Я говорю о том, что сейчас

Я говорю о том, что сейчас ______________________________________________ 89 лет со дня смерти героя Гиммеля, окрестности Визенталя, что в Северных землях ______________________________________________ «Как приятно...», — проронил Сатору, подставляя лицо лёгкому ветерку. Весна наконец догнала их — или, может быть, это они догнали весну? Это было не так важно — сейчас он мог позволить себе снять повязку и в полной мере ощутить всю её прелесть. Снег, что месяцами укрывал тракт, теперь отступал, сжавшись до робких проплешин в тени деревьев, куда ещё не добрался свет вышедшего из-за облаков солнца. На ещё оголённых ветвях набухали почки — пока не раскрытые, но уже обещающие жизнь. Воздух, ещё недавно колючий и влажный, стал иным — невыразимо свежим, наполненным пьянящей сладостью, какая бывает только весной. «Это временно.», — донеслось в ответ. Ответ, заставивший его глаз задёргаться. Иногда ему хотелось, чтобы наставница была чуть менее... наставницей. «Вам не обязательно портить момент, учитель...», — он пытался сохранять улыбку и всё же сквозь неё просачивалось раздражение. Сейчас, пока атмосфера минувшего праздника не развеялась окончательно, пока очередная разрушенная деревня не вернула их к реальности, ему просто хотелось насладиться моментом... «Просто говорю, как есть.», — ответ столь же спокойный, что и прежде.  Сатору промолчал: у него не было никакого желания спорить. Ему хотелось лишь насладиться моментом и подумать... Да, пожалуй, именно так. ... Сапоги утопали в мокрой земле, от чего каждый шаг сопровождался чавкающим звуком. Где-то в кронах, пока ещё голых, пересвистывалось бесконечное множество птиц, а трели их сплетались в одну непрерывную, радостную какофонию. ... Он чуть покосился на наставницу: из-за кого она вообще могла стать такой раздражающей? Наверняка же был кто-то за это ответственный. Не сразу, но к нему пришло некое осознание. «Расскажите о своей наставнице?», — Сатору нарушил повисшее молчание. «Хм?», — Фрирен многозначительно хмыкнула. «После Айнзама вы пообещали как-нибудь о ней рассказать». «Правда? Ну, вообще да, кажется что-то такое припоминаю...», — задумчиво пробормотала эльфийка. Капля пота прокатилась по лбу Сатору: почему-то ему казалось, что не заговори он об этом сейчас — наставница бы об этом даже не вспомнила. «Её звали Фламме».  Сатору сбился с шага — буквально. Нога подвернулась на камне, и он взмахнул рукой, восстанавливая равновесие. Когда он выпрямился, на его лице застыло выражение, которое Фрирен видела нечасто: чистого, незамутнённого недоумения. «Понятно. А вы, должно быть, дворф?» На лице Фрирен отразилось явное непонимание. «Что не так?» «Как что? ,— Сатору развёл руками , — все записи и свидетельства о существовании великой волшебницы Фламме больше походят на сказку или вымысел».  «Теперь ты знаешь, что это не так, — спокойно ответила эльфийка, смахивая упавшую на голову каплю ,— Но, пожалуй, в твоём удивлении нет ничего странного. С тех пор много воды утекло». Пытаясь представить, что в понимании его наставницы могло значить «много воды утекло», он нервно сглотнул. ... «И какой она была?..», — чуть приглушённо спросил он. Фрирен, казалось, глубоко задумалась. ... «Рассеяной, раздражающей, несколько подлой, талантливой... , — она на секунду запнулась , — мечтательной.» «Думаю, ещё не было людского мага сильнее её». Сатору кивнул, но в этом кивке было больше, чем просто согласие.  «Рассеянная, раздражающая, чуть подлая...», — повторил он про себя. Теперь он, кажется, знал, от кого наставница могла перенять некоторые свои черты.  