kiss me; friend me

Спустя два дня удушливая атмосфера запертой комнаты сменилась дорожной пылью и мерным, убаюкивающим гулом старого семейного автомобиля. Семья Байерс выбиралась на природу. Уилл сидел на заднем сиденье точно посередине, зажатый между Джонатаном, который задумчиво смотрел в боковое окно, и Джейн, уткнувшейся носом в какую-то потрепанную книжку. Прохладный майский ветер врывался в приоткрытые окна, трепал волосы и приносил с собой горьковатый запах тополиных почек и согретой солнцем земли. Машина подпрыгивала на ухабах, и Уилла то и дело качало то в одну сторону, то в другую. Это было странное, непривычное чувство. Последние двое суток его жизнь полностью вращалась вокруг мерцающего монитора в углу спальни. Стоило Уиллу закрыть глаза, как он снова слышал этот хрипловатый, живой голос: «В моих мыслях сейчас только ты». А теперь, на долгие несколько часов, он был полностью отрезан от этого мира. Без возможности проверить список контактов, без надежды увидеть зеленый огонек MSN, без единого шанса узнать, сидит ли сейчас Майк у своего экрана. Уилл откинул голову на спинку сиденья и уставился на свои колени. Руки до сих пор помнили легкое фантомное дрожание, которое охватывало его каждый раз, когда он садился за клавиатуру. – Эй, ты как? — тихо спросил Джонатан, слегка толкнув его плечом, когда машина в очередной раз вильнула на повороте. – Какой-то ты слишком притихший эти два дня. Всё нормально? Уилл вздрогнул и поспешно поднял глаза на брата. Взгляд Джонатана, как всегда, был внимательным, мягким и понимающим: тем самым взглядом, от которого Уиллу порой казалось, что брат видит его насквозь. Знает про ночные разговоры, знает про Чейза, знает вообще обо всем, что Уилл так тщательно прятал внутри себя. – Да, всё отлично, — Уилл постарался улыбнуться как можно естественнее. – Просто немного укачало. И... непривычно как-то. Столько пространства вокруг. – Это полезно, — отозвалась с другого бока Джейн, даже не отрывая взгляда от страницы. – Мама сказала, что нам всем нужно проветрить голову. Уилл слишком много сидит за своими рисунками. Уилл тихо хмыкнул и снова отвернулся к лобовому стеклу, между креслами Джойс и Хоппера. За окном мелькали бескрайние зеленые перелески, а в голове настойчиво, как заевшая пластинка, крутилось только одно имя. Майк. Интересно, чем он сейчас занят? Проснулся ли он? Вспоминает ли он их разговор так же часто, как сам Уилл? Осознание того, что они не смогут поговорить до самого вечера, тянуло где-то под ложечкой легкой, ноющей тоской. Но в то же время эта тоска была... правильной. Приятной. Она доказывала, что всё произошедшее две ночи назад не было сном. Уилл прикрыл глаза, подставляя лицо бьющему из окна ветру, и впервые за долгое время поймал себя на мысли, что он не боится того, что будет, когда они наконец вернутся домой. Он ждал этого с нетерпением. Старый автомобиль наконец замер, глухо чихнув двигателем, на небольшой поляне, окруженной высокими кудрявыми березами и старыми соснами. Стоило дверям открыться, как салон заполнил густой, чистый запах хвои и нагретой на солнце травы. Джойс тут же захлопотала вокруг багажника, раздавая указания, а Хоппер, кряхтя, принялся вытаскивать тяжелую складную мебель и тяжелую дорожную сумку. Джейн, аккуратно заложив страницу книжки, вылезла следом и сразу же принялась помогать маме, они вместе расстилали большую клетчатую скатерть прямо на траве, раскладывали пластиковые тарелки и домашние сэндвичи. – Эй, Уилл, сходи со мной за хворостом? Для костра растопка нужна, — Джонатан мягко перехватил брата за плечо, когда тот потянулся к очередной сумке. Уилл кивнул, и они вдвоем двинулись в глубь леса, подальше от суеты разбиваемого лагеря. Сухие ветки приятно хрустели под подошвами кед, а сквозь густую листву деревьев пробивались яркие золотистые лучи полуденного солнца. Джонатан шел чуть впереди, лениво поднимая с земли сухие сучья, но Уилл видел, что брат делает это скорее для вида. Он явно искал повод остаться наедине. Когда они отошли достаточно далеко, так что голоса Джойс и смех Джейн стали едва слышны, Джонатан остановился, повернулся к Уиллу и на секунду заглянул ему прямо в глаза. – Ладно, колись, — негромко, с теплой улыбкой сказал Джонатан, сваливая охапку веток под дерево. – Что происходит, Уилл? Дело ведь не в том, что тебя укачало в машине. Ты последние два дня ходишь такой... будто светишься изнутри. И одновременно пугаешься каждого шороха. Уилл замер, крепче прижимая к груди несколько собранных веток. Сердце испуганно екнуло. Ему безумно хотелось выговориться, но язык словно прирос к небу. Джонатан всегда был его главным защитником, и если кто-то в этом мире и мог понять Уилла без осуждения, то только он. – Я... — Уилл сглотнул, чувствуя, как к щекам снова подступает знакомый жар. Он опустил взгляд на свои кеды, носок одного из которых ковырял лесной мох. – Помнишь, я рассказывал тебе про парня из MSN? Ну, с которым мы общаемся. Майк. – Помню, конечно, — Джонатан оперся плечом о ствол березы, внимательно слушая. В его голосе не было ни капли насмешки, только искренний интерес. – В общем... — Уилл сделал глубокий вдох, собирая в кулак всю свою смелость, и наконец поднял глаза на брата. – Две ночи назад произошло кое-что. Мы впервые созвонились. То есть... я услышал его голос, а он мой. И мы проговорили почти до самого утра. Джонатан приподнял брови, но его улыбка стала еще мягче. – И как? Он оказался таким, каким ты его представлял? – Он оказался... еще лучше, — выдохнул Уилл, чувствуя, как с души медленно спадает огромный груз. Раз раз уж он начал говорить, останавливаться не хотелось. – Джонатан, там была очень глупая и страшная ситуация с другим человеком из сети... Майк меня защитил. Он буквально заставил меня поверить, что всё нормально. А потом мы начали говорить о... о нас. О том, что мы чувствуем. Уилл на секунду запнулся, всматриваясь в лицо брата, пытаясь уловить малейшую перемену в его настроении. Но Джонатан лишь ободряюще кивнул, показывая, что Уилл может продолжать. – Он сказал, что думает только обо мне, — совсем тихо, почти шепотом договорил Уилл, и на его губах сама собой появилась глупая, счастливая улыбка. – И я признался ему. Во всем. Рассказал про то, какой я... Ну, ты понимаешь. И Майк не ушел. Он сказал, что я — это самое лучшее, что с ним случалось. Джонатан молча выслушал брата, не перебивая и не отводя взгляда. На его лице не отразилось ни тени удивления или, упаси боже, осуждения: только глубокое, бесконечное облегчение, словно он сам очень долго ждал этого момента. Он подошел ближе и крепко, надежно приобнял Уилла за плечи, слегка встряхнув. – Я так рад за тебя, Уилл, — тихо, но очень искренне сказал Джонатан. – Правда. Ты даже не представляешь, как сильно я хотел, чтобы ты наконец нашел кого-то, с кем сможешь быть абсолютно настоящим. Кого-то, кто заставит тебя улыбаться вот так, как сейчас. Майк звучит как отличный парень. И если он заставил тебя почувствовать себя в безопасности, значит, он действительно твой человек. Уилл хмыкнул, чувствуя, как внутри разливается невероятное, окрыляющее тепло. Напряжение, которое копилось в нем годами, окончательно растаяло здесь, в этом тихом лесу, благодаря простым словам брата. – Спасибо, Джонатан, — прошептал он, вытирая рукавом внезапно увлажнившиеся глаза. – Ну всё, отставить сырость, — беззлобно усмехнулся Джонатан, отстраняясь. Он потянулся к кожаному ремешку, висевшему у него на шее, и снял свой старый верный фотоаппарат. Объектив мягко щелкнул, когда Джонатан прокрутил кольцо фокусировки. В этот момент Уилл как раз повернулся к солнцу. Яркий золотистый луч пробился сквозь сосновые ветви, подсветив его каштановые волосы теплым сиянием. Уилл слегка прищурился от света, на его губах всё еще блуждала та самая робкая, мечтательная улыбка после разговора о Майке, а в