Петля на двоих

      Драко и Гермиона неторопливо шли по набережной Челси, держась за руки. Несмотря на середину февраля, день выдался удивительно мягким: колючий ветер стих, а легкий мороз лишь приятно пощипывал щеки, заставляя их розоветь.       Будний день сделал набережную почти безлюдной. Лишь несколько пар, в основном пожилых, медленно прогуливались вдоль воды, время от времени останавливаясь, чтобы посмотреть на Темзу или покормить вечно голодных голубей. У входа на мостовую стояла крошечная цветочная лавка, к празднику превращённая в настоящее ало-розовое безумие.       Увидев шары и букеты в форме сердца, Гермиона непроизвольно поморщилась.       — Знаешь… из-за этой временной петли, у меня выработается стойкая аллергия на розовый цвет. И на сердечки. Или всего этого вместе.       Драко коротко хмыкнул, и поцеловал ее ладонь.       — В таком случае, как твой молодой человек, я обязан держать тебя от них на безопасном расстоянии.       Гермиона мягко улыбнулась и потянула его к высоким перилам набережной. Внизу Темза текла спокойно и неторопливо, отливая холодным свинцом. Драко шагнул ближе и обнял её со спины, устраивая подбородок у неё на плече.       — У меня такое странное чувство, — пробормотал он, вдыхая знакомый запах её волос. — Как будто мне снова пятнадцать и я сбежал с уроков, чтобы тайком погулять со своей девушкой.       — Не припомню, чтобы ты был заядлым прогульщиком, — отозвалась она.       — Оу, так ты за мной еще тогда наблюдала? Как это мило, Грейнджер, — Драко едва заметно улыбнулся и коснулся губами её щеки.       Гермиона тихо рассмеялась, откинувшись на его плечо, и стала наблюдать за чайками, которые с упрямством кружили над водой, громко крича, и время от времени камнем падая вниз в попытке выловить себе обед. Но веселье быстро угасло, стоило ей подумать о временной петле, в которой они застряли уже третью неделю. Гермиона вновь и вновь прокручивала в голове сотни возможных причин их «заточения», перебирала версии, как страницы в книге, и каждый раз возвращалась к одному и тому же — к их последней ссоре.       — Драко? — тихо позвала она.       — М-м? — он отозвался лениво, поцеловав её в висок.       — Давай всё-таки поговорим о той ссоре.       — Мерлин, Грейнджер… Твой талант выбирать «подходящий момент» просто поражает.       — А когда он наступит этот подходящий момент? — она отстранилась, заставляя его встретиться с ней взглядом. — Тебе не приходило в голову, что мы застряли в этом дне именно из-за этого?              Лицо Драко окаменело, взгляд стал пустым и отстранённым, а челюсть напряглась так, что на скулах выступили желваки. Он отвернулся, будто нашёл что-то интересное в прибрежных домах, и нахмурился.       — Я, кстати, заметил здесь неплохой ресторан, — небрежно бросил он. — Пойдём? Мы там ещё не обедали.       — Да не хочу я обедать! Прошло три недели, Драко! — голос Гермионы дрогнул от сдерживаемого раздражения. — Три недели, а мы всё ходим по кругу. Прекрати уходить от темы.       — Я не хочу это обсуждать. Не сегодня, — резко ответил он.       — А когда? — почти выкрикнула она.       Драко лишь пожал плечами, словно этот вопрос его не касался.       — Прекрати вести себя как ребёнок!       Несколько прохожих обернулись на её голос. Гермиона раздражённо выдохнула, схватила его за локоть и потянула в сторону от дорожки в скупую тень от голых деревьев подальше от прохожих.       — Что в этом разговоре такого страшного, Драко?       Он молчал секунду, другую, будто собираясь с силами.       — Мне страшно то, что я могу услышать, — с горечью выдохнул он наконец. — Что ты на самом деле не воспринимаешь нас всерьёз. Что я был прав… и ты меня стыдишься.       Гермиона замерла, не успев и слова сказать.       — Думаешь, приятно чувствовать себя твоим грязным секретом? — процедил он. — Будто я — досадная ошибка в твоей безупречной жизни.       Горько хмыкнув, Драко резким движением задрал рукав пальто, обнажая бледное предплечье на котором красовалась выцветшая метка.       — Хотя почему «будто»? — усмехнулся он. — Всё предельно символично. Я — Пожиратель. Ты — Золотая девочка.       — Драко… — она осторожно коснулась его руки, без тени брезгливости или страха. — Я не стыжусь тебя. Никогда не стыдилась. И ты это знаешь.       — Тогда почему о нас до сих пор никто не знает? — он внимательно посмотрел на неё и в его глазах она видела сожаление и горечь. — Ты говоришь одно, Гермиона, но твои поступки кричат о другом. Например, почему ты избегаешь встреч с моей матерью?       Она отвела взгляд, чувствуя как щеки её краснеют. Гермиона вспомнила тот неловкий момент в библиотеке Малфой-мэнора, когда Нарцисса застала их вместе. Тогда ей было не по себе, а теперь каждый раз, встречаясь с ней взглядом, она чувствовала неловкость, смешанную с антипатией к его матери. И лишь благодарила Мерлина за то, что из-за петли Нарцисса ничего не помнила.       Драко горько усмехнулся и опустил рукав.       — Вот видишь. А говоришь — не стыдишься.       — Нет, это правда. Я не стыжусь того, что мы вместе. Я не стыжусь тебя, — поспешно сказала она. — Просто… это сложно. Каждый раз, когда я думаю о твоей матери, я вспоминаю, как она смотрела и до сих пор смотрит на меня, будто я пустое место или грязь под ногами. Несмотря ни на что, она… и её отношение ко мне не изменились ни на йоту. Я простила тебя, правда. За всё, что было. Но её — нет. Каждый раз, когда я её вижу, я снова чувствую, как Беллатрисса…       Она осеклась, чувствуя ком в горле. Гермиона судорожно вздохнула, пытаясь успокоиться, но по щеке все равно предательски скатилась слеза. Драко ничего не сказал — лишь осторожно стёр её большим пальцем и коснулся губами того места, будто хотел забрать эту боль себе.       — Мне так жаль, — тихо произнёс он.       — Я знаю, — ответила Гермиона с едва заметной улыбкой.       Она снова взяла его за руку, переплетая их пальцы.       — Я не говорю, что никогда не познакомлюсь с ней… официально. Просто дай мне время.       Драко внимательно посмотрел на неё. Напряжение, сковывавшее его плечи, постепенно начало отпускать и он едва заметно кивнул.       — Хорошо. Я понял тебя. Но как быть с нашими друзьями? Почему мы до сих пор прячемся от них по углам, Грейнджер?       Гермиона опустила голову, пряча нос в тёплом шарфе.       — Я… боялась, что для тебя это всего лишь интрижка. Что-то временное, — прошептала она, почти скрывшись в складках кашемирового пальто. — Поэтому не спешила знакомить тебя с Гарри и Роном. И ещё я боялась, что при встрече вы начнёте вести себя…       — Как безмозглые школьники? — Драко вопросительно вскинул бровь. — Ты правда думаешь, что я стал бы устраивать дешёвые сцены при знакомстве с друзьями своей любимой девушки? Или ты настолько не уверена в Поттере и Уизли? Они, конечно, не блещут тактом, но всё же не настолько безнадёжны.       Гермиона посмотрела на него и мягко улыбнулась       — Любимой?       Драко мягко притянул её к себе, обхватив ладонями её щеки.       — Конечно, любимой, — сказал он тихо. — Или ты и правда не замечаешь, как я смотрю на тебя, когда ты читаешь книги или документы? Как я становлюсь похожим на тех простофиль из фильмов, которые ты так любишь смотреть, закинув ноги мне на колени. И знаешь что? Я готов смотреть их каждый раз, если ты рядом. Готов терпеть твоего кота, который периодически шипит на меня, — его голос стал тихим и хриплым. — Я люблю тебя, Гермиона, и хочу всегда быть рядом с тобой. И честно говоря, я чертовски боюсь. Боюсь, что ты оглянешься и увидишь, сколько вокруг мужчин без тёмного прошлого. Пусть лучше мы застрянем в этом бесконечном дне, зато ты будешь моей. Да, это эгоистично, но я такой.       