диджей. Март-апрель 2024». И печать с оленем. Красота. Нанами закрыл глаза. Потер переносицу. Открыл глаза. — Знаешь, — сказал он, — я в твоём возрасте тоже хотел быть музыкантом. Играл на гитаре. Даже песни писал. Но потом понял, что магия — более надёжный источник дохода. — И что, — спросил Андрей, — жалеешь? Нанами посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Сейчас — да, — сказал он. — Потому что если бы я стал музыкантом, я бы, может быть, тоже познакомился с Ylvis и не сидел бы сейчас здесь, в три часа ночи, слушая историю о том, как белорусский подросток изображал лису на сцене в Осло. — Ну, — философски заметил Андрей, — если бы ты стал музыкантом, ты бы не был магом и не смог бы меня спасти от маузера без патронов. А так — ты герой. Можно сказать, национальный. — ...я не хочу быть национальным героем, — тихо сказал Нанами. — Я хочу домой. Спать. — Так поезжай, — пожал плечами Андрей. — Я же тебя не держу. Нанами посмотрел на него. Потом на папку. Потом на часы. Потом снова на Андрея. — У меня ещё один пункт, — сказал он. — Кейптаун. Брокер на бирже. Андрей вздохнул. — Слушай, — сказал он, — может, завтра? А то я уже устал рассказывать, как я объездил полмира в шестнадцать лет. И вообще, Ylvis — это же круто. Не каждый день такое услышишь. — Именно поэтому я хочу услышать про Кейптаун сейчас, — твёрдо сказал Нанами. — Потому что после Ylvis и черногорского казино меня уже ничто не сломает. — Ну, смотри, — предупредил Андрей. — Там тоже интересно. Я там чуть не стал миллионером. И чуть не сел в тюрьму. Но это две разные истории, они не связаны. — ...боже, — простонал Нанами. — Ладно. Давай. Я готов. — Ну, — начал Андрей, поудобнее устраиваясь на диване, — значит, Кейптаун...