руках он всё так же бережно сжимал охапку сухих веток. Он выглядел невероятно живым, свободным и, самое главное, счастливым. – Замри, — скомандовал Джонатан, уже ловя брата в видоискатель. – Опять ты за свое... — начал было Уилл, но договорить не успел. Раздался характерный, сочный щелчок затвора и мягкий свист перекручиваемой пленки. – Идеально, — удовлетворенно хмыкнул Джонатан, опуская камеру. – Проявим — отправлю Майку. Пусть посмотрит, какой ты у меня красивый, когда не прячешься за монитором. – Джонатан! — вспыхнул Уилл, моментально заливаясь краской, но в глубине души он подумал, что это действительно была бы отличная идея. – Мы вообще-то лицами еще ни разу не обменивались, — тихо, со смущенной улыбкой признался Уилл, переводя взгляд на объектив камеры в руках брата. – Ну, то есть... мы вообще не видели лиц друг друга. Ни одного фото. Джонатан замер, убирая палец со взвода затвора, и удивленно приподнял брови. – Серьезно? За целый месяц общения? — он искренне изумился, слегка покачав головой. – То есть вы проговорили всю ночь, признались друг другу... и до сих пор понятия не имеете, как выглядит ваш собеседник? – Да, — Уилл неловко пожал плечами, чувствуя, как внутри снова закопошилось то самое трепетное чувство. – В MSN на аватарках просто картинки. А в MySpace... ну, там у него тоже не было нормальных фото. Мы просто... мы просто общались текстом, а теперь вот голосом. Я знаю только то, что у него темные кудрявые волосы. И всё. Джонатан на секунду задумался, глядя на камеру, а потом его лицо снова озарила теплая, заговорщическая улыбка. Он легонько щелкнул пальцем по пластиковой крышке объектива. – Знаешь, а в этом что-то есть, — тихо сказал он, подбирая еще одну сухую ветку с земли. – Значит, он полюбил тебя вообще не за внешность. Ему стала дорога твоя душа, твои мысли, то, как ты пишешь и как звучишь. В наше время это редкая штука, Уилл. Он повернулся и кивнул в сторону поляны, откуда уже отчетливо доносился аппетитный запах жареного на костре мяса и крики Хоппера, зовущего их обратно. – Но тем более ты должен отправить ему этот снимок, когда я его проявлю. Пусть это будет твоим первым настоящим шагом навстречу. Представь, как он удивится, когда откроет конверт. Уилл ничего не ответил, но его сердце сделало робкий, счастливый кувырок. Он представил, как Майк держит в руках глянцевую фотокарточку, всматривается в его лицо, и от этой мысли по спине пробежали мурашки. – Ладно, пойдем, — улыбнулся Уилл, покрепче перехватывая охапку хвороста. – А то Хоппер сейчас сам за нами придет, и тогда нам точно несдобровать. Они двинулись обратно к поляне, весело перешагивая через раскидистые корни деревьев. Настроение у Уилла было невероятно легким, словно этот сосновый воздух и разговор с братом выветрили из головы все остатки прежних страхов. Когда они вышли из чащи, лагерь был уже полностью готов. Хоппер, ворча что-то себе под нос, как раз раздувал угли в небольшом мангале, а Джойс и Джейн расставляли на клетчатой скатерти миски с салатом и нарезали свежий хлеб. – Ну наконец-то! — Джойс обернулась на хруст веток и всплеснула руками. – Мы уж думали, вы там заблудились. Сгружайте хворост вот сюда, к костру. Джим, принимай работу! Хоппер окинул парней оценивающим взглядом, картинно вздохнул, но в его глазах блеснула привычная добрая усмешка. – Ладно, для первого раза сойдет. Садитесь к столу, пока мясо не остыло. Обед на природе прошел на удивление шумно и тепло. Хоппер травил свои старые байки со службы, Джойс то и дело подкладывала Уиллу и Джейн лучшие кусочки, а Джейн, забавно хмурясь, пыталась поймать на лету надоедливую лесную муху. Уилл сидел, поджав под себя одну ногу, и потихоньку жевал сэндвич. Он улыбался, слушал разговоры близких, но мыслями всё равно то и дело улетал далеко-далеко: в ту самую темную комнату за тысячи километров отсюда. После еды все немного разбрелись. Хоппер прилег прямо на автомобильный плед, прикрыв лицо кепкой, а Джойс с Джейн ушли к небольшому ручью неподалеку — помыть посуду и собрать дикие цветы. Уилл остался сидеть на бревне у остывающего костра. Джонатан устроился чуть поодаль, на капоте машины, и с тихим щелканьем бережно настраивал свой фотоаппарат, проверяя экспозицию. Уилл вытащил из кармана куртки маленький блокнот и огрызок простого карандаша, который всегда носил с собой. Рисовать пейзажи не хотелось. Пальцы сами собой начали выводить на бумаге аккуратные, плавные линии. Уилл не знал, как выглядит Майк, но в его воображении уже давно сложился определенный образ. На белом листке постепенно проступали очертания парня, сидящего вполоборота перед светящимся монитором. Темные, непослушные кудри спадали на лоб, одна рука подпирала щеку, а на голове были надеты громоздкие компьютерные наушники. Лицо оставалось слегка размытым, нечетким: просто намек на линию скул и мягкий разлет бровей. Но в самой позе, в том, как этот нарисованный парень наклонялся к экрану, было столько узнаваемого тепла, что Уилл невольно затаил дыхание. Это был его Майк. Майки, которого он знал пока только по голосу и буквам. – Красиво, — тихо раздался над ухом голос Джонатана. Он подошел бесшумно и теперь смотрел на рисунок сверху вниз. – Это он? Уилл вздрогнул, но блокнот закрывать не стал. Только слегка прикусил губу от смущения. – Я просто... я так его представляю. Глупо, наверное. Рисовать того, кого никогда не видел. – Ничуть не глупо, — Джонатан присел рядом на бревно, протягивая руку и аккуратно забирая у брата карандаш. Он бережно повернул блокнот к себе. – Ты рисуешь то, что чувствуешь, Уилл. А это гораздо точнее, чем любое идеальное фото. Знаешь... когда я проявлю тот снимок из леса, мы можем вложить этот рисунок в конверт вместе с фотографией. Отправишь ему и то, и другое. Уилл посмотрел на свой набросок, потом на брата, и его глаза упрямо блеснули. – Думаешь, стоит? – Уверен, — твердо кивнул Джонатан, возвращая ему блокнот. – Ему сорвет крышу, Уилл. В самом хорошем смысле. Идея Джонатана одновременно пугала и будоражила. Уилл бережно провел пальцами по шероховатой бумаге блокнота, смазывая крошечную графитовую крошку на нарисованных кудрях. Отправить Майку не просто свое лицо, а то, как он видит его самого... Это казалось еще более интимным, чем их ночной разговор. Это было всё равно что впустить Майка прямо к себе в голову. – Ладно, — тихо, но решительно сказал Уилл, пряча блокнот обратно в карман куртки. – Давай так и сделаем. К вечеру, когда солнце начало медленно поглощаться горизонтом, окрашивая верхушки сосен в густой багровый цвет, лагерь начали сворачивать. Хоппер, знатно отдохнувший под своей кепкой, бодро закидывал складные стулья обратно в багажник, а Джойс бережно упаковывала остатки еды. Джейн подошла к Уиллу и протянула ему небольшой, наспех сплетенный венок из каких-то лесных трав и запоздалых весенних цветов. – Это тебе, — серьезно сказала она, глядя на него своими большими, внимательными глазами. – Чтобы ты не был таким грустным. Ты всю дорогу смотрел в одну точку. Уилл тепло улыбнулся и принял венок, чувствуя, как внутри разливается нежность ко всей его чудной, но такой любящей семье. – Спасибо, Джейн. Я не грустный, правда. Мне просто... очень хорошо. Обратный путь в машине прошел в ленивом, сонном полузабытьи. В салоне было тихо, только радио тихо мурлыкало какую-то старую джазовую мелодию. Джейн быстро уснула, уткнувшись плечом в боковое стекло, а Уилл снова сидел посередине, убаюканный покачиванием автомобиля. Но теперь внутри него не было той утренней, щемящей тоски. Было только чистое, нетерпеливое предвкушение. Каждый километр, приближающий их к дому, отзывался в груди частыми ударами сердца. Когда машина наконец затормозила у их дома, на улицу уже опустились густые майские сумерки. Уилл первым выскочил из салона, даже забыв про сумки. – Эй, бегун! — негромко окликнул его