Я говорю о том, что сейчас

Я говорю о том, что сейчас ______________________________________________ 78 лет со дня смерти героя Гиммеля, неназванная деревня в Срединных землях ______________________________________________ «Скука смертная...» Источником недовольства был невысокого роста, лет восьми мальчик. Весьма необычной внешности мальчик. Первое, что стоило отметить — белая копна волос, цвет этот был сам по себе явлением редким, так и в краях этих отродясь не встречался, будучи более свойственным для выходцев с Севера, этот факт, в купе с тем, что ни один из родителей такой отличительной чертой не славился, породил множество слухов в деревню, хотя то были только слухи. Однако вовсе не белые волосы, отнюдь не они, были наиболее кричащими в его внешности. Дело было в глазах... Их цвет был неестественно голубым. Никто, ни деревенские, ни изредка проходящие мимо путники, никто, в жизни таких не видел... ______________________________________________ Это был ничем не примечательный день в ничем не примечательной деревне. В полях подле совместными усилиями мужчин и мальчишек, чей возраст пересёк черту 12 лет, заготавливалось сено на зиму, кто-то таскал вёдра воды с колодца, кто-то торговал лично взращённым урожаем, одним словом — жизнь текла своим чередом, размерено и неспеша. «Тётушка, вам моя помощь с вёдрами не нужна? Тяжелые ведь», — с этими словами пред несущей вёдра воды хозяйкой предстал беловолосый, с лёгкой улыбкой на лице, мальчишка. Будучи ребёнком, он сделал то, что таковым подобает — встретился взглядами. Как день ясно, что он cделал это без какого-либо злого умысла, и всё же... С приглушённым возгласом, женщина уронила вёдра, что прежде были в её руках, уронила и отшатнулась. В её голове проносилась лишь одна мысль... «Какого чёрта? Не должно быть такого взгляда у ребёнка» И ведь ребёнок был совершенно нормальным. Конечно, его необычная, даже аномальная внешность была предметом обсуждений и слухов в деревне, но это ведь просто слухи, ведь так? Тут в её памяти всплыло одно из многих воспоминаний. «Интересно, и где только такого нагуляла, мамаша? И куда вообще отец смотрел? Тут как пить дать, что это не его сын», — раздалось с лавочки подле деревенского трактира, что свидетельствовало о ходе какой-то жаркой дискуссии у местных обывателей. Даже не погруженному в разговор человеку было ясно о чём, а точнее о ком, идёт речь. Она на секунду остановилась и поставила корзину яблок, делая вид, что заплетает косу. «Ты серьёзно? Да ты хоть кого-то в жизни своей, а тем более в деревне нашей, хотя б отдалённо похожей внешности видел? Впрочем, глупый вопрос, ты из этого захолустья в жизни не вылезал». Он прервался на то, чтобы отпить эля второй участник жаркого спора, после продолжив: «Но я тебе вот что скажу: брат моей жены — авантюрист, и побывал и повидал он, как ты понимаешь, много где и много кого, и я тебе гарантирую, человека такой внешности он в жизни не видывал, хоть сам поди да спроси». Далее спор перерос в то, что можно было назвать набор бессмысленных слов с затравкой на последующую драку двух пьянчуг. Удовлетворив свой интерес, она подняла корзину яблок и вернулась к своим делам. Обдумывая тот спор, она, несмотря на общую несостоятельность двух его участников, больше склонялась к позиции второго. Всё-таки мальчик явно был аномальной внешности, и всё же... Что это за взгляд? Почему при установке зрительного контакта, у неё возникало лишь одно, одно истошно кричащее чувство... Страх. ______________________________________________ В деревне мальчика, по большей части, сторонились. Само собой, никто не испытывал к нему какой-то нелюбви иль ненависти, однако дело то крылось вовсе не в этом... Дело в том, что против главного инстинкта, благодаря которому человеческая цивилизация не канула в анналы истории, страха, человек пойти не в состоянии. Однако возвращаясь к столь неординарному юнцу. «И всё же? Чем бы мне себя занять?», — размышлял вслух мальчик. Идея с тем, чтобы пробраться в конюшню и поджечь какой-нибудь лошади хвост, была