Мой дед — большевик-скелет, и это моя самая маленькая проблема

Нанами сидел с книгой, делая вид, что читает, но страница не переворачивалась уже добрых полчаса. История про черногорское казино, ветерана Милана, итальянских олигархов и толпы милф всё ещё переваривалась в его голове. История про Осло, Ylvis и сценический образ лисы только что добила остатки его душевного равновесия. Он медленно, очень медленно, перевёл взгляд на Андрея. — Значит, — произнёс он голосом человека, который уже прошёл все стадии принятия и теперь находился в глубокой, философской нирване, — Черногория. Казино. Ветеран двух войн. Олигархи. Милфы. Осло. Ylvis. Лиса. Хор. Вдохновение для песен про йогурт. — Ага, — кивнул Андрей, довольно потягиваясь на диване. Остатки верёвки болтались на его руке, как браслет. — Продуктивно, да? — Продуктивно, — эхом отозвался Нанами. Он открыл синюю папку и перелистнул страницу. Его палец замер на третьей записи. — И теперь у нас остался последний пункт. Кейптаун, ЮАР. Должность: брокер на фондовой бирже. Период работы: январь-февраль 2024 года. В кафе повисла тишина. Годжо, который уже начал засыпать на пуфике, резко открыл глаза. Юки отложила телефон и пододвинулась ближе. Даже Мэй Мэй оторвала пальцы от клавиатуры и подняла взгляд на Андрея. — Январь-февраль 2024-го, — медленно повторил Годжо. — Это же буквально пару месяцев назад. Ты был в ЮАР? Работал на бирже? Брокером? В восемнадцать-то лет? — Ну, — Андрей заёрзал на диване, и на его лице появилось то самое выражение, которое появлялось каждый раз, когда он собирался рассказать очередную невероятную историю, — вообще-то мне тогда ещё семнадцать было. Я в марте только восемнадцать стукнуло. — ...боже, — простонал Нанами. — Да нормааальнооо! — отмахнулся Андрей. — Слушайте, это вообще эпичная история. Начинается она, как обычно, с того, что я достал свою маму в Полоцке. — Ты достал маму? — переспросила Юки. — Ну да. Я ж тогда после Черногории и Осло вернулся домой, думал, отдохну, книжки почитаю, в шахматы поиграю. А мама говорит: "Андрей, ты целыми днями шляешься по городу, занимаешься хуйней, с этими своими друзьями-хипстерами, которые стихи читают в подворотнях, никакой пользы от тебя, иди уже работать или учиться нормально". А я говорю: "Мам, я вообще-то творческая личность, мне нужно пространство для самовыражения". А она: "Твоё самовыражение уже пол-Полоцка достало, соседи жалуются, что ты по ночам на гитаре играешь и поёшь про лису". — Про лису, — эхом отозвался Нанами. — Ну да, я же с Ylvis подружился, песня у меня в голове засела, никак не мог выкинуть. Короче, мама меня достала настолько, что я решил: надо валить. Куда-нибудь подальше. Чтобы духу моего в Полоцке не было. И чтобы мама поняла, что я серьёзный человек. — И ты выбрал ЮАР, — констатировал Годжо. — Не сразу, — поправил Андрей. — Я сначала думал про Австралию. Там кенгуру, пляжи, серфинг. Но виза сложная. Потом думал про Аргентину. Там танго, стейки, Месси. Но денег на билет не хватало. А тут как раз увидел рекламу: "ЮАР ждёт тебя! Сафари, океан, экзотика!" И главное — билеты дешёвые, потому что низкий сезон. Я подумал: а почему бы и нет? В Африке я ещё не был. — Ты поехал в Африку, потому что билеты были дешёвые, — резюмировал Нанами. — Ну и потому что я хотел кое-что важное сделать, — Андрей понизил голос до заговорщического шёпота. — Я хотел снять сериал. В кафе повисла тишина. Годжо перестал улыбаться. Юки открыла рот. — Ты хотел снять сериал, — медленно повторил Нанами. — В ЮАР. В семнадцать