Прах моей сестры.

— К ней пока нельзя. Она недавно успокоилась. Такемичи сказал это почти автоматически, не отрывая взгляда от двери палаты. Голос у него был хриплый, уставший, будто он сам уже не спал нормально несколько суток. Он даже не сразу заметил, как Эмма остановилась рядом. — А… понятно. Она кивнула без лишних вопросов, как будто приняла это сразу. В этом не было обиды или давления только спокойное понимание. Эмма аккуратно опустилась на соседний стул рядом с ним и поставила пакеты себе на колени. Фрукты чуть сдвинулись, дораяки в коробке слегка шуршали от движения. Такемичи снова уставился в стекло двери. За ним — палата. Тихий свет. Аппарат. И она. Он сидел так уже слишком долго. Эмма достала телефон, и экран тут же вспыхнул уведомлениями. — …серьёзно? — тихо пробормотала она. Сообщения от Майки. «Ты дошла?» «Ты её видела?» «Как она?» «Она спит?» «Эмма.» И ещё несколько подряд, уже короче, резче, будто он писал на ходу и нервничал. Эмма вздохнула, чуть закатила глаза, но всё равно начала печатать ответ. «Я в больнице. Да, дошла.» пауза «Нет, к ней пока не пускают.» ещё сообщение «Такемичи здесь сидит, охраняет дверь как цербер.» Она на секунду посмотрела на него и добавила уже от себя: «И вообще, не паникуй так сильно.» Ответ прилетел почти сразу. «…понял.» И потом ещё одно: «Скажи если что-то изменится.» Эмма тихо хмыкнула, убрала телефон и чуть наклонилась назад на спинку стула. — Брат у меня вообще как на взводе, — пробормотала она вполголоса, больше себе, чем Такемичи. Такемичи ничего не ответил. Только сильнее сжал пальцы на коленях. И в этот момент из-за двери палаты донёсся звук. Сначала тихий. Почти незаметный. Шорох. Как будто кто-то внутри сдвинулся. Такемичи резко поднял голову. — … Он замер. Эмма тоже сразу напряглась, взгляд метнулся к двери. Шорох повторился. Уже отчётливее. Такемичи поднялся со стула так резко, что тот слегка скрипнул по полу. Сердце у него ухнуло вниз. — Эй… — тихо выдохнула Эмма, тоже вставая. Дверь палаты чуть дрогнула изнутри. И в следующую секунду стало понятно она там не просто спит. Она пытается встать. ————- Такэмио проснулась резко, будто её просто выдернули из сна. Белый потолок палаты сначала расплылся перед глазами, потом собрался в чёткую линию, и вместе с этим пришло ощущение душно. Слишком душно. Воздух как будто стоял в горле, цеплялся за лёгкие, не давая нормально вдохнуть. Стены палаты казались ближе, чем должны были быть, и от этого становилось только хуже. Она медленно приподнялась на локтях, поморщившись. В горле сразу неприятно царапнуло, голос вышел хриплым, будто она не говорила целую вечность. — Мичи… Тихо. Почти беззвучно. Но этого хватило. За дверью сразу послышались шаги. Две тени остановились у входа. Одна ближе, другая чуть позади. Такэмио прищурилась, пытаясь сфокусироваться, и в этот момент дверь резко открылась. Такемичи появился первым. Быстро, почти нервно, будто всё это время стоял прямо под дверью и ждал, когда она очнётся. Он сделал шаг внутрь, а за ним вошла вторая фигура. Такэмио перевела на неё взгляд. Голубые глаза. Пакет в руках. Фрукты. Дораяки. И что-то в лице незнакомки сразу показалось странно знакомым, как будто она уже где-то её видела, но не могла вспомнить где именно. Кто это вообще…? Почему она смотрит так, будто знает меня? Эта мысль мелькнула и тут же растворилась, потому что палата снова начала давить. — Меня тут сейчас реально прижмёт к кровати… — хрипло выдохнула Такэмио, морщась и оглядывая потолок. — Мичи, открой окно. Я сейчас сдохну в этой духоте. Вы тут что, экономите на воздухе? Такемичи тут же дёрнулся, как будто его ударили. — Ты вообще спать под кондёром не можешь, ты чего начинаешь?! Только в себя пришла.. а уже угробиться хочешь.. — Пф… — она фыркнула, откидываясь назад и потирая шею. — Не сдохну же. Сказано это было так, будто речь шла о чём-то максимально очевидном. Такемичи тяжело выдохнул, но всё же подошёл к окну, чуть приоткрыл его, впуская в палату прохладный воздух. Стало немного легче, и Такэмио наконец смогла нормально вдохнуть. Она села на кровати, опираясь рукой о матрас, всё ещё слегка морщась. И только тогда в палату вошла Эмма. Она остановилась у двери. Неуверенно. Не потому что боялась скорее потому что не знала, как правильно зайти в чужую жизнь вот так резко. В голове у неё всё ещё крутились слова Майки, его короткие описания, его странная привычка говорить о людях так, будто он их уже давно знает. И сейчас всё совпало. Полностью. Перед ней действительно была она. Красивая. Но не “идеально” красивая, как в рассказах. Живая. С уставшими глазами. Длинные черные волосы . С этим упрямым взглядом, который даже в больничной палате не выглядел слабым. Эмма чуть сильнее сжала пакет с фруктами. Такэмио заметила её взгляд сразу. И тут же прищурилась. — Эй… — она повернула голову к Такемичи. — Ты мне кого привёл? Такемичи замер. — Э-это не то, что ты думаешь… — А что я должна думать? — тут же приподняла бровь Такэмио, чуть наклоняя голову. Эмма быстро шагнула вперёд, словно боялась, что сейчас её неправильно поймут с первых же секунд. — Я Эмма Сано! — выдала она на одном дыхании. — Я… я просто пришла! Майки попросил! То есть