Прах моей сестры.

Он сидел там, где ещё вчера звучали чужие шаги, где ещё недавно цвели цветы. Кладбище. Сырая земля, свежий камень и фотография с улыбкой, которая навсегда застыла в рамке. Такемичи не чувствовал ни ветра, ни холода. Он сидел на корточках, сжимая в ладони тонкую цепочку. На ней болтался кулон — простой, с маленьким треснувшим сердцем из серебра. Когда-то он подарил его сестре на её пятнадцатый день рождения. И она никогда его не снимала. Никогда. Даже когда её лёгкие предавали, даже когда руки тряслись от таблеток, даже когда она смеялась и делала вид, что всё в порядке. Но когда её нашли… кулон лежал рядом. Аккуратно. Будто она сама решила: «Это больше не моё». — Как…? — слова резали горло, выходили хрипом, а слёзы падали прямо на землю. — Как ты могла… Такэмио?.. Перед глазами вставали картины. Слишком яркие, слишком настоящие. Однажды он возвращался в прошлое и терял её от болезни. В другой раз — от падения с крыши. Потом — от перерезанных вен. Теперь — от верёвки. Сколько раз он пытался? Сколько раз рвал глотку, клялся, что спасёт её, что не даст этой проклятой судьбе снова забрать его сестру? И каждый раз — опоздал. Такемичи ударил кулаком по колену, зубы стиснулись так, что заболела челюсть. — Сколько раз мне ещё показывать, что я бесполезен? — его голос сорвался, и он уткнулся лбом в холодный металл кулона. — Я спасу тебя, слышишь?.. Хоть раз… хоть один раз, чёрт возьми! Это было отчаяние, перемешанное с яростью. Слёзы текли, и вместе с ними приходило понимание: это последний шанс. Он не может допустить, чтобы она исчезла снова. Не только ради Хинаты. Ради неё. Ради своей сестры. Ради Такэмио. Ветер налетел сильнее, будто хотел сорвать с него остатки сил. И в эту секунду он ощутил: время снова готово открыться. … А потом — резкий переход. Свет, как удар по глазам. Шум улиц. И снова настоящее. Живое. Там, где она ещё рядом. Там, где у него есть возможность всё изменить.

***

———— Наше время. Запах свежих тостов и яичницы плавно разливался по маленькой кухне дома Ханагаки. На плите шипела сковорода, а за столом уже были аккуратно разложены тарелки и ровно по два прибора для каждого. Такэмио, в старенькой, но чисто выглаженной футболке, стояла у плиты и с лёгким прищуром переворачивала ломтики хлеба. Даже дома она всё делала идеально: еда разложена по цвету, чашки для чая стоят одинаково повернутыми ручками влево — и так каждый день. — Пахнет вкусно, Эми, — устало, но тепло сказал Ханагаки Рэнджи, заходя на кухню и поправляя галстук. На его лице читалась привычная утренняя сонная мягкость. Он посмотрел на дочь так, как будто видел её впервые: будто ловил каждый миг, пока она рядом. — Не называй меня так при Такемичи, — фыркнула Такэмио, ставя на стол тарелку с едой. — Он потом до вечера будет меня подкалывать. — Подумаешь, — усмехнулся отец. — Ты ведь всё равно ему сдачи даёшь. Она села за стол, и несколько секунд они ели молча. На кухне было тихо, только часы на стене щёлкали секунды. Но Рэнджи будто что-то обдумывал, пальцы его нервно постукивали по столу. Такэмио сразу уловила это — слишком уж хорошо знала каждую мелочь в поведении отца. — Пап, — она прищурилась, отставив вилку. — Ты же что-то хотел сказать. Он вздохнул, убрал очки, которые всегда надевал, читая с утра газету. Смотрел прямо на неё, будто решал, как подобрать слова. — Эми… тебе придётся поменять школу. Секунду она сидела неподвижно, моргая. Потом тихо фыркнула, но улыбка вышла кривой: — Зачем? У меня там Хината. Да и школа рядом, удобно… Я что, теперь должна начинать всё сначала? Она сказала это резко, но голос дрогнул. На самом деле внутри уже сжалось: слишком хорошо понимала, что причина в ней самой. Рэнджи откинулся на стуле, устало потёр переносицу. — Я говорил с врачами, Эми. Они сказали, что иногда тебе стоит снимать трубку, дышать самой. И ты стараешься, я это вижу. Но кто-то видел тебя тогда, помнишь?.. У неё перед глазами вспыхнула сцена: старшеклассники в коридоре, шёпот за спиной «больная», «живёт на аппаратах»… и как она не выдержала, огрызнулась, поставила их на место. Но слова уже успели разлететься. Такэмио сжала вилку в руке, но молчала. — Мне потом рассказали, — продолжил Рэнджи, и