Я говорю о том, что сейчас

Я говорю о том, что сейчас ______________________________________________ 89 лет со дня смерти героя Гиммеля, окрестности владений Граната, что в Северных землях ______________________________________________ Ночь отступала. Гонимая рассветом, она забивалась в щели доспехов, под щиты и меж павших тел. Всюду легла роса. Собиралась во вмятинах на латах. Дрожала на копейных остриях под прикосновением ветра. Стекала лезвиями мечей — как когда-то кровь. Фрирен шла среди павших. Ещё недавно они стояли вокруг неё сомкнутыми рядами. Сотни поднятых мечей. Сотни обезглавленных воинов. Сотни не знавших покоя даже после смерти. Теперь ряды распались. Одни лежали навзничь, грудью обратившись к небесной глади, другие застыли на коленях. Фрирен остановилась возле одного из воинов — его иссохшие пальцы по-прежнему сжимали рукоять меча. Опустилась рядом. Осторожно разомкнула мёртвую хватку. На сырую землю глухо упал клинок. Хотела было пойти дальше — и замерла. Что-то блеснуло у её сапога. Небольшой, присыпанный землёю медальон. Одна его створка треснула, цепочка почернела от времени. Фрирен подняла его. Подняла и раскрыла. Внутри покоилось изображение. Женщина. И ребёнок у неё на руках. Лица их почти истлели — время оставило лишь бледные очертания. Фрирен вложила медальон в освободившуюся руку. Пальцы не сомкнулись. Она пошла дальше. Полем прошёлся ветер. Прошёлся, протяжно свища в доспешных щелях. Следом пришёл свет. Коснулся копейных острий. Скользнул по древкам, старым гербам и заржавевшим клинкам. Вспыхнул в бесчисленных каплях росы. Солнце взошло. Вслед за ним никто не поднялся. Наконец-то. ______________________________________________ За спиной послышались шаги. «Ты долго», — произнесла Фрирен, не оборачиваясь. «Как уж вышло, учитель». Фрирен обернулась. Меж павших шёл Сатору с каплей запёкшейся на щеке крови. Рядом с ним — темноволосый мужчина в тёмном сюртуке. Виски уже тронула седина, запястье было перевязано. Ступал тяжело, но спину держал прямо. «Это граф Гранат», — представил его Сатору. Затем чуть подумал. «Встретил его, пока травил паразитов». ______________________________________________ Гранат подобрал фамильный меч. Опираясь на него, вышел из комнаты и медленно направился к заднему двору. Ещё недавно оттуда доносился грохот. Теперь — ни звука. На пороге Гранат остановился. Двор успел несколько... преобразиться. У порога лежали осколки стекла. По двору тянулись пять глубоких борозд. Посреди него чернела глубокая выбоина — словно кого-то с размаху вбили в землю. От неё расползалась паутина трещин. Чуть поодаль в стене башни темнела широкая вмятина — у её основания собралась каменная крошка. А средь всего этого стоял беловолосый юноша. Слегка согнувшись, он тяжело дышал и смотрел куда-то вдаль — за городские стены. На щеке алела тонкая царапина. Незнакомец заметил его почти сразу. «О, привет дядь!» Юноша выпрямился, повернулся к Гранату и рукою обвёл разгромленный двор. «Тебе стоит как-нибудь привести это место в порядок». Гранат проследил за его жестом. Осколки. Борозды. Выбоина. Стена. Потом вновь посмотрел на беловолосого. «Полагаю». Граф, казалось, и сам не вполне верил собственным глазам. ______________________________________________ «Глазам не верю...» Гранат потянулся к ближайшему из павших — и замер, так и не коснувшись доспеха. «Это всё взаправду?..» «Да», — спокойно ответила Фрирен. Его губы ещё несколько раз приоткрылись. С них сорвался лишь пар. Не находя больше слов, Гранат двинулся меж павших. Медленно переступал через обронённые копья и расколотые щиты. Взгляд переходил с одного потемневшего герба на другой. Некоторые он узнавал. Другие ему встречались прежде лишь на старых знамёнах и в книгах родов Севера. На латах сохранился росчерк времени. Старые сколы. Ржавчина. Были и следы былых сражений. Вмятины. Потемневшие