не “попросил”, он сказал… ну… что ты тут… и что тебе нужно принести еду… и вообще он сказал, что ты любишь дораяки, поэтому я принесла дораяки и фрукты и воду! Пауза. Слишком быстрая речь, как будто она пыталась выложить всё сразу, пока её не перебили. Такэмио молча смотрела на неё пару секунд. Так, вот кого она мне напоминала. Сано. Потом медленно перевела взгляд на Такемичи. — Она всегда так разговаривает? — Нет.. мы знакомы то всего день. — устало ответил он. И в этот момент Такэмио тихо хмыкнула. Потом ещё раз. И внезапно рассмеялась. Коротко. Сухо. Но впервые за долгое время не от боли. — Ладно… — выдохнула она, чуть откидываясь назад. — Проходи, Эмма, давай сюда свои фрукты. Пока я тут не задохнулась окончательно, хоть поем. Эмма моргнула, явно не ожидая такой реакции, но всё же быстро подошла ближе, ставя пакет на стол. И в палате впервые за всё это время стало чуть менее тяжело. ———— Спустя 10 минут. Обстановка в палате постепенно стала другой. Уже не такой тяжёлой, как была до этого, будто воздух наконец-то перестал давить на грудь. Эмма стояла чуть ближе, чем раньше, уже не на пороге, а прямо у стола, раскладывая фрукты и пакет с дораяки, пока Такэмио, всё ещё сидя на кровати, лениво наблюдала за этим с прищуром, будто пыталась понять это всё вообще реально или нет. Такемичи молча стоял чуть в стороне. Он не вмешивался, просто смотрел. Смотрел, как его сестра, которая ещё два дня назад лежала без сознания на холодном полу, сейчас спокойно спорит с незнакомой девушкой про воздух в палате и еду. И в какой-то момент он просто завис. Она правда… улыбается? От этой мысли внутри стало странно тепло. Не громко, не резко тихо. Как будто что-то внутри наконец отпустило. Он даже сам не заметил, как уголки губ чуть дрогнули в слабой улыбке. — Да ладно тебе, это нормальные фрукты, — спокойно говорила Эмма, открывая бутылку воды и ставя её ближе к Такэмио. — Я просто не знала, что именно ты любишь, поэтому взяла всё подряд. — Всё подряд — это вообще стратегия, да? — хрипло фыркнула Такэмио, забирая дораяки и лениво разворачивая упаковку.  — Ты либо очень уверенная, либо очень отчаянная. — Наверное, второе, — честно ответила Эмма и усмехнулась. Такемичи тихо выдохнул, всё ещё наблюдая за ними. И именно в этот момент его телефон на стуле рядом с кроватью резко засветился. Экран загорелся ярко, разрезая спокойную атмосферу палаты. Имя на экране заставило его дёрнуться. ХИНАТА ❤️ (видеозвонок) Он моргнул. Потом быстро схватил телефон. Такемичи взял телефон, чуть выдохнул и уже спокойнее сел обратно на край кровати рядом с сестрой, стараясь не загораживать ей обзор. Он держал экран так, чтобы она не чувствовала себя отрезанной от разговора, и в этот момент из динамика сразу посыпался взволнованный голос Хинаты. — МИЧИ!! Ты где?! ЭМИ пришла в себя?! Как она?! Ей точно нормально?! Ей не больно?! Может мне приехать?! Ты почему вообще не отвечал?! Такемичи даже не успел вставить слово, только моргнул, чуть отодвигая телефон от уха. Такэмио на секунду перевела взгляд на экран, и когда увидела знакомое лицо Хинаты, её выражение стало чуть мягче. Уголки губ дрогнули в слабой улыбке. — Да тише ты… — пробормотал Такемичи, но уже без злости, скорее устало. Хината продолжала тараторить, почти не слушая его: — Я уже собиралась ехать! Ты понимаешь, я вообще не знала, что с вами! Почему ты не написал сразу?! И в этот момент в кадр с её стороны внезапно наклонилась ещё одна голова — чёрная макушка появилась снизу, и на экране мелькнул Наото. Он молча уставился в камеру, а потом резко приблизился. Увидев его, Такэмио чуть оживилась и даже шире улыбнулась, слегка наклонившись к телефону и как будто машинально помахав рукой в экран. — Эй… — хрипло выдохнула она, но в голосе уже было что-то тёплое. Наото на секунду застыл, потом его глаза буквально загорелись, и он резко выхватил телефон у Хинаты. — Эй! Наото! — возмутилась она где-то за кадром, но он уже не слушал. — Ты… ты в порядке? — быстро и серьёзно спросил он, глядя на неё так, будто проверял каждую деталь. Такэмио чуть приподняла бровь. — Ну… выгляжу как будто в порядке? — Ты вообще должна лежать! — тут же резко выдал он, но в голосе уже не было злости, только тревога. Хината снова появилась в кадре и, забрав телефон обратно, тут же закатила глаза. — Ой, всё, он уже начал командовать… — фыркнула она. Потом посмотрела в экран и снова смягчилась. — Эми… ты меня реально напугала. — Прости, — тихо ответила Такэмио, чуть пожав плечами. — — Да не «прости», а больше так не делай! — уже мягче добавила Хината, но тут же резко повернулась к брату за кадром. — И ты вообще… тебе спокойно не сидится?! Ты носишься туда-сюда, как будто у тебя батарейки бесконечные! Такемичи неловко почесал затылок. — Хина… да всё нормально, правда. Хината тяжело вздохнула, а потом вдруг прищурилась, переводя взгляд то на камеру, то на Такэмичи за его спиной. — Слушай… такими темпами я раньше сама от этого стресса с ума сойду, чем до свадьбы доживу! — А?! — Такемичи резко замер. — Что слышал, горе моё луковое, — она не выдержала и рассмеялась. Такемичи мгновенно покраснел и отвёл взгляд. — Ты вообще… о чём ты сейчас говоришь… Такэмио тихо