лет. — Ну да. Вы же знаете "Железный капут"? — Андрей посмотрел на них с надеждой. — Ну, такой старый русский скетчком? Про немецкий танк в Африке? — Я знаю, — вдруг подал голос Яга. Все обернулись. Директор магической академии, массивный лысый мужик в солнцезащитных очках, кивнул. — "Каламбур". "Железный капут". Майор, Дранкель, Жранкель, Шмульке. "Га-а-а-а-нс!" — ВЫ ЗНАЕТЕ?! — взвизгнул Андрей от восторга. — БОЖЕ, ЯГА-САН, ВЫ МОЙ ЧЕЛОВЕК! ЭТО ЖЕ ЛЕГЕНДАРНО! НЕМЕЦКИЙ ТАНК В ДЖУНГЛЯХ, СНАРЯДЫ НЕ ТОГО КАЛИБРА, ПЕРИСКОП ВСЁ ВРЕМЯ ПАДАЕТ НА ГОЛОВУ, И ЭТОТ ВЕЧНЫЙ "ГАНС"! Я ОБОЖАЮ ЭТОТ СКЕТЧ! Яга не ответил, но его массивная челюсть слегка дрогнула — кажется, он был польщён. — И ты хотел снять римейк? — спросила Юки. — В Африке? — Не римейк, а спин-офф! — поправил Андрей. — "Железный капут: Африканское сафари". Представляете? Немецкий танк времен Второй мировой каким-то образом оказывается не в джунглях, а в африканской саванне. Их преследуют британцы, но на самом деле они просто заблудились и не могут найти дорогу к океану. Майор орёт на Дранкеля, Дранкель орёт на Жранкеля, Жранкель орёт на Шмульке, а Шмульке всё время приносит не те штаны. И тут появляются... — он сделал драматическую паузу, — зулусы. — Зулусы, — эхом отозвался Нанами. — ЗУЛУСЫ! — Андрей вскочил с дивана и начал расхаживать по кафе, жестикулируя с утроенной энергией. — Представляете картину? Немецкий танк, весь проржавевший, стоит посреди саванны. Вокруг — воины зулусы в традиционных нарядах, с копьями и щитами . Майор высовывается из люка и орёт: "Ганс! Васс ист дас?" А Ганс, то есть Шмульке, вылезает и говорит: "Херр майор, кажется, это местные жители. Они выглядят дружелюбно". А майор орёт: "Дружелюбно?! У них копья, болван! Это вражеские агенты!" А зулусы тем временем танцуют вокруг танка ритуальные танцы и поют свои песни . — И чем заканчивается? — спросил Годжо, у которого глаза горели неподдельным интересом. — А ничем! — Андрей развёл руками. — Они так и не поняли, кто эти белые люди в железной коробке. Дранкель пытается починить двигатель, Жранкель ему мешает, Шмульке приносит не те запчасти, майор орёт, зулусы танцуют, а британцы тем временем уже где-то рядом. В финале — взрыв, все в саже, майор в одних подштанниках орёт "Га-а-а-а-нс!", Шмульке приносит ему запасные штаны, но они оказываются с леопардовым принтом, майор в ярости. ТИТРЫ. В кафе повисла пауза. Потом Годжо медленно захлопал. — Это гениально, — сказал он. — Это абсолютно, тотально гениально. Я бы посмотрел. — Я тоже, — кивнула Юки. — И что, ты поехал в ЮАР снимать этот сериал? — спросил Нанами, и в его голосе впервые за вечер появилась нотка, похожая на... интерес? — Ну да, — вздохнул Андрей. — Я взял с собой камеру, набросал сценарий, нашёл через интернет каких-то местных актёров, договорился с одной деревней зулусов, что они поучаствуют. Всё было готово. Я прилетаю в Йоханнесбург, оттуда еду в Дурбан . Думаю: сейчас найду этих зулусов, они мне станцуют, я сниму, прославлюсь на весь мир. А вышло... ну, вышло по-другому. — По-другому — это как? — спросила Юки. — Понимаешь, — Андрей замялся, — зулусы, они... ну, они не совсем такие, как я думал. — А какие? — не понял Годжо. — Я думал, они все такие: в набедренных повязках, с копьями, танцуют вокруг костров, вызывают духов предков . А они, оказывается, в основном живут в городах, работают в офисах, ходят в джинсах и футболках, слушают хип-хоп и сидят в тиктоке . Я приезжаю в эту деревню, которую нашёл по интернету — она оказалась этнографическим музеем