Далее последовало молчание: мысли его устремились к человеку, что жил с тысячу лет назад... «Скажите, ваша наставница... , — Сатору чуть замялся , — смогла бы она победить Короля Демонов?» Фрирен, казалось, не удивилиась такому вопросу «Тогда? Что ж... И да, и нет». Сатору вновь уставился на наставницу взглядом, полным непонимания. Та, в свою очередь, просто начала объяснять. «Тогда Король Демонов был, очевидно, не так силён, и у наставницы был шанс совладать с ним, но...» «Но?..» «Она была ограничена. Ограничена собственным разумом. Вот и всё».  Сатору предпочёл не продолжать расспросы — он всё понял. Ну, либо ему так казалось. ... ... ... «Сказка, значит?..» Она смотрела на дорогу, пролегающую через зелёные луга и уходящую за горизонт, и где-то в глубине её глаз мелькнуло что-то очень старое, почти забытое.  «Мне и самой начинает казаться, что это была лишь сказка...» ______________________________________________ 89 лет со дня смерти героя Гиммеля, неназванный тракт в Северных землях ______________________________________________ «Учитель, это...» Лес редел, уступая место пологим холмам. Всё вокруг — дорога, трава, кроны деревьев — тонуло в густой белёсой дымке, и в этой тишине каждый звук казался чужим. А затем её разорвал низкий, надсадный, донёсшийся из глубины тумана скрип, что начал повторяться снова и снова. Из пелены проступили две лошади, следом за ними — повозка, обок которой шло двое солдат, облачённых в латы, пар от дыхания которых мешался с окутавшей всё вокруг дымкой. «Люди», — сухо заметила Фрирен, слегка наклонив голову. Это... это не было похоже на торговый караван, совсем не было похоже. Караван не двигался со мрачностью похоронной процессии и от него не исходил детский плач. Воздух прорезал скрежет вынимаемого из ножен меча. «Кто вы?», — усталый, прозвучал вопрос. Хм, теперь их, похоже, заметили. Один из солдат, заметно истощённый, направил на них свой меч, в ожидании чего угодно. «За кого бы вы нас не приняли, в оружии нет нужды. Мы — маги». «Маги?..», — солдат ещё раз всмотрелся в них и,  с неким скептицизмом, задал вопрос. Фрирен устало вздохнула. «Учитель , — чуть склонив голову, тихо произнёс Сатору , — думаю, для него вы сейчас больше походите на потерявшуюся в лесу девочку...» ... В воздухе раздался звук глухого удара. «Ай!», — Сатору потёр макушку, куда только что пришёлся удар посоха. «Маги», — спокойно ответила эльфийка, стараясь не обращать внимания на обиженный взгляд своего ученика. «Могли бы мы рассчитывать на вашу помощь?», — едва слышно пробормотал солдат и бросил взгляд через плечо — туда, где из тумана проступили очертания ещё одной повозки. Фрирен лишь коротко кивнула. ______________________________________________ К вечеру процессия остановилась у кромки леса, место было подобрано осмотрительно: за спиной стоял редкий ельник, способный укрыть от ветра, а впереди — открытый склон, с которого прекрасно просматривалась дорога. Пока лагерь обретал очертания, Фрирен отошла в сторону и выставила ладонь.  Воздух дрогнул, и едва заметная золотистая плёнка разлилась по небу, на миг окрашивая верхушки елей в цвет заката — барьер лёг мягко, почти неслышно, но Сатору заметил как у людей расслабились плечи. Даже несмотря на свою несмышленость в магии, все почувствовали: теперь они под защитой. Вскоре между повозками зажглись два костра, а рядом выросли наспех поставленные палатки — ткань кое-где штопаная, на честном слове, но держалась. Люди потянулись к огню. А Сатору? Ну, он сидел на стволе поваленного дерева и наблюдал. Наблюдал, как женщина с серым от усталости лицом закутывает в одеяло задремавшего сына, как пожилой солдат делит на четверых ломоть хлеба, как поодаль от костра пытаются хоть как-то себя развлечь дети, и как особняком от них сидит девочка лет пяти. Сидит с липким от слёз лицом, cидит и молча смотрит в костёр, приобняв колени. Казалось, во взгляде её не было ни печали, ни горечи — лишь пустота... Фрирен тем временем говорила с солдатами у дальней повозки — с