фыркнула, уже чуть более живо, и слегка откинулась на подушки, наблюдая за ними. Такемичи же на секунду перевёл взгляд на сестру. Она выглядела уставшей - бледная, с трубкой, с больничной простынёй, но при этом… она улыбалась. И он не мог не ответить тем же - мягко, устало, но по-настоящему. В это же время Эмма сидела чуть в стороне, молча наблюдая за всей этой сценой. Она не лезла в разговор, просто смотрела, как странно легко Такэмио вписалась в этот маленький хаос голосов и эмоций. И именно в этот момент у неё снова завибрировал телефон. Сообщения от брата: “Ну? Что там??” “Ты уже у неё?” “Ты её видела?” “Ну как она?” Эмма тихо выдохнула, чуть прикрыв глаза. — Господи… — пробормотала она себе под нос. Она аккуратно подняла телефон, посмотрела на Такэмио та сейчас что-то отвечала Хинате, уже чуть смеясь, несмотря на состояние и сделала быстрый кадр. Без постановки. Просто момент. Такэмио сидела на кровати, чуть наклонившись к телефону, с лёгкой улыбкой, рядом Такемичи, и весь этот странный больничный хаос, который вдруг выглядел… почти живым. Эмма на секунду замерла. Потом тихо отправила фото Майки. И только после этого опустила телефон на колени, не отрывая взгляда от экрана, будто сама до конца не верила, что это вообще происходит. ————- Майки. Я сидел уже снаружи. Шум позади постепенно стихал Тосва ещё добивала остатки Мёбиус, кто-то что-то кричал, команды летели в сторону, но всё это уже было где-то далеко, будто не про меня. Я просто вышел и сел чуть в стороне от храма Мусаши. Каменные ступени холодные, вокруг тишина, и эта тишина давила сильнее любого шума драки. Я опёрся локтем о колено и уставился вниз. Телефон всё время был где-то рядом, в кармане. Я ловил каждую вибрацию, каждое уведомление. Эмма. Она должна была написать. Она там, в больнице, с ней. Я выдохнул медленно, чуть сжимая пальцы. Ждать оказалось тупо неприятно, даже после всего, что было сегодня. Я привык к движению, к дракам, к шуму, а сейчас просто тишина и ожидание, и это бесило даже больше, чем всё остальное. Телефон наконец завибрировал, я достал его сразу, экран загорелся Сообщение от Эммы. Я открыл. И просто застыл. Фото. Я смотрел на него молча.

Такэмио.

Она сидела на кровати в больничной палате, чуть наклонившись в сторону, простыня смята, белый свет сверху, трубка у лица. Рядом стоял Такемичи, что-то говорил ей, она слабо улыбалась в ответ. Всё вокруг белые стены, аппаратура, холодный свет но она всё равно выделялась.

Она не выглядела здоровой.Но выглядела живой.Я смотрел долго.Не моргал. Просто держал телефон в руке. Пальцы чуть сильнее сжали корпус. В груди что-то дёрнуло, коротко, неприятно. Не боль, не радость просто ощущение, что стало чуть тяжелее дышать, чем секунду назад. Я медленно выдохнул. — …живая.. — ну тихо сказал я. И это было всё. Я не стал больше ничего прокручивать в голове. Просто сохранил фото. Сразу. Как и всегда. Без лишних мыслей, почти автоматически.Я опёрся локтем о колено и уставился вниз, телефон всё ещё был в руке. Экран уже погас, но сообщение от Эммы будто всё равно висело в голове. Я даже не успел нормально на него залипнуть, как на плечо легла рука. Лёгкая тяжесть. Уверенная. Я даже не обернулся сразу. — Ты чё тут завис? Голос узнаётся сразу. Мицуя. Я выдохнул и убрал телефон в карман. — Норм, — коротко бросил я. Он сел рядом. Камень под нами чуть скрипнул. Я краем глаза заметил его руки — костяшки сбиты, форма местами в пыли. Он тоже не особо “чистый” после Мёбиус. — Они получили своё, — спокойно сказал Мицуя, отряхивая ладонь. — Дракен их по кругу пустил. Баджи как обычно носился, как бешеный. Чифую пытался всех держать, но это уже без шансов было. Я хмыкнул, не поворачиваясь. — Угу. Мицуя усмехнулся. — Но это ещё не конец. Вальхалла снова шевелится. Я повернул голову. — … Он пожал плечами. — Слишком много движений в последнее время. И ещё хуже — у нас крысы. Я нахмурился. — Крысы? — Да, — он кивнул. — Инфа уходит заранее. Слишком точно. Как будто кто-то знает, куда мы пойдём, ещё до того, как мы туда приходим. Я молчал. Мицуя продолжил уже проще, без напряга: — Мы пока не поняли кто. Но это точно внутри Тосвы. Я слегка выдохнул через нос. — … — Ладно, — он хлопнул меня по плечу. — Не парься сейчас. Разберёмся. Я ничего не ответил. Просто снова посмотрел в сторону больницы. Телефон в кармане чуть тяжело лежал. И это “крысы” почему-то застряло в голове сильнее, чем хотелось. Мицуя на секунду повернулся ко мне, будто подбирал слова, не в своей обычной спокойной манере — чуть медленнее, чем обычно, как будто это не про драку или Тосву, а про что-то другое . — …Как она? Он сказал это негромко. Просто. Без лишнего уточнения, но я сразу понял, о ком речь. Я чуть замер на месте. В голове сразу всплыло её лицо палата, трубка, бледные пальцы, то как она держала простыню, будто пыталась за что-то зацепиться. Я выдохнул через нос. — Спит, — коротко ответил я. — После успокоительного. Пауза. Мицуя кивнул, но не сразу отвернулся. Секунду ещё смотрел вперёд, будто проверял, достаточно ли этого ответа. — Понял, — сказал он потом тише. Я снова уставился вниз. И разговор как будто сам собой закончился, но в голове почему-то ещё остался.