моментально отрезана на корню. Два месяца тому назад ему повезло быть не замеченным конюхом, и всё же... ______________________________________________ «Сатору, сынок, не был бы ты так добр объяснить... Почему от тебя воняет гарью, а в твоей рубашке насчитывается два прожжённых отверстия?», — наигранно сладким голосом произнесла высокая русоволосая женщина, возрастом около 30 лет. Бедный ребёнок был не в силах понять риторичности этого вопроса. «Матушка, позволь мне объяснить...», — однако получив говорящий сам за себя взгляд смолк. «На самом деле ты можешь не утруждать себя оправданиями, к твоему несчастью, конюх поднял на уши всю деревню». «Некто подпалил хвост коню за которого тот отдал пятьдесят серебряников, теперь, по его словам, за него не дадут и сорока», — смерив ещё одним разочарованным взглядом своего непоседливого сына, женщина продолжила. «Скажи мне, разве так я тебя воспитывала?» В ответ женщина не услышала ничего, лишь увидела пристыженный и виноватый взгляд. «Послушай же меня внимательно, потому что от этого зависит быть или не быть тебе битым, — смерив сына очередным взглядом и давая понять свою серьёзность, женщина продолжила, — неважно как, но ты в полном объёме возместишь конюху нанесённый тобою ущерб». ... «Хотя, кажется я оговорилась — как ты это сделаешь не неважно, если прибегнешь к воровству или чему-то подобному — пеняй на себя». «Свободен», — закончила свою тираду мать мальчика. И как только он, вероятно все ещё обрабатывающий услышанное, удалился из дому... «В жизни этого мальчика действительно не достаёт тебя, Лукас», — со вздохом озвучила мысль вслух женщина. ______________________________________________ Да, то чувство стыда от поимки с поличным на столь грязном деле он вряд ли, когда забудет. «Да уж, нагоняй, пусть только и словесный, я получил нехилый...», — с улыбкой произнёс мальчик «И всё-таки, я даже рад, что тогда попался» — добавил он, погружаясь в воспоминания того же дня. ______________________________________________ «Как, чёрт возьми, я должен достать 10 серебряников?», — со смесью детского непонимания и раздражения прошипел белобрысый. Он был ребёнком, но не идиотом... Во всяком случае, таковым он себя не считал. Откуда ему в его возрасте взять такую, надо сказать, приличную сумму денег? Размышляя над этим, он, сам того не замечая, пошел по тропинке, что выходила за зону дозволенной его матерью территории для прогулок. «Быть может, это урок от матушки? Что-то вроде принятия неизбежного? Но битым мне быть не хочется...», — продолжая идти, вслух размышлял Сатору. «Ну, как бы то ни было, я просто превзойду её ожидания, ведь так?» Спустя 5 минут раздумий к нему пришло неутешительное осознание. «По-видимому одной пафосной фразы недостаточно, чтобы превзойти чьи-то ожидания и выйти за пределы возможного...», — осмыслив это он наконец вернулся к реальности «Где я вообще?», — сорвалось с его уст Осматриваясь, он пришёл к выводу, что, во-первых, он находится у то, что должно быть, называется озером, мать рассказывала ему о чем-то подобном. И, что во-вторых, он, вероятно, вышел за границу зоны дозволеной ему для прогулок. «Если матушка прознает где я, то чувствую, для меня добром это не кончится...» Однако... ему стоило признать, что раз тут нет ни души , значит он мог бы уединиться и подумать над решением своей проблемы, так ведь? С этой мыслью Сатору прошел к берегу озера и... Ранее сокрытый ельником, ему предстал вид, вид котороый он не имел удовольствия лицезреть прежде. Прежде его мир ограничивался деревней с прилегающими к ней полями... А то, что открылось ему сейчас? Озеро, что было окружено огромным количеством разнообразных деревьев и кустарников, половину из которых он прежде не видывал. Озеро, границы которого он едва мог очертить глазами, с прозрачно чистой, создающей зеркальную гладь водой. Озеро, что казалось ему бесконечным... «Глазам не верю... Красота». Всё это было для него в новинку, захватывало дух... Неужто остальной мир был столь же прекрасен? Прежде он никогда об этом не