Джонатан, выгружая вещи. Он поймал взгляд брата и заговорщически подмигнул. – Я сегодня же ночью закроюсь в ванной и проявлю пленку. Завтра утром карточка будет у тебя. – Спасибо! — одними губами ответил Уилл и бросился к крыльцу. Взбежав по ступеням, он ворвался в дом, быстро скинул кеды прямо в прихожей и, едва дыша, добежал до своей комнаты. Заперев дверь на защелку, Уилл даже не стал зажигать верхний свет. В полумраке он подошел к столу и нажал на кнопку включения системного блока. Компьютер отозвался глухим, родным гудением. Экран моргнул, заливая комнату синеватым светом. Уилл судорожно схватился за мышку, кликнул по иконке и замер, впиваясь взглядом в список контактов. Прошло всего пара секунд авторизации, и прямо напротив ника Mikee_Wheeler загорелся яркий, сочный зеленый огонек. Он был в сети. Он ждал его. Пальцы Уилла, внезапно ставшие ледяными от волнения, кликнули по иконке чата. Окно развернулось, и Уилл жадно впился глазами в строчки, которые Майк оставлял для него в течение дня. Mikee_Wheeler (12:14): > Эй, Уилли. Надеюсь, ты там хорошо отдыхаешь и тебя не искусали комары. В моей комнате без твоего голоса в наушниках сегодня как-то слишком просторно. Жду тебя. Mikee_Wheeler (16:40): > Всё еще проверяю сеть каждые полчаса, чувствую себя идиотом) Приезжай скорее, ладно? Мне нужно тебе кое-что рассказать. Точнее... я просто хочу тебя услышать. Уилл перечитал эти строки раза три, глупо и счастливо улыбаясь темноте своей комнаты. Каждое слово, особенно это небрежное, но такое интимное «Уилли», отзывалось в груди сладкой дрожью. Майк ждал его. Майк скучал по нему так же сильно. Уилл поспешно придвинул клавиатуру и, стараясь не делать опечаток в прыгающих от волнения буквах, набрал ответ: Will_the_Wise (21:47): > Я вернулся. Всё хорошо, мы были в лесу, и я тоже постоянно думал о тебе. Майк... ты тут? Если ты свободен, может... созвонимся прямо сейчас? Он отправил сообщение и замер, не отрывая взгляда от экрана. Ответ прилетел буквально через три секунды, словно Майк держал руку на мышке. Mikee_Wheeler: > Я здесь. Никуда и не уходил. Запускай звонок, Уилли. Я жду. Уилл судорожно выдохнул, поспешно натянул на голову наушники, поправляя микрофон, и кликнул на заветный значок вызова. В ушах раздались длинные, размеренные гудки, каждый из которых заставлял сердце Уилла сжиматься в предвкушении. Гудки оборвались с коротким, мягким щелчком, и в наушниках тут же раздался шорох, за которым последовал глубокий, рваный выдох Майка. – Привет, Уилли, — голос Майка прозвучал так близко и отчетливо, словно он стоял в паре сантиметров от Уилла в этой темной комнате. В его интонации сквозило такое неприкрытое, чистое облегчение, что Уилл невольно зажмурился от нахлынувшего тепла. – Боже, этот день тянулся как целая вечность. Ты как? Не устал? – Привет, Майки, — тихо ответил Уилл, и от того, как легко это ласковое имя сорвалось с его губ, по телу разлилась приятная истома. – Устал немного, но это хорошая усталость. На природе было здорово. Знаешь... я ведь тоже весь день о тебе думал. Ловил себя на мысли, что хочу показать тебе деревья, солнце, ручей... Рассказать тебе всё прямо в ту же секунду. Уилл поудобнее устроился в кресле, поджав под себя ноги, и принялся во всех красках описывать Майку их поездку. Он рассказывал про ворчание Хоппера у мангала, про забавную Джейн с ее венком, про запах сосновой хвои, который, кажется, до сих пор въелся в его рубашку. Майк слушал его затаив дыхание, изредка тихо хмыкая или вставляя короткие замечания, и Уилл физически ощущал, как их ночная близость, зародившаяся два дня назад, никуда не исчезла. Она стала только крепче. – ...А потом мы с Джонатаном ушли в глубь леса, собирать хворост, — Уилл сделал небольшую паузу, чувствуя, как сердце начинает стучать чуть быстрее, подбираясь к самому главному. Он перехватил микрофон пальцами. – И мы поговорили. По-настоящему. –О чем? — в голосе Майка промелькнули легкие нотки напряжения. – О тебе, — мягко успокоил его Уилл. – Я... я рассказал ему про нас. Про то, как мы созвонились той ночью, о чем говорили. Рассказал, что ты меня защитил. Майк, Джонатан... он всё понял. Он не сказал ни одного плохого слова. Он поддержал меня и сказал, что ты отличный парень, раз со мной теперь всё так. В динамике воцарилась короткая, удивленная тишина, а затем Майк медленно, с каким-то благоговением выдохнул: – Серьезно?.. Боже, Уилл, у тебя потрясающий брат. Я... я, честно говоря, даже немного позавидовал сейчас. Рад, что тебе больше не нужно прятаться хотя бы от него. – Да, это такое облегчение, — улыбнулся Уилл, глядя на мерцающий экран. – Но это еще не всё. Джонатан натолкнул меня на одну мысль. В общем... я хочу сделать тебе сюрприз. Настоящий. Но для этого мне нужно кое-что у тебя узнать. – Заинтриговал, — в хрипловатом голосе Майка послышалась живая, заинтересованная улыбка. – И что же тебе нужно? Уилл глубоко вдохнул, собираясь с духом, и тихо, но отчетливо произнес: – Майк, скажи мне... Куда я могу отправить тебе обычное бумажное письмо? Мне нужен твой почтовый адрес. Твой настоящий адрес в реальном мире. На том конце провода мгновенно воцарилась тишина. Было слышно только, как Майк часто и глубоко задышал в микрофон, ошарашенный этой просьбой. Настоящий адрес. Реальный мир. Это было не просто сообщение в чате, которое можно удалить одним кликом: это было что-то осязаемое, что можно подержать в руках. – Письмо?.. — переспросил Майк, и его голос сорвался на хриплый, удивленный шепот. – Ты... ты хочешь отправить мне настоящее письмо, Уилли? По почте? – Да, — Уилл закусил губу, чувствуя, как от волнения пальцы крепче сжали провод наушников. – Настоящее. Джонатан кое-что сделал в лесу, а я... в общем, я приготовил для тебя кое-что особенное. Но мне нужно, чтобы конверт пришел именно тебе. Туда, где никто другой его не вскроет. Майк тихо, как-то совершенно обессиленно выдохнул в микрофон. В этом звуке было столько нежности, что у Уилла перехватило дыхание. Кажется, Майк прямо сейчас пытался уложить в голове, что парень, в которого он влюбился по ту сторону экрана, станет частью его осязаемой реальности. – Боже, Уилл... это... это самый безумный и крутой сюрприз в моей жизни, — Майк шуршал чем-то на своем столе, судя по звуку, перебирая ручки или тетради. – Подожди, у меня дома предки постоянно проверяют почтовый ящик. Мама сует нос во все конверты, я не хочу, чтобы она... ну, ты понимаешь. Давай я лучше дам тебе адрес абонентского ящика на почте? Я арендовал его пару месяцев назад для всякого хлама с кассетных форумов. Туда точно никто, кроме меня, не заглянет. – Да, да, это идеальный вариант! — поспешно согласился Уилл, вытаскивая из кармана свой блокнот и огрызок карандаша. – Говори, я записываю. Майк продиктовал индекс, город и номер ящика, медленно, по буквам, чтобы Уилл точно ничего не перепутал. Уилл аккуратно выводил цифры на чистой странице. – Записал? — тихо спросил Майк, когда Уилл повторил адрес вслух для проверки. – Да, всё точно, — Уилл бережно закрыл блокнот и прижал его к груди. – Джонатан обещал сделать всё сегодня ночью. Так что завтра утром я всё запечатаю и сразу отправлю. – Уилл... — Майк вдруг понизил голос до самого интимного, бархатного шепота, от которого у Уилла по спине побежали мурашки. – Я теперь с ума сойду, пока этот конверт будет идти ко мне. Ты хоть намекни, что там? Пожалуйста. Уилл тихо, заговорщически хмыкнул в микрофон, чувствуя себя абсолютно счастливым. – Ни за что, Майки. На то это и сюрприз. Тебе придется подождать. – Ладно, давай поболтаем еще минут пятнадцать, и мне правда нужно будет идти. Освежиться после целого дня в дороге, в душ сходить. А то от меня до сих пор костром пахнет. – Всего пятнадцать минут? — притворно заныл Майк в микрофон, но в его голосе слышалась всё та же теплая, довольная усмешка. – Ладно-ладно, я же не