***

————- Прошла неделя. Странная. Тяжёлая. Непонятная неделя, за которую жизнь Такэмио будто одновременно сдвинулась с места и застыла где-то посередине. Большую часть времени она проводила дома. В школу её пока не пустили, поэтому приходилось заниматься на дому. Учебники, тетради, бесконечные задания, которые учителя передавали через Такемичи или одноклассников. Иногда она действительно пыталась сосредоточиться на формулах и конспектах. Иногда по полчаса смотрела в одну строчку, понимая, что вообще не помнит, о чём только что читала. Мысли постоянно разбегались. Слишком много всего произошло за последние дни. Дом встретил её привычной обстановкой, но даже здесь всё ощущалось немного иначе. На кухне появились лекарства. В комнате стоял небольшой аппарат. На тумбочке лежали запасные трубки и инструкции врачей. А рядом с кроватью теперь всегда находилась бутылка воды, потому что горло постоянно пересыхало. К новому телефону она привыкла быстрее. Старый остался где-то у того проклятого склада вместе с частью воспоминаний, которые Такэмио предпочла бы никогда не возвращать. Рэнджи купил новый почти сразу после выписки. Эмма каким-то образом уже успела получить её номер и теперь периодически присылала сообщения. Иногда фотографии. Иногда жалобы на жизнь.Иногда просто какую-нибудь ерунду, от которой Такэмио неожиданно для себя начинала смеяться. Но насчет Майки она никогда не спрашивала и не поднимала эту тему будто все нормально. Хина тоже писала почти каждый день. Наото несколько раз приходил вместе с сестрой и каждый раз делал вид, что проверяет её состояние как настоящий следователь полиции. Баджи и Чифую тоже появлялись регулярно. То под окнами оказывались. То звонили. То пытались вытащить её хоть ненадолго на прогулку, уверяя, что она уже скоро срастётся с этим диваном и станет его частью. Но она отказывалась. Раз за разом. Не потому что не хотела их видеть. Просто… её раздражало всё. Абсолютно всё. Шум. Тишина. Сообщения. Отсутствие сообщений. Люди. Одиночество. Собственные мысли. Особенно собственные мысли. И причина у этого раздражения была до смешного очевидной. Сано Манджиро. Потому что этот придурок исчез. Просто взял и исчез. Ни одного сообщения. Ни одного звонка. Ни одного появления под окнами. Ничего. Особенно потому, что до этого он буквально не давал ей покоя. Он писал утром. Писал днём. Писал вечером. Мог прислать какую-нибудь чушь среди урока. Мог ждать возле школы. Мог появиться вообще без причины. А теперь… будто провалился сквозь землю. И чем больше проходило времени, тем сильнее это начинало злить. Так сильно, что порой хотелось буквально вскрыть себе голову и выковырять оттуда все мысли о нём.  Ханагаки думала о том у нее же все таки новый телефон. Может номер не знает? Хотя он мог бы и у Эммы попросит если бы хотел.. Потому что они возвращались снова. И снова. И снова. И это бесило ещё сильнее. Самое паршивое было в том, что нервничать ей сейчас вообще нельзя было. Врачи говорили об этом. Отец говорил об этом. Даже Такемичи говорил об этом. А она всё равно продолжала злиться. На него. На себя. На всю эту идиотскую ситуацию. Хруст. Карандаш в её руке треснул пополам. Такэмио несколько секунд смотрела на обломки. Потом молча швырнула их в угол комнаты. — Да пошло оно всё… Голос прозвучал хрипло. Она резко поднялась из-за стола. Учебник остался открытым. Тетрадь тоже. Плевать. На всё плевать. Девушка вышла из комнаты и медленно направилась в гостиную на втором этаже. Дом был пуст. Такемичи, как нормальный человек, сидел сейчас в школе. Рэнджи был на работе.  Даже телевизор никто не включил. Только тишина. Много тишины. Слишком много. Аппетита не было. Настроения не было. Желания чем-либо заниматься тоже. Хотелось только одного. Закрыться где-нибудь. От всех. От разговоров. От жалости. От собственных мыслей. И просто исчезнуть хотя бы на пару часов. Такэмио медленно остановилась возле старой полки. Взгляд сам зацепился за фотографию в рамке. Она осторожно взяла её в руки. Старое семейное фото. Отец. Совсем маленький Такемичи, которому едва исполнился год. И она сама. Завёрнутая в светлую пелёнку. Фотография была сделана практически сразу после её рождения. Одна из немногих.  Потому что матери на этом снимке уже не было. Она умерла при родах. И Такэмио никогда её не знала. Никогда не слышала её голос. Никогда не держала за руку. Никогда не сидела у неё на коленях. Никогда не называла её мамой. Она знала её только по рассказам. По старым фотографиям. По тому, как иногда замолкал отец, когда разговор случайно заходил о прошлом. По тому, как однажды нашла его ночью на кухне с альбомом в руках. Такэмио долго смотрела на снимок. Потом медленно прижала его к груди и закрыла глаза. На несколько секунд. Всего на несколько секунд. Но этого хватило. Воспоминания накрыли сразу.  