задумывался, но сейчас... Сейчас его незаинтересованность была разбита представшей перед ним красотой этого мира. ... Уже слегка отошедший от увиденного, хотя и по-прежнему восторженный, мальчик сел и уставился вдаль. «Интересно, и сколько же тут деревьев?», — задался вопросом беловолосый. «Может быть сто сотен?», — оперируя максимальным известным ему числом предположил мальчик. Даже что-то такое уже сильно выходило за рамки детского восприятия. Поняв предел этого самого восприятия, Сатору оставил попытки найти ответ на свой вопрос. Вместо этого его внимание сместилось на более... существенную для него проблему. С этим он, по-прежнему cтарательно ища конец озера, погрузился в раздумья. Спустя долгие минуты раздумий он так и не получил ответы от неосязаемого его взглядом озера. Теперь он обратился со своим «вопросом» к, явно контрастирующему на фоне тихого и спокойного озера, шумному и такому...живому, к лесу. Его взгляд окинул место его пристанища, лесную поляну. Ёрзающий в поисках ответов, он то и дело цеплялся за каждый уголок поляны, до тех пор, пока... «Цветок?», — подумал вслух мальчик, явно заинтересованный увиденным. Подойдя к объекту своего интереса, беловолосый приступил к более детальному осмотру. Голубой, подобном глазам мальчика, цветок. Нежно, словно не желая ненароком сломать, мальчик ощупал цветок. «Красивый, — прервавшись на то, чтобы поднести к цветку нос, — и приятно пахнет...» Пришедшая в голову мысль не заставила себя долго ждать «Заработать на продаже цветов? Идея неплохая, да только, — на секунду прервался мальчик, осматриваясь на предмет упущенных деталей, — где же мне их взять? Тут он только один». Идея с поиском цветов в лесу тут же была отклонена. Мало того что это было бы до боли неэффективно с точки зрения времени, так он ещё и до жути боялся тёмной, скрывающей в себе неизвестное, лесной чаще. «Как бы мне сейчас хотелось уметь создавать цветы...», — с досадой подумал мальчик, по-прежнему нежно держа цветок. Все еще разочарованный, взор мальчика зацепился за... что-то. Он по-прежнему смотрел на цветок, и всё же... сейчас его взгляд был гораздо более глубоким, как будто под оболочкой сего цветка он видел что-то большее... Некие зелёные нити, идущие через весь цветок. «Хм, почему это так похоже на то голубое свечение, что меня окружает?» ______________________________________________ На мгновение вернувшись из мира воспоминаний, Сатору усмехнулся «Да уж, в тот день я открыл для себя не только часть красоты этого мира, но и часть красоты мира иного, чуть потаённого...», — с лёгкой улыбкой прошептал мальчик. И с этим он вновь вернулся в архивы памяти. ______________________________________________ «Интересно, могу ли я использовать это сходство в своих интересах?», — задался вопросом мальчик. В этот момент он вспомнил кое-что. Вспомнил, как наблюдал за работой их, местного, деревенского гончара, который обеспечивал их деревню глиняной посудой. Вспомнил как гончар брал глину и придавал ей желаемую форму для получения необходимого результата. Конечно, глина и та «энергия», которую наблюдал мальчик, были двумя принципиально разными вещами, но конкретно этот принцип «вылеплять» желанный тобой результат был, по его предположению, тот же. Всё что ему оставалось лишь применить его на практике. «Ну что ж, попробуем...», — с предвкушением проговорил Сатору. Без какого-либо усилия он взялся за эту энергию, ему казалось это чем-то естественным, на подобии того, как дышать. Мысленно он начал придавать этой энергии форму, подражающую по-прежнему находящемуся в его руках цветку. Хоть то, что делал он и должно было стать копией цветка, в действительности это отличалось. «Цвет, — подумал Сатору по-прежнему придавая энергии форму, — вероятно цвет свидетельствует о происхождении. Природное оно или же рукотворное? Вероятно так». И так, спустя несколько минут бережной лепки, к которой Сатору прилагал, как ему казалось, титанические усилия, он закончил, и тут же перед ним материализовался труд его работ. В нескольких сантиметрах от него из