теми, что нашли время для короткой передышки. Тот самый, что первым встретил их на дороге, сидел на обрубке бревна, вбитом в землю. Меч его, уже без ножен, лежал рядом. Он поднял голову, когда эльфийка подошла. «Нам действительно повезло повстречать вас», — проговорил он устало, но с искренней благодарностью. «Вы ведь из владений Граната?», — в лоб спросила эльфийка, пропуская его слова мимо ушей. Это было... неожиданно. Солдат на мгновение замялся. «Да, — пробормотал он , — но откуда вы узнали?» Фрирен лишь взглядом указала на находящийся на его груди фамильный герб, затем продолжила: «Что заставило вас покинуть город?» Она слышала, что город в осаде. Об этом сложно было не услышать, учитывая, что осада длилась десятки лет, но также она знала то, что барьер укрывающий его — непроницаем для всякой нечисти. «Хворь, госпожа-волшебница, — выдохнул солдат, лицо его исказила горечь , — хворь». Фрирен чуть наклонила голову, и пазл в её голове начал складываться. «Вода... Это всё из-за воды. Лихорадка и кровавый кашель. Женщины, старики, дети — все они умирают первыми... ,— он осёкся и, чуть помолчав, добавил , — Ещё демоны. Граф пустил этих... "переговорщиков" в город, чтобы выиграть время для эвакуации. Всего их трое — до омерзения жуткие твари». Фрирен задумчиво кивнула. «Понятно , — спокойно сказала она , — этого, пожалуй, достаточно, вы можете остаться здесь — барьера вам хватит на месяц». Солдат ошарашено замер. «Но... извольте, что нам делать потом?». «Потом вы сможете вернуться домой». На несколько секунд повисла тишина. Солдат смотрел на неё, осмысливая сказанное, и в его взгляде читалось одновременно и недоверие и осознание. «Подождите, неужто вы собираетесь...» Фрирен не ответила, внимание её сместилось на что-то другое. Поднявшийся с бревна, Сатору подошёл к девочке, что по-прежнему смотрела в огонь. Он, стараясь не заслонять ей обзор, опустился чуть рядом «Не спится?» Она не ответила, не пошевелилась, даже не подняла глаз — просто продолжила смотреть на поблёскивающее пламя всё тем же пустым взглядом. Сатору не стал переспрашивать, лишь вытянул руку ладонью вверх. С кончиков пальца почти беззвучно сорвалась искра — крошечная, тёплого, золотистого оттенка, будто частица пламени. Отделившаяся от костра, она, подобно падающему осеннему листу, поплыла, поплыла и опустилась на землю у самых ног девочки. Вспышка И земля взорвалась, взорвалась сотней цветов. Голубые — словно чистое, безоблачное, весеннее небо. Красные — точно стылая на морозе рябина. Оранжевые — подобно лучам заходящего Солнца. Сиреневые — точь вересковые поля, что простилаются до самого горизонта. Серебряные — будто свет мириад далёких звёзд. Синие — как море, бескрайнее синее море. Всю поляну укрыло, сотканное словно самою природой полотно. Девочка моргнула. Потом ещё раз, и ещё раз. Медленно, она оторвала руку от колен, и коснулась пробившегося подле её ног оранжевого цветка — недоверчиво, почти благоговейно. «Красиво, правда?», — с улыбкой спросил Сатору. Девочка вновь промолчала, но... Её молчание перестало быть таким пустым. Фрирен смотрела на это с тенью улыбки, кое-что ей вспомнилось... ______________________________________________ В глухом тёмном лесу, под корнями старого дуба сидел голубоволосый мальчик. Она увидела его случайно, когда собирала травы, на вид ему было лет шесть, не больше. Он не плакал, не звал на помощь, а просто сидел, обхватив колени руками, сидел и смотрел в одну точку. Она подошла чуть ближе, звуки её шагов заставили мальчика оторвать взгляд от земли. Взгляд растерянный, и напуганный, и в то же время ожидающий, ожидающий хоть чего-то. Она не сказала ничего, лишь подняла руку и указала в сторону, где за густой лесной чащей следовала деревня, откуда по её предположению был мальчик. Он проследил за её пальцем, но... не