Она потянулась к нему, обхватив его лицо ладонями.       — Знаешь… в тот вечер после рейда в ресторане… я хотела предложить тебе кое-что, — её голос дрожал, но глаза сияли. Драко удивлённо вскинул брови, не отпуская её. — Я хотела сказать, что нам пора перестать прятаться и рассказать всем правду. Потому что я тоже тебя люблю, Драко.       На его лице расцвела счастливая улыбка. Он снова притянул её к себе и поцеловал.       — Скажи это ещё раз, — выдохнул он прямо в её губы.       — Я люблю тебя.       — И я тебя.       Драко крепко обнял её, пальцы переместились на талию, впиваясь в ткань пальто.       — Ты доверяешь мне?       Гермиона кивнула. И в следующий миг мир набережной Челси исчез. Знакомое чувство дезориентации, рывок — и вместо холодного речного ветра их окутало тепло камина и аромат дорогого дерева. Они оказались посреди его спальни в Малфой-мэноре. Тяжёлые изумрудные портьеры были задернуты, и мягкий полумрак создавал ощущение уединённости.       — Драко! Нам нельзя использовать магию при маглах! — выдохнула Гермиона, ещё приходя в себя.       — Грейнджер, мы во временной петле, — хмыкнул он, сокращая расстояние между ними в один шаг. — Завтра никто и не вспомнит об этом.       Его пальцы ловко размотали её шарф и отшвырнули его куда-то на ковёр. Драко поспешно принялся за пуговицы её пальто, в то время как Гермиона не отставала: её ладони скользили по ткани его строгого чёрного пальто, пока оно наконец не сползло с его плеч, бесформенной грудой упав к их ногам. Он потянулся, чтобы поцеловать ее, но Гермиона приложила ладонь к его губам, останавливая.       — Запри дверь, — прошептала она. — Я не хочу, чтобы твоя мама застала нас. Снова.       — Предусмотрительная ведьма, — сухо усмехнулся Драко. Короткий взмах его палочки заставил дверной замок щёлкнуть. Отбросив ее на тумбочку, он снова притянул её к себе, руки скользнули под тонкий джемпер, касаясь кожи, вызывая лёгкие мурашки.       — Так на чём мы остановились? — лукаво переспросил он.       — Боюсь, я совершенно всё забыла… — улыбнулась Гермиона. Она запустила пальцы в его волосы и потянула его на себя, вовлекая в поцелуй.       Его ладони, всё ещё прохладные после прогулки, скользнули под джемпер Гермионы и уверенно потянули его вверх. Она тихо, довольно застонала, когда он отбросил джемпер в сторону и стал целовать её, пока руки неторопливо исследовали изгибы её спины. Гермиона прерывисто вздохнула, когда он, соскользнув пальцами по плечам, ловко сбросил лямки лифчика, вызывая легкий трепет предвкушения.       Драко разорвал поцелуй и принялся спускаться ниже, осыпая ласками шею и ключицы. Гермиона притягивала его к себе, невольно выгибаясь навстречу его мягким и нежным губам, чувствуя, как сердце бешено бьется, а в голове становится так приятно пусто.       Одним уверенным движением он расстегнул застёжку. Сделав шаг назад, Драко на мгновение замер, жадно рассматривая её обнажённую грудь. Под этим пристальным взглядом Гермионе стало на мгновение не по себе. Сколько бы они ни были вместе, она никак не могла привыкнуть к тому, с каким нескрываемым обожанием он смотрит на неё. В груди тесно сплелись радость и глупое, детское неверие в то, что всё это происходит с ней. На долю секунды ей захотелось прикрыться, но стоило ей шевельнуть руками, как он хрипло прошептал:       — Ты такая красивая… Не закрывайся от меня, Гермиона. Никогда не закрывайся.       Он одним резким движением стянул через голову чёрный гольф и снова притянул её к себе, накрывая её губы жадным поцелуем. От того, как их обнажённая кожа соприкоснулась, по телу Гермионы пробежала волна мурашек. Она отвечала на поцелуй с той же страстью, запуская пальцы в его волосы и слегка царапая ноготками затылок, заставляя Драко довольно промычать ей в губы.       