трещины. Но... «Битва наверняка была тяжёлой», — тихо произнёс граф. Затем обернулся к Фрирен. «Но на телах почти нет ран». Эльфийка ничего не ответила. Он склонил голову. «Благодарю вас... Благодарю за то, что с почтением отнеслись к героям Севера». Затем вновь двинулся меж павших. Ступал осторожно — словно в храме. Сатору некоторое время молча смотрел ему вслед. «Учитель...» «Хм?», — Фрирен взглянула на него. «Вы говорили, что не верите в Богиню». «Действительно». Сатору поднял взгляд к Солнцу. «Но...» Он медленно выдохнул, делая шаг ему навстречу. «Вы верите, что есть место, где мы... ещё встретимся с теми, кого давно нет?» Средь потускневшего железа пробился отблеск алого. Скользнул по краю зрения — и остался позади. Граф сделал ещё несколько шагов. Остановился. Алое всё ещё теплилось меж павших. Гранат помедлил — затем шагнул ему навстречу. Фрирен проследила за взглядом ученика — затем воротила свой к полю. «Кладбище, наверное». Гранат остановился вновь — алое застелило собою взгляд. Пальцы на эфесе разжались. Меч выскользнул из руки. Ноги подломились. Граф упал на колени перед павшим. Потянулся к висевшему на груди красному амулету. Поднял его — насколько позволяла цепочка. Склонился, уткнувшись лбом в сцепленные пальцы. Они дрожали. Не от холода. «Я...» Гранат сглотнул. «Я пришёл, сынок...» На лице Сатору заиграла лёгкая улыбка. «Понятно...» Он продолжал идти — Солнце оставалось впереди. За спиной землёю тянулась тень. Вдруг очередной шаг отозвался жалобным скрипом. Сатору остановился и приподнял ногу. На земле лежали весы. Одна чаша смялась. Перекладина переломилась надвое. Он задержал на них взгляд лишь на мгновение. Затем шагнул дальше. Одна чаша смотрела в небо. Другая — в землю. ______________________________________________ «Что мы вообще здесь делаем? Мы ведь уже победили...» Чудовище было мертво уже третий день. Стало быть, жителям деревни больше ничего не угрожало. Дорога была свободна — они могли продолжить путь ещё позавчера. И всё же Гайтер по-прежнему помогал местному лекарю, Айзен с утра возился с механизмом внутри мельницы, а Гиммель, стоя на шаткой лестнице, натягивал новое полотно на одно из крыльев. Фрирен наблюдала за ними снизу. «Какая же это победа, если после нашего ухода жители деревни будут голодать?», — отозвался Гиммель, не прекращая работы. Фрирен посмотрела на неподвижные крылья мельницы. «Правда?» «Правда», — глухо отозвался изнутри Айзен. Гиммель затянул последний узел и, окрылённый таким успехом, упёр руки в бока. «Эх, ещё немного — и в этой деревушке снова запахнет свежей выпечкой!» А затем навернулся с лестницы и полетел вниз. ______________________________________________ «До чего же здесь несёт...» На следующий день они стояли в нескольких милях вверх по течению от города. Сатору прикрыл нос рукавом и с явным отвращением посмотрел на реку. Здесь она сужалась, зажатая меж двух каменистых берегов. Вода с шумом перекатывалась через тёмные валуны. Поначалу дно казалось просто неровным. Затем из-под воды показалось копыто. Потом — вздувшийся бок. Туши самых разных животных лежали поперёк русла в несколько рядов и к каждой верёвками были привязаны тяжёлые камни. Одни успели разложиться почти до костей — другие бросили сюда совсем недавно. Течение проходило сквозь них, день за днём вымывая гниль и унося её к городу. Своеобразное мёртвое сито. «Находчиво...», — заметил Сатору. «Весьма», — отозвалась Фрирен. Эльфийка легонько двинула посохом — верёвки на ближайшей туше лопнули, и та медленно поднялась над водой. Камни остались лежать на дне. Туша тяжело опустилась на берег. «Зольтрак». Затем была без следа поглощена лучём белого света. «К слову, что будут пить в городе, пока мы здесь возимся?», — спросил Сатору, стараясь дышать ртом. Эльфийка слегка призадумалась, магией поднимая вторую. «Граф