сдвинулся с места, лишь опустил голову, столь же понуро, как и прежде. Почему именно? Она не понимала — разбираться у неё тоже желания не было. И всё же, когда она собиралась уходить, что-то её остановило. Не мысль — какое-то едва уловимое ощущение. По неведомой ей причине оно казалось одновременно столь знакомым и столь далёким... Она поднесла руку, призвала посох, чуть подлетела в воздух, и... Вспышка Поляну окатила ясная, едва не сказочная вспышка. Из под земли пробились десятки — нет, сотни цветов, цветов соединяющихся в одну неимоверную палитру. Бесконечное множество лепестков взмыло в воздух. Мальчик, прежде опустивший голову, вновь окинул поляну своим взглядом. Взглядом, в котором более не было испуга — лишь молчаливые восторг и благоговение. Она ушла, не стала дожидаться благодарностей — их она и не заслужила. Если мальчику и было что благодарить, так это то странное ощущение, к какому причастна она не была, случайность и только. ______________________________________________ С лёгкой улыбкой она обвела лагерь взглядом. Мальчишки замерли, позабыв о игре. Лицо солдата, ещё недавно серое от усталости, стало чуть мягче. По щеке женщины, что баюкала младенца, скатилась одинокая слеза. Слова, в последствии унесённые ветром, сорвались с её уст. «Случайности не случайны, так ведь?» ______________________________________________ 89 лет со дня смерти героя Гиммеля, владения Граната, что в Северных землях ______________________________________________ «Здесь слишком тихо...» Улица, уходящая вглубь города, была пуста. Ни души. Даже сверчки молчали. Только эхо его собственных шагов, сухое карканье вороны и раздававшийся где-то за закрытыми ставнями кашель. Глухой, надсадный кашель. В остальном — тишина, тишина жуткая... Но не она давила на плечи... Там, за стенами, в полутора десятке километров от города, был Великий Демон. Сатору не видел его, не слышал, но он чувствовал — чувствовал море маны. Море холодной, ледяной маны. «Аура Гильотина», — имя сорвалось с его уст. Сказанные этой же ночью, слова наставницы всплыли в голове. «Судя по тому что я разузнала, в городе находится три демона — ты займёшься ими , — Фрирен на секунду замолчала , — Ауру я возьму на себя». Он напомнил себе, что Великий Демон — забота наставницы, не его. Ну, а раз наставница взялась за это и верила, что сумеет справиться, значит и у него не было причин не верить.  Это было бы попросту лицемерно с его стороны... Как бы то ни было, ему стоило подумать над решением задачи, что была вверена ему: разобраться с тремя демонами в городе. В отличии от Ауры, свою ману они не выпячивали — то ли за ненадобностью, то ли из пристыженности. Как бы то ни было — на данный момент он не мог их обнаружить, и у этой проблемы было два решения: позволить им обнаружить его, или же продолжить искать вслепую. Ну, второе звучало для него откровенно скучно. Он вскинул руку к самому небу. «Золь...» Он прервался на полуслове. Медленно, улыбка вырисовалась на его лице — он почувствовал, почувствовал применение заклинания где-то в глубине города. «Повезло...» Похоже, ему выпала возможность преподнести кое-кому сюрприз. ______________________________________________ «Я вам не мешаю?» Люгнер замер. Страх пришёл раньше мысли. Несказанные слова встали поперёк горла. Не тревога, не удивление, а именно животный, первобытный страх, страх смерти дышащей в затылок. С трудом, преодолевая дрожь в шее, он повернул голову к балконному окну. Из непроглядной тьмы на него смотрели два неестественно голубых глаза. Смотрели без злобы. И от этого было хуже. Не как на врага. Не как на добычу. Как на пустое место. Они не мигали. На миг Люгнеру показалось, что само время остановилось. Он не мог отвести взгляд. Не мог пошевелиться. Разум, тело, сама его сущность говорили ему одно. «Беги». Он побежал. Прорвавшись сквозь первобытный ужас, Люгнер рванулся к двери, напрочь позабыв о графе. Стул опрокинулся и с грохотом ударился о пол. Бежать. Бежать. Бежать. Прочь из комнаты. Прочь из этого дома. Прочь от этого. Коридор мелькнул перед глазами узкой тёмной полосой. Люгнер не разбирал дороги — просто бежал к окну в дальнем конце, туда, где за стеклом чернел задний двор. Треск Стекло разлетелось сотней осколков, когда он выбил его плечом. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Шлёп Люгнер рухнул на землю, перекатился, тут же вскочил и почти сорвался дальше, готовый скрыться в лабиринте улиц, перегруппироваться, обдумать, понять... Позади раздался звук. Не шаги. Что-то лёгкое. Небрежное. Люгнер хотел обернуться, но не успел. Чья-то рука схватила его за плечо. В следующую секунду его отшвырнули. Хрясь Он пролетел несколько метров и впечатался в стену крепостной башни. Воздух вышибло из лёгких, а вместе с ним — кровь. В глазах помутнело. «Дыши... дыши... дыши...» Люгнер повторял это про себя, как приказ. Как заклинание. Как последнюю попытку заставить тело слушаться. Замутнённый взгляд поднялся туда, где он стоял считанные мгновения назад. Беловолосый. Руки в карманах. Омерзительная улыбка. И леденящий душу взгляд. «Убегать бесполезно. Он догонит. Он убьёт». Мысль была ясной до отвращения. Значит, бежать нельзя. Нужно было принять бой здесь и сейчас. Тем более что одно преимущество у Люгнера всё-таки оставалось. Свист Из темноты, рассекая воздух вокруг беловолосого, вылетели нити. Полупрозрачные, тонкие, почти невидимые, они ударили сразу с двух сторон. Вжик Нити рассекли лишь землю. Сам маг рывком ушёл вверх — легко, почти лениво. «Так ты у нас новенький?», — с усмешкой бросил беловолосый, поворачиваясь к тени меж домами. Из ночи выступил зеленоволосый демон. Драт. Низкорослый, жилистый, с раздражением на лице и тонкими нитями маны, струящимися из кончиков пальцев. «Как ты сумел избежать моих нитей?» На лице мага появилось удивление. Впрочем, слишком уж похожее на насмешку. «Хм, — он задумчиво почесал затылок ,— Потому что ты слабый?» Раздражение на лице Драта стало почти осязаемым. Сатору едва не рассмеялся. «Манипуляция кровью: Балтерия» Фить С десяток кровавых щупалец ударили магу в спину. На пути каждого возникла «чешуйка» магического барьера. Кровь ударилась о них и расплескалась в воздухе алыми брызгами. На миг показалось, будто за спиной Сатору раскрылись крылья — рваные, мокрые, алые. Он даже не обернулся. «Знаешь, вы ведь, демоны, во внешности своей — точная копия людей...» Нити Драта снова взвизгнули в воздухе. Сатору наклонил голову. Одна прошла там, где только что была его шея, другая рассекла прядь белых волос, третья впилась в стену графского дома и оставила в камне тонкий, безупречно ровный разрез. Люгнер вскинул руку. «Балтерия» Кровь, растёкшаяся по земле, поднялась сразу десятком тонких копий и ударила снизу. Сатору исчез. Нет — не исчез. Просто оказался чуть в стороне, будто мир сам уступил ему место. «Единственное видимое различие — рога...» Драт оскалился и развёл пальцы. Нити натянулись между домами. Теперь они были повсюду: над мостовой, у стен, на уровне глаз, у самой земли. Ночной двор превратился в сеть, невидимую для обычного взгляда. «Попробуй увернуться от этого!» Сатору посмотрел на него с почти искренним любопытством. «И я всё думаю...» Он шагнул. Драт дёрнул пальцами. Сеть сомкнулась. На миг Люгнер увидел, как тончайшие нити вспыхнули в лунном свете. Этого должно было хватить. Должно было разрезать тело мага на куски, вскрыть кожу, мышцы, кости, заставить его наконец понять, что они не добыча. Но Сатору не остановился. Он ускорился. Его тело дрогнуло — и словно рассыпалось на несколько неверных силуэтов. Нити сомкнулись, но вместо своей цели каждый раз