в его голосе сквозила тревога. — Ты храбрая, я знаю. Но не обязанная всё время держать удар одна. Я не хочу, чтобы это повторилось. И… я поговорил с отцом Хинаты. Вы будете в одной школе. Такэмио чуть прикусила губу. «Конечно, он уже всё решил…» — пронеслось в голове. Но мысль, что Хината тоже будет там, чуть согрела. — Хорошо, — тихо ответила она и снова уткнулась в еду. В этот момент дверь кухни скрипнула, и в проём просунулся взъерошенный Такемичи. Волосы торчали в разные стороны, глаза полусонные. — Чё… происходит?.. — пробормотал он, щурясь. — Почему вы такие серьёзные? — Тебя не касается, — сразу огрызнулась Такэмио, но в уголках её губ мелькнула тень улыбки. — О, началось, — Такемичи лениво потянулся. — Тако опять ворчит с утра. — Ещё раз так назовёшь — завтрак сам себе готовь! — вскинулась она. Рэнджи рассмеялся, вставая из-за стола и поправляя пиджак. — Ладно, не ссорьтесь. Завтрак отличный, Эми. Спасибо. А вы, двое, не опоздайте никуда, ладно? Он потрепал сына по плечу, дочери — по макушке и вышел, оставив за собой запах утреннего кофе и тишину. Такэмио сидела, глядя на тарелку. Она знала, что отец прав. Но в душе всё равно царапало: менять школу значило менять привычный мир, а привычный мир для неё был её спасением. ———- Рэнджи как всегда торопился на работу. В его движениях сквозила спешка, но даже когда он уже стоял в обуви у порога, он всё равно вернулся, склонился к дочери и бережно поцеловал её в лоб. — Хорошего дня, Эми. — улыбнулся он мягко, и в его глазах мелькнула та тоска, которую Такэмио ненавидела всем сердцем. Она, как обычно, натянула улыбку, выдавив из себя бодрый ответ: — Не переживай, пап. Всё нормально. Нормально… да, как будто это слово хоть что-то значило. Дверь закрылась, и в доме повисла тишина. Такэмио ещё секунду смотрела на место, где только что стоял отец, а потом её взгляд упал на Такемичи. Тот сидел за столом, будто собираясь что-то сказать, но не находя слов. — Чего ты такой кислый? — лениво спросила она, чуть заметно дёрнув уголком губ. — Я… знал, что папа собирается тебя переводить, — выдавил он, опуская глаза в тарелку. — Просто… не смог сказать. Не решился. Такэмио какое-то время молчала. Её лицо оставалось спокойным, но взгляд — тяжёлым. В нём не было ни злости, ни упрёка… только усталость. Она тихо вдохнула, а потом, выдохнув, обронила: — Ладно. Не подохну. Надеюсь, там одноклассники будут адекватней. И будто этим поставила точку в разговоре. Она потянулась убирать посуду, но как только взяла тарелки в руки, Такемичи сорвался с места: — Э-эй! Давай я! Тарелки тяжёлые! — и пулей выхватил их у неё. Такэмио скосила глаза, смерив его таким взглядом, что он моментально смутился. — Господи, Мичи… — она закатила глаза. — Ты будто я немощная бабка. — Ну а что, мало ли… вдруг надорвёшься, — пробормотал он, не глядя ей в глаза, стараясь аккуратно поставить тарелки в раковину. Такэмио только фыркнула, поджав губы, но в глубине души ей было смешно. — Знаешь что, — она откинулась на спинку стула, — я сегодня пойду гулять с Хиной. Такемичи, который уже вернулся и наливал себе чай, чуть не захлебнулся. — Опять?! Ты её у меня уводишь! Она издала смешок, подперев щёку рукой. — Да ладно, не ной. Ты же всё равно потом ломаешься и бегаешь за ней, как пёсик. — Эй! — возмутился он, но в голосе не было настоящей злости. Скорее — братское нытьё. Такэмио улыбнулась уголком губ, наблюдая, как он краснеет. — Расслабься, Мичи. Хина твоя. Я всего лишь охранник. И правда: рядом с Хинатой она всегда выглядела так, будто готова прикрыть её спиной от всего мира. Не потому что сильная физически, а потому что язык у неё острее ножа, и любой, кто сунется, пожалеет об этом. — Охранник, блин, — буркнул Такемичи, но всё равно улыбнулся. Дом снова наполнился этой лёгкой, по-семейному уютной атмосферой, где даже после неприятных разговоров всё сводилось к привычным подколкам. ——— Телефон завибрировал в руке, и на экране всплыло: «Персик 🍑». Такэмио фыркнула — каждый раз, когда видела этот контакт, вспоминала, как Хината чуть не умерла от стыда после её шутки про племянников. — Персик, ты обязана помочь, — заявила Эми, едва включился фейстайм. Камера показала её комнату, а потом