земли пробился цветок, внешне практически в точности повторяющий тот, что сейчас был у мальчика в ладони. Это не могло не вызвать у мальчика некой гордости за проделанную им работу, на его лице уже начала вырисовываться радостная улыбка, как вдруг... Со звуком бьющегося стекла созданный им цветок разлетелся на десятки голубоватых осколков. Теперь, вместо радостной улыбки, на его лице отобразилось разочарование. Труды его, пусть и минутных, но усилий, пошли прахом. «Что не так?..», — прошипел мальчик. Теперь, пока он с рукой, поднесённой к подбородку расхаживал по поляне, его мысли были сосредоточены на поиске просчёта, он ведь должен был быть, ведь так? И к желаемому они его привели... «Точно, и как я мог забыть?», — с осознанием своей ошибки проговорил мальчишка. Ему вновь вспомнился гончар, а точнее последний, самый важный этап в его работе. Он вспомнил, как тот после придачи своему творения формы обжигал её, тем самым фиксируя. «Отлично, думаю теперь, когда я знаю, что именно я упустил, у меня должно получиться», — с этими словами Сатору приступил к достижению желаемого результата методом проб и ошибок. С момента начала его попыток создать долговечный цветок прошло около трёх часов, тот факт, что озеро окрасилось в багровый цвет свидетельствовал лишь об одном. «Уже вечер...», — буднично заметил Сатору, по-прежнему пытаясь создать цветок что не рассыпется спустя мгновенье. К его несчастью, метод проб и ошибок включал в себя преимущественно ошибки, и всё же, ничего не могло оторвать его от прежде тщетных попыток, кроме разве что... «Погодите, уже вечер?!», — с ударившим в него осознанием вскрикнул мальчик. «Матушка, должно быть, меня убьёт...», — пробормотал он, уже собираясь покидать поляну и направляться домой. Однако... словно какая-то невидимая усилия, либо просто нежелание сдаться заставили его сделать ещё одну, последнюю на сегодня попытку. Сформировав, очередной «каркас» цветка он начал прилагать все мыслимые и немыслимые усилия для достижения так желанного результата. «Обжигать глину...фиксировать форму...обжигать глину», — пробормотал Сатору. Наконец, велением мысли он претворил в жизнь своё творение. И действительно, тут же из-под земли пробился голубой цветок. Однако это ещё ничего не значило, действительно ли у него получилось покажут следующие 5 секунд. И мальчик завороженно принялся вести мысленный отсчёт. «Один...» «Два...» «Три...» «Четыре...» «Пять...» И, к удивлению Сатору, ничего не произошло, в его глаза не ударили голубоватые осколки энергии, что значило лишь... «Получилось... Действительно получилось», — с благоговением срывая плод своей работы с земли проговорил беловолосый. Смотря на цветок так, будто это был, несомненно, красивейший из всех, что есть на земле, он прошептал: «Это ли то, что зовётся магией?» «Невероятно...» ______________________________________________ «Повезло всё же, что у меня таки получилось, не принеси я матушке цветы в качестве извинений, чувствую меня бы убили...», — со смесью страха и облегчения сказал мальчик. ______________________________________________ «Голуболунка? С самого детства её не видела, по правде я думала что она уж вымерла в наших краях...» «Ну, в любом случае... Твои извинения приняты, сынок», — с улыбкой закончила женщина, приходившаяся беловолосому матерью. Сатору в свою очередь вздохнул с облегчением. ______________________________________________ «А продажа цветов открыла возможность не только рассчитаться за нанесённый им ущерб, но ещё и позволила облегчить матушке жизнь...» А ещё... Сатору всё еще с улыбкой вспоминал удивлённую мину конюха, нашедшего у себя на пороге аж целых пятнадцать серебряников. Помимо десяти, которые мальчик был обязан вернуть, добавить ещё пять было просто невиданной щедростью с его стороны. «И всё же, — призадумался мальчик, — кто чёрт возьми такой Лукас?..» Этот вопрос он вынашивал последние два месяца и для себя решил, что спросит об этом за сегодняшним ужином. Погружённый в собственные мысли, он сам не заметил, как оказался на пороге