находили лишь пустоту. Маг не шёл напролом. Он проходил меж ними. Оминал их. Поворачивал плечо там, где обычный человек даже не распознал бы угрозы. Убирал запястье на толщину пальца. Наклонял голову ровно настолько, чтобы смерть прошла мимо и не забрала ничего, кроме пряди волос. Люгнер понял это с холодным, почти болезненным ужасом. Он видел всё. ... Хрясь В следующую секунду его ноги с глухим ударом впечатались Драту в плечи. Демон рухнул на колени. Камень под ним треснул. Его глаза расширились не от боли даже — от невозможности понять, как расстояние между ними исчезло. Сатору наклонился и вцепился в его рога. «Может, если вырвать эти рога...» ... «...вы станете людьми?» Он потянул. Крак Сначала раздался сухой треск. Чвак Потом влажный. Голова отделилась от тела неестественно легко. Слишком легко. Слишком неправильно. Тело ещё секунду стояло на коленях, будто не поверило в собственную смерть, а затем завалилось набок. Сатору посмотрел на то, что осталось у него в руке. Улыбка исчезла. «Перестарался...» Свист Лини появилась за спиной беловолосого бесшумно. Топор уже летел вниз — готовый рассечь его шею. Сатору лишь чуть повернулся. Одной рукой он ударил по рукояти Треск Топор вылетел из рук Лини и, вращаясь, врезался в стену. «Тебе следовало вложить больше силы...» Другая его рука вцепилась ей в горло. «...В свой удар». ... Ничего? ... Из по-прежнему сжимавшей шею Лини ладони вырвался луч белого цвета. Вспышка Голова демоницы исчезла, растворившись в белом свету. Тело ещё мгновение висело в воздухе, а затем плашмя рухнуло на землю ... Люгнер смотрел. Он видел смерть Драта. Видел, как Лини стёрли из боя за мгновение. Видел беловолосого мага, стоящего посреди заднего двора с руками, вновь опущенными в карманы, будто всё это было каким-то пустяком. «Что ты?..», — выдавил он. Беловолосому едва ли было больше двадцати лет, в нём не было и трети его маны. Но тогда как?.. Сатору медленно повернул голову. Голубые глаза снова встретились со взглядом демона. Люгнер застыл. И тогда он наконец понял, что его страх был не ошибкой тела. Тело просто вспомнило раньше разума. Вспомнило не лицо. Не имя. Не место. Чувство. Его губы дрогнули. «Это...» «Что за “это”?», — беловолосый подначивающе улыбнулся. Чувство, что пробрало его насквозь девятнадцать лет назад. ______________________________________________ Обычный весенний день. Где конкретно это было — Люгнер уже не помнил. Один из северных трактов, сожжённая деревня, покосившиеся дома, дым, поднимающийся к небесам тонкими чёрными струйками. Он не утруждал себя запоминанием таких мест — за многие годы видеть их стало для него обыденностью. Он сидел на краю разбитого фонтана. На камне рядом темнела кровь. В руке — кусок ещё тёплой человеческой плоти. Люгнер ел неторопливо, почти задумчиво. Не из голода даже. Скорее по привычке. Люди кричали, умирали, молили, цеплялись за имена, за Богиню, за детей, за обещания — а потом становились мясом. В этом была простая, успокаивающая последовательность. Он уже поднёс очередной кусок ко рту, когда мир дрогнул. Не земля. Не воздух. Что-то глубже. Будто сама ткань реальности на мгновение натянулась до предела. Люгнер замер. Плоть коснулась языка — и встала поперёк горла. Он поперхнулся. Кусок выпал из его пальцев и шлёпнулся на камень. Люгнер согнулся, хватаясь за горло, но дело было не в еде. Его тело вдруг перестало слушаться. Пальцы задрожали. Кровь, что стекала по запястью, показалась ледяной. Что-то изменилось. Не здесь. Что-то изменилось в самом мире. Он не знал что именно, но... Все его отточенные долгими годами инстинкты, всё, что за сотню лет научилось отличать добычу от угрозы, сказало одно: Опасность Весь мир на несколько долгих секунд стал неподвижным. Люгнер смотрел в никуда за границей мёртвой деревни и не мог вдохнуть