Часодеи. Квантовая запутанность

Эфлара Мидлтокк, Блэквотер 12 октября 165 год 17: 43 — Пир во время чумы. — Закатил глаза Нортон. — Да перестань. Плоский камушек, брошенный Мираклом, пустил кольца по воде. Сидящий на влажной траве Нортон скучающим взглядом проследил за ним. Камни Огнева всегда тонули в реке, в отличие от камней в руке Миракла. — Мы и так все время в… Как там у вас говорится? Putain de merde. — Он снова замахнулся на спокойную речную гладь. — Не говорится. — Огнев бездумно ворошил прибрежную гальку. — Да, гребанная тоска. А чему радоваться? Бульк. Его камешек снова исчез под водой. Миракл тяжело вздохнул и опустился рядом с другом. — Ты вернулся. — Он настойчиво заглянул в лицо Нортона. — Черт возьми, я тебя десять лет не видел. Десять! Это полжизни, Огнев. — Это если бы тебе было двадцать, — усмехнулся тот. — Нам уже третий десяток, если ты не забыл. — Зануда, — фыркнул Миракл и отстранился. — Ровно такой же, как и десять лет назад. Они немного помолчали. День заканчивался и солнце заходило за голубые вершины гор. В тишине было слышно умиротворяющее журчание воды и далекие птичьи крики. Легкий ветер гладил темно-зеленые кроны деревьев. Старкастер хмыкнул. — Да, таким ты мне и нравишься. — наконец сказал он и покосился на Нортона. — Я знаю. Похоже, заметив легкую мечтательную улыбку на лице Нортона, Миракл зацепился за нее, как за спасательный круг. — Ну пожалуйста, давай попробуем. — Он не знает слова «да» и слова «нет»… — протянул Огнев на русском, прежде чем смерить Старкастера утомленным взглядом уставшего от жизни человека. — Ты третий день меня изводишь, тебе не надоело? — Нет. Пожалуйста, давай напьемся. — Ни за что. — Ну давай. — Отстань. — Я все твоей маме расскажу. — И что же, она поставит меня в угол? Я не против. Потому что в углу не будет надоедливого Миракла. — Ты так уверен? Тебе придется подвинуться. — Ты и там меня достанешь, да? — Tout à fait. Они уставились друг на друга, точно им снова было по десять лет, и они играли в гляделки. Миракл всегда выигрывал. Потому что Нортон неизменно начинал смеяться — уж больно забавно Старкастер пялился на него. И сейчас уголки губ Огнева предательски поползли вверх, а Миракл торжествующе произнес: — Попрошу мадам Хардиус достать побольше алкоголя, чтобы мы вообще забыли о всех проблемах! И ты не отвертишься. Нортон тихо рассмеялся и приложил руку ко лбу. На самом деле, он устал. Возможно, выпить — это не такая уж и плохая идея. Хотя бы на минуту отвлечься от переживаний о Василисе. Миракл внимательно посмотрел на него и коснулся плеча. Нортон был благодарен ему, что он никогда не задает надоедливых вопросов. Именно поэтому Огневу всегда хотелось все рассказать Старкастеру. Даже если он не изъявлял желания слушать. — Прошел месяц, — сказал Нортон. Миракл вздохнул. — Путь оттуда неблизкий… — Не настолько. Нортон поджал губы. Он достал из нагрудного кармана рубашки сложенный вчетверо листок и развернул его. Снова. «10 сентября Василиса покинула Шарпаш вместе с Фэшиаром Драгоцием. Они направляются в Невердейл, город Лилль, Ру дю Пон, 66. Примерное время прибытия — две недели. Анонимно» Миракл выхватил записку из рук Нортона. Тот не успел и глазом моргнуть, как свернутая комок бумажка шлепнулась в воду. Миракл со значением посмотрел на Огнева. Нортон с непроницаемым лицом смотрел на реку. — Ну ты же не полезешь за… Старкастер едва успел схватить Нортона за шкирку, потому что хозяин бумажки действительно собрался лезть в воду. — Ты с ума сошел? На кой черт тебе эта макулатура? — Это письмо… Мое письмо… — Нортон, точно пятилетний ребёнок, растерянно смотрел на Миракла, будто тот отнял и бросил в реку его любимый мячик. Мужчина тяжело вздохнул. — Да, твое. Но ты его уже прочитал. Ты его уже тысячу раз читал, ты его уже измял и как только можно. Я удивлен, что ты не повесил его в рамочку над кроватью, родной. Нортон с тоской наблюдал за тем, как размокшее свернутое письмо медленно утекает. — Может, нам еще раз съездить в Лилль? — Он обхватил себя руками, словно внезапно