эгоист. Иди, конечно. Но эти пятнадцать минут — мои. Расскажи еще про то, что за цветы тебе Джейн подарила? Уилл тихо рассмеялся, подпирая щеку рукой и полностью растворяясь в этом привычном, уютном ворковании. Время полетело быстрее, они успели обсудить какую-то глупость, которую Хоппер отчебучил во время пикника, и пару раз синхронно зевнуть прямо в микрофон. Когда обещанное время истекло, Уилл со вздохом потянулся к наушникам. – Ну всё, Майк, я пошел. Джонатан там как раз, кажется, ванную освободил. – Давай, Уилли, — отозвался Майк, и его голос снова стал тихим, серьезным и обволакивающим. – Спокойной ночи, если больше не спишемся сегодня. Я буду ждать твое письмо. Буквально считать дни. – Спокойной ночи, Майки. Скоро всё получишь, обещаю. Уилл аккуратно положил наушники на стол, нажал кнопку выхода и откинулся на спинку стула. Экран компьютера всё еще заливал комнату мягким светом. Уилл взял блокнот, аккуратно вырвал листок с рисунком и адресом, сложил его вчетверо и положил на тумбочку у кровати. В коридоре действительно послышался шаркающий шаг Джонатана: он вышел из ванной, окутанный облаком пара, и, проходя мимо двери Уилла, коротко и многозначительно стукнул по косяку. Время пришло. Завтра утром конверт отправится в путь. . ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁.₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁. ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ Майк еще несколько секунд тупо смотрел на пустые строчки диалогового окна, пока статус Уилла окончательно не сменился на серый. В наушниках воцарилась глухая, мертвая тишина реального мира. Майк медленно снял их с головы, аккуратно опустил на клавиатуру и с тяжелым вздохом откинулся на спинку стула. В комнате было темно, только синеватое свечение монитора выхватывало из полумрака разбросанные на столе тетради и пустую банку из-под газировки. Он поднялся, чувствуя, как затекли мышцы после нескольких часов неподвижного ожидания, сделал шаг в сторону и прямо в одежде пластом плюхнулся на кровать, раскинув руки в стороны. Пружины старого матраса глухо скрипнули. Майк уставился в темный потолок, по которому медленно скользили бледные блики от фар проезжающих за окном машин. На губах всё еще горело едва заметное, глупое ощущение улыбки. Он закинул руки за голову, и в мыслях тут же, как по щелчку, зазвучал тихий, хрипловатый от усталости голос Уилла. Письмо. Настоящее, чертово бумажное письмо. Майк повернулся на бок, подтягивая к себе подушку и утыкаясь в нее носом. Мысль о том, что через несколько дней он придет на почту, откроет своим ключом железный ящик и достанет оттуда конверт, написанный рукой Уилла, заставляла сердце делать бешеный кувырок. Уилл прикасался к этой бумаге. Уилл сидел за своим столом, выводил буквы, думая о нем. Майк прикрыл глаза, чувствуя, как по телу разливается упрямая, сладкая дрожь. Ему до безумия хотелось узнать, что внутри. Рисунок? Какая-то записка? Или та самая фотография из леса, про которую Уилл вскользь упомянул во время разговора? От одной мысли о том, что он наконец-то увидит лицо Уилла, у Майка перехватывало дыхание. Он уже сейчас знал, что будет проверять этот чертов абонентский ящик каждый день, начиная с завтрашнего утра, даже понимая, что почта не дойдет так быстро. – Ну и что ты со мной делаешь, Уилли... — едва слышно прошептал Майк в темноту пустой комнаты. Он посильнее закутался в одеяло, улыбаясь собственным мыслям. Дни ожидания обещали стать самой настоящей пыткой, но Майк поймал себя на мысли, что готов ждать сколько угодно. Лишь бы в конце этого ожидания его встретил почерк Уилла. ★ Следующие четыре дня превратились для Майка в сплошное, изнуряющее испытание на прочность. Время словно решило поиздеваться над ним: секунды в школьных коридорах тянулись как часы, а домашние задания казались абсолютно бессмысленной тратой драгоценного времени, которое можно было провести у монитора. Они с Уиллом продолжали созваниваться по вечерам. Говорили обо всем на свете, смеялись, делились мелочами, но темы письма Майк старался не касаться, не хотел портить сюрприз, хоть внутри него всё буквально горело от нетерпения. Каждое утро Майка начиналось по одному и тому же сценарию. Он наскоро хватал рюкзак, вылетал из дома за добрых полчаса до начала занятий и на всех парах несся на велосипеде к местному почтовому отделению. Пожилая почтальонша в окошке, мисс Кларк, уже косилась на него с подозрением. Шутка ли: взъерошенный, запыхавшийся парень вваливался в двери чуть ли не вместе с первыми лучами солнца, судорожно проверял ключом свой абонентский ящик, обреченно вздыхал, обнаружив там лишь пустоту, и уходил с понурой головой. На пятый день Майк уже ни на что особо не надеялся. Почтовая служба работала непредсказуемо, а расстояние между их городами было приличным. Он лениво зашел в прохладное, пропахшее старой бумагой помещение почты, подошел к ряду металлических ячеек и привычным движением вставил ключ в замочную скважину ящика номер 42. Щелк. Майк потянул дверцу на себя и замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось с такой силой, что, казалось, этот стук был слышен на всю почту. На дне ящика лежал плотный белоснежный конверт. Майк судорожно протянул руку и схватил его, будто боялся, что тот растворится в воздухе. Конверт был настоящим. Чуть шероховатый на ощупь, запечатанный аккуратной полоской клея. Майк перевернул его и впился глазами в обратный адрес. Аккуратный и немного округлый почерк был выведен чернилами на бумаге. От: Уилла. Майк даже не помнил, как долетел обратно до дома. Школу он мысленно похоронил еще в ту секунду, когда его пальцы коснулись бумаги. Влетев в свою комнату, он запер дверь на защелку, сбросил рюкзак на пол и сел прямо на край кровати, бережно держа конверт в руках, словно это была величайшая драгоценность в мире. Пальцы слегка дрожали. Майк аккуратно поддел край бумаги, стараясь не повредить почерк Уилла, и заглянул внутрь. Из конверта пахнуло чем-то едва уловимым: смесью домашнего тепла, легкого древесного дыма и бумажной пыли. Он вытащил содержимое. Внутри лежало два листа: плотная глянцевая фотокарточка, и сложенный вдвое листок из блокнота. Майк сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Сначала он развернул бумажный листок. Это был рисунок. Карандашный набросок, выполненный с невероятной точностью и нежностью. С листа на Майка смотрел он сам: парень, сидящий вполоборота перед светящимся монитором в огромных наушниках. Майк коснулся пальцем нарисованных кудрей, и по телу разлилась осязаемая волна тепла. Уилл видел его именно так. Уилл думал о нем в этих деталях. Майк перевел дыхание и взял в руки фотографию. Перевернул ее. Мир вокруг словно перестал существовать. С глянцевого снимка на него смотрел парень. Настоящий. С мягкими, тонкими чертами лица, каштановыми волосами, которые забавно растрепал лесной ветер, и огромными, зелеными, невероятно глубокими глазами. Он чуть прищуривался от яркого солнца, пробивающегося сквозь сосновые ветви, а на его губах блуждала та самая робкая, мечтательная улыбка, которую Майк до этого мог только угадывать по звуку его голоса. В руках он держал охапку сухих веток, и весь его образ был настолько чистым, живым и... его. Абсолютно его Уилли. Майк прижал фотографию к груди, зажмурился и судорожно выдохнул, чувствуя, как внутри всё переворачивается от дикого, оглушительного счастья. Картинка сложилась. Голос обрел лицо. И это лицо было самым красивым из всего, что Майк когда-либо видел в своей жизни. Майк сидел неподвижно еще несколько минут, боясь даже пошевелиться, словно любое резкое движение могло разрушить это хрупкое, звенящее ощущение чуда. Он снова перевернул карточку лицом к себе. Глаза Уилла на снимке смотрели куда-то чуть в сторону, но Майку казалось, что этот теплый, живой взгляд направлен прямо на него, сквозь глянцевую бумагу