своего дома. ______________________________________________ «Кто такой Лукас?» Вопрос поступил от увлеченно ковыряющегося ложкой в похлёбке Сатору. Шок, что сотряс женщину, был равносилен кажущейся невовлеченности мальчика. «Где ты услышал это имя?», — чуть оправившись от шока спросила женщина. «Два месяца назад в этом доме, ещё пару раз оно проскакивало в услышанных мной разговорах остальных жителей нашей деревни, хотя действительно ли это важно?» Не зная, как подступиться к ребёнку, женщина начала: «Сынок, вся эта ситуация не так проста...» «Неужто?», — полюбопытствовал мальчик. «Это имя твоего отца», — наконец решившись сказала женщина «Как интересно, и где он, мой отец?», — не сбавляв темп спросил мальчик. «Добровольцем ушёл на войну с войском Короля Демонов спустя год после твоего рождения. Я уговаривала его остаться, правда, но его упрямству позавидовал бы даже ты, — грустно улыбнувшись, женщина продолжила, — он всё твердил что это для моего с тобой же блага, обещал вернуться максимум через четыре года...» Пусть и будучи ребёнком, но Сатору мог сложить два и два, на глазах у него навернулись слёзы. Сказал он лишь одно: «Почему?..» «Почему я узнаю об этом только сейчас?..», — с абсолютным непониманием в голосе, с проступающими в голубых глазах слезами, мальчик пробормотал. «Пусть он и погиб, но разве хотел бы мой отец, чтобы его сын никогда о нём не узнал?» «Разве я не достоин знать о том, что он у меня хотя бы был...» Подойдя к сыну и положив руку к нему на плечо, женщина попыталась его успокоить: «Пойми, сынок, ты должен был вырасти, прежде чем узнать...» «Мы оба понимаем, что это неправда...», — сквозь стиснутые зубы прошипел мальчик. Откинув руку матери с плеча, он вскочил и пробежал прочь из дома. «Сатору, куда же ты, на ночь глядя?», — едва сдерживая слёзы кричала вслед сыну мать. Последним, что женщина услышала из уст удаляющегося сына, было... «Я... я... я не....» «Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!» ______________________________________________ «Мой отец был беспросветным дураком, не так ли?» ... «Я имею в виду...в чём смысл его действий?» ... «Ты оставляешь своих жену и ребёнка, чтобы уйти на войну невесть куда-то с кем-то...» ... «Ты бросаешь всё дабы положить свою жизнь ради кого-то, чьих имён ты даже не знаешь...» ... «Разве так должен поступать родитель?» ... «Поступок не иначе,как идиота...» ... «Ты ведь меня понимаешь, не так ли?» ... «Впрочем, наверное, это я идиот...» ... «В конце концов...» «Могу ли я просить понимания у цветка?» Стоявшая на поляне у озера картина была мягко говоря... странной. Беловолосый мальчик выплёскивал со слезами выплёскивал эмоции на взращённый им самим... цветок. ______________________________________________ Весь в слезах, беловолосый мальчик бежал по лесной тропе, даже не подумывая остановиться. В голове его крутилась тысяча мыслей «Но почему же...мать...почему...?» «Чем я не заслужил знать?» Любят ли его вообще? Был ли он желанным ребёнком? В конце концов, сам того не заметив, он оказался на той самой лесной поляне подле того самого озера. Ноги сами привели его сюда, словно по какому-то странному наитию. Он прошёл к берегу и, вглядываясь в, казалось, бесконечную даль, просто сел. В течение последних двух месяцев он уже не раз приходил сюда, и всё же... В этот раз что-то было иначе. Озеро, прежде лишь тихое и спокойное, внезапно стало казаться ему... Мёртвым. Постаравшись выкинуть столь мерзкую ассоциацию из головы, в попытках успокоить себя, он прибегнул к чему-то, чему когда-то здесь научился. Заклинание, создающее цветочное поле. Пусть и в случае с Сатору у него за раз получалось в лучшем случае пару цветков, но спустя недолгое время вся поляна пестрилась цветами... Наконец выплеснув свои эмоции на не очень живых слушателей, Сатору вновь начал всё обдумывать... «Возможно, моя реакция лишь показала правоту матушки в том, что для правды я ещё слишком мал...». Солнце почти скрылось за горизонтом. Вспомнив о сказанных матери словах, мальчик почувствовал укол вины. «Мне