для туристов . Там реально есть чуваки в традиционных костюмах, они танцуют и поют, но это чисто для фото. А заканчивается представление — они достают айфоны и начинают лайкать друг друга в инстаграме. — И что, ты расстроился? — спросила Юки. — Сначала да, — кивнул Андрей. — Думаю: блин, весь мой "Железный капут" насмарку. Какие зулусы, если они в инстаграме сидят? А потом я познакомился с одним местным. Его звали Тандо. Он работал гидом в этой туристической деревне, но в свободное время торговал на бирже. — На бирже, — эхом отозвался Нанами. — Ну да. У него там какой-то знакомый в банке был, он через него доступ получил. Тандо мне говорит: "Андрей, ты чо паришься с этим кино? Тут бабло рубить надо. Йоханнесбургская фондовая биржа — это просто золотая жила для тех, кто шарит". Я говорю: "А чо там шарить-то?" А он: "Там сейчас полный бардак. Африканские трейдеры тупят, иностранные инвесторы не понимают местной специфики, арбитражные схемы лежат просто под ногами. Давай, я тебя введу в курс дела, попробуем заработать". — И ты, конечно, согласился, — констатировал Нанами. — Ну а чо? — пожал плечами Андрей. — Кино подождёт. А тут реальные деньги. Тандо оказался норм чуваком. Мы с ним две недели торчали в каком-то подвальном офисе в Кейптауне, пили местное пиво, ели мясо с гриля и смотрели на графики. Он меня научил, как ловить расхождения между ценами на золото в Йоханнесбурге и Лондоне. Там, понимаешь, из-за разницы во времени и тупости местных брокеров иногда возникали такие лаги, что можно было купить здесь и сразу продать там с наценкой. — И сколько ты заработал? — спросила Мэй Мэй, и в её голосе впервые за вечер появились живые нотки. — Ну, — Андрей замялся, — немного. Тысяч десять долларов. За две недели. В кафе повисла тишина. Мэй Мэй медленно, очень медленно, подняла бровь. — Десять тысяч долларов, — повторила она. — За две недели. В семнадцать лет. С помощью местного гида из туристической деревни. — Ну, Тандо не просто гид, он вообще умный мужик. Он в университете в Кейптауне учился, на экономическом. Просто с работой не повезло, пришлось в туризм идти. А на бирже он шарит. Мы с ним потом ещё пару месяцев переписывались, он мне схемы подкидывал. — И ты официально оформился как брокер? — спросил Нанами. — Внёс запись в трудовую книжку? — Ну, — Андрей замялся, — официально не совсем. Там была одна контора, которая оформляла иностранных стажёров. Тандо договорился. Я им заплатил небольшую комиссию, они мне сделали бумагу, что я у них проходил практику. И в трудовую книжку запись внесли. "Кейптаун, ЮАР. Брокер на фондовой бирже. Январь-февраль 2024". Красиво, да? Нанами закрыл глаза. Потер переносицу. Открыл глаза. — Позволь уточнить, — произнёс он голосом, лишённым всяких интонаций. — Ты поехал в ЮАР, потому что достал маму в Полоцке. Ты хотел снять спин-офф "Железного капута" с участием зулусов. Вместо этого ты познакомился с местным гидом, который научил тебя играть на бирже. Вы вдвоём две недели торговали золотом, используя тупость африканских брокеров. Ты заработал десять тысяч долларов. И теперь у тебя в трудовой книжке запись, что ты брокер в ЮАР. — Ну да, — кивнул Андрей. — А что такого? — А где сейчас твой друг Тандо? — спросила Мэй Мэй. — Он, кстати, в Лондон переехал, — гордо сообщил Андрей. — Работает в каком-то хедж-фонде. Говорит, я ему помог стартовый капитал сколотить. Мы с ним до сих пор переписываемся. Он обещал приехать в Токио, если я организую тусовку. — Ты организовал криминальную сеть с африканским