саму Такэмио: сидит на кровати, вокруг разбросаны аккуратно выложенные варианты одежды. На лице — самое серьёзное выражение, будто она выбирала наряд не на прогулку, а на суд судьбы. — В чём выйти? В чёрном? В бордовом? Или вот эту юбку надеть? — Эмиии… — протянула Хината, смеясь и откидываясь на спинку дивана. — Мы идём просто гулять, а не на бал. — Для перфекциониста каждый выход — бал, — парировала Такэмио, прищурившись. — А ты, между прочим, должна меня поддерживать, а не ржать. Хината чуть прикрыла рот ладонью, но всё равно не перестала хихикать. — Ладно, ладно. Мне нравится вот эта, с тёмным кардиганом. Она тебе идёт, и не слишком вызывающе. — Ага, а то подумают, что я из каких-то банд, — хмыкнула Эми, застёгивая пуговицы. — Кстати, — Хината вдруг замялась, а потом хитро улыбнулась, — у меня брат спрашивал про тебя. Такэмио тут же вскинула голову: — Про меня? — приподняла бровь, усаживаясь ближе к экрану. — И что же маленький сыщик Наото интересовался? — Ну-у… — Хината сделала паузу, растягивая слова, — он спросил, а почему ты всегда ходишь со мной, будто мой личный телохранитель. Такэмио рассмеялась: — Потому что ты выглядишь так, будто тебя можно украсть вместе с сумкой, вот почему. Хината закатила глаза, но всё равно улыбнулась. — И ещё… он сказал, что ты «самая красивая девочка, которую он видел». Эми на секунду зависла, а потом с серьёзным видом кивнула: — Наконец-то кто-то оценил мою величественность. А то эти одноклассники только «больная, больная»… пф! Вот Наото разбирается в людях. — Эмиии, он ребёнок, ему десять! — воскликнула Хината, но щеки у неё тут же покраснели от смеха. — Десять? — Эми сделала вид, будто задумалась. — Ну, у него вкус явно лучше, чем у половины наших одноклассников. В этот момент сзади послышался голос, и в камере мелькнуло лицо мальчишки: — Хина, а можно я тоже пойду гулять с вами? — Наото! — ахнула сестра, отпихивая его в сторону. — Ну пусти-и-и! Я тоже хочу! — капризно потянул он. Такэмио прыснула в кулак, а потом, приблизив лицо к камере, произнесла нарочито строгим голосом: — Если пойдёшь, Наото, знай: я заставлю тебя носить все пакеты. — Я согласен! — выпалил он так быстро, что Хината чуть телефон не выронила. — Боже, — простонала Хината, прикрывая глаза рукой. — Что со мной не так, что у меня такие люди вокруг? — Всё с тобой так, Персик, — довольно ухмыльнулась Эми, натягивая кардиган. — Просто мир любит тебя настолько, что даже твой брат готов на подвиги, лишь бы гулять с нами. — «С нами» звучит так, будто ты уже согласилась, — пробурчала Хината. — Конечно согласилась, — Такэмио взяла сумку и проверила, на месте ли таблетки и жвачка. — Двоих Такабана я переживу. Даже если младший будет таращиться на меня весь день. Наото за кадром радостно воскликнул «Ура!», а Хината закатила глаза так, что Эми захохотала прямо в экран. Их план на день был решён. ———— Спустя 15 мин. Такэмио привычно дернула молнию на сумке, проверив всё ли на месте: таблетки, запасные салфетки, жвачка, антисептик, карта. Её порядок был почти ритуалом — без него она чувствовала себя неуверенно, словно могла забыть что-то жизненно важное. Она ещё раз глянула в зеркало: кардиган сидел идеально, волосы уложены, трубка для кислорода на месте, но спрятана под локон, чтобы не бросалась в глаза. На тумбочке звякнул стакан — оставленная утренняя таблетка. Эми подняла её двумя пальцами, недовольно цокнув. — Чуть не забыла, — пробормотала и запила водой. В гостиной гремела приставка. Такемичи, развалившись на полу, был полностью поглощён битвой с пиксельными монстрами. Глаза приклеены к экрану, губы поджаты, руки сжимают геймпад так, будто от этого зависела судьба человечества. — Ты даже не попрощался, — сказала Эми на пороге, облокотившись о косяк. Брат вздрогнул, бросил быстрый взгляд и тут же вернулся к игре. — Удачи… или что там, — пробормотал, уворачиваясь в игре от воображаемых ударов. — Мда, вот кто точно умрёт от отсутствия социального опыта, так это ты, — фыркнула Эми, натягивая сумку на плечо. И, чуть тише добавила: — Мамонт игровой. Такемичи услышал, но сделал вид, что нет, хотя уголки губ дрогнули. Эми только усмехнулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Воздух