следует извиниться, — бормотания мальчика прервались зевком, — но только... как-то устал я...» «Сейчас вздремну совсем чуть-чуть... и пойду...». Одновременно с заходом Солнца, Сатору провалился в сон. ______________________________________________ Проснулся мальчик посреди ночи. Проснулся и первым делом пришел к осознанию что он находится один, в тёмном ночном лесу, кожа покрылась мурашками, а ноги пустились на ведущую в деревню тропинку. Пока он, не разбирая дороги, бежал, на него помимо безусловного страха свалилось странное ощущение, ощущение что с каждой секундой приближения к деревне лишь усиливалось. Подняв голову к небу, он сквозь толщу деревьев увидел... зарево? В нос ударило сразу два запаха. Один из них, несомненно, был гарью, в деревне был пожар? Но второй запах... он был до омерзения металлическим, Сатору не мог определить, что именно было его источником, однако одно он мог сказать наверняка: «Не к добру это всё». С каждым метром зарево начинало лишь усиливаться, когда до деревни их осталось чуть меньше сотни сквозь деревья он мог отчётливо наблюдать стоящие на окраине дома охваченные языками пламени. Но самое страшное было то, что он слышал... Крики, наполненные чистым ужасом. Не обращая внимания на многократно усилившийся страх, он свернул в сторону кустарника, почти возле самого выхода из леса, пробираясь сквозь заросли, попутно разрывая свою хлопковую рубашку, он наконец пробрался к кусту, из-за которого открывался вид на происходящее в деревне. И первое что он увидел... Как голова деревенского старосты слетает с его плеч. Слетевшая с плеч голова тотчас была, словно арбуз, раздавлена закованным в латы существом, чью нечеловеческую природу выдавали два находящихся на голове рога. Запах металла, нет... Запах крови ударил в нос с новой силой. Мальчика тотчас стошнило немногой частью ужина, которую он удосужился съесть. Мальчик пытался оторвать свой взгляд от творившегося в деревне Ада, однако... он не мог... Тело его было полностью сковано страхом, он не мог даже моргнуть. Он просто просто застыл, застыл наблюдая за тем, как вся его деревня вырезалась... Вырезалась без каких-либо разделений на женщин, детей, стариков. Взявшемуся за вилы мужику двурогая тварь ударом ноги выпустила кишки, конюх был нашинкован в капусту... ... В голове Сатору прошла целая вечность, а в реальности это была лишь какая-то минута. ... Наконец по прошествию этой минуты, он наконец смог пошевелить рукой, а немногим после и всем телом, в голове его было две противоборствующие мысли. «Помочь матери...» и «Бежать без оглядки». Однако Сатору уже сделал свой выбор... В ночном мраке он что есть сил бросился к своему дому через разделяющее их поле «Деревня довольно большая, наш и близлежащие дома все еще не охвачены огнём, значит всё может быть хорошо? Быть может, туда ещё не добрались?», — проблеск надежды ударил в голову мальчика. Сопровождаемый истошными криками и запахом крови, мальчик думал лишь об одном. «Пожалуйста, лишь бы не было поздно, лишь бы не было поздно...» И вот... Наконец добравшись до противоположной входу части своего дома, он прислонился и выглянул из-за стены. «Я опоздал, не так ли?», — глядя на заваленную трупами улицу прошептал мальчик «Я действительно опоздал...» До предела навострив свой взгляд, по "подписи" той странной энергии среди тел он пытался найти мать. Должно быть Олаф. Пекарь. Мертв Уве. Кузнец. Мертв Осмотрев таким образом с десяток тел, переходя к последнему, он ужаснулся, ужаснулся и приглушённо вскрикнул. «Мама...» По злому стечению судьбы её голова была склонена именно в его сторону. По злому стечению судьбы им суждено было пересечься. По злому стечению судьбы он даже не мог оторвать взгляд от её мёртвых, безжизненных глаз. «Я еще столько не смог сказать...» «Я еще столько не смог сделать...» «И в конце концов, я даже не смог извиниться...» «Я ужасный сын...» Из потока мыслей его вырвал голос... Голос, от которого волосы мальчика встали дыбом. «Чего разорался, сопляк?» Вздрогнув, он нашел в себе силы разорвать зрительный контакт с уже погибшей матерью, и повернув голову к источнику звука ужаснулся, подле стены соседнего дома была она, та же тварь, что убила старосту. Игнорируя шокированный взгляд мальчика, демон продолжил. «Та убитая мной женщина, на которую ты столь пристально смотришь, была ли она тебе близка?» Внимание Сатору захватило лишь «Та убитая мной женщина» и тот, насколько это было возможно для ребёнка 8 лет, взревел: «Ты...