Одно за другим. Будто кто-то открыл старый ящик памяти. Она вспомнила старый дом. Вспомнила, как постоянно ругалась с Мичи. Как они дрались из-за игрушек. Как он таскал её вещи. Как она лупила его подушкой. Как они орали друг на друга. Как обещали больше никогда не разговаривать. А потом уже через час сидели рядом и ели мороженое. Потому что по-другому просто не умели. Всегда мирились. Всегда. И почему-то именно сейчас внутри неприятно кольнуло. Потому что рядом с отцом и братом она никогда не чувствовала себя одинокой. Но иногда… иногда ей всё же не хватало матери. Не конкретного человека. Не воспоминаний. Потому что воспоминаний не было. Ей не хватало самого ощущения. Осознания того, что где-то есть человек, который обнимет тебя и скажет, что всё будет хорошо.  Она выросла среди мужчин. Отец. Такемичи. Потом друзья Такемичи. Ещё друзья Такемичи. Ещё какие-то идиоты на байках. О нежности там речи особо не шло. Хотя Рэнджи всегда носился с ней так, будто она была последней принцессой на земле. Иногда даже слишком. Но всё равно это было не то. Пальцы сильнее сжали рамку. А потом память неожиданно подкинула другое воспоминание. Одно из тех, которые хотелось забыть. Ей было лет семь. Осень. Во дворе было шумно. Дети бегали между качелями, играли в догонялки, смеялись так громко, что их было слышно даже через открытые окна домов. А Такэмио сидела отдельно. На качелях. Совсем одна. В тот день ей снова пришлось надеть кислородную трубку. Она ненавидела её даже тогда. Особенно тогда. Потому что дети всегда замечали такие вещи. Всегда. — Смотри. Она услышала голос справа. — У неё опять эта штука. — Фу. — Она больная? — Наверное. — Мама сказала не подходить к таким. — А вдруг заразная? — А вдруг умрёт? Дети засмеялись. Просто дети. Маленькие. Глупые. Жестокие даже не потому, что хотели сделать больно. А потому, что не понимали, что делают. Но легче от этого не становилось. Такэмио тогда просто сидела и смотрела себе под ноги. Делая вид, что ничего не слышит. Хотя слышала всё. Каждое слово. Каждый смешок. Каждый шёпот. Потом один мальчишка подошёл ближе. Очень осторожно. Будто перед ним было какое-то странное животное. — Тебе больно? Она промолчала. — А ты долго проживёшь? Вопрос прозвучал настолько искренне, что ударил сильнее любой насмешки. Он не хотел обидеть. Просто спросил. Но тогда Такэмио впервые почувствовала это. Страх. Настоящий. Детский. Тот самый страх, который появляется, когда понимаешь, что ты отличаешься от остальных. Она тогда резко вскочила с качелей и просто убежала домой. Не отвечая никому. Не оборачиваясь. А потом долго сидела в своей комнате. На полу. Уткнувшись лицом в колени. И плакала. Тихо. Очень тихо. Чтобы отец не услышал. Чтобы не начал переживать. Чтобы снова не делал вид, будто всё хорошо. Воспоминание оборвалось. Такэмио резко открыла глаза. Гостиная снова оказалась перед ней. Тихая. Пустая. Солнечный свет падал через окно прямо на пол. А фотография всё ещё была прижата к груди. Девушка медленно опустилась на диван, сильнее обнимая рамку. Потому что даже спустя столько лет некоторые вещи продолжали болеть. Не меньше. Не слабее. Просто тише. Глубже. Прятались внутри до тех пор, пока не оставалась одна. И сейчас, сидя в пустом доме, с фотографией в руках и собственными мыслями в голове, Такэмио вдруг поняла одну очень паршивую вещь. Она злилась не только на Майки. Не только на болезнь. Не только на трубки. Не только на тот склад.  Она злилась на весь мир. За то, что с самого детства ей постоянно приходилось быть сильнее, чем хотелось. И от этой мысли почему-то стало ещё тяжелее. Не больнее. Именно тяжелее. Будто кто-то снова положил на плечи груз, который она тащила всю жизнь и уже почти привыкла не замечать. ————- Такэмио ещё несколько секунд сидела неподвижно, крепко прижимая фотографию к себе. Затем медленно выдохнула, большим пальцем осторожно провела по краю деревянной рамки и так же бережно поставила её обратно на полку. Пальцы задержались на стекле ещё на мгновение, будто она молча извинялась перед женщиной, лица которой почти не помнила, за то, что опять позволила себе расклеиться. После чего тихо цокнула языком, резко встряхнула головой и развернулась к лестнице.  — Всё. Хватит.  Дом и без того казался слишком тихим. Ещё немного и она действительно начнёт разговаривать со стенами.  Поднявшись наверх, Такэмио сразу направилась в свою комнату. Движения были быстрыми, почти механическими. Она распахнула шкаф, не особо выбирая одежду. Стащила домашнюю футболку, натянула чёрную майку, сверху накинула свободную светлую рубашку, даже не застёгивая её. За окном стоял довольно тёплый день, поэтому этого вполне хватало. Следом шорты полетели на кровать, их место заняли привычные чёрные штаны. Волосы она собрала в обычный хвост, не тратя на это больше десяти секунд. На зеркало даже не посмотрела.  Вообще.  Будто его в комнате не существовало. Сумка лежала на стуле.  Она привычным движением открыла её. Ключи. Карта. Телефон. Небольшой кошелёк. Влажные салфетки. Наушники. Пачка пластырей. Прокладки. Бутылочка с таблетками. Проверила всё ещё раз. Застегнула.  Да напиши ты уже этому Сано. …  Даже если просто: «Живой?».  Такэмио застыла на секунду.  Потом раздражённо фыркнула.  Ага. Сейчас. Разбежалась.  