Его руки тем временем уже спустились ниже, нетерпеливо возясь с ремнём её штанов. Спустя мгновение плотная ткань соскользнула с её бёдер, глухо упав на пол. Гермиона осталась стоять перед ним в одних кружевных трусиках. Драко медленно провёл взглядом по её фигуре и в его серых глазах смешались нежность, любовь и желание. Он прикусил нижнюю губу, наблюдая за тем, как учащённо вздымается её грудь, и осторожно подтолкнул её к кровати. Пока он избавлялся от брюк и белья, его взгляд продолжал изучать её тело с неприкрытым обожанием.       Вскоре он уже навис над ней, вновь вовлекая в глубокий, дурманящий поцелуй, пока его ладонь исследовала изгибы её груди — то нежно касаясь кожи, то сжимая чуть крепче, заставляя её рвано дышать. Жадно вдохнув её аромат, он начал спускаться ниже, целуя каждый дюйм её тела. Его губы коснулись ложбинки, а затем переключились на одну из округлостей, покрывая её влажной дорожкой поцелуев. Ее тело выгибалось навстречу его рукам, ища большего контакта. Драко прильнул к её соску, а затем дразняще подул на влажную кожу. Эта резкая смена температур вызвала у неё волну мурашек, в то время как его свободная рука сжала другой сосок. Она не сдержала громкого стона, когда он снова начал лениво посасывать и ласкать её языком. Драко что-то хрипло шептал между ласками и она чувствовала, как от этих слов и его прикосновений внутри, в самом низу живота, разгорается пожар.       Его губы спускались всё ниже, опаляя кожу живота, и Гермиона невольно задержала дыхание. Когда его пальцы, прохладные на фоне её разгорячённой кожи, зацепили тонкое кружево и медленно стянули его, её сердце забилось ещё чаще. Тяжело дыша, Гермиона наблюдала за каждым движением Драко. Он развёл её ноги в стороны и опустился между бёдер, обдавая нежную кожу жарким дыханием       — Драко, ты что собираешься?.. — выдохнула она.       — Именно, — дерзко улыбнулся он и медленно провел языком по самой чувствительной точке, заставляя Гермиону всхлипнуть и вцепиться в простыни.       От вида платиновой головы Драко между её бёдер она почувствовала как сердце забилось чаще. Реальность окончательно поплыла, когда его язык начал медленно облизывать её, исследуя каждую складочку влажного лона. Гермиона, отбросив всякую сдержанность, запустила пальцы в его светлые волосы и сильнее прижала его голову к себе.       Её порыв был тут же вознагражден: Драко погрузил язык глубоко внутрь, заставив её громко, срываясь на стон, ахнуть. Тяжело дыша, Гермиона чувствовала, как внутри тугой спиралью закручивается разрядка. Боясь спугнуть его, она попыталась не слишком сильно дергать бедрами, но казалось, что Драко только этого и ждет. Заметив, что ее бедра начинают дрожать, он прильнул к ней, жадно втянул клитор губами и одновременно начал глубоко стимулировать её изнутри пальцами, заставляя ее окончательно потерять контроль. Гермиона почувствовала как тело прошила крупная, неуправляемая дрожь, и она выкрикнула его имя, когда мощная волна оргазма накрыла её.       Тяжело дыша, она приоткрыла глаза и увидела, что Драко, сидит на коленях, всё ещё находится между её бёдер. Он смотрел на неё снизу вверх с нескрываемым, почти благоговейным обожанием. Его платиновые волосы были беспорядочно спутаны, а серые глаза потемнели от страсти. Он медленно облизал губы, смакуя её вкус, и эта интимная деталь заставила сердце Гермионы пропустить удар.        — Ты такая красивая, — повторил он. Она лишь счастливо улыбнулась и потянулась к нему. Драко поднялся и снова поцеловал её. Гермионе было всё равно, что она чувствует собственный вкус на его губах. Она обхватила его талию ногами и коснулась ладонью его члена, заставляя теперь уже его захлебнуться стоном.        — Драко, пожалуйста… — простонала она, подаваясь бедрами вперёд.       