стало холодно. Миракл поднял голову. Действительно поднимался ветер. Синие бугристые облака выплывали из-за темного леса, а горизонт застилала сероватая дымка. Будет гроза. — Елена же оставила там этого своего парнишку, — ответил мужчина. — И он снимает номер прямо напротив. — Ты про этого Марка? — Поморщился Огнев. — Странный он какой-то. — Но не разгильдяй, — перебил Миракл. — Не бойся, на него можно положиться. Нортон устало вздохнул и поднялся. Высокая трава пошла волнами от накатившего ветра, с неба упали первые капли. Нужно было возвращаться в замок. Домой. Как странно снова называть своим домом величественный темный замок с острыми пиками башен и большими витражными окнами, а не потертую хрущевку, в худшие времена служившую тюрьмой, а в лучшие — безрадостной бетонной коробкой с въевшимся запахом сырости. В первое время Нортон настолько не хотел ночевать там, что засиживался в кафе и парках до поздней ночи. Правда, пару раз он набредал на сомнительные компании, и это были не самые лучшие встречи. Все изменилось, когда Нортон наконец-то скопил нужную сумму на одно из тех устройств, которое часто видел на столах кофеен и на рекламных баннерах. — Ноутбук. На второй день после возвращения из больницы Нортон накинулся на Миракла с рассказами о прошлой жизни и остальских странностях. Одной из таких стал экран с клавиатурой. — Тут можно хранить информацию, производить вычисления… — он с вдохновением возил пальцем по тачпаду, пока Миракл ошалело хлопал глазами. — А еще тут можно смотреть видео… Ну, как тебе сказать? У нас есть кинофильмы, но они чёрно-белые, и качество у них плохое. А на Остале этим серьезно занимаются. Вот, смотри. — Без ленты что ли?.. — Миракл заглянул за экран монитора, словно ожидая там увидеть бобину. Несколько дней подряд Нортон показывал и рассказывал, а Миракл все больше удивлялся. Временами он с вдохновением задавал вопросы и разглядывал микросхемы, временами он молча ерошил волосы, уставая задаваться вопросами. А иногда лекции Огнева погружали его в сон. Но, как бы то ни было, Старкастер стойко выдерживал гиперфиксации друга, хотя иногда ему казалось, что Нортон говорит сам с собой. Отчасти это было так. Разбирая очередной научный прорыв остальских инженеров, физиков, химиков и много кого еще, Нортон старался заглушить гул собственных мыслей. На земле этому даже дали определение — тревога. Хотя он бы описал это как пытку крысой и горячим ведром: крыса обжигается и пытается прогрызть выход наружу через плоть человека. Она уже проделала дыру в грудной клетке Нортона, а он терпел ее, сжимая челюсть, и разжимая, чтобы отвлечь крысу дивными рассказами о далекой Остале. Иногда получалось. Но обычно, желая спокойной ночи Мираклу, возвращаясь в свою комнату, ложась на большую кровать с расписным балдахином, Нортон не спал. На Остале он завел не только новые интересы, но и дурную привычку. Теперь от него отвратительно воняло земным табаком, за который Нортона в пору было бы высмеять на родной планете. Обычно он никому не рассказывал о своей полупустой коробочке «Парламента» с уродливой картинкой с изображением сгнивших зубов. Однако в этот раз он забылся. — Это еще что? — с интересом спросил Миракл, выхватывая пачку. — Мама тебя не учила, что чужое брать нельзя? — С неприкрытым раздражением Нортон щёлкнул зажигалкой. — Ты куришь это дерьмо? Нортон, краснея, попытался вернуть «Парламент», но Миракл вцепился в него мертвой хваткой. Огнев хмуро выдохнул сизый дым прямо в лицо Старкастера. — Ах ты… — Это дерьмо. — согласился Нортон, снова дергая пачку и снова проигрывая Мираклу. — Но это мое дерьмо. — Ну уж нет. «Парламент» вылетел из сильных рук и полетел в сторону. Прежде чем он на мгновение исчез под водой, Нортон успел вспомнить, как он впервые решил снять стресс сигаретой, как несколько дней давился от какой-то дешевой ерунды, в которой и табака-то не было, как он разорился на коробочку с «мучительной смертью». Как долгими одинокими вечерами, особенно зимними, тепло от сигареты было единственным доступным ему