Тогда хотя бы ответь Баджи с Чифую. Они уже неделю тебя куда-то вытаскивают. Нет. Почему нет? Потому что нет. Очень взрослый аргумент. Спасибо. Пожалуйста.  Она резко закрыла сумку.  — Да в пизду все … Сама не поняла, кому именно это сказала.  Своим мыслям. Сано. Баджи. Чифую. Или вообще собственной голове, которая уже начинала действовать ей на нервы. Все. В жопу. Телефон отправился в карман. Сумка на плечо. Такэмио быстрым шагом вышла из комнаты, спустилась вниз по лестнице, на ходу обула кеды и, даже не сбавляя шаг, схватилась за дверную ручку.  Свежий воздух. Всё, что мне сейчас надо.  Она резко дёрнула дверь на себя.  — Бах!  — АЙ, БЛИН!  Раздался глухой удар. Следом чей-то болезненный стон. И тяжёлое тело с громким грохотом рухнуло прямо на деревянный пол крыльца. Такэмио мгновенно замерла. Раздражение как рукой сняло. Она несколько секунд просто стояла, моргая, будто мозг пытался понять, что вообще сейчас произошло.  Потом медленно…  Очень медленно…  Опустила взгляд вниз. И замерла. — … — … — …Такаши? Парень лежал на боку, морщась от боли и потирая затылок. Светлые волосы растрепались ещё сильнее обычного, а рядом, прямо на деревянном крыльце, валялся слегка помятый букет цветов, который, судя по всему, принял удар на себя вместе с хозяином. Несколько секунд стояла тишина. Такэмио смотрела на него сверху вниз с абсолютно невозмутимым лицом. Потом спокойно спросила: — Ты живой? Мицуя, всё ещё не открывая глаз, негромко простонал: — Пока… не знаю… Она задумчиво кивнула. — Хорошо. Снова пауза. — А то я уже думала, сейчас придётся объяснять полиции, почему человек умер возле моей двери. Мицуя наконец приоткрыл один глаз и посмотрел на неё. — Вообще-то… я просто постучал… — Лбом? — Дверью. — Не придирайся к деталям. Он тихо вздохнул, после чего всё-таки сел, машинально потирая ушибленный затылок. — Ты очень резко открыла дверь. — Я открыла дверь своего дома. — Очень резко открыла дверь своего дома. — Есть претензии — пиши жалобу производителю дверей. Уголок губ Мицуи едва заметно дёрнулся. Даже сейчас. Даже сидя на полу. Он коротко усмехнулся. — Такемичи не соврал. — О чём? — Характер у тебя действительно… интересный. — Спасибо. Жалобы принимаю с девяти до одиннадцати. Сегодня выходной. Она всё ещё не двигалась с места, продолжая смотреть на него так, словно пыталась понять, не привиделся ли он ей вообще. Потом слегка прищурилась. — Подожди. Мицуя вопросительно поднял голову. — Откуда ты вообще знаешь, где я живу? Он спокойно поднялся на ноги, отряхнул штаны, словно ничего особенного не произошло. — Есть свои источники. Такэмио несколько секунд молча смотрела на него. Потом медленно кивнула. — Отлично. Ещё кивок. — Просто замечательно. Она театрально развела руками. — То есть теперь вся верхушка Тосвы знает, где живёт семейка Ханагаки? — Не вся. — А… Она облегчённо выдохнула. — Только командиры? — Примерно. — Великолепно. Она устало потёрла переносицу. — Осталось только табличку на доме повесить. «Штаб-квартира Ханагаки. Просьба стучать по одному». Мицуя тихо рассмеялся. — Не переживай. — Уже поздно. — Никто сюда толпой не придёт. — Конечно. Она скептически посмотрела на него. — Сначала один. Потом второй. Потом окажется, что Баджи случайно проходил мимо. Потом Чифую “просто составил компанию”. Потом Дракен “заехал проверить”. А потом я открываю дверь и вижу человек пятнадцать. — Такое вряд ли… — Не договаривай. Она подняла ладонь, останавливая его. — Я уже знакома с вашей компанией. От вас можно ожидать вообще всё. Мицуя только покачал головой, после чего наконец наклонился, поднял с пола букет и внимательно осмотрел его. Пара лепестков осыпалась. Несколько цветов слегка помялись. Он тихо вздохнул, аккуратно поправил ленту, словно пытался привести его в более приличный вид, а потом без лишних слов протянул букет Такэмио. — Это тебе. Она перевела взгляд сначала на цветы. Потом на Мицую. Потом снова на цветы. Несколько секунд подозрительно молчала. — Это не взятка? — Нет. — Точно? — Точно. — Не отвлекающий манёвр? — Нет. — За ними сейчас Баджи не выпрыгнет? Мицуя не выдержал и тихо усмехнулся. — Обещаю. За цветами никто не прячется. Только после этого Такэмио осторожно взяла букет в руки, всё ещё косясь на него с откровенным недоверием. Она  ещё несколько секунд молча смотрела на него, потом перевела взгляд на букет в своих руках. Белые эустомы. Именно белые. Любимые. Выражение её лица едва заметно изменилось. Она медленно подняла глаза на Мицую и подозрительно прищурилась. — Тебя Майки послал? Такаши удивлённо моргнул и почти сразу покачал головой. — Нет… С чего ты вообще это взяла? — Потому что ты стоишь у моего дома с моими любимыми цветами. Мицуя даже растерялся на секунду. — Я… не он. Честно. Просто хотел проведать тебя. А про цветы… Чифую сказал. Я спросил у него, что тебе нравится. Такэмио продолжала молча смотреть на него ещё несколько секунд. Не перебивала. Не моргала. Просто смотрела. “Вроде не врёт…” “Да и Мицуя вообще не похож на человека, который станет так тупо врать.” “Либо он очень хороший актёр.” Она ещё раз перевела взгляд на букет, затем снова на парня и наконец тяжело