Он навис над ней, упираясь локтями в матрас и тяжело дыша ей в губы. Гермиона развела ноги ещё шире, направляя его в себя. Когда он вошёл — медленно, дюйм за дюймом заполняя её собой, она прикусила губу. Драко замер на мгновение, давая ей привыкнуть, а затем начал двигаться. Короткие толчки быстро сменились глубокими, размеренными ударами.       Гермиона ритмично подавалась ему навстречу, её пальцы впились в его спину, оставляя на бледной коже яркие красные полосы. Каждый толчок отдавался внизу живота тугой, обжигающей пульсацией. Она чувствовала кожей его пот, чувствовала, как под её ладонями напряжены мышцы его лопаток и все это сводило ее с ума. Драко перехватил её запястья, прижимая руки к подушке над головой, и прибавил темп. Тишину спальни теперь нарушали лишь их рваные вздохи и хлёсткие звуки тел. Гермиона зажмурилась, окончательно теряя связь с реальностью. Когда он, не прерывая движения, нащупал пальцами её клитор, она застонала громче. Эта дразнящая стимуляция в сочетании с его напором стала той самой искрой, которая подтолкнула её к обрыву.       Она выдохнула его имя, задыхаясь от наслаждения. Сделав ещё несколько мощных, предельно глубоких толчков, Драко, простонав, тяжело рухнул ей на грудь, пряча лицо в изгибе её шеи.       Прошло несколько долгих минут. В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь их хриплым, постепенно выравнивающимся дыханием. Мягко перекатившись, Драко лёг рядом и тут же притянул Гермиону к себе, заключая в кольцо своих рук. Она прижалась щекой к его груди, слушая как размеренно бьется его сердце и лениво выводя пальцем замысловатые узоры на разгорячённой коже, в то время как Драко мерно поглаживал её спину.       — Драко? — нежно позвала она.       — М-м?       — Знаешь, о чем я сейчас подумала?       — О том, что неплохо было бы повторить? — он улыбнулся и, приподняв ее за подбородок, лениво поцеловал.       — Не совсем, — ответила Гермиона, разрывая поцелуй. — Если Пыльник в курсе расположения убежищ, возможно, он слышал что-то и об этой лире. Тогда мы будем понимать хотя бы, что именно искать.       — Отличная идея, — согласился Драко. — Хотя, может быть, нам уже удалось разорвать петлю?       — Занявшись сексом? — Гермиона скептически вскинула бровь.       Драко лишь пожал плечами и снова притянул ее к себе, целуя.       — Люблю тебя.       — А я тебя, — улыбнулась Гермиона. — Давай всё-таки, попробуем с ним поговорить.       Быстро одевшись, они через сеть каминов переместились в Министерство. Гермиона крепко держала Драко за руку, и ей было совершенно всё равно, что коллеги и знакомые провожают их ошеломленными взглядами. В коридорах Аврората они столкнулись с Гарри. Увидев их переплетенные руки, тот вытаращил глаза, став до смешного похожим на сову.       — Но как?.. Вы что?.. Вы это вместе???       — Какое красноречие, Поттер. Поздравишь позже.       Драко решительно обошел его, не выпуская руки Гермионы, и направился к камерам, где содержали Пыльника. В помещении со спертым воздухом было темно. Информатор лежал на узкой койке и, казалось, не обращал на вошедших никакого внимания.       — Неужели снова допрос? Или господа авроры забыли записать адреса?       — Помолчи, Пыльник, — осадила его Гермиона. — Мы пришли по делу.       — Да? А я думал — соскучились.       — Встань, когда с тобой разговаривают, — бросил Драко, чувствительно пнув ножку его лежанки.       Тот, недовольно кряхтя, сел, и его глазки-бусинки впились в визитеров. Заметив их сцепленные руки, он хмыкнул:       — Надо же, какая сладкая парочка.       — Тебе известно, что именно похитил Блэкс? — в лоб спросила Гермиона.       Взгляд Пыльника забегал. Ему не хотелось раскрывать все карты — аврорам он не доверял, но и Блэксу прощать кражу клиентов не собирался. Нужно было выведать, что им нужно, и при этом не продешевить. Оскалившись, он закинул ногу на ногу.       — Я многое знаю, но у всего есть цена. Если я заговорю — вы меня выпускаете.       — Ты торгуешь незаконными зельями! — возмутилась Гермиона.       — Таково мое условие, дорогуша. Я и так вам помог, а всё еще гнию здесь, пока вы прохлаждаетесь вместо поимки Блэкса.       Гермиона и Драко переглянулись. Драко едва заметно шепнул ей, что знает, как позже взять Пыльника с поличным на новой сделке, и она, скрепя сердце, кивнула.       — Ладно, идет. Но сначала скажи, что ты знаешь о Золотой лире?       Пыльник громко расхохотался.       — Об этих бабкиных сказках? Вот умора! Блэкс втемяшил себе в голову, что выиграл в карты путь к пещере с сокровищами Энгуса Мак Ока.       — Кого? — изумился Драко.       — Это ирландский бог любви и юности, — пояснила Гермиона.       — Ага, он самый. Блэкс хвастался, что достал его лиру. Брехал, наверное. А вам-то она зачем, голубки?       — Не твое дело, — отрезал Драко.       — Ну, и правда никакого. Но я свою часть сделки выполнил, — самодовольно заявил Пыльник, обнажив гнилые зубы в ехидной улыбке.       Малфой снял магические путы с его рук и ног. Когда преступник, настороженно оглядываясь, направился к выходу из камеры, Драко едва слышно прошептал заклинание, незаметно «пометив» его следящими чарами, которые должны были сработать при первой же незаконной сделке. Бросив быстрый взгляд на часы, они поспешили вернуться в заброшенный дом с которого все началось. Возможно они там смогут отыскать эту лиру и тем самым выйдут из петли. Выйдя из допросной, они снова наткнулись на Гарри.       — Мало того что вы разгуливаете, держась за руки, вместо поимки Блэкса, так ещё и выпустили этого типа! — встретил их в коридоре возмущённый Гарри.       — Гарри, всё под контролем, — успокоила его Гермиона. — Мы как раз собираемся за Блэксом.       — Да, Поттер, дыши ровнее, — ухмыльнулся Драко. — Побереги нервные клетки.       Идя по коридорам Министерства, Гермиона что-то сосредоточенно бормотала под нос. У каминов она резко остановилась:       — Драко, мне нужно в твою библиотеку. Срочно.       — Как скажешь.       Оказавшись в поместье, возле бесконечных стеллажей с мифами и легендами, Гермиона принялась лихорадочно перебирать тома. Она судорожно перелистывала страницы, пока вдруг радостно не захлопала в ладоши.       — Есть! Смотри! — она торжествующе протянула ему книгу.       Драко принял из рук Гермионы тяжелый фолиант в переплете из потемневшей кожи. Страница, на которую она указывала, была испещрена изящными кельтскими узорами, а в центре красовалось изображение золотой лиры, струны которой напоминали застывшие лучи солнца.       Он начал читать вслух:       "…И когда юный Энгус, бог любви и вечной юности, увидел во сне прекрасную Каер Ибормейт, сердце его воспылало огнём, неведомым даже бессмертным. Но тяжек был жребий девы: по велению древнего заклятия каждые два года она была обречена принимать облик лебедя. Лишь на краткий срок — в ночь Самайна и на один последующий год — возвращалась она к своему истинному, человеческому обличью.       Энгус отыскал её среди сотни птиц на озере Драконьей Пасти, узнав по золотой цепи на тонкой шее, и сам обратился лебедем, чтобы быть рядом. Но душа его стенала: человеческая сущность Каер таяла в птичьем теле слишком быстро, и время, отпущенное им для земной любви, ускользало, как вода сквозь пальцы.       Тогда воззвал Энгус к отцу своему, Дагде, Великому Богу Изобилия и Времени. Видя страдания сына, Дагда выковал для него Золотую Лиру, позволяющую им продлить день Каер в обличие девы…"       — Так это мы что, на кельтского бога наткнулись? — с недоверием спросил Драко, откладывая книгу.       — Похоже на то… — пробормотала Гермиона.