теплом. Иногда он сжимал тлеющий бычок, стараясь вспомнить, каково это — держать кого-то за руку? Миракл смотрел с прищуром. Он явно воспринимал все это как игру, поэтому неприкрытая печаль на лице друга его удивила. Нортон закрыл глаза. — Ты идиот. — усмехнувшись, сказал Миракл. — Это гадство не просто вредно, оно невыносимо вонючее. Ты вернулся, Нортон, тебе не нужно это курить… Нортон стиснул зубы. Ему явно не хотелось слушать нравоучения Миракла, будто они снова дети, и Старкастер отговаривает Огнева лезть через ограду на склад стройматериалов — ведь лучше воспользоваться прикрытой лозой брешью. — Хочешь, я подарю тебе десять штук «Болида»? — Миракл заискивающе заглянул в глаза друга. — Ты ненавидел табак десять лет назад, а так бы я давно тебе приобрел… А вообще, поедем в Валансьон? Купим тебе хороший костюм, вместо этой рубашки с помойки. Да, с помойки. De la poubelle la plus sale. И хороший та-ба-чок. — Дело было не в качестве, — грустно вздохнул Нортон. — Это помогало мне прийти в себя. Вернуться в реальность. Он бездумно пнул траву. Сверху загрохотало, и дождь зашуршал по траве, замельтешил по речной глади. Миракл шлепнул Нортона по плечу своей большой ладонью. — К черту реальность, — сказал он. — Сегодня ты должен забыть о ней и отдохнуть. *** В просторной гостиной с трехметровым полукруглым окном уже стоял шум. Слуги гремели тарелками, из большого граммофона доносились звуки гиталины. Нортон знал, что это гиталина, но никогда бы не смог отличить ее от гитары, а теперь и от балалайки. Это была версия «Дикого лесного цветка» Уэбстера под названием «Черные, как смоль, волосы», и мадам Хардиус непременно включала ее самой первой. Всегда. Родион, наблюдавший за пританцовывающей с бокалом вина Нерейвой, весело покачивал носком лакированной туфли. Также в гостиную спустились Рада, одетая в самое простое ничем не примечательное платье, прихрамывающий дядя Нил и его диковатого вида сын Питер, не сумевший до конца отмыть машинное масло с пальцев. — Как на праздник, — сказал Нортон, наблюдая за тем, как Нил помогает своему мальчишке распутать морской узел на галстуке. — Так мы и не отметили твое возвращение. — хмыкнул Миракл. — Наше возвращение. Они со значением посмотрели друг на друга. Старкастер закатил глаза. — Ну, Василисе мы устроим отдельный праздник. Он подтолкнул Нортона, и тот чуть не споткнулся о порожек. В гостиной его встретили многоголосым приветствием, а кто-то даже захлопал. — Добрый вечер, — смущенно произнес он. — Родной, что за вид? — спросила Нерейва. Сама она была одета в облегающее темно-фиолетовое платье со стекающей на пол юбкой и золотой цепочкой на поясе. Платье весьма настойчиво подчеркивало величественный бюст, и Нортон поспешно отвел взгляд. — Да он вообще распоясался, мадам. — Миракл плюхнулся на кожаный диван рядом с Радой. Она подвинулась. — Курит какую-то ерунду со вкусом горелых отходов, представляете? — Ты про «Поммсали́»? — осведомился Родион, опустошая прозрачный бокал. — Я весьма удивлен твоим сравнением. Они, конечно, не конкурируют с табаком «Болида» или «Янтарного костра», но… — Нет-нет, мсье. Это остальский табак. Жаль, что я выбросил пачку, придется поверить мне на слово. Нортон устало опустился на кресло, сжавшись так, будто это он был в гостях. — Ну, судя по одежде, — протянула Нерейва. — Табак там не лучше. Нортон, а давно ты курил кальян? — Да я не любитель… Я и «Парламент» курил только потому что… — Огнев неопределенно махнул рукой, а Миракл едко усмехнулся. — Мадам, — обратился он к хозяйке замка. — Кальяну нам. Нерейва не носила вуаль в своем доме, поэтому Нортон мог видеть это хитрое выражение на лице его матери. Если бы он не знал ее настоящий возраст, не дал бы ей больше сорока. Она позвала одного из слуг. — Ну какой к черту кальян? — с мучением спросил Нортон, оборачиваясь к Мираклу. — Хороший, очень хороший. Служанка поднесла вино к журнальному столику, стоящему между диваном и креслами. Рядом стояло блюдо с гренками и мясной вырезкой. Нортон принюхался. Он давно не ел, по непонятной