распорядился перекрыть водоводы. Воду в колодцах и прочих ёмкостях я уже очистила». Её, казалось, совершенно не заботил запах. «И надолго её хватит?», — пробормотал Сатору, поднимая третью. «На несколько дней. Этого предостаточно». Из воды показалась четвёртая. «Понятно...» Работа продолжалась несколько часов: верёвки рвались, туши вытаскивались на берег, а затем одна за другой стирались Зольтраком. Наконец исчезла последняя — оленья. Или косулья. Сатору не особо разбирался. Запах, однако, никуда не делся. Сатору вытер лоб и со вздохом повернулся к наставнице. «И как вам этот... прекрасный аромат?» «Не знаю». «В смысле?» «Заклинание, позволяющее на время отключить обоняние, на самом деле очень полезно. Помню, как мы с ребятами спустились в городские каналы убивать Крысиного короля. Правда оказалось, что это была всего лишь метровая крыс...» «Будь она ещё здесь, я бы кинул в вас оленьей тушей». Фрирен несколько раз моргнула. «Это была косуля». ______________________________________________ «Госпожа Фрирен... Простите, что задерживаю». Утро застало город уже проснувшимся. Над влажными крышами поднимался редкий дым. За закрытыми ставнями слышался кашель, где-то плакал ребёнок. Возле лечебницы в больших котлах кипятили пропитанные потом простыни. В прохладном воздухе смешивались запахи щёлока, дыма и горьких отваров. По улицам разносили очищенную воду. Люди молча наполняли ею вёдра да кувшины, уступая дорогу лекарям. До городских улиц победа пока не добралась. Учитель и ученик направлялись к воротам, когда к ним поспешил один из лекарей. Выглядел он так, словно не спал... не спал вообще. Под глазами залегли тёмные круги, рукава были закатаны до локтей. «Хм?», — отозвалась эльфийка, останавливаясь. «Граф сказал, что вы останетесь помочь городу». «Да — некоторое время». Лекарь кивнул и протянул несколько засушенных растений. «Запасы почти иссякли. Нам нужен мак. Ромашка. Тысячелистник. Столько, сколько сможете вырастить». Эльфийка посмотрела на ученика. Тот принял растения и бегло осмотрел каждое — пусть все три и были ему знакомы. «И куда их?» Лекарь указал на вытоптанный участок земли подле лечебницы. Когда-то там, вероятно, был небольшой сад. Теперь осталась лишь голая почва, исчерченная следами множества ног. «Здесь подойдёт». Сатору вытянул руку. По земле пробежала едва заметная рябь. Мгновение — и голая почва скрылась под красными маками, белыми ромашками и мелкими соцветиями тысячелистника. Лекарь несколько секунд молча смотрел на возникшую поляну. «Этого хватит?», — спросил Сатору. «Вполне». Плечи чуть расправились, cловно часть навалившейся на них тяжести спала. «Благодарю вас...» Он чуть поклонился. Любоваться цветами не стал — тотчас подозвал людей с корзинами. Волшебники же продолжили путь. За городскими воротами лекарственная горечь осталась позади. А впереди пахло мокрой травой и илом. Над водою лежал лёгкий туман. Длинными полосами стлался над спокойной гладью, скрывая противоположный берег. У берега темнели камыши, а чуть над ними вилась мошкара. Высоко над лугом заливался жаворонок. Здесь река разливалась почти на полсотни метров. Фрирен остановилась у самого берега и призвала посох. «Начнём». ______________________________________________ «В последнее время вы подозрительно рано поднимаетесь». Стоял вечер — утренний туман давно рассеялся. Противоположный берег, поутру едва различимый, теперь темнел сплошной полосою леса. Жаворонок давно умолк. Над травой гудела мошкара, в камышах шуршал ветер, вода тихо накатывала на илистый берег. От воды тянуло прохладой. Пахло влажной землёй, дымом и кипящей в котелке похлёбкой. На том же лугу, где утром началась работа, сидели двое. Эльфийка прикрыла зевок ладонью «Приходится». Взгляд Сатору задержался на наставнице, но с уст не слетело ни слова. Некоторое время они ели молча. Ну, Фрирен ела. Сатору