трейдером, — констатировал Нанами. — Не криминальную, а финансовую! — поправил Андрей. — Всё легально было! Ну, почти. Я ж не знал, что там с лицензиями. Но Тандо сказал, что всё тип-топ. Годжо, слушавший эту историю с открытым ртом, наконец обрёл дар речи. — Значит, — сказал он медленно, — ты, белорусский подросток, который достал свою маму в Полоцке, поехал в Африку снимать комедийный скетч про немецкий танк и зулусов, вместо этого познакомился с местным трейдером, вдвоём вы развели африканских биржевых лохов на десять тысяч долларов, и теперь твой друг работает в Лондоне, а у тебя в трудовой книжке запись, что ты брокер? — Ну, — Андрей задумался, — если так ставить вопрос, то да. Звучит эпично, правда? — Это не эпично, — вздохнул Нанами. — Это... я даже не знаю, как это назвать. Это за гранью добра и зла. Это за гранью реальности. Это какой-то сюрреализм. — А как же "Железный капут"? — спросила Юки. — Ты так и не снял? — Не снял, — грустно вздохнул Андрей. — Но я материал собрал. Много видео с зулусами, как они танцуют . И с местными пейзажами. Я потом дома пытался смонтировать, но без актёров не то. Зато я теперь знаю, как правильно обрезание делают у зулусов, мне Тандо рассказывал. Это вообще жесть, они там камнями и лезвиями, раны заживают несколько месяцев . Я думал, может, это в сценарий вставить, но потом решил, что слишком мрачно для комедии. — Правильно решил, — кивнул Нанами. — Очень правильно. — Но вообще, — оживился Андрей, — я подумываю вернуться к этой идее. Когда-нибудь. Сделать "Железный капут 2: Африканский дневник". Только теперь у меня есть связи. Тандо поможет с местными, я уже знаю, к кому обращаться. И биржевой опыт пригодится — можно вставить сцену, где майор пытается играть на бирже, чтобы заработать на запчасти для танка, и всё время прогорает. — Это было бы гениально, — серьёзно сказал Годжо. — Серьёзно. Я бы спонсировал. — Правда?! — обрадовался Андрей. — О, круто! Тогда я напишу сценарий, а ты... — Стоп, — перебил Нанами. — Мы сейчас не об этом. Мы о том, что у тебя в трудовой книжке запись о работе брокером в ЮАР. Которая, судя по всему, липовая. Как и все остальные. — Да почему липовая?! — возмутился Андрей. — Я реально работал! Ну, не официально, но работал. Тандо подтвердит. И у меня есть справка. С печатью. — С печатью, — эхом отозвался Нанами. — Как в Черногории. С орлом. — Ну, там не орёл, там что-то другое. Какая-то птица. Может, страус? Я не разглядел. — Страус на печати южноафриканской биржи, — констатировал Нанами. — Звучит убедительно. — Да какая разница! — отмахнулся Андрей. — Главное, что я заработал деньги. И опыт. И теперь у меня есть друг в Лондоне. И история для внуков. — У тебя внуков не будет, — устало сказал Нанами. — Ты не доживёшь. Тебя убьёт либо твой дед, либо Уй Уй, либо мама, когда узнает, что ты вместо учёбы в Токио мотался по Африке и разводил биржевых брокеров. — Мама в курсе, — успокоил его Андрей. — Я ей рассказывал. Она сказала: "Андрей, ты гений. Только больше не пропадай на два месяца, я волнуюсь". И испекла пирожки. — Твоя мама печёт пирожки, когда ты возвращаешься из афер? — спросила Юки. — Ну да. Она вообще добрая. Главное, чтобы я звонил раз в неделю и не вляпывался в криминал. А то, что я на бирже играю — это же не криминал, это бизнес. — Это криминал, — сказал Нанами. — В большинстве стран мира то, что ты делал, называется "незаконная брокерская деятельность без лицензии". За это сажают. — Не пойман — не вор, — философски заметил Андрей. — А меня никто не поймал. И не поймает. Я же аккуратно. — Ты аккуратно, — повторил Нанами. — Ты, который носит маузер без патронов, кидается дымовыми гранатами, сбегает от магов через окно и оставляет в трудовой книжке записи о работе в трёх странах, где никогда не был официально трудоустроен. — Ну, в Осло я был официально, — поправил Андрей. — Там даже налоги платили. Маленькие. — ...