***

      Снова оказавшись на окраине Лондона, у того самого заброшенного дома, они без колебаний направились к лестнице. Старые ступени глухо скрипели под ногами. Поднявшись на второй этаж, оба остановились перед дверью, из-под которой пробивалось уже знакомое золотистое сияние.       Драко вдруг замер и повернулся к Гермионе.       — Знаешь, — начал он, крепче сжимая её ладонь, — даже если у нас снова ничего не получится… провести вечность в этом Дне всех влюблённых вместе с тобой — не худший вариант.       Он улыбнулся открыто и искренне.       — Я люблю тебя.       Драко наклонился и коснулся её губ коротким поцелуем.       — Я думаю точно так же, — ответила Гермиона, проводя ладонью по его щеке. — Я тоже люблю тебя.       — Готова?       Она решительно кивнула.       Драко потянул на себя ручку двери. На мгновение они оба зажмурились, внутренне готовясь к знакомому рывку сквозь пространство и время. Но, открыв глаза, увидели совсем иную картину. У дальней стены, крепко связанный, лежал без сознания Блэкс. Рядом с ним, прямо на полу, сидел молодой шатен. Услышав скрип двери, он обернулся и мягко улыбнулся вошедшим.       — Надеюсь, мой подарок помог вам во всём разобраться?       Они ошеломлённо кивнули и подошли ближе.       — Вы… вы правда Энгус Мак Ок? — выдохнула Гермиона, не в силах отвести взгляда.       Незнакомец лишь едва заметно склонил голову.       — Вижу, что вы всё успели обсудить, — он кивнув указал на их руки. — А теперь я хотел бы получить свою вещь обратно.       — Я бы с радостью её вернул, — развёл руками Малфой, — но понятия не имею, где она.       — Посмотри в кармане, — спокойно перебил его кельтский бог.       — Как мило с вашей стороны подсказать. Сам бы я, разумеется, ни за что не догадался посмотреть за все это время.       — Драко! — сквозь зубы прошипела Гермиона.       Малфой картинно вздохнул, но всё же сунул руку в карман пальто. Через секунду его выражение лица изменилось: пальцы нащупали холодный, гладкий металл. С явным изумлением он извлёк ту самую миниатюрную золотую лиру. Драко протянул артефакт Энгусу. Бог любви принял её, ослепительно улыбнулся — и просто щёлкнул пальцами. В тот же миг его фигура рассыпалась каскадом золотых искр, оставив после себя лишь едва уловимый аромат летних трав. Гермиона и Драко переглянулись, затем одновременно посмотрели на всё ещё бесчувственного Блэкса.       — Сколько всего интересного он пропустил, — хмыкнул Драко, доставая палочку. — Что ж, пора этому «ценителю древностей» всё-таки встретиться с правосудием?       Схватив преступника за плечи, они трансгрессировали прямо в Министерство, оставив заброшенный дом наконец позади.

***

      Гермиона ощутила, как сон постепенно ускользает под лёгким прикосновением утренних лучей, нежно скользящих по её векам. Она не спешила открывать глаза, до боли в пальцах сжимая край одеяла. Она панически боялась, что, едва открыв веки, снова увидит на календаре четырнадцатое февраля. Вдруг Энгус и его лира были лишь очередной прихотью петли?       Она осторожно приоткрыла один глаз и тут же столкнулась со спокойным, чуть насмешливым взглядом серых глаз. Драко лежал напротив, подперев голову рукой, и в его взгляде не было той затаенной тревоги, что преследовала их последние недели.       — С пятнадцатым февраля, Грейнджер, — негромко произнес он, и в его голосе прозвучала торжествующая улыбка.       Гермиона судорожно выдохнула, чувствуя, как невидимые тиски, сжимавшие грудную клетку три недели, наконец разжались.       — Мы это сделали, — прошептала она. Улыбка сама собой расцвела на её лице. Она потянулась к нему, нежно проводя ладонью по его обнаженной спине, наслаждаясь реальностью этого момента.       Драко в ответ притянул её ближе, утыкаясь носом в растрепанные кудри и покрывая её лицо легкими, почти невесомыми поцелуями. Он всё еще улыбался, когда тишину спальни нарушил настойчивый, ритмичный стук в окно. Крупная сипуха нетерпеливо колотила клювом в стекло. Нехотя выпутавшись из объятий, Драко пересек комнату и впустил птицу. Отвязав письмо, он быстро пробежал и тихо рассмеялся.        — Какая ирония, — хмыкнул он, отбрасывая пергамент на столик. — Мне выписали штраф за несанкционированное применение магии в присутствии маглов. Пятьдесят галлеонов.       Он усмехнулся так, будто это было самое нелепое и одновременно приятное известие в его жизни. Штраф означал, что мир снова стал прежним, а время — настоящим. Драко вернулся в постель и снова притянул Гермиону к себе, наслаждаясь новым днем их общей истории.