же задумчиво водил ложкой по дну миски, вылавливая из похлёбки полупрозрачные кусочки и откладывая их к краю. Наконец эльфийка обратила на это внимание. «Ты что делаешь?» «Лук». «Что?» «Лук не ем». Фрирен перестала жевать. «И как давно?» «Приблизительно всегда. Просто не люблю». «Мне казалось, ты всеядный». «Как видите, не совсем». «Почему именно лук?» Сатору пожал плечами. «Не знаю. Можете спросить у него». Фрирен посмотрела в его миску. Затем — в свою. «Гайтер тоже был привередлив в еде». Сатору кивнул. «Учитывая, что о моей нелюбви к луку вы узнаёте только сейчас, удивительно, что вы об этом знаете». «В отличие от тебя, он не пытался её скрывать и перекладывал всё, что ему не нравилось, в наши тарелки». «Так значит, не только в мою». «Неудивительно...» Сатору хмыкнул, ещё раз помешал похлёбку и выловил последний кусочек. Теперь тот отправился куда-то в траву. Она проводила его взглядом. «Если подумать... на языке он ощущается как какие-то личинки». Ложка Сатору замерла на полпути ко рту. «Учитель, вы ели личинок?..» «Пробовала на рынке одного из городов Южных земель». «Вы, должно быть, сильно голодали...» Кто вообще добровольно ел личинок?.. «Нет. Просто пала жертвой обмана собственной наставницы». Сатору чуть покосился на неё. «Надеюсь, мне удастся избежать подобной участи». «Как знать...», — загадочно пробормотала Фрирен. Ветер вновь прошёлся по камышам. Пламя качнулось, и запах дыма на мгновение перебил всё остальное. Фрирен задумчиво посмотрела в свою миску. «Если подумать, мне тоже не нравится лук...» ______________________________________________ «Белые ходят первыми?» Со дня битвы минуло две недели. За длинным столом друг напротив друга сидели беловолосый юноша и темноволосый мужчина. Меж ними лежала шахматная доска. Старая. Потёртая на сгибе. На светлых клетках сохранились царапины, у одной из чёрных ладей был отколот зубец короны. У дальнего конца стола расположилась эльфийка. Перед нею была расстелена карта. На пожелтевшем пергаменте когда-то бирюзовое море омывало охристые земли, а узорчатую кайму украшали колосья и две розы ветров. Края норовили свернуться, и Фрирен придавила их чем пришлось — подсвечником, чернильницей, локтём и какой-то книгой. Что-то о тысяче сказок, кажется. На столе стояли три чашки чая: две — подле доски, третья — возле карты и, судя по всему, была давно забыта. За окнами всё ещё стучали молотки. Город понемногу приводил себя в порядок. Перед Сатору стояли белые фигуры. Перед Гранатом — чёрные. «Таковы правила». «Уже несправедливо». Гранат едва заметно улыбнулся. «Можем поменяться». «Нет уж». Сатору двинул первую фигуру. «Пешка — e4». Гранат ответил почти сразу. «Пешка — e5». На другом конце стола зашелестел пергамент. Фрирен провела пальцем вдоль гряды Шверских гор. «Что за ними теперь?» Гранат не отвёл взгляда от доски. «Если верить этой карте — всё то же самое». «И сколько же доверия она заслуживает?» «Нисколько». Сатору переставил фигуру. «Конь — f3». Перевязанная рука Граната ненадолго замерла над рядом пешек. Затем ушла в сторону. «Конь — c6». «Когда я был ребёнком, оттуда ещё приходили беженцы», — продолжил граф. Фрирен подняла на него взгляд. «То отдельные семьи, то целые обозы. Рассказывали о сожжённых деревнях и говорили, что война движется на юг». «А затем пришла Аура». «Да». Гранат немного помолчал. «Хотя с нею здесь встречались и прежде». Он перевёл взгляд на Фрирен. «В городских летописях говорится, что во время своего похода на Короля Демонов отряд Героя сразился с ней у самого барьера». Фрирен провела пальцем по карте чуть севернее города. «Не совсем. Здесь, возле старого русла». «Летописцы, по-видимому, позволили себе некоторое преувеличение». «По-видимому». Сатору передвинул слона. «Слон — c4». «Тогда вы обратили её в бегство», — продолжил Гранат. «Долгие десятилетия она восстанавливала