причине истязая себя голодом. Ему нравилась сводящая живот боль и чувство легкости. Однако тошноту он терпеть был не в силах, и приходилось запихивать в себя еду. Рада пила пиво. Перед ней стояла высокая пивная кружка и сырная тарелка с баночкой меда. Вся еда на Эфларе была немного другой. То же пиво варили не из солода пшеницы или ячменя, а из барлена и витты — почти то же самое, но совсем иное по составу. Однако схожесть вкусов была настолько велика, что многие так и продолжили называть красноплод картошкой, а арценку — рисом. — И не смотри в ту сторону, — Нил отвесил сыну легкий подзатыльник. — Ну, вообще-то, — с умным видом начал Питер. — я уже пробовал кое-что и покрепче. — Надеюсь, ты не про присадок для моторного масла. Тут на пороге появилось еще двое гостей. Как будто по заказу заиграла новая мелодия. Нортон подумал о том, что по смыслу она очень похожа на одну из остальских песен, и попытался вспомнить точные слова. Всё напоминает о тебе, отныне мне Остался мир, который вместе видел нас В последний раз. Комната с балконом и окном светла сейчас, Чиста как день, который вместе видел нас В последний раз. Это был высокий мужчина сорока лет, которого Нортон прежде не знал, а рядом с ним стояла такая хрупкая и невысокая Елена. На ней было невероятно красивое темно-зеленое платье с узорной вышивкой, изображающей цветущие ветви и поющих птиц. Но главное — глубокое декольте, подчеркнутое белым корсетом. В нем, в этом четком вырезе, было что-то такое, что делало Елену очень нежной, но Нортон бы выбрал другое слово — уязвимой. Когда она подводила глаза, как сейчас, они казались в два раза больше и пронзительней. Поэтому Нортон вздрогнул, едва Елена взглянула в его сторону. Она слегка задержалась на нем, но тут же кивнула Нерейве. Мисс Морт улыбнулась. Она никогда не улыбалась, поэтому мадам Хардиус на мгновение потеряла дар речи. В голове Нортона продолжала играть та песня, и он отпустил взгляд, когда в памяти всплыли новые строки. Дни пройдут, не знаю, сколько зим и сколько лет. Быть может, я смогу быть счастлива с другим, А может, нет. — Это мсье Гринбоу, — представил Миракл. — Но ты можешь называть его Август. — Спасибо, сэр. — произнес мсье Гринбоу, кивая Нортону. — Приятно познакомиться. Огнев растерянно кивнул, забыв растянуть губы в вежливой улыбке. Наверное, из-за этого он выглядел довольно напуганным. — А еще, — Миракл заговорщики поддался вперед, когда Август отвернулся от них. — Они с Еленой помолвлены. — Да-да, — продолжил он, когда Нортон подавился вином. — Они встречались пять лет, вообще-то довольно долго… Я знал, что ты сейчас подавишься. — Спасибо, — Нортон взял салфетку, пытаясь высморкать попавшую в нос жидкость. — Нет, я не против, если ты об этом. — С чего бы тебе быть против? — хохотнул Миракл. — Ты ей кто? Брат? Муж? — Упаси господь. Елена и Август разместились за длинным столом. Как раз в этот момент в гостиную внесли кальян. Конструкция с четырьмя трубками оказалась на журнальном столике перед Нортоном. От нее пахло чем-то томным, и мужчину стало клонить сон. Миракл первым сделал пробу и довольно откинулся на спинку дивана. Рада скромно повторила за ним. — Цитрусовый. — Одобрительно кивнула она. — Вот она меня понимает! — Не обольщайся. Нортон кинул виноватый взгляд на Елену, но она не смотрела на него. Хотя Огнев был уверен, что она заметила. Когда-то он был в том же положении, что и мисс Морт. Она привлекает его внимание, привлекает только тем, что так упорно на него не смотрит, хотя этот праздник в честь Нортона. — Amour, toux, fumée, et argent ne ce peuvent cacher longtemps¹. Огнев обернулся к Мираклу. Тот смотрел на него с загадочным прищуром и выпускал дым в щель зубов. Один клык у Старкастера чуть выпирал. Он ненавидел свою улыбку за это, но Нортон находил в этом нечто привлекательное. — Нет, мне все равно. — ответил он. — Я просто устал винить себя. Но… Вообще-то я действительно перед ней виноват. — Попроси прощения. Только не так, как ты это обычно делаешь. — То есть? — Нахмурился Нортон. Прежде чем