улицы встретил её прохладой, и девушка глубже вдохнула, чувствуя, как лёгкие чуть сопротивляются. «Пф, ничего, справлюсь», — упрямо подумала она, поправив трубку. У школы, как они и договорились, ждали Хината и её младший брат. Хина сразу заметила Эми и радостно замахала рукой. Волосы девушки сверкнули на солнце мягким персиковым отливом — неудивительно, что Такэмио снова хмыкнула про себя: «Мои будущие племянники обязаны унаследовать этот цвет». — Эми! — Хината подбежала и обняла подругу так искренне, что у той даже защекотало в груди. — Соскучилась уже! — Ты же меня вчера видела, Персик, — протянула Такэмио, но уголки губ всё равно дрогнули. — Ну и что? Вчера — это вчера, а сегодня — это сегодня! — воскликнула Хината, будто это было очевидным аргументом. Наото стоял рядом, слегка смущённый, но не отрывал взгляда от Эми. Он уже был в удобных кроссовках и с рюкзаком за плечами, явно готов к прогулке серьёзнее, чем требовалось. — Привет, Эми-сан, — выдал он, постаравшись говорить вежливо и чётко. — Ты очень красиво выглядишь. Такэмио моргнула, а потом театрально изогнула бровь. — Ого. Настоящий джентльмен. Где ты был все эти годы, Наото? Хината моментально покраснела, а брат поджал губы и гордо кивнул, будто сделал комплимент века. — Ну всё, хватит его смущать, — вмешалась Хината, взяв обоих под руки. — Пошли уже, пока у меня настроение не испортилось от твоих шуточек, Эми. — О, моё настроение всегда на высоте, — парировала Эми. — Особенно, когда со мной Персик и её маленький телохранитель. Наото расправил плечи так, будто эти слова были лучшей похвалой в его жизни. Они двинулись по улице: две девочки, болтающие без умолку, и мальчишка, который шёл рядом, стараясь не пропускать ни слова. И для Эми это был тот редкий момент, когда казалось, что всё в порядке. Просто лето, просто прогулка, просто жизнь — до всех бурь, что только ждали их впереди. ———— Такэмио привычно хмурилась, когда поправляла кислородную трубку, и шла рядом с Хинатой. Солнце било в глаза, а летний воздух в парке около Сибуи был такой густой, что казался липким. Но всё равно — в этой прогулке было что-то особенное. Последние дни перед школой всегда создавали нервозное, но сладкое предвкушение. — Слушай, — начала Эми, крутя в руках банку с газировкой. — Ты уверена, что Наото не обидится? Ему-то в старой школе торчать, а мы с тобой будем красоваться в новой. — Эй! — возмутился Наото, иду́щий сбоку. — Я вообще-то рад за вас, не надо на меня так смотреть! Эми ухмыльнулась, переглянувшись с Хиной. — Рада за нас? Ага. Ты просто рад, что я теперь не смогу списывать у тебя по математике, мелкий! — Я не мелкий! — обиженно выпалил Наото. — Мне уже десять! — Ого, целых десять! — театрально закатила глаза Эми. — Всё, взрослая жизнь настала. Осталось только жениться и ипотеку оформить. Хината прыснула от смеха, прикрывая рот ладонью, а Наото покраснел. Так, подшучивая, они добрались до парка. Огромные аллеи, запах хвои и сладкой ваты, дети с воздушными шарами — всё выглядело так спокойно, что даже Эми впервые за день расслабила плечи. Но улыбка быстро сползла с её лица, когда у фонтана заметила странную толпу парней. Они были одинаково одеты — чёрные куртки с золотыми иероглифами. — Чего за… — тихо протянула Эми, прищурившись. Слишком уж организованные для обычных хулиганов. Слишком наглые взгляды. Она сделала шаг в сторону и наклонилась к Хинате и Наото. — Уходим. В обход. Но, как всегда, всё пошло не по плану. Один из пацанов с мерзкой ухмылкой заметил их и, щёлкнув языком, шагнул вперёд: — Эй, ребятки, свидетели у нас тут? Какие красотки. Не хотите познакомиться? Эми медленно подняла глаза на него. Внутри всё похолодело. Она терпеть не могла таких типов — крикливых, самоуверенных, дерзких. — Нет, спасибо, — сухо бросила она и уже потянула Хинату за руку, но парни засмеялись, громко и противно. — Ха! — один ткнул пальцем в её трубку. — Это чё, новый аксессуар? Стильный такой! Девка с маской Дарта Вейдера! Толпа заржала. Хината побледнела, Наото шагнул вперёд, сжав кулаки. — Замолчите! — выкрикнул он. — Не смейте так говорить про неё! Эми почувствовала, как в ней всё сжалось. Она знала, что Хината и Наото хотят её защитить, но