силы, а около сорока лет назад воротилась с новым войском». Взгляд графа прошёлся по ряду фигур — рука коснулась коня. «Конь — d4». Фрирен вновь склонилась над картой. Взгляд скользил от горных гряд к тому, что за ними лежало. «Известно что-нибудь ещё о тамошних землях?» Гранат проследил за её взглядом. «Известно, но...» «Понимаю... Этим вестям около сорока лет... Глупый вопрос». Затем его взгляд вернулся к доске. «С приходом Ауры на всякое наше сообщение — что с Севером, что с Югом — опустилась гильотина». Сатору тем временем обдумывал следующий ход. Наконец двинул коня, убрав с доски чёрную пешку. «Конь берёт e5». Пальцы ещё несколько мгновений лежали на фигуре. «Вы ведь знали, зачем демоны пришли в город?» «Прекрасно знал». Гранат вывел ферзя. «Ферзь — g5». «И всё же впустили их». «Ради эвакуации», — произнесла Фрирен, не отрываясь от карты. Сатору взглянул на неё. «Те повозки...» «Да», — подтвердил Гранат. Сатору вновь посмотрел на доску. «Конь берёт f7». Гранат лишь мельком взглянул на утраченную пешку. «Ферзь берёт g2». Чёрная фигура остановилась в глубине белого строя. Некоторое время слышался только стук молотков за окном. «Значит, за ширмой переговоров ваши солдаты вывозили людей». «Именно». «Но вас среди них не было». «Не было». «Почему?» Гранат взял чашку, но пить не стал. Остыл. «Если бы я исчез, Люгнер понял бы, что переговоры служат лишь прикрытием». «Поэтому вы остались продолжать представление». «Кто-то должен был сидеть с ним за одним столом». Сатору коснулся ладьи. «Ладья — f1». «До самого конца?» «Иначе оно не имело смысла». Гранат подался вперёд. «Ферзь берёт e4. Шах». Сатору нахмурился. За окнами стих один из молотков. Затем другой. Вечер постепенно поглощал городские улицы. «Вы ведь не знали, что мы придём» «Не знал». Сатору посмотрел на короля. Потом — на стоявшего перед ним ферзя. «Слон — e2». Пальцы Граната легли на коня. «Значит, вы считали город обречённым». «Он умирал». Ответ прозвучал спокойно. «Я лишь пытался сохранить то, что могло его пережить». «И поэтому решили погибнуть вместе с ним?» «А был ли иной выбор?» Взгяд графа задержался на белом короле. «Глупая игра... Ничего общего с реальностью». «Хм?» Гранат лишь передвинул фигуру. «Конь — f3». Сатору несколько раз пробежался взглядом по доске. «Шах...» — произнёс Гранат. Затем протянул руку через доску и кончиком пальца опрокинул белого короля. «И мат». Тот слетел с доски и глухо ударился о дубовый стол. «Ты проиграл». «Я заметил», — проворчал Сатору. Некоторое время Гранат смотрел на поверженную фигуру. «Если подумать, по законам военного времени мне полагается казнь...» Сатору поднял короля и задумчиво покрутил между пальцами. «Благими намерениями вымощена дорога в ад... Так, кажется, говорят?» «Говорят». На другом конце стола вновь зашелестела карта. «Мёртвый правитель городу сейчас не поможет», — произнесла Фрирен, не поднимая глаз. Гранат перевёл взгляд на неё. Затем — обратно на доску. «Пожалуй». Сатору поставил короля на прежнее место. «Ещё одну», — недовольно пробормотал он. Гранат начал расставлять фигуры. ______________________________________________ «Рыжий. Ростом примерно по колено. Передняя лапа белая, а левое ухо висит». На исходе третьей недели их пребывания в городе к ним обратилась женщина. Болезнь ещё не до конца отпустила её. Лицо оставалось бледным, поверх платья была накинута шерстяная шаль, хотя и стоял тёплый день. «Зовут Рольфом , — продолжила она , — Ещё с месяц назад сорвался с привязи. Кто-то видел, как он выбежал за ворота, а после...» Женщина ненадолго умолкла. «После никто его не видел». Сатору взглянул на Фрирен. «Учитель, у вас нет заклинания для поиска потерявшихся собак?» «Нет, но я знаю заклинание, проявляющее следы животных , — эльфийка обратилась к женщине , — Известно, через какие ворота он выбежал?» Женщина заметно приободрилась. «Через