ты убил её?! Ты убил мою мать?!» «Даже если так, то что с того? Едва ли ты способен это изменить.», — последовал равнодушный ответ. С гневом, глаза мальчика сверкнули. С него довольно. Последнее, чего он желал сейчас — говорить с... этим. Эти твари... Для всех этих зверств они использовали ту энергию. Это было то, что говорили ему его глаза. «Мне просто нужно понять, как обратить её в оружие», — такой была его мысль. Демон не собирался его убивать, во всяком случае не сейчас. Был ли это тот самый случай, когда охотник играет со своей жертвой? Впрочем, важно было лишь то, что пока его не воспринимают всерьёз — у него есть шанс что-то предпринять... ______________________________________________ Снег был нечастым явлением для Срединных земель, во всяком случае для его региона. Сатору всегда нравился снег, в конце концов он был того же цвета, что и его волосы, этого уже было достаточно для безмерной любви ребёнка к нему. Схватив горсть снега рукой, он сжал её, тем самым придавая нужную форму. С улыбкой сжимая сформированный им снежок, он поспешил присоединиться к уже идущей среди детей снежной баталии. ______________________________________________ Чуть выдвинув вперёд и преподнеся руку, Сатору мысленно начал придавать более осмысленный вид сгустку, ещё недавно использованной им для создания цветов, энергии. На выходе в его руке, точнее над ней, пылала крошечная голубая сфера. Тотчас она появилась, как тут же была отправлена в по-прежнему расслабленно стоящего демона. Её низкая скорость с лихвой была компенсирована расслабленностью твари, как следствие её попадания, плечо нечисти сотряс направленный взрыв чистой маны, отправивший демона в стену. Сатору, несмотря на всё происходящее, позволил себе обрадоваться своему триумфу... «Неужто весь принцип работы этой энергии понятен из аналогий?», — задался он вопросом. Внезапно из раздумий его вырвал вылетевший из поднявшейся пыли силуэт. В голове мгновенно пронеслась мысль: «Вот чёрт, неужто я...» Мысль была прервана ударом в живот, отправивший мальчика в стоящее позади него дерево. «Поразительно. Ты, хоть и не смог уклониться, смог среагировать и инстинктивно направить ману на защиту области удара...» Сатору чувствовал, как помутнело в глазах. Чувствовал, как изо рта вот-вот хлынет поток крови. Едва подняв взгляд он вновь узрел фигуру чудовища, убившего его мать: на месте куда он попал была лишь едва кровоточащая рана. «И эта атака, это ведь была мана в чистом виде, правда? Поразительно, даже несмотря на то, что я по меньшей мере десятикратно старше тебя, ты всё же смог пустить мне кровь, поразительно!», — разглагольствовала тварь, смакуя каждое слово. «Уверен, не убей я тебя сейчас — в будущем ты стал бы поперёк горла у нашего рода...» «Может, даже смог бы потягаться с Мудрецами Разрушения?», — тварь всё не утихала. Наконец обратив внимание и впервые взглянув мальчишке в глаза, демон пусть на секунду, но дрогнул «Чудовище. И подумать только, ему, кажется, не больше десяти лет», — пронеслась в его голове мысль «И, раз тебе всё равно тут умирать, не расскажешь, что с твоими глазами?» В ответ он не услышал ничего кроме молчания. «Хм, ну, как знаешь. Можешь приготовиться к встрече с... Как ты её назвал? Матерью? Какие-нибудь последние слова?» «Три копья Богини» Внезапно живот твари пронзили три луча света. Пронзили, а затем разорвали. Тварь истошно взвыла — начиная с живота, тело её начало идти прахом. В свои последние секунды, она обратилась к лежащему у дерева мальчику. «Монстр...» «Монстр? Не могу не согласиться». С этой, последней мыслью, его сознание медленно угасло.