сама ненавидела ощущение жалости. Медленно сжав руки в кулаки так, что ногти впились в ладони, она подняла голову. Её взгляд был холодным, ледяным. — Слушай, — произнесла она тихо, но так, что каждый слог будто резал воздух, — если у тебя мозгов нет, хотя бы рот держи закрытым. Иначе глупость потечёт наружу и всех зальёт. Толпа притихла на секунду, а парень, которого она «укусила» словами, покраснел от злости. — Чё ты сказала?! Он шагнул к ним ближе, и Хината уже схватила Эми за руку, шепча: — Пойдём, пожалуйста, не нужно… Но Эми не двигалась. Она стояла, прикрывая собой Хинату и Наото, и смотрела прямо в глаза тому уроду. Внутри всё горело, злость душила сильнее, чем болезнь. И именно в этот момент сзади раздался лёгкий, почти детский голосок: Весёлый, почти детский голосок прозвучал так внезапно, что вся толпа разом обернулась. Такэмио тоже повернула голову и замерла. К ним спокойно шли двое. Один — высокий, словно шкаф, с заплетёнными косичками, мрачный и уверенный. Другой — пониже, даже чуть ниже самой Эми. Она мысленно отметила этот факт и хмыкнула: «Ха, ну и лидер… ниже меня на три сантиметра. Смешно». Но не смешно было то, что оба были в тех же чёрных куртках, что и бандиты, издевавшиеся минуту назад. Эми нахмурилась. «Чудесно. Их ещё и двое. Да физически я против таких точно не справлюсь». Однако не то чтобы она собиралась бояться. Просто уже мысленно готовила план отхода. Но вдруг тот самый «карлик» открыл рот. — Ого, чего вы тут шумите? — его голос звучал спокойно, почти весело, будто он наблюдал за дружеской игрой. А вот тот парень, что издевался над Эми и её трубкой, резко притих. Все остальные тоже. Толпа растворилась за секунду, как будто их ветром сдуло. Эми удивлённо подняла бровь. «Что за прикол? Они что, их главари?» И тут «шкаф» заговорил, слегка кивнув: — Прошу прощения за него. — Голос был низким, серьёзным, без тени шутки. Эми закатила глаза, тяжело выдохнув через нос. — Ха. Великолепные лидеры. С таким подбором людей вам, наверное, стоит гордиться. Ужасные. Даже не смогли взять нормальных ребят. Её слова ударили, будто кулак. Лицо высокого парня чуть перекосило — то ли от злости, то ли от того, что не привык к такому прямому хамству. А низкий — «карлик» — просто застыл, глядя на неё своими тёмными глазами. Взгляд был не злобный. Скорее озадаченный. Эми сжала ладонь Хинаты и кивнула Наото. — Пойдёмте. У нас прогулка. Нечего время терять на всякий мусор. Троица развернулась и пошла прочь. Только шагов через двадцать за спиной послышались шаги. — Эй, постой, — позвал знакомый голос. Эми раздражённо остановилась и медленно повернулась. Карлик шёл за ними, руки в карманах, улыбка почти невинная. — Как тебя зовут? — спросил он. — С какого ты района? Я раньше тебя тут не видел. Эми прищурилась. — Не твоё дело. — Жаль, — не отступал он. — Мне правда жаль, что я не смог собрать нормальных ребят. Видимо, плохо подбираю. Эми издала короткий смешок, но без радости. — Да уж. Если бы ты был нормальным лидером, то сначала защищал бы людей. А не позволял своим шавкам издеваться над ними. После этих слов она резко развернулась и пошла вперёд. Хината тихо потянула её за руку, а Наото бросил на странного парня тяжёлый косой взгляд — мол, «так тебе и надо». Мальчишка, что был чуть ниже неё ростом, стоял неподвижно, всё ещё смотря им вслед. Его лёгкая улыбка растаяла. Он был в полном недоумении. Майки впервые за долгое время не знал, что сказать. Парень, что пять минут назад ржал над трубкой Такэмио, теперь стоял с опущенной головой, будто его мать только что отхлестала за плохие оценки. Ни слова, ни звука — только переминался с ноги на ногу, пока взгляд Дракена сверлил его, как нож. — Вот так значит, да? — низкий голос Дракена звучал жёстко, каждое слово будто приговор. — Позорище. У нас слабых обижать стало нормой? Тот ещё больше втянул голову в плечи, но ничего не ответил. И в этот момент раздался рёв моторов. На парковку перед парком влетела целая стая байков. Один за другим остановились: сначала Ба́джи, раскинув волосы и ухмыльнувшись своей дикой улыбкой, следом Мицуя с привычно спокойным лицом, за ними Пачин , Чифую и Братья Кавата.