Западные». Фрирен кивнула, немного помолчала. «Но вы говорите, он убежал около месяца назад?» «Без малого». «Тогда... Как же там говорится...» ______________________________________________ «Его и след простыл...» Западные ворота остались в нескольких шагах позади. Фрирен стояла у края дороги, чуть приподняв посох. Навершие мерцало синим светом. На истоптанной земле проступили следы. От каждого отпечатка поднималось слабое синее сияние. Птичьи. Лошадиные. Ещё чьи-то — совсем мелкие. Они разбегались во все стороны. Собачьих среди них не было. Свет на навершии померк — сияние над следами угасло, и те вновь слились с дорожной пылью. «Чего и следовало ожидать — месяц прошёл», — пробормотала эльфийка. Сатору посмотрел на разбитую колеями дорогу. «И что теперь?» Эльфийка подняла взгляд. Впереди, за полями, темнели сосновый бор да липовая роща. «Поищем так». «И где именно?..» Взгляд эльфийки задержался на тёмной полосе сосен. «Начнём оттуда, пожалуй». Сатору окинул взглядом раскинувшийся перед ними простор. «Всё равно что искать иголку в стоге сена...» Фрирен тем временем уже шагала через поле. ______________________________________________ «Рольф!» До рощи учитель и ученик добрались далеко за полдень. Молодая листва ещё не успела сомкнуться над головами. Солнечный свет свободно проникал меж ветвей, неровными пятнами ложась на прелую прошлогоднюю листву. Они продвигались медленно. Фрирен время от времени звала собаку — отвечала ей лишь роща. Где-то стучал дятел. В кустах возилась мелкая птица. Под корнями старой липы что-то зашебуршало. Сатору же позволил взгляду растечься далеко между стволами. И всё же... «Ничего похожего на собаку... , — пробормотал Сатору , — За месяц он мог уйти куда угодно». Фрирен отвела с дороги ветвь. «И всё же здесь мы ещё не закончили». Постепенно к прочим лесным звукам примешалось мерное жужжание. На опушке обнаружилась старая пасека. Ульи почернели от дождей: некоторые завалились набок, другие почти скрылись в высокой траве. Сарай давно лишился двери, а крышу местами продавило внутрь. Люди не приходили сюда уже много лет. Пчёлы, однако, остались. Одичавшее семейство обосновалось в дупле одной из лип. Сатору некоторое время разглядывал заброшенные ульи. «Липовый мёд...», — пробормотал он, чему-то усмехнувшись. Фрирен перевела взгляд на ученика. «Что?» Сатору лишь устало потёр глаза. «Ничего...» Фрирен едва заметно покачала головой. На том разговор и закончился — они продолжили путь. Ещё несколько раз над рощей разносилось имя Рольфа. Никто не откликнулся. Когда деревья остались позади, солнце уже клонилось к горизонту. ______________________________________________ «Вам нужно будет озаботиться получением заклинания для поиска потерявшихся собак» До Западных ворот они добрались уже под вечер. «Вряд ли такое существует». Добрались без собаки. «Значит, придётся создать», — пробормотал Сатору, поправляя повязку. Город вновь обретал голос. Скрипели колёса, хлопали ставни, за открытыми окнами звенела посуда. Над крышами поднимался дым. Кашель по-прежнему звучал, однако был редок — едва различим в шуме оживавших улиц. Возле ворот собралась небольшая толпа. Учитель и ученик посторонились, пропуская вереницу повозок. Возвращались беженцы. Колёса, гремя, медленно перекатывались через ворота. С ободьев кое-где ещё свисали клочья не до конца срезанной обмотки. Среди нагромождённых пожитков сидели женщины с детьми. Кто-то с улыбкой всматривался в знакомые улицы. Кто-то молчал, словно в неверии. Наконец под сводом ворот показалась последняя повозка. За невысоким бортом теснилась ребятня. Одни выглядывали из-за чужих плеч, другие привставали, стараясь получше рассмотреть город. Среди них Сатору заметил знакомое лицо. Их взгляды встретились. Знакомые глаза. Девочка просияла — словно перед нею расцвело цветочное поле. И совершенно