Первобытный, животный ужас сковал само его тело. А потом ощущение исчезло. Остался только дым. Кровь. Остывающая на камне плоть. И стыдная, невозможная дрожь в пальцах. Тогда Люгнер убедил себя, что всё это было случайностью. Отголосок далёкой битвы. Ошибка восприятия. Что угодно... Лишь бы поскорее это забыть. ______________________________________________ Воспоминание оборвалось. Люгнер снова стоял в заднем дворе графского дома. Перед ним снова был беловолосый маг с голубыми глазами и омерзительной, надмерной улыбкой. Да, несомненно, это было то же чувство... Тот же холод прошёл по позвоночнику. Тот же ужас. Только теперь у чувства было лицо. Люгнер отступил на шаг. «Это был ты...» Слова прозвучали почти беззвучно, но стоило им сорваться с губ, как всё встало на свои места. Сатору чуть склонил голову. «Я?», — последовал непонимающий вопрос. Люгнер сжал зубы. Да... Это было оно... То самое чувство. Кровь вокруг него дрожала, поднимаясь с земли тонкими лентами. Не как прежде — изящно, уверенно, почти лениво. Теперь она металась рывками, будто сама магия чувствовала страх хозяина. «Манипуляция кровью...» Он поднял обожжённую руку. «...Гратте-балтерия». Кровь за его спиной собралась в огромную алую кисть. Суставы выгнулись, пальцы вытянулись в когти. Рука ударила о земли, оставляя пять глубоких борозд. Сатору посмотрел на неё почти с интересом. «Ничего себе». Кровавая рука сорвалась вперёд. Она распалась на десятки когтей, каждый из которых менял направление прямо в воздухе. Камень разрывался под ударами, стены покрывались алыми росчерками, пыль смешивалась с запахом железа. Сатору ушёл от первого удара. Второй отбил, возведя барьер в десяти сантиметрах от пальцев. Под третий нырнул так низко, что белые волосы почти мазнули по земле. «Неплохо» Люгнер почувствовал не облегчение. Ярость. «Не смей, — прошипел он , — Не смей говорить со мной так, будто я забавляю тебя». Сатору улыбнулся. «А ты занимаешься чем-то ещё?» Кровавая кисть ударила сверху. Сатору исчез из-под удара. Земля под ногами взорвалась. Люгнер резко сжал пальцы, и когти, уже врезавшиеся в камень, выгнулись назад, ударив в спину мага. Поздно. Сатору уже был сбоку. Слишком близко. Люгнер ударил всей оставшейся кровью. Алый взрыв накрыл двор. На несколько секунд всё исчезло в красной дымке. Когда она рассеялась, Сатору стоял напротив. На щеке у него была тонкая царапина. Он провёл по ней пальцем, посмотрел на кровь и чуть приподнял бровь. «О». Люгнер замер. На лице беловолосого мага появилась почти детская, неприятно довольная улыбка. «Достал-таки». Между ними повисла плотная тишина. Люгнер тяжело дышал. Кровь стекала по подбородку, пальцы дрожали, обожжённая рука почти не слушалась. Но он всё ещё стоял. Страх никуда не исчез. Но рядом с ним появилась небольшая, но уверенность. «Наш бой... — Люгнер выпрямился, дрожа всем телом ,— По-прежнему не окончен». Он ошибался. ______________________________________________ Сильно ошибался. Прошло меньше минуты. Люгнер лежал посреди заднего двора, вбитый в землю так глубоко, что трещины вокруг его тела расходились чёрной паутинкой. У него больше не было рук. Ног — тоже. Кровь стекала в выбоины в намокшей от крови земле, собиралась там тёмными лужами и медленно продолжала её пропитывать. Он всё ещё был жив. Сатору стоял над ним, сунув руки в карманы. На щеке всё ещё краснела тонкая царапина, оставленная последней атакой Люгнера. «Ну вот, — сказал он почти буднично , — теперь мы можем поговорить». Люгнер попытался поднять голову. Не вышло. Тело не слушалось. Боль была где-то далеко, будто принадлежала кому-то другому. Страх, напротив, был близко. Совсем близко. Он сидел в горле, в груди, в каждом обрывке маны, что ещё оставался внутри. «Что... тебе нужно?..» «Информация». Сатору присел на корточки рядом с ним. Голубые