Даже Санзу был где-то в хвосте, с ехидной ухмылкой. Все разом скинули шлемы и уставились на картину: Майки стоит в полной задумчивости, словно только что из него душу вынули, Дракен рядом хмурый, а какой-то мелкий боец с опущенной башкой дрожит, как школьник на ковре у директора. — Э, бля, я чё-то не понял, — первым рванул голосом Ба́джи, широко разведя руки. — Мы тут на движ катаем, а тут чё за похороны, мать вашу? Майки, ты чё как в астрале стоишь? Мицуя чуть щурится, переводя взгляд с босса на непонятливого бойца. — Что произошло? Дракен хмыкнул, закурив. — Произошло то, что ваш дружок решил до малолетки доебаться. И не просто до малолетки. До больной девчонки. — Чего, нахуй?! — выругался Пахин, чуть ли не подпрыгнув. — Ты серьёзно? — Да это ж полный пиздец, — усмехнулся Чифуя, но глаза у него сузились опасно. Все глянули на Майки. Тот наконец повернул голову, отрываясь от своих мыслей. Его взгляд упал на пацана, который всё ещё молчал. — С какого он отряда? — тихо, но жёстко спросил Майки. — Четвёртый, — отозвался Дракен, затягиваясь. — Капитан там Каваи. Майки сделал шаг вперёд. Его голос прозвучал холодно и непривычно твёрдо: — Слушайте меня внимательно. Так дело не пойдёт. Мы Томаны не для того, чтобы издеваться над слабыми. Мы должны защищать их. Повисла тишина. — Чего, бл*ть? — первым не выдержал Ба́джи. — Я думал, мы созданы, чтоб веселиться, драться и кайфовать, а не нянчиться с малолетками! — Ба́джи, заткнись, — отрезал Дракен, даже не повернув головы. — Да я просто спросил! — возмутился тот, но всё же умолк. Мицуя тихо усмехнулся, глядя куда-то вдаль: — Майки, серьёзно? Слабых защищать? Ну… звучит по-твоему. Майки не отвечал. Его взгляд снова уткнулся туда, где за поворотом скрылись три фигуры — Девочонка с каре , мальчик и та странная девчонка с колючим взглядом и кислородной трубкой. Он всё ещё слышал её холодные слова в голове. «Такие, как твоя банда, ужасны. Лучше бы защищали, а не издевались». — Майки? — осторожно окликнул Дракен. Тот моргнул и, будто очнувшись, отвернулся. — Следите за бойцами, — коротко бросил он. — Ещё раз такое — головы полетят. Майки, молча заведя байк, резко рванул вперёд. Шум двигателя ещё несколько секунд висел в воздухе, а затем исчез за горизонтом. Остальные Томаны остались на месте, переглядываясь. Никто не понимал, что только что произошло. — …Э, я чё-то нихуя не понял, — первым нарушил молчание Ба́джи, вытаскивая сигарету. — Он чё, серьёзно из-за какой-то херни психанул? — Херни? — Чифую нахмурился. — Ты видел, как он посмотрел на того пацана? Я думал, Майки сейчас его на месте закопает. — А из-за чего? — встрял один из братьев Кавата, почесав затылок. — Мы же даже не поняли толком, что произошло. Какие-то школьники мимо прошли, а теперь тут кипиш. — Ну, школьники, — усмехнулся второй, — и чё? По лицам же было видно, что их задели. — Я видел только то, что Майки аж нахмурился, — хмыкнул Пачин. — А это, парни, уже пиздец редкость. — Да бля, вот именно! — взорвался Ба́джи. — Схуя ли? Что за школьники такие? Разговор становился всё громче, и каждый перебивал друг друга. Кто-то смеялся, кто-то недоумевал, пока наконец Дракен не оборвал всех: — Заткнулись. — Его голос был низким, холодным, и разговоры тут же стихли. — Вам не обязательно знать все детали. Но то, что я скажу, усвоите раз и навсегда: мы не позоримся. Мы не трогаем тех, кто слабее. Поняли? Он посмотрел на того парня, что стал причиной всей заварушки. Тот стоял с опущенной головой, бледный, как мел. — С какого ты отряда? — резко бросил Дракен. — Второй… — пробормотал тот едва слышно. — Капитан пусть сам с тобой разбирается, — процедил Дракен, выпуская дым. — Но для меня ты уже позор Томана. Мицуя всё это время молчал, но теперь тоже поднял взгляд. — Знаете… — сказал он спокойно, но серьёзно. — Я хоть и не видел их лиц как следует, но… та девчонка. Она явно не простая. Чувствовалось. — Ха, романтик проснулся, — фыркнул Ба́джи, но без прежнего задора. Мицуя лишь пожал плечами, и в его глазах мелькнула тень сочувствия. — В любом случае, Майки так просто не реагирует, — добавил Чифую. — Значит, не зря. Томаны снова переглянулись. Кто-то фыркнул, кто-то промолчал, но в воздухе витало одно общее чувство: любопытство и напряжение.