незнакомый взгляд. Сатору лишь улыбнулся и махнул ей рукою. А повозка катилась дальше, увозя воротившихся вглубь города. Он уже опустил руку, когда заметил плетущегося следом рыжего пса — исхудавшего и грязного, но вполне живого. Ростом примерно по колено. Передняя лапа белая. Левое ухо висит. «Рольф?..» Пёс остановился и поднял голову. Со внутренней стороны ворот их ждала женщина в шерстяной шали. Несколько мгновений она просто смотрела. «Рольф...» Услышав знакомый голос, пёс встрепенулся — сорвался с места и бросился к хозяйке. Женщина опустилась перед ним на колени и обняла за шею. Пальцы прошлись по выпиравшим рёбрам. «Исхудал-то как...» Фрирен подошла ближе. «Мы искали тебя весь день. Скажешь что-нибудь в своё оправдание?» Рольф радостно гавкнул. Эльфийка немного помолчала. «Я так и думала». ______________________________________________ «Вы уверены, что хотите взять в награду именно этот гримуар? В конце концов, он...» Из распахнутых окон тянуло тёплым майским воздухом. С улицы доносились голоса, скрип колёс и всё более редкий перестук молотков. Гранат стоял у длинного стола. По другую сторону — Фрирен и Сатору. Свёрнутая карта и сложенная шахматная доска были отодвинуты к краю. Меж ними, под ладонью графа, лежал толстый гримуар в потёртом коричневом переплёте. По его обложке вился золотой орнамент, оплетая собою имя Фламме. «Фальшивка». Гранат осёкся. «Да. Это не гримуар Фламме — лишь фальшивка». «Знаю. Мне для коллекции». Граф некоторое время смотрел на Фрирен, словно ожидая продолжения. Продолжения не последовало. «Что ж... как пожелаете». Он подвинул гримуар к эльфийке, а затем обратился к юноше: «А ты?» Сатору задумчиво оглядел стол, задержав взгляд на шахматной доске. «Могу я попросить в награду её?» Гранат не ответил сразу. Его ладонь легла на потёртое дерево. «Она досталась мне от отца. Когда-то я играл на ней с сыном». Сатору отвёл взгляд от доски. «Тогда, пожалуй, не надо». «Нет». Гранат ещё некоторое время смотрел на доску. «Я, пожалуй, уже наигрался». Затем молча подвинул её через стол. Сатору помедлил. «Спасибо». Помедлил, но доску всё же принял. Внутри друг о друга негромко стукнулись фигуры. ______________________________________________ Никогда прежде... Это было поле. Поле сотен росчерков. Поле, испещрённое воткнутыми в землю мечами, топорами, копьями. Росчерков, оплетаемых несметным множеством пёстрых, красных маков. Поле сотен росчерков, к которым добавился ещё один. В землю вонзился клинок.  Последний. Следом на рукоять легла почерневшая цепочка. Порыв ветра — гранатового цвета камень звонко ударился о сталь. Последний росчерк. Звон растворился в ветру, а тот алым морем пошёл. Волною оно всколыхнулось, лаская темневшую сталь. За последним росчерком собрался весь город: те, кто остался, и те, кто только воротился. Вперёд вышел священник. Он сложил ладони перед грудью и склонил голову. Движение рябью прошло по собравшимся — без единого слова. Без приказа. Сатору жест повторил — Фрирен неподвижной стояла. Священник заговорил. Глас тихий. Просил Богиню принять тех, кто уйти слишком долго не мог. Даровать покой тем, кому по смерти его не досталось. Слова стлались над землёй, меж цветами и старым оружьем. Шелест. Маки склонялись и вновь поднимались, лепестками касаясь того, что надгробием стало. Ветер свыше. Он подхватывал молитву и нёс её над алым полем — к светлому небу. Всяк делал тишину мней тише. Молитва смолкла.  Гранат ладони разомкнул — правая к груди припала.  Жест следом повторили остальные. Сатору и на этот раз Фрирен.  