путаница жизней

холод пробирает обоих и душит. тело дрожит, пальцы рук и ног будто бы отсечены обжигающим морозом. они измождены. нет сил на что-либо: лишь обнимаются, не передавая ни капли тепла. лишь надеются, верят, хотят, но не получают ответа. – должен же... кто-то прийти, – итэр уверен в том, что маленькая паймон, отставшая несколько часов тому назад, на деле жива и ищет помощь. хотя по голосу и не скажешь – тот это вовсе ели выговорил. сяо не издаёт ни звука. если бы что-то не удерживало его силы, то милый путешественник, согреть которого хочется всеми фибрами своей мёртвой и чёрствой души, был бы уже в какой-нибудь уютной и мягкой кровати с кружечкой чая в руках. безнадёга пронзает ещё сильнее каждый нерв его организма: на синеватом лице златовласки выявляется сонливость, что явно не к добру. – итэр, пожалуйста, не закрывай...– сзади громко спадает потолок ледяного царства – из ниоткуда появляются двое белоснежных лавачурлов, «загадочных» вождей хиличурлов, что таятся в тумане да снегах. а ещё и здесь, заразы. можно было появиться пару часов назад, когда якса с чужеземцем пребывали в относительно хорошем физическом состоянии. сяо оборачивает голову, крепко придерживая итэра рядом с собой. и он не хотел бы отпускать, не хотел бы оставлять его на земле, прогнившей могильным холодом. – пожалуйста, держи глаза открытыми. умоляю, итэр. я быстро. адепт сомневается в том, что выдержит схватку даже с такими, казалось бы, невеликими по мировому значению противниками, если вспоминать многочисленные войны или, что получше, рассказы блондина о том, какие «доброжелатели» встречались ему. якса отдаст всё, чтобы услышать ещё. и даже себя. в руке материализуется древковое оружие – доверенный временем и адептом нефритовый коршун. неохотно отпускается расслабленное тело путешественника, спину которого сяо уложил на стену, чтобы хотя бы прелестные щёки не ощущали мороза местной поверхности лично. адепт ведь без сил: ловкость лемнискаты ветра снижена – разум затуманен. маска якса, заставлявшая трепетать от страха богов и демонов тысячи лет назад, оказывает небольшую часть от желанной помощи. ... сотрясая землю, обессиленно падают друг за другом лавачуры. столкнувшийся с острой немалой ледышкой во время схватки, сяо обессиленно падает на колени рядом с итэром. тщетно удерживает привычное человеческое содержимое при себе. – ся-..о? – чудесные медовые глаза смотрят прямо на лицо, перепачканное в чём-то гранатовом, а главное – тёплом, если судить по касанию едва ощутимых пальцев. щёки адепта в тот же момент осторожно обхватываются руками путешественника. под покровительством сяо они скользят ниже, чувствуя такое же странное живительное тепло, точно-точно не существующее несколько минут тому назад, канувшее и исчезнувшее в пучине, а после в области живота натыкаются на что-то более согревающее. склизкое и хлюпающее, особенно, если зайти глубже, где ещё теплее. слипшиеся от крови губы растягиваются: – видимо, хоть так, но я передам тебе своё тепло. пока итэру не хватает разума, чтобы понять, каким образом это сделал сяо. как же пальцы приятно тают.