***

————- После неприятной сцены в парке троица решила больше не думать о каких-то там идиотах в одинаковых куртках. Зачем? У них был свой маленький праздник — летний день перед школой. Но Наото, в отличие от девушек, шёл мрачнее тучи. Маленькие кулаки сжаты в карманах, брови сведены, а в голове крутилась одна и та же мысль: я не смог её защитить… какой из меня герой… Такэмио, краем глаза заметив его настроение, нахмурилась. Она слишком хорошо знала выражение «я мужик, ничего не скажу». — Эй, малой, чё кислый такой? — прямо спросила она, когда они уже уселись за столик в небольшом кафе-мороженом. — Всё нормально, — буркнул Наото, глядя в сторону. — Ничего. — Ага, щас, — скривила губы Такэмио. — Ты думаешь, я не вижу? Ты сидишь, как будто у тебя мировая трагедия случилась. Наото тут же распрямился, приосанился и с самым серьёзным видом сказал: — Я мужик. Мужики не ноют. Хината прыснула со смеха, прикрывая рот рукой. Такэмио же хитро прищурилась и медленно наклонилась к нему через стол. — Мужик, говоришь?.. — тянула она, почти касаясь его лица. — А краснеешь как девочка. Щёки Наото моментально запылали. — Э-э-э! Так не честно! — взвизгнул он, отбросив руки в сторону, а потом, сдавшись, спрятал лицо в ладонях. Хината уже не могла сдержать смех, а Такэмио довольно откинулась на спинку стула, явно наслаждаясь победой. — Всё, сдаёшься? — с самым самодовольным видом уточнила она. — Да… — пробормотал Наото, уткнувшись в стол. — Но это нечестно! — Жизнь вообще несправедливая штука, малой, — философски заметила Такэмио и потянулась за своей сумкой. Их мороженое и коктейли принесли как раз вовремя, чтобы разрядить атмосферу. Хината выбрала клубничное с вафлями, Наото — шоколадное, а Такэмио заказала ванильное с орешками, как всегда. Пока они наслаждались угощением, телефон Такэмио тихо завибрировал. На экране высветилось имя в контактах: «💖Папочка💖». Хината заметила это и тихо улыбнулась, а Такэмио, чуть покраснев, всё же открыла сообщение. Рэнджи (💖Папочка💖): Ты ещё на прогулке с Хиной? Такэмио: Да, пап, всё окей, с Наото тоже. Рэнджи: Деньги нужны? Такэмио закатила глаза, усмехнувшись. Такэмио: Нет, всё есть, не переживай. Ответ пришёл почти сразу. Рэнджи: Хорошо. Тогда просто проведи время весело, доченька. Люблю тебя. Такэмио: …И я тебя, пап. ❤️ Она смотрела на экран, и на её лице впервые за день появилась по-настоящему спокойная улыбка. Хината, заметив это, только тепло вздохнула. А Наото, облизывая ложку, тихо пробормотал: — Вот поэтому у тебя улыбка такая, когда ты с телефоном сидишь… Такэмио хмыкнула. — Ага, малой. Потому что папа у меня лучший. Мороженое и коктейли принесли как раз вовремя. Такэмио, как всегда, заказала фисташковое мороженое, аккуратно держа ложку в руках. Хината выбрала клубничное с вафлями, а Наото — тоже фисташковое, что вызвало у Такэмио лёгкую усмешку. Она подтянула ложку к себе и шепнула: — Малой, ну мы с тобой на одной волне, а? Наото слегка покраснел, а Хината тихо хихикнула. К ним подошла официантка — милая девушка с доброй улыбкой, и поставила перед ними тарелки: — Приятного аппетита, ребята! Эми не удержалась и быстро достала телефон. — Давайте сделаем селфи! — предложила она. — Для Мичи, он наверняка дома и жалел, что не пошёл с нами. Такэмио только хмыкнула и немного повернулась к Наото, аккуратно поправляя трубку. Он нервно улыбнулся, слегка наклонив голову к телефону, а Хината уже смешно старалась уместиться в кадр. Щёлк — и снимок готов. Пока они ели мороженое, разговор перешёл на простые, обычные темы. Хината рассказывала о предстоящей поездке с семьёй: — Послезавтра мы едем за город на неделю. Погода вроде будет хорошая, свежий воздух, лес, озеро… Представляете? Такэмио заметно поникла, взгляд её на мгновение потускнел. Она понимала, что кроме Хинаты и Наото почти ни с кем не гуляет, кроме Такемичи и папы. Но улыбка вернулась на лицо — тихая, почти невидимая, и она пожелала: — Классно проведите время… Отдыхайте. Хината радостно закивала, а Наото кивнул и подмигнул, словно стараясь приободрить подругу. Сначала всё шло спокойно, но вдруг дыхание Эми стало прерывистым. Она крепко сжала стол, секунду тяжело вздохнула. В глазах Хинаты и Наото сразу промелькнула тревога. — Э-э… всё нормально? — осторожно спросила Хината, глядя на подругу. Такэмио медленно прикрыла глаза, стараясь не показать, что внутренне ей неприятно, и тихо, хрипло произнесла: — Нормально. Всё нормально. Она сидела так, будто ничего не произошло, ровно, спокойно, без тени слабости. Наото и Хината всё же бросали на неё тревожные взгляды, но понимали: Эми просто не любит, когда её жалеют. Слегка улыбнувшись, Такэмио снова