и сотни километров разделяющего их пространства. Он бережно отложил фотографию на покрывало и заметил, что на обороте сложенного листка с рисунком есть еще кое-что. Короткая приписка, сделанная всё тем же знакомым округлым почерком. Это я, Майки. Джонатан поймал момент, когда мы говорили о тебе в лесу, а я просто не смог перестать улыбаться. Надеюсь, я тебя не разочаровал. Рисунок на обороте — это то, как я вижу тебя каждый вечер. Жду нашего звонка. Твой Уилли. Майк перечитал строчки дважды, чувствуя, как к горлу подступает какой-то глупый, горячий комок. «Надеюсь, я тебя не разочаровал». – Дурак ты, Уилли... — прошептал Майк в пустую комнату, и на его лице расплылась широкая, совершенно безумная улыбка. – Да ты же... ты же просто невероятный. Он вскочил с кровати, подошел к рабочему столу и бережно поставил фотографию Уилла, прислонив ее к подставке монитора. Рядом аккуратно положил рисунок. Теперь его комната больше не казалась такой серой и скучной. Из угла стола на него смотрело солнце того самого майского леса и парень, который стал для него важнее всего на свете. До вечера оставалось еще несколько часов, но Майк уже сейчас чувствовал, что не сможет усидеть на месте. Он включил компьютер, дождался, пока загорится синее окно MSN, и быстро набрал сообщение в оффлайн Уиллу: Mikee_Wheeler (15:42): > Я забрал его, Уилли. Я забрал конверт. У меня просто нет слов... Ты самый красивый человек, которого я когда-либо видел в своей жизни. И твой рисунок — это лучшее, что мне дарили. Пожалуйста, выходи в сеть как можно скорее. Я жду. Майк нажал «Отправить», отошел на шаг и снова посмотрел на фотографию. На душе было так легко и правильно, будто этот маленький кусочек глянцевой бумаги окончательно стер все границы между ними. Голос, буквы, а теперь и эти глубокие зеленые глаза — Уилл Байерс теперь был частью его реальности, и Майк ни за что на свете не собирался его отпускать. ★ Майк не находил себе места. Он то подходил к окну, рассеянно барабаня пальцами по подоконнику, то возвращался к столу, чтобы снова и снова вглядываться в снимок. Временами ему казалось, что он спит, но шероховатый край бумажного листа под пальцами упрямо возвращал его в реальность. Наконец, когда за окном начали сгущаться фиолетовые вечерние сумерки, системный блок под столом издал знакомый, ни с чем не сравнимый короткий писк: фирменный звук уведомления MSN. Майк едва не снес стул, прыгнув к экрану. Напротив ника Will_the_Wise загорелся зеленый огонек, а следом всплыло диалоговое окно. Will_the_Wise (20:11): > Ты правда его получил? Боже, Майк, у меня весь день руки дрожали. Я так боялся, что письмо потеряется или... или что я зря всё это придумал. Ты серьезно? Про фото? Майк даже не стал тратить время на клавиатуру. Он судорожно натянул наушники, поправил микрофон и сразу ткнул на кнопку голосового вызова. Ему нужно было сказать это голосом, прямо сейчас. Гудок оборвался на первой же секунде. В динамиках раздалось частое, взволнованное дыхание Уилла. – Уилл, — с ходу выдохнул Майк, упираясь локтями в стол и наклоняясь к монитору, словно пытаясь стать ближе. – Уилл, послушай меня. Ты не представляешь, какой ты. Я сижу здесь уже несколько часов, смотрю на твою фотографию, и мне кажется, что я самый везучий придурок в этом мире. Ты... ты невероятно красивый. Эти глаза, твоя улыбка... Я даже представить не мог, насколько всё правильно сложится, когда я увижу тебя. На том конце провода воцарилась звенящая, смущенная тишина. Майк буквально кожей чувствовал, как Уилл там, у себя в комнате, покраснел до самых кончиков ушей, пряча лицо в ладонях или утыкаясь носом в воротник футболки. – Майк... — тихо, совсем сломленным от волнения голосом отозвался Уилл. – Прекрати, пожалуйста, я сейчас сквозь землю провалюсь. Джонатан просто выбрал хороший ракурс. – Да при чем тут Джонатан! — рассмеялся Майк, чувствуя, как его собственное сердце колотится от счастья. – Дело в тебе. И твой рисунок... Уилли, это лучшее, что мне когда-либо дарили. Ты так точно всё поймал. То, как я сижу, эти дурацкие наушники... Ты правда видишь меня таким? – Да, — уже немного увереннее, но всё еще очень мягко ответил Уилл. – Каждый раз, когда мы говорим. Я закрываю глаза и представляю тебя именно так. Рад, что угадал с кудрями. – Ты угадал со всем, — Майк бережно взял карточку со стола, держа ее перед глазами. – Знаешь, чего мне теперь хочется больше всего на свете? – Чего? — шепотом спросил Уилл. – Чтобы теперь ты посмотрел на меня. Я завтра же найду фотоаппарат. Устрою допрос с пристрастием своей сестре Нэнси, заберу у нее камеру, и пусть она сделает снимок. Я отправлю его тебе тем же абонентским ящиком. Я хочу, чтобы мы были квиты, Уилли. Чтобы ты тоже знал, кому ты говоришь все эти потрясающие вещи по ночам. . ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁.₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁. ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ Уилл сидел на кровати, подтянув колени к подбородку, и изо всех сил прижимал ладонь к губам, чтобы Майк не услышал, как судорожно и часто он дышит. Сердце колотилось в груди так сильно, что казалось, этот стук отдается в самих наушниках. Слова Майка, этот его восторженный, искренний, громкий голос, оглушили Уилла. Сквозь землю провалиться уже не хотелось, хотелось просто закричать от какого-то нереального, распирающего изнутри счастья. «Самый красивый человек, которого я видел». Уилл зажмурился. Никто и никогда не говорил ему ничего подобного. Когда Майк замолчал, ожидая ответа на свое предложение, Уилл медленно опустил руку и перехватил микрофон. – Майки... — его собственный голос прозвучал совсем тихо, с придыханием. – Я... я ловлю тебя на слове. Пожалуйста, найди камеру. Потому что я уже сейчас готов караулить почту каждое утро, как ты эти четыре дня. Уилл опустил ноги на пол и посмотрел на свой пустой стол, где еще недавно лежал вырванный листок с наброском. – Знаешь, когда Джонатан проявил снимок, я долго не решался вложить его в конверт. Мне казалось, что если ты увидишь меня... ну, настоящего, со всеми моими странностями, то эта магия между нами исчезнет. Что картинка на экране разрушит всё, что мы построили текстом. Но сейчас ты говоришь это, и мне... мне так легко, Майк. – Знаешь, — Уилл сделал глубокий вдох, чувствуя, как внутри зарождается какая-то новая, совершенно отчаянная смелость. Хватит прятаться, хватит сомневаться. Майк принял его полностью, и Уилл больше не хотел выстраивать между ними никаких лишних преград. – Ну, раз уж всё так... то теперь я, кажется, могу сделать кое-что еще. Он опустил руку на стол, нащупав небольшую пластиковую веб-камеру, которая до этого сиротливо пылилась на углу монитора, развернутая к стене. Уилл аккуратно повернул ее к себе, поправил провод и потянулся к мышке. Клик. В окне MSN загорелся значок видеосвязи. Экран на секунду мигнул, а затем в углу диалогового окна запустилась трансляция. На Майка сквозь слегка зернистую, размытую картинку веб-камеры посмотрел Уилл. Всё тот же парень со снимка, только прямо сейчас: живой, двигающийся, в своей полутемной комнате, освещенный лишь синеватым сиянием монитора. Уилл робко улыбнулся, глядя прямо в объектив, и слегка повернул голову вбок, чувствуя, как щеки снова начинает припекать от смущения. На нем была простая домашняя футболка, волосы слегка растрепались после долгого дня, но взгляд зеленых глаз оставался прежним: теплым и бесконечно искренним. – Ну что? — тихо, с заговорщической и немного лукавой усмешкой переспросил Уилл, поправляя микрофон наушников. – Скажи мне, Майки... я всё еще так же хорош с этого ракурса прямо сейчас? Или Джонатан всё-таки приукрасил реальность? . ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁.₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁. ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ В динамиках раздался тихий, победный щелчок, и прямо посреди синего интерфейса MSN развернулось небольшое квадратное окошко. Майк оцепенел. Мышка едва не выскользнула из его онемевших пальцев. На экране, пробиваясь сквозь легкую рябь и зернистость дешевой веб-камеры, сидел Уилл. Живой. Настоящий. Он чуть наклонил голову, глядя прямо в объектив, и эта его робкая, сбивающая с толку полуулыбка заставила Майка напрочь забыть, как дышать. Синеватое свечение монитора мягко очерчивало его скулы, падал блик на растрепанную челку, а глаза... На фотографии, в тени сосновых веток, они казались темными, но сейчас, в упор подсвеченные экраном, они вспыхнули удивительным, прозрачным зеленым цветом. Как молодая майская листва. – Ты издеваешься надо мной? — выдохнул Майк в микрофон. Голос сорвался, прозвучав гораздо тише и хриплее, чем он планировал. Он подался всем телом вперед, чуть ли не утыкаясь носом в собственный монитор, не в силах оторвать взгляд от этого пиксельного, шумящего квадратика. Уилл там, на другом конце провода, смущенно повел плечом и отвел взгляд в сторону, явно не зная, куда деться от такого пристального внимания. И это его живое, неподдельное смущение, передающееся через тысячи километров, окончательно добило Майка. – Какой, к черту, Джонатан, Уилл... — Майк судорожно сглотнул, чувствуя, как внутри всё завязалось в тугой, горячий узел. – Ты сейчас сидишь там, в этой дурацкой футболке, с растрепанными волосами, и ты... ты просто невероятный. Твои глаза... они зеленые. Боже, на фото не было видно, но они же буквально светятся. Он протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев коснулся теплого пластика монитора прямо там, где на экране было лицо Уилла. Ему до безумия, до дрожи в коленях захотелось оказаться в той комнате. Не смотреть на пиксели, а подойти, запустить пальцы в эти каштановые волосы и проверить, действительно ли этот парень осязаем. – Посмотри на меня, — почти умоляюще попросил Майк, ловя каждое мимолетное движение Уилла на экране. – Пожалуйста. Не отворачивайся. Я хочу видеть, как ты улыбаешься, когда я это говорю. Уилл на экране вздрогнул от этого хриплого, почти умоляющего тона и медленно, словно преодолевая внутреннее сопротивление, снова перевел взгляд на объектив своей камеры. Через зернистую картинку Майк увидел, как парень закусил губу, пытаясь сдержать улыбку, но она всё равно прорвалась: робкая, невероятно нежная, от которой у Майка окончательно ухнуло сердце где-то в районе желудка. – Ладно, не отворачиваюсь, — тихо, чуть слышно отозвался Уилл в наушниках. Он поправил микрофон рукой, и это простое, бытовое движение на видео показалось Майку чем-то запредельно интимным. – Просто... это очень странно. Смотреть в эту маленькую черную точку и знать, что ты сейчас видишь меня. Прямо в эту секунду. Смотришь на мои глаза, на эту комнату... Майк заметил, как на заднем плане у Уилла, в мягком полумраке, виднеется край кровати с наваленными подушками и какими-то набросками на стене. Всё это складывалось в единую, осязаемую картину чужой жизни, к которой Майка только что бережно прикоснули. – Это не странно, Уилли. Это лучшее, что происходило со мной за весь этот год, — Майк поудобнее перехватил микрофон, не сводя глаз с экрана, где Уилл от его слов снова слегка порозовел. – Слушай, раз уж ты пошел с козырей... Мне теперь чертовски обидно, что у меня нет этой дурацкой вебки. Я сижу тут как в танке, а ты... ты отдаешь мне всего себя. Уилл на видео чуть наклонился вперед, опираясь подбородком на ладонь, и его зеленые глаза заговорщически блеснули в синеве монитора. – Ну, я же сказал тебе, что нужно делать, Майки, — с мягким вызовом в голосе напомнил он. – Завтра крадешь у Нэнси камеру. Делаешь снимок, отправляешь его в мой абонентский ящик. И тогда мы будем квиты. А пока... пока тебе придется просто смотреть на меня. Если ты, конечно, еще не устал. – Устал? — Майк коротко, восхищенно хмыкнул, откидываясь на спинку стула, но продолжая пожирать глазами экран. – Да я готов смотреть на этот пиксельный квадрат до самого утра, Уилли. Рассказывай дальше. Всё, что хочешь. Я никуда не уйду. Уилл на экране чуть поменял позу, удобнее устраивая подбородок на ладони. Его взгляд стал задумчивым, он рассеянно посмотрел куда-то в сторону своего стола, а потом снова перевел свои удивительно зеленые глаза на объектив. – Знаешь, я тут подумал... — тихо заговорил Уилл, и на его губах появилась легкая, мечтательная улыбка. – Раз уж у нас теперь есть камера, мы ведь можем делать столько всего вместе. Ну, то есть... не просто разговаривать. Майк затаил дыхание, ловя каждое движение губ на экране. – Например, ты можешь смотреть, как я рисую, — Уилл слегка приподнял свой блокнот, показывая его в кадр, и тут же смущенно опустил. – Я могу развернуть камеру пониже, на стол. Ты будешь видеть, как рождаются линии, как я подбираю цвета... А сам в это время будешь просто болтать или рассказывать мне что-нибудь. Мне всегда легче рисуется, когда на фоне звучит твой голос. Майк почувствовал, как от этой картины внутри разливается невероятное, почти осязаемое тепло. Представить, что он будет сидеть вот так вечером, смотреть на тонкие пальцы Уилла, держащие карандаш, и просто быть рядом — это казалось чем-то запредельно уютным. – Или... или я могу показывать тебе свои старые скетчбуки? — продолжил Уилл, воодушевляясь всё больше. Он даже подался чуть ближе к камере, отчего его лицо заняло почти всё окошко трансляции. – У меня в шкафу лежит куча законченных блокнотов, которые никто, кроме Джонатана, никогда не видел. Там есть целые истории в картинках, комиксы, персонажи, которых я сам придумал... Я могу перелистывать страницы прямо перед объективом и рассказывать тебе про каждого из них. Уилл на секунду замолчал, словно испугавшись собственной смелости, и его ресницы дрогнули. Он посмотрел на Майка сквозь пиксельную рябь с такой надеждой и робким ожиданием, что у Майка перехватило дыхание. – Как тебе такая идея, Майки? Хочешь посмотреть на мой мир поближе? – Уилли, ты еще спрашиваешь? — голос Майка дрогнул от подступивших эмоций. Он посильнее сжал микрофон, почти утыкаясь в него губами. – Конечно я хочу. Боже, я хочу увидеть вообще всё, что ты когда-либо рисовал. Каждый чертов листок, каждую линию. Майк на секунду замолчал, всматриваясь в зеленые глаза на экране. Уилл смотрел на него так открыто, с такой чистой, доверчивой надеждой, что внутри у Майка всё окончательно перевернулось. Он почувствовал, как к щекам приливает густая, горячая краска. – И... послушай, прекрати, пожалуйста, — вдруг сбивчиво добавил Майк, неловко свободным пальцем взъерошив свои кудри. – Перестань на меня так смотреть, ладно? Уилл в окошке трансляции удивленно приподнял брови, чуть наклонив голову к плечу. – Как «так»? — тихо спросил он. – Вот так! — Майк обреченно выдохнул и закрыл на секунду глаза ладонью, а потом снова уставился в монитор. – У тебя... у тебя такой нежный взгляд, Уилли, что я тут просто с ума схожу перед этим экраном. Ты сидишь там, смотришь так, будто я для тебя весь мир, а я... я сижу в темноте и смущаюсь как полный идиот. Это просто вышибает у меня почву из-под ног. Ты меня с ума сводишь, понимаешь? Уилл на видео замер. Майк отчетливо увидел, как расширились его зрачки, а по шее и щекам моментально разлился густой румянец. Он тут же опустил взгляд на свои пальцы, судорожно перебирающие край блокнота, но сдержать счастливую, до ушей, улыбку уже не смог. – Ладно... — прошептал Уилл, не поднимая глаз, но продолжая улыбаться. – Понял. Буду смотреть в сторону. – Ну уж нет, — тут же запротестовал Майк, подаваясь ближе к монитору. – Смотри на меня. Смотри сколько хочешь. Я готов терпеть, даже если у меня сердце сейчас остановится. Уилл тихо, заливисто рассмеялся, и этот звук в наушниках заставил Майка забыть обо всех своих глупых страхах. Уилл послушно поднял глаза обратно на камеру, в его взгляде всё еще плясали озорные и в то же время невероятно теплые искорки, но он честно постарался сделать лицо чуть более серьезным, чтобы окончательно не добивать Майка. – Ладно-ладно, постараюсь держать себя в руках, — пообещал Уилл, устраиваясь в кресле еще уютнее и подтягивая одну ногу к груди. Экран компьютера продолжал заливать комнату Уилла мягким синим светом. Для Майка время будто зациклилось: он сидел, подперев щеку рукой, и буквально впитывал каждое движение на экране: вот Уилл рассеянно накручивает каштановую прядь на палец, вот он забавно хмурится, когда вспоминает какую-то школьную историю, вот его зеленые глаза на секунду тускнеют, когда он говорит о чем-то грустном, но тут же снова загораются, стоит Майку вставить какую-нибудь глупую шутку. Майк говорил почти без умолку, стараясь компенсировать отсутствие собственной веб-камеры. Он описывал Уиллу свою комнату в мельчайших деталях, рассказывал, какие постеры висят у него над кроватью, как скрипит третья половица от двери, если наступить на нее ночью, и какая Нэнси зануда, когда пытается учить его жизни. – ...