боже, — простонал Нанами. — Слушай, — вдруг сказал Годжо, — а ты не хочешь с нами работать? Ну, в смысле, в магической сфере? У нас тут тоже можно неплохо заработать. И приключений — выше крыши. И никаких бирж. Андрей задумался. — А платят сколько? — спросил он. — Ну, — Годжо пожал плечами, — зависит от сложности. Но в среднем... — Он шутит, — перебил Нанами. — Он не шутит? — Он посмотрел на Годжо. — Ты серьёзно предлагаешь этому... этому... — Этому талантливому молодому человеку, — закончил Годжо, — работу в нашей сфере. Подумай, Андрей. Ты уже умеешь находить общий язык с криминальными авторитетами, разводить биржевых лохов, дружить со скандинавскими комиками и выживать после публичного разоблачения всех твоих секретов. Это идеальный набор навыков для мага. — Я подумаю, — серьёзно сказал Андрей. — А что, Дед не будет против? — Дед, — усмехнулся Годжо, — Дед, кажется, только за. Он же мечтает, чтобы ты продолжил революционное дело. А что может быть более революционным, чем работать на японских магов? — Логично, — кивнул Андрей. Нанами закрыл лицо руками. — Я увольняюсь, — сказал он. — Завтра же напишу заявление. — Не напишешь, — отмахнулся Годжо. — Ты слишком ответственный. — ...я ненавижу свою жизнь, — тихо сказал Нанами. — Да ладно тебе! — Андрей хлопнул его по плечу. — Подумаешь, ЮАР, биржа, зулусы, "Железный капут"... Это же весело! У тебя когда в последний раз было так весело? Нанами задумался. — ...никогда, — признался он. — Вот видишь! — обрадовался Андрей. — А я тебе подарил этот опыт. Можешь считать это благодарностью за спасение от маузера. Бесплатно. Без процентов. — У тебя нет процентов, — вздохнул Нанами. — У тебя есть только долги. Перед законом, перед матерью и перед здравым смыслом. — Здравый смысл — это скучно, — отмахнулся Андрей. — Вот "Железный капут" — это интересно. И биржа — интересно. И зулусы — интересно. А здравый смысл — это для пенсионеров. Нанами ничего не ответил. Он просто взял книгу, открыл её на той странице, где остановился, и сделал вид, что читает. Но страница не переворачивалась. Где-то в загробном исполкоме Яков Михайлович Свердлов, листая пухлую папку с пометкой "Товарищ Андрей, глава 26: Южноафриканские хроники, или Как внук променял зулусов на биржу и чуть не стал миллионером", затянулся призрачной сигарой и подумал: "Ну, хоть Тандо в Лондон уехал. Может, пригодится. Вдруг в британском парламенте тоже нужна будет партийная ячейка". Андрей сидел на диване, мечтательно глядя в потолок. — Надо будет как-нибудь в ЮАР вернуться, — сказал он. — Тандо говорил, там сейчас новые возможности открываются. С криптой. Может, съездим вместе? — Он посмотрел на Нанами. — Ты как? Отдохнёшь от проклятий, на зулусов посмотришь, на бирже поиграешь? — Нет, — твёрдо сказал Нанами. — Никогда. — Ну, как хочешь, — пожал плечами Андрей. — А я, может, и съезжу. Как только с этими вашими магами разберусь. И с Уй Уём. И с Дедом. И с Сашей помирюсь. И с мамой позвоню. В общем, как только освобожусь. — Ты никогда не освободишься, — устало сказал Нанами. — Ты — вечный двигатель абсурда. Ты будешь вляпываться в истории до конца своих дней. — Звучит как план, — улыбнулся Андрей.