вздохнула. — Ладно… допустим, поверю. На лице Такаши появилась привычная спокойная улыбка. “Фух…” “Ещё немного, и она бы реально дверью перед носом хлопнула.” Такэмио молча сделала шаг назад, всё ещё держа букет в руках, и кивнула в сторону прихожей. — Ну… чего встал? Заходи. Не в дом, конечно, не наглей. Но хотя бы у порога постоишь, а не как сирота под дверью. Мицуя тихо усмехнулся. — Спасибо… наверное. — Не обольщайся. Она всё ещё смотрела на него с откровенным недоверием, словно ожидала, что сейчас из-за ближайшего угла выпрыгнет Майки с криком: «Сюрприз!» Такаши спокойно разулся и переступил через порог, оставаясь в прихожей. — Вот. Уже лучше, — невозмутимо сказала Такэмио. — А то соседи сейчас подумают, что я людей за дверью держу. — А разве не держала? — Держала. — … — Заслужил. Мицуя только тихо рассмеялся и покачал головой. “Теперь понимаю, почему Чифую говорил, что спорить с ней бесполезно.” “Она сначала обвинит, потом сама оправдает, а в конце ещё и виноватым оставит.” И, что самое смешное… Его это почему-то совсем не раздражало. — Ладно… заходи. Она сказала это таким тоном, будто делала ему величайшее одолжение в своей жизни, ещё и с таким видом, будто сейчас оформляет ему пропуск в закрытую зону. Мицуя спокойно кивнул и переступил порог. — Спасибо. — Не благодари. Он автоматически начал снимать обувь, как делал всегда, приходя к кому-то домой, спокойно, без лишних движений, будто это уже привычка на уровне рефлекса. Такэмио молча наблюдала за этим. Несколько секунд. Потом нахмурилась. — Хотя… стой. Мицуя поднял голову, уже держа кроссовок в руке. — М? — Не разувайся. Он замер. — … Такэмио тоже замолчала, глядя то на него, то на кроссовок, будто пыталась вычислить, правильное ли это решение вообще существует в природе. Потом нахмурилась ещё сильнее. — Нет… разувайся. — … — Хотя… Она снова задумалась, прищурившись, как будто решала сложную задачу, где все варианты одинаково плохие. — Блин. Мицуя уже едва сдерживал улыбку, просто наблюдая за этим хаосом. — Такэмио… — Да подожди ты! Она резко подняла ладонь, даже не глядя на него. — Я неделю дома одна сижу, я вообще забыла, как люди в гости приходят, ясно? На секунду в прихожей повисла тишина. А потом Мицуя всё-таки тихо рассмеялся, не громко, спокойно, так, как он обычно смеялся в моменты, когда ситуация была слишком абсурдной, чтобы её воспринимать серьёзно. — Ладно. — Не “ладно”, а дай человеку адаптироваться. — Хорошо. — Спасибо. Она ещё пару секунд смотрела на него с абсолютно серьёзным лицом, будто сейчас ставила ему оценку за поведение, потом резко махнула рукой. — Всё. Разувайся уже. Раз начал. — Есть. — И… носки без дырок хоть? Мицуя удивлённо посмотрел на неё. — Что? — Ну мало ли. — Нет. — Покажи. — … — Я шучу. — Уже не уверен. — А я уверена. Он только покачал головой, спокойно снимая второй кроссовок и ставя их ровно у стены. Такэмио тем временем всё ещё стояла с букетом в руках, будто только сейчас вспомнила, что вообще-то пришёл не только он, но и цветы. Она перевела взгляд на них. Потом на него. Потом снова на цветы. — Блин… — Что? — Их же в воду надо. — Желательно, да. — Вот видишь? Уже ответственность на меня повесил. — Вообще-то это твои цветы. — Поздно. Она уверенно кивнула, будто уже всё решено окончательно. — С этой секунды ты соучастник. — В… уходе за цветами? — Именно. — Даже спорить боюсь. — Правильно делаешь. Она наконец развернулась и пошла в сторону кухни, всё ещё бурча себе под нос, но уже чуть менее раздражённо. — Господи… сначала гостей впусти, потом цветы спасай… ещё и тапочки человеку не предложила… Сделала два шага и резко остановилась, обернувшись обратно. — Ой. Мицуя поднял бровь. — Что? — Тапочек у нас нет. … Он спокойно посмотрел на свои носки, потом снова на неё. — Ничего страшного. — Вот и отлично. Она кивнула так, будто это было самое логичное решение в мире. — Потому что я всё равно не собиралась их искать. На этот раз Мицуя уже не выдержал и тихо засмеялся снова. И, к собственному удивлению, Такэмио тоже едва заметно улыбнулась, совсем чуть-чуть, как будто сама не ожидала от себя такой реакции. Впервые за эту неделю дом перестал казаться таким пустым. Не потому, что в нём вдруг стало шумно, а потому что в прихожей появился кто-то, с кем не нужно было притворяться, что всё в порядке, и кто не пытался жалеть её каждую минуту. И для Такэмио это ощущалось странно… почти нормально. Но после… Ханагаки все же поставила букет в вазу, но вышло это, мягко говоря, не очень: стебли торчали в разные стороны, вода чуть пролилась на стол, а сам букет выглядел так, будто пережил войну. Она нахмурилась, отступила на шаг и скрестила руки на груди, явно недовольная результатом, как будто это вообще не она только что пыталась “сделать красиво”. Мицуя на секунду замер, глядя на это молча, будто оценивая ситуацию, потом всё же спокойно подошёл ближе и, не говоря лишнего, аккуратно поправил цветы, чуть повернул вазу, выровнял стебли так, чтобы всё наконец стало выглядеть нормально. Делал он это привычно, без суеты, как будто такие вещи для него — обычное