и в общем, она заходит и говорит: «Майк, ты слишком громко стучишь по клавишам, я пытаюсь заниматься!» — Майк забавно поменял голос, изображая сестру. – А я ей: «Нэнс, я вообще-то занят важными делами!». Если бы она знала, какими делами я тут занят, у нее бы челюсть отвалилась. Уилл на экране мягко улыбнулся, подперев подбородок коленкой. Он внимательно слушал, переводя взгляд с одной невидимой точки на другую, пытаясь по голосу вообразить, где именно сейчас сидит Майк и какое у него выражение лица. – Знаешь, — тихо сказал Уилл, прерывая недолгую паузу, во время которой Майк просто любовался им. – Это так странно. Я вижу тебя на своем рисунке, знаю твой голос, а сейчас ты описываешь мне свою комнату... и мне кажется, будто я правда сижу где-то на полу рядом с твоей кроватью. Мне даже камера не нужна, чтобы представить, как ты сейчас хмуришься или улыбаешься. Майк сглотнул подступивший к горлу комок. Внутри всё затрепетало от этих слов. – Я не хмурюсь, Уилли. Я улыбаюсь. Всё время, пока смотрю на тебя, клянусь. Они проболтали так еще очень долго. Стрелка часов на стене Майка уверенно перешагнула за полночь, а Уилл на экране уже начал лениво потирать глаза и сладко, по-детски зевать, прикрывая рот ладошкой. Но ни один из них не решался первым предложить нажать кнопку сброса вызова. Эта пиксельная, шумящая связь через тысячи километров прямо сейчас казалась им обоим самым надежным и безопасным местом на всей планете. – Всё, Уилли, отбой, — с мягким сожалением в голосе произнес Майк, заметив, как Уилл на экране в очередной раз сонно прикрыл глаза и едва заметно клюнул носом. — Ты уже буквально засыпаешь на ходу. Иди спать. Уилл встрепенулся, потер затекшую шею и виновато, но так тепло улыбнулся в объектив, что у Майка снова перехватило дыхание. – Да, наверное, ты прав... — тихо, потягиваясь, согласился Уилл. Голос его от усталости стал еще более мягким и хрипловатым. – Но мне так не хочется отключаться. Кажется, если я закрою это окно, всё это снова станет просто сном. – Не станет, — твердо пообещал Майк, подаваясь ближе к микрофону, чтобы его голос звучал как можно увереннее. – Твой рисунок и фотография стоят прямо здесь, у моего монитора. Это реальность, Уилли. Самая настоящая. А завтра я сделаю всё, чтобы ты тоже смог увидеть меня. Обещаю. Уилл на видео кивнул, и его зеленые глаза в последний раз за эту ночь блеснули в синеве экрана с безграничным доверием. – Хорошо. Буду ждать. Спокойной ночи, Майки. – Спокойной ночи, мой хороший. До завтра. Уилл потянулся к мышке, его тонкие пальцы на секунду замерли над кнопкой, а затем пиксельное окошко трансляции моргнуло и исчезло, сменившись привычным серым статусом оффлайна. Значок Will_the_Wise погас. В комнате Майка мгновенно воцарилась оглушительная, давящая тишина. Он медленно снял наушники, аккуратно положил их на стол и несколько секунд просто сидел, глядя на пустой экран. Но одиночества больше не было. Майк повернул голову вправо. Там, подсвеченный тусклым индикатором системного блока, стоял бумажный набросок Уилла, а рядом — глянцевый снимок. Парень со сногсшибательными зелеными глазами и робкой улыбкой продолжал смотреть на него, пусть теперь и неподвижно. Майк счастливо выдохнул, поднялся со стула и забрался под одеяло. Засыпая, он уже точно знал, что завтрашнее утро начнется с поисков старой камеры Нэнси. Назад дороги не было, и это было лучшее чувство в его жизни. ★ На следующее утро Майк проснулся с четким планом в голове. Наспех натянув джинсы и футболку, он даже не стал заправлять кровать, а сразу направился в комнату старшей сестры. Нэнси сидела за своим столом, обложившись учебниками и конспектами, и что-то сосредоточенно писала. Майк постучал по открытой двери и, не дожидаясь приглашения, зашел внутрь. – Нэнс, привет, — с ходу начал он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более небрежно. – Слушай, мне нужна твоя помощь. Вернее, твоя старая камера. Ну, тот Полароид, который у тебя в шкафу валяется. Можешь одолжить на пару дней? Нэнси даже не повернула головы, продолжая строчить в тетради. – На дворе 2006 год, Майк. Зачем тебе этот допотопный хлам? И вообще, с какой стати? – Ну надо, очень, — Майк нетерпеливо переступил с ноги на ногу. – Пожалуйста, Нэнс, тебе жалко, что ли? Она же всё равно просто пылится. Вот теперь Нэнси наконец отложила ручку и повернулась к нему в кресле, недоуменно вскинув брови. – Майк, я не понимаю. Зачем тебе моя старая камера? У тебя же есть своя собственная цифровая, которую тебе родители подарили на прошлый день рождения. Она новая, компактная, снимай сколько влезет. Майк на секунду замялся, лихорадочно соображая, как аргументировать свою просьбу, не выдавая при этом их с Уиллом секрет. Он вспомнил, какими теплыми и живыми казались цвета на проявленном снимке Уилла, и ответ нашелся сам собой. – Твоя старая камера лучше моей новой, — упрямо буркнул Майк, скрестив руки на груди. – Цифра — это просто пиксели, они плоские и неживые. А на твоем Полароиде... там фотки получаются совсем другими. Настоящими, понимаешь? У них есть... ну, атмосфера. Мне нужен именно такой снимок. Нэнси внимательно посмотрела на брата. На ее губах появилась легкая, проницательная улыбка, от которой Майку сразу стало не по себе. Она слишком хорошо его знала. – «Атмосфера», значит? — протянула она, поднимаясь со стула и направляясь к шкафу. – Ладно, держи свою атмосферу. Но если ты ее разобьешь или потеряешь — будешь покупать новую за свои карманные деньги. Картриджи, кстати, там внутри еще есть, на пару кадров точно хватит. Она достала с верхней полки увесистую черную камеру и протянула ее Майку. Тот бережно перехватил ремешок, чувствуя, как внутри всё так и запело от радости. – Спасибо, Нэнс! Ты лучшая! — крикнул он уже на бегу, вылетая из ее комнаты. Теперь оставалось самое сложное: сделать тот самый идеальный кадр для Уилла. Майк ворвался в свою комнату и аккуратно положил тяжелую камеру на кровать. Теперь нужно было подготовиться. Он подошел к шкафу, раскрыл дверцы и принялся перебирать вешалки, пока взгляд не зацепился за то, что нужно. Его любимый лонгслив «Адского клуба». В этой вещи Майк чувствовал себя максимально собой: не просто обычным школьником, а лидером их маленькой бунтарской компании, парнем, который не боится быть странным. Именно таким его должен был увидеть Уилл. Майк быстро стянул домашнюю футболку и натянул лонгслив, расправив ткань на груди. Он подошел к зеркалу, попытался пригладить вечно торчащие в разные стороны кудри, но бросил это бесполезное занятие. Пусть всё будет по-настоящему. Он взял Полароид, прицелился, глядя в видоискатель, и нажал на кнопку. Камера громко, сочно клацнула, внутри что-то