По потемневшей стали свет скользил, и блеском поле отвечало. И это Солнце в небе улыбало. Никогда прежде мёртвое поле не казалось таким живым. ______________________________________________ «Город... преобразился». Сатору отчётливо помнил, какими его встретили улицы месяц назад: пустые мостовые, закрытые ставни и доносившийся из-за них надсадный кашель. Сейчас же... Из распахнутых окон доносились голоса. На главной площади вовсю торговались под негромкий перебор лютни, возле мастерских спорили ремесленники, а по мостовой с грохотом перекатывались телеги. Над крышами тянулся дым, из открывшейся пекарни пахло свежей выпечкой. В лужах у колодца плескались дети, нисколечки не смущённые недовольными окриками матерей. Средь городской суеты не было ни намёка на кашель. Учитель и ученик шли по главной улице. Рядом с ними — Гранат. Спина пряма — поступь легка. «Вашими стараниями». Сатору повернулся к наставнице. «Слышали, учитель? Нашими стараниями». «Слышала...» Некоторое время они шли молча. Где-то хлопнула ставня. Звук тут же затерялся в шуме улиц. «Спасибо вам...», — вдруг заговорил Гранат. «Вы нас, кажется, уже благодарили». Граф окинул взглядом улицу. На мгновение всё застелило гранатовым. «Я нахожу это недостаточным». Сатору чуть усмехнулся, но спорить не стал. Они миновали площадь и свернули в ведущий к воротам переулок. «Учитель». Фрирен остановилась — внимание привлёк голос ученика. Сатору отстал на несколько шагов и теперь, повернувшись к стене старого дома, пристально что-то рассматривал. Эльфийка проследила за его взглядом. «Это ведь...» На стене были вычерчены углём четыре фигуры. Криво-косо, с головами разного размера и руками, напоминавшими сухие ветви. И всё же вместе они складывались в нечто... узнаваемое. Первая — с мечом и почему-то донельзя глупой улыбкой. Вторая — со странного вида посохом и двумя острыми ушами. Третья — выше остальных, с книгой в руке. Четвёртая — ниже всех прочих, со шлемом, бородою да топором. Первые две фигуры уже успели побледнеть от сырости. Две другие чернели заметно ярче. У самой стены лежал кусочек угля. «Это ведь вы?» Взгляд её задержался на человеке с мечом. «Мы не сказка, Фрирен». Гиммель стоял перед собственным памятником, донельзя глупо улыбаясь. «Мы с ребятами и вправду ходили по этой земле». Эльфийка молча опустила чемодан и подошла к стене. Наклонилась. Подняла уголёк. Росчерк. Под ногами четырёх фигур легла неровная черта. Не последний. Фрирен отступила на шаг — уголки губ чуть приподнялись. «Что ни говори, а улыбку получилось передать довольно точно». Сатору ещё мгновение смотрел на наставницу. Затем молча улыбнулся. Улыбнулся и Гранат. ______________________________________________ «Прощание?» Гранат остановился под внутренней аркой. Над головами мелькнула ласточка. В клюве она несла комочек влажной земли. Сделав круг, птица скрылась под сводом — там темнело ещё недостроенное гнездо. «Похоже на то». За спиной графа шумел город. По ту сторону свода тянулись залитые майским солнцем поля. Гранат посмотрел на обоих волшебников. «Этот город не забудет того, что вы для него сделали». Он немного помолчал. «Помните об этом». Фрирен едва заметно кивнула. «И доброй дороги». Взгляд графа скользнул за ворота. «Всё же путь до самого Энде неблизок». Сатору чуть склонил голову. «Мы разве говорили, куда идём?..» Граф посмотрел на Фрирен. «Нет, но разве это не очевидно?» Сатору тихо хмыкнул. Гранат посторонился, освобождая проход. Учитель и ученик миновали его и вышли за ворота. Над ними вновь прошелестели крылья. Из-под свода выпорхнула ласточка — теперь уже с пустым клювом. ______________________________________________ За воротами дорога пошла вверх, постепенно уводя их от города. На вершине пологого холма Фрирен остановилась. Обернулась. Город лежал внизу. Над крышами поднимались тонкие струйки дыма, по стенам скользил солнечный свет. На мгновение тот коснулся незримой грани — и над городом проступил огромный прозрачный свод. Барьер наставницы всё так же заключал город в объятия. Фрирен придержала качнувшуюся на ветру серьгу. Ещё некоторое время смотрела. «Действительно не сказка». «Учитель, вы идёте?»