взяла ложку фисташкового мороженого и, аккуратно держа трубку, сделала маленький глоток. А Наото, тихо улыбнувшись, повторил за ней, словно говоря без слов: «Всё будет хорошо». Хината, заметив эту тихую, почти невидимую заботу между ними, улыбнулась и слегка вздохнула, довольная тем, что у троицы есть свой маленький, тёплый мир в этом летнем кафе. ——- Они вышли из кафе, держа в руках коктейли, а Такэмио вместо этого взяла гранатовый сок. Солнце уже клонилось к закату, и лёгкий ветерок приятно освежал, когда троица медленно направилась к тому самому парку, откуда пришли. Эми мысленно молилась, чтобы те гопники, с которыми они столкнулись раньше, не появились снова. К счастью, парк был пуст, и шаги по знакомым дорожкам звучали спокойно. — Слава богу, — пробормотала Эми тихо, слегка расслабляясь. — Что, правда испугалась? — поддразнила Хината, улыбаясь. — Не-е-е, просто… просто надеюсь, что они сегодня заняты, — ответила Такэмио, отводя взгляд, но улыбка всё же мелькнула. Вдруг раздался звук сигнала машины. Такэмио мгновенно узнала его — это была машина папы. Она стояла у обочины, и Рэнджи опустил окно, махнув дочке рукой. — Пап! — Эми улыбнулась во весь рот и потянула за собой Наото и Хинату. — Дядя Рэнджи! Оба Та́чибаны тепло отозвались, называя его «дядей», и троица вскочила к машине. Эми первой села на заднее сиденье, Наото и Хината устроились рядом, весело обсуждая прогулку и делясь впечатлениями с Рэнджи. Он внимательно слушал, иногда кивнул, иногда подшутил — атмосфера была тёплой и домашней. Машина тронулась по знакомым улицам, а Эми, по привычке, болтала без умолку: — …и тут Такэмио чуть не упала с лавочки, потому что Наото пытался её подшутить! — Эй, это не так было! — Наото захохотал, краснея. — Да ладно, малой, — вставила Такэмио, улыбаясь, — я сама чуть не заржала. Разговор перетёк на более спокойные темы. Рэнджи улыбался, слушая, как его дочь делится каждым маленьким моментом, и время в машине пролетело незаметно. — Ну что, доехали! — сказал Рэнджи, подъезжая к дому Хинаты и Наото. — Время прощаться. Хината и Наото вышли из машины, обнялись с Эми. — Целую, до скорого! — сказала Хината, чуть приподнимая Эми на руках. — Не скучайте без меня! — добавил Наото, ещё раз обняв Эми. И на прощание Эми мягко поцеловала Наото в лоб и хмыкнула, уходя обратно к машине. Он остался стоять, красный как рак, в лёгком шоке. После этого Таккэ пересела на переднее сиденье, как она всегда любила делать, но сегодня рядом с ней были друзья. Когда остальные уже разошлись по домам, Такэмио осталась в машине с отцом. Сидя на переднем сиденье, она тихо рассказывала о прогулке, оживлённо вспоминая шутки Наото и Хинаты, как фотографировала их, чтобы показать Мичи, и как они смеялись вместе. — Хина послезавтра уезжает за город на неделю, — сказала она, слегка вздыхая. — Так что следующая неделя будет… тише, чем обычно. Рэнджи кивнул, слушая дочь, а она продолжала: — Пап, ты сегодня рано… Что-то стряслось? — Да нет, — усмехнулся он, сжимая руль, — просто смена пораньше закончилась. Всё спокойно. И вдруг мимо них пронеслась целая стая байков, игнорируя светофор. Машина Рэнджи резко затормозила, а Такэмио с первой секунды ощутила прилив адреналина. Она инстинктивно потянулась за ремень — к счастью, застегнула вовремя. Сердце бешено колотилось, дыхание стало прерывистым, и девушка ощутила лёгкую панику — только что она чуть не попала в опасную ситуацию из-за этих байков. — Э-э… пап… — хрипло произнесла она, стараясь выровнять дыхание. Рэнджи сразу посмотрел на дочь, проверяя, всё ли с ней в порядке: — Всё нормально? Дышишь нормально? Такэмио чуть кивнула, всё ещё дрожа, но уверяя его: — Всё в порядке, пап… давай поедем домой. — Чёрт побери, — выругался Рэнджи вслух, полный злости и беспокойства, — таким недобайкерам вообще бы запретить ездить по городу! Он ещё раз проверил дочь глазами, внимательно наблюдая за дыханием и сердцебиением. Такэмио, собравшись, глубоко вдохнула и слегка улыбнулась: — Всё хорошо. С тобой рядом… спокойно. Рэнджи усмехнулся и снова плавно тронулся с места. Дальше дорога была уже спокойной, и Такэмио постепенно выровняла дыхание, опершись на спинку сиденья. В салоне царила уютная тёплая атмосфера, несмотря на недавний переполох. — Спасибо, пап, — тихо сказала она, едва заметно улыбаясь. — Что всегда рядом. — Всегда, доченька, — мягко ответил он. — Ты моя маленькая героиня. Такэмио кивнула и снова посмотрела на дорогу, ощущая, как напряжение постепенно уходит, а вечерние огни города и мягкий шум машины создают ощущение уюта. Дом уже был недалеко, и впереди их ждал спокойный вечер с семьёй, без опасности и спешки.