дело. Такэмио прищурилась, наблюдая за ним, и, не выдержав, бросила с тем самым своим раздражённо-любопытным тоном: — Так зачем ты всё-таки пришёл. И не ври. Мицуя даже не сразу ответил. Он всё ещё поправлял букет, будто специально тянул время, спокойно, аккуратно, и только потом чуть выпрямился, убирая руки от вазы. — Я же сказал… просто пришёл проверить, как ты. — Угу, — сразу отозвалась она, скептически скривив губы. — И поэтому ты знаешь, какие цветы я люблю. Конечно. Он чуть повернул голову в её сторону, спокойно, без давления, но и без попытки оправдываться слишком сильно. — Это Чифую сказал. — Конечно, — она тут же фыркнула. — Чифую у нас теперь цветочный эксперт. Мицуя тихо выдохнул, будто уже привык к её манере всё переворачивать. — Он просто переживает. Как и Баджи. При упоминании второго она на секунду прищурилась сильнее, но ничего не сказала, только перевела взгляд на вазу, где теперь всё выглядело нормально. Это почему-то раздражало ещё больше, чем кривой вариант. — Всё равно странно, — пробормотала она. — Все вдруг такие заботливые. Он посмотрел на неё внимательнее, чуть тише: — Ты до сих пор злишься? Такэмио отвела взгляд, прикусив внутреннюю сторону щеки. Пальцы на вазе сжались сильнее. Пару секунд она молчала, потом будто слова сами вырвались наружу, резче, чем она планировала: — Как Майки появился резко, так и исчез. Тишина повисла сразу же, плотная, неприятная. Мицуя чуть нахмурился, явно подбирая слова аккуратнее, как всегда делал, когда понимал, что тема опасная. — Он не… он не тот, кто просто так… — О, отлично, — резко перебила она, ставя вазу на стол чуть громче, чем нужно. — Ты пришёл сюда рассказать мне, какой он хороший и почему он пропал? Серьёзно? Она наконец повернулась к нему полностью, взгляд уже не просто раздражённый — уставший и злой одновременно. — Он сам прийти не может? Или как это работает? Если ты пришел чтобы оправдывать его то.. Уходи. Сейчас же. Дверь там. Мицуя не сдвинулся сразу, только медленно опустил взгляд на цветы, будто взвешивая ситуацию. — Мне не нужны эти цветы от Майки. — Цветы я тебе подарил, — спокойно сказал он, почти мягко. — Забирай свои цветы. — Подарки не возвращаются. Он посмотрел на неё чуть тише, без давления, просто честно: — Если тебе так легче — я могу их забрать. Но… я оставлю тебя. Я просто рад, что ты в порядке. На секунду он чуть склонил голову, как извинение без слов, и сделал шаг назад к двери. Такэмио не ответила сразу. Только стояла, сжимая край стола, пока он уходил. И только когда дверь тихо закрылась за ним, в комнате снова стало слишком тихо настолько, что собственные мысли вернулись мгновенно, без спроса. Дверь за Мицуей закрылась тихо, почти аккуратно, без хлопка и от этого стало ещё более заметно, что он действительно ушёл. Такэмио осталась стоять на месте. Несколько секунд просто смотрела на вазу, потом на дверь, потом снова на вазу, будто пыталась понять, в какой момент всё снова пошло не так. Она медленно выдохнула, откидывая голову чуть назад. — Отлично… — тихо пробормотала она себе под нос. — Я всё испортила. Пальцы разжались, и она опустилась на стул рядом, устало проводя ладонью по лицу. Цветы в вазе теперь выглядели нормально. Слишком нормально для этой ситуации. — Конечно, — хмыкнула она уже чуть громче, с той самой привычной смесью сарказма и раздражения на саму себя. Пришёл человек, принёс цветы, не лез, не жалел, даже не бесил особо… и что я сделала? Выгнала. Отлично, Ханагаки. Прогресс. Пальцы чуть сильнее сжались на столешнице, потом резко разжались. Всё. Хватит. Она резко выпрямилась и пошла к входной двери, уже быстрее, почти на автомате, будто если сейчас не догонит станет только хуже.  Простояв ещё несколько секунд стояла в дверях, потом резко выдохнула и, не давая себе времени передумать, схватила ключи со стола и накинула сумку через плечо. — Да ладно… — тихо пробормотала она себе под нос, уже выходя из квартиры. — Я просто выйду. Просто… свежий воздух. Всё. Дверь за спиной тихо захлопнулась, и подъезд встретил её прохладной тишиной. Она быстро спустилась по лестнице, но чем ближе была улица, тем страннее становилось внутри будто воздух вдруг стал тяжелее, а каждый вдох давался чуть сложнее обычного. Когда дверь подъезда открылась, в лицо ударил дневной свет и шум дороги. Машины, редкие голоса, ветер, который тянулся вдоль улицы всё это казалось слишком громким после тишины квартиры. Такэмио на секунду остановилась на пороге, будто привыкая к этому миру заново. Потом сделала шаг вперёд. И сразу замедлилась. Глаза сами начали искать. Сначала просто дорогу. Потом тротуар. Потом людей. И только потом — светлую макушку. Она сама не поняла, когда это стало автоматическим. Просто взгляд двигался быстрее мыслей, скользил по прохожим, по углам, по остановке, по краю улицы будто где-то там он обязан был быть. Но его не было. И от этого почему-то стало ещё тяжелее дышать. Такэмио чуть сжала лямку сумки, остановившись посреди движения людей, и на секунду прикрыла глаза, будто пытаясь вернуть себе контроль над этим странным ощущением внутри.