зажужжало, и из нижнего паза медленно выполз плотный квадратный снимок с широкой белой рамкой. Майк аккуратно перевернул его лицом вниз на стол, чтобы картинка проявилась в темноте, а сам сделал еще три кадра с разных ракурсов: у окна, где ложился мягкий свет, и сидя в своем рабочем кресле на фоне монитора. Через несколько минут он разложил готовые карточки перед собой. Полароид выдал ту самую густую, винтажную контрастность, о которой Майк и говорил Нэнси. Из четырех получившихся кадров он выбрал два лучших. На первом он сидел вполоборота, чуть приподняв уголок губ в полуулыбке, и в упор смотрел в объектив — этот кадр был смелым и открытым. На втором — Майк сидел в наушниках у компьютера, обернувшись к камере так, будто кто-то только что окликнул его по имени. На груди четко выделялся принт «Адского клуба». Майк с улыбкой крутил в руках эти две глянцевые карточки, уже представляя, как Уилл будет рассматривать их в своей комнате. Он потянулся к столу за чистым конвертом, но вдруг его рука замерла на полпути. Взгляд Майка упал на карандашный набросок Уилла, который по-прежнему стоял у монитора. Уилл не просто отправил ему свою фотографию. Уилл потратил время, сидел, бережно выводил карандашом каждую линию, вспоминая кудри Майка и его позу у экрана. Он вложил в этот конверт часть своего таланта, своей души. И что, Майк теперь просто закинет в ответ два готовых куска пластика? Просто скажет: «На, держи, это я»? Внутри шевельнулось острое чувство несправедливости. Нет, так не пойдет. Это было бы слишком просто и как-то... неправильно по отношению к Уиллу. Майк должен был придумать что-то еще. Что-то, что могло бы сравниться с этим потрясающим рисунком, пусть сам Майк и не умел держать в руках художественную кисть. Майк снова перевел взгляд на второй снимок — тот, где он сидел в наушниках у компьютера, обернувшись к камере. Черный принт с демоном на груди смотрелся на фотографии ярко и дерзко. И тут Майка словно током ударило. Он опустил глаза на собственный лонгслив, потом посмотрел на рисунок Уилла, и в голове моментально щелкнула безумная, но абсолютно идеальная идея. Лонгслив. Он отправит Уиллу свой лонгслив «Адского клуба». Майк воодушевленно прикусил губу, чувствуя, как от предвкушения по коже пробежали мурашки. Это было в тысячу раз круче любого ответного рисунка. Уилл несколько раз во время их ночных разговоров упоминал эту кофту. Говорил, что эмблема выглядит потрясающе, и как-то совсем тихо, со смущенной улыбкой в голосе, признался, что ему бы тоже хотелось такую. Смеялся, что это совсем не его стиль, он ведь не носит такие агрессивные, рокерские вещи, но на Майке она ему безумно нравилась. Майк прикинул размеры. Уилл на фотографии казался чуть тоньше и аккуратнее его самого, но лонгслив сидел на Майке довольно свободно. Значит, Уиллу он точно подойдет, будет смотреться классно. Майк подошел к зеркалу и принялся стаскивать кофту через голову. Когда он снял ее, в нос тут же ударил едва уловимый, знакомый запах его собственного одеколона, стирального порошка и чего-то чисто домашнего. Майк улыбнулся еще шире. Уилл получит не просто вещь. Он получит то, к чему Майк прикасался каждый день, что носил сам. Это было почти как обнять его на расстоянии. Он бережно, стараясь сложить ткань как можно аккуратнее, свернул лонгслив на кровати. Положил сверху две глянцевые карточки Полароида. Обычный бумажный конверт тут, конечно, уже не подходил, придется стащить у мамы на кухне плотный упаковочный пакет или найти небольшую коробку. Майк сел за стол, вырвал чистый лист из тетради и быстро, пока эмоции захлестывали с головой, размашистым почерком написал короткую записку: Ты потратил время на рисунок, а я рисовать не умею, Уилли. Зато я помню, что тебе очень понравилась эта кофта. Носи ее. И обязательно покажи мне по вебке, как она на тебе сидит. Ракурсы на фото выбирал сам, надеюсь, твои зеленые глаза оценят. Твой Майк. Он аккуратно сложил записку, вложил ее между глянцевыми снимками и спрятал внутрь сложенной ткани. Теперь оставалось только дождаться открытия почты, чтобы отправить этот посылочный пакет по уже заученному наизусть адресу. Майк чувствовал себя абсолютным победителем.

★

Вечером Майк едва дождался, пока на мониторе загорится заветный зеленый значок. Как только статус Уилла обновился, Майк мгновенно кликнул на вызов. Экран тут же моргнул, и в окошке MSN появилось лицо Уилла. Сегодня он выглядел чуть менее заспанным, а его зеленые глаза задорно блестели в темноте комнаты. – Привет, Майки! — Уилл поправил наушники и широко улыбнулся прямо в камеру. – Ну как? Ты выполнил свое обещание? Нашел камеру? Майк довольно откинулся на спинку стула, изо всех сил стараясь удержать на лице максимально невозмутимое выражение. Внутри у него всё буквально пело от предвкушения. – Привет, Уилли. Конечно, выполнил. Я же сказал, что слов на ветер не бросаю, — Майк заговорщически подмигнул Уиллу, хотя тот его по-прежнему не видел. – Я сегодня утром с самого открытия почты торчал у твоего ящика. Всё упаковал и отправил. Так что через пару дней жди извещение. – Серьезно? Так быстро? — Уилл от радости даже подался ближе к экрану, отчего его лицо заняло почти весь кадр. – Боже, Майк, я теперь сам буду каждое утро на почту бегать. Мне уже не терпится посмотреть на твои фотографии. Ты выбрал хороший ракурс? – Отличный, тебе понравится, — ухмыльнулся Майк. Он покрутил в руках ручку, борясь с искушением проболтаться. – Но у меня к тебе будет одно железное условие, Уилл. Очень важное. Обещай, что выполнишь. Уилл на экране забавно прикусил губу и закивал: – Ладно, заинтриговал. Что за условие? – Когда ты заберешь посылку с почты, ни в коем случае не открывай её по дороге. И дома один не открывай, — Майк понизил голос до таинственного шепота. – Принеси её в комнату, садись за компьютер, включай вебку, созванивайся со мной, и будешь распаковывать всё прямо на звонке. В прямом эфире, так сказать. Я хочу видеть твою реакцию в ту же секунду, как ты вскроешь пакет. Договорились? Уилл удивленно приподнял брови, его взгляд на секунду стал подозрительным, но затем на губах снова расплылась та самая мягкая, послушная улыбка, от которой у Майка сладко заныло в груди. – Распаковывать на звонке? — переспросил Уилл, тихо хмыкнув. – Ладно, Майки, как скажешь. Обещаю, что пальцем не трону пакет, пока мы не созвонимся. Но ты так говоришь, будто там не просто два снимка, а что-то еще... – Меньше знаешь — крепче спишь, Уилли, — отрезал Майк, довольно улыбаясь в темноту своей комнаты. – Давай, рассказывай лучше, как твой день прошел. А про посылку забудь до тех пор, пока она не приедет. Они проговорили еще часа два, совершенно потеряв счет времени. Уилл взахлеб рассказывал, как сегодня в школе на уроке литературы они спорили о каком-то старом рассказе, а Майк, подперев щеку рукой, просто завороженно смотрел на экран. Ему было абсолютно плевать на литературу, но то, как Уилл активно жестикулировал, как забавно хмурил переносицу и как в его зеленых глазах отражались блики монитора, можно было караулить вечно. Пару раз в кадре на заднем плане мелькал Джонатан: он заходил в комнату Уилла за какими-то вещами, понимающе улыбался, глядя на брата, замершего перед веб-камерой, и молча уходил, плотно прикрывая за собой дверь. – Ладно, полуночник, — наконец с мягкой усмешкой сказал Майк, когда стрелка часов перевалила далеко за час ночи. – Тебе пора спать. И помни про наш уговор: не трогать, пока я не буду на связи. – Я помню, Майки, — Уилл сонно улыбнулся прямо в объектив, лениво потирая глаза кулаком. – Честное слово. Спокойной ночи. – Спокойной, Уилли. Экран привычно моргнул, окошко трансляции закрылось, и комната Майка снова погрузилась в полумрак. Он откинулся на подушку, закинув руки за голову. Впереди было как минимум три дня мучительного ожидания, но Майк знал, что оно того стоит.