глаза смотрели всё так же спокойно. Почти скучающе. «В чем сила Ауры Гильотины?». Люгнер молчал. Сатору чуть склонил голову. «Рассказывай, не то убью». В голосе звучала некая уверенность. Уверенность человека, которому ответ всё равно достанется. Люгнер сглотнул. «Весы Подчинения , — выдавил он , — она кладёт на них свою душу и душу цели. Тот, у кого меньше маны... подчиняется другому». Сатору задумчиво хмыкнул. «И всё?» «Этого достаточно, — Люгнер с трудом растянул губы в подобии улыбки , — против неё у тебя нет шансов. Сколь бы силён и талантлив ты ни был, ты всего лишь человек. Количество маны, накопленное госпожой Аурой за пять столетий не может быть достигнуто ни одним представителем вашего вида». Сатору не ответил, лишь спокойно улыбнулся. ... Люгнер смотрел на него снизу вверх и впервые за всё время попытался понять, что творится за этой напущенной улыбкой. Раздражение? Страх? Сомнение? Ничего. Просто ничего. Во всяком случае, ему так казалось. «Она сделает из тебя марионетку, — продолжил он тише ,— А потом прикажет тебе себя обезглавить, на этом всё». Улыбка Сатору стала чуть шире. Не злее. Не добрее. Просто шире. «Спасибо». Люгнер понял. Слишком поздно, но понял. Их разговор закончился. «Подожди», — хрипло сказал он. Сатору уже поднялся. «Подожди... Я рассказал. Я был полезен». «Действительно». «Я могу быть полезен ещё». «Правда?» «Тогда...» Голос Люгнера дрогнул. Он ненавидел это. Ненавидел собственную беспомощность, разорванное тело, валяться в луже собственной крови, эти глаза над собой. Ненавидел саму необходимость использовать людскую речь... Но другого хода у него не осталось. «Сохрани мне жизнь». Сатору посмотрел на него с лёгким любопытством. «С чего бы?» Люгнер сглотнул снова. На языке стало сухо. «Меня ждёт семья». На мгновение двор погрузился в тишину. Где-то вдали каркнула ворона. Сатору медленно моргнул. «Семья?» «Да, — поспешно сказал Люгнер ,— Семья. Они ждут моего возвращения. Если я умру, они...» «Что такое семья?» Вопрос прозвучал мягко. Почти ласково. И от этого Люгнеру стало холоднее, чем от любой угрозы. Он лихорадочно перебрал в памяти слова. Люди любили это понятие. Часто произносили его перед смертью... Отец. Мать. Дети. Дом. Род. Кровь. Всё это было связано. Всё это должно было работать. «Семья, — произнёс он, стараясь говорить ровно , — это те, с кем ты связан узами крови». Сатору смотрел на него. Секунду. Другую. А потом улыбнулся. «Не-пра-ви-ль-но!», — пропел он. Затем нога Сатору с силой опустилась ему на голову. Хруст Глухой, влажный. Точно арбуз. ... Люгнер умер. Умер так и не поняв, зачем Королю жертвовать собою ради пешек. ... Сатору ещё несколько мгновений стоял неподвижно. Кровь медленно растекалась у его сапога. Ветер обдавал белые волосы. Где-то в городе, за закрытыми ставнями, снова раздался кашель — надсадный, мокрый. Где-то в ночном небе снова каркнула ворона. Взгляд лёг на идущего прахом демона. «Зачем же вы обращаетесь к чему-то, чего не понимаете?» ... ... ... И тут его тело дрогнуло. Не от холода. Не от усталости. Что-то изменилось там, далеко, за городскими стенами. Сначала это было похоже на далёкий толчок. На едва заметную рябь, прошедшую по воздушной глади. Потом рябь стала волной. Волна — приливом. Сатору резко поднял голову. Там, за городом, там, где в ночи ждала Аура Гильотина, раскрывалась мана. Нет. Не раскрывалась. Обрушивалась. Океан. Без края. Без дна. Без видимого конца. Сатору почувствовал, как холод пробежал по позвоночнику. Пальцы сами сжались в кулаки. Взгляд его помутнился. Камни. Кровь. Растворяющийся демон. Разбитое окно. Мана самой Ауры. Всё стало таким... незначительным, почти плоским перед этим чудовищным объёмом. Он усмехнулся, точнее попытался. Не вышло. «Дыши...», — прошептал он. Голос прозвучал непривычно тихо. «Дыши... дыши...»