ответить, Миракл снова втянул в себя дым. Он многозначительно махнул рукой перед носом. Было видно, что его понемногу дурманит. — Tu es comme un petit chiot, — промычал мужчина. — Другими словами… Кидаешь печальные взгляды, чтоб тебя пожалели. Такой весь… Sans défense. Приходится к тебе идти самому, хоть я на тебя и обиделся. Но это ты, — он дотянулся до колена собеседника и ткнул в него пальцем. — Это ты должен извиняться. — Ты на меня обижаешься? — Огнев вскинул брови. — Я перестану, если ты сейчас же напьешься этого… Quésaco? А, вино. Да. А потом подымишь вместе со старым другом. Обещаю, что прощу тебе все обиды. — Но какие? Миракл едва не пролил вино на стол, пытаясь заполнить бокал Нортона до краев. Он громко поставил пустую бутылку на стол и грозным взглядом вперился в друга, так, будто если Огнев не напьется, то случится конец света. — Пей. И Нортон выпил. Потом еще. И еще. *** — Я статуя Эммета Соларина? — спросила Нерейва, щелкнув пальцами. — Ты живой человек, мама. — заплетающимся языком ответил Нортон, а смеющийся Миракл повалился на него. — Вот же… — Нерейва отхлебнула вина. Ее бокал давно не наполняли, так как мадам Хардиус пила прямо из горла. — Так, мой ход? — Миракл поднялся с Нортона, который впечатался в диван правой щекой. — Я-я… Так, ну я… Женщина, да? Я женщина… Красивая? — Да. — Нет. Елена и Нортон странно покосились друг на друга. У последнего все плыло перед глазами, поэтому он пытался разглядеть несогласного с ним, а вот почему мисс Морт так недовольно воззрилась на Огнева?.. — Ты ее даже не видел. — хмыкнула она. — Да я вампще не знаю, кто эт… — Теперь уже Нортон упал на Миракла и растянулся у него на коленях. — А зачем тогда говоришь? Старкастер снова разразился хохотом, оглушив Огнева на одно ухо. — Кто написал ее? — спросила Нерейва, сморщившись. — Даже я не знаю, что это за особа. Вокруг журнального столика и кальяна сидели Нортон, Миракл, Август, Елена и мадам Хардиус с прилепленными на лбы салфетками. Все они кидали друг на друга одуревшие бездумные взгляды, да покачивались в такт какой-то восточной музыке. Миракл напустил дыма на это собрание. Теперь Нортон лениво размахивал рукой, чтобы хоть кого-то увидеть. — Я написал, — заплетающимся языком сказал мистер Гринбоу. — Я только что вспомнил… — Ты же сказал, что не будешь пить. — Елена строго посмотрела на своего ухажёра. — А ты сказала, что-т… — Август отправился в прострацию на половине предложения и прикрыл глаза. — Так, раз никто не знает, — начал Миракл, поглаживая кошку (это была не кошка, а голова Нортона, лежащая на коленях Старкастера). — Тогда… вскрываемся! — Белая Королева. Елена скучающе скрестила руки на груди. Миракл оторвал ото лба салфетку и сощурился на нее, как на врага. — В жизни бы не угадал. А кто это? — Вообще-то Август не по правилам играл, — хмыкнула Нерейва. — Тут никто эту Белую Королеву не видел. Это слухи, мол, на юге Атемпоры, в какой-то забытой богом деревушке появилась дамочка, которая затеяла организовать там настоящий эдемов сад. Она называет себя Белой Королевой, что, вообще-то, сильное заявление для какой-то деревенщины, да еще и на землях Лазара Пятого. Нортона что-то кольнуло, будто бы в его одурманенном мозгу промелькнуло предположение… но оно было размазано другими пьяными мыслями, задавлено этой сизой кальянной дымкой. — Это давно не его земли, — возразил Миракл. — Это земли Драгоциев и Столетт. Хотя, почти одно и то же. — Не скажи, — вдруг ответила Елена. — Драгоции сидят себе в своем Шарпаше, а Столетт совсем распоясались. — Да, Нортон, в Туманный лес лучше не соваться почем зря. — Какая жалость… — протянул тот, пытаясь встать. — Ведь раньше я та-ак часто шел погулять в стремный лес, где ни черта не видно из-за тумана… — Но если пойдешь, — Нерейва снова потянулась к бутылке, хотя уже кренилась на бок и время от времени клевала носом. — Захвати этот Черный ключ, мать его… — Что-что? Все молча уставились на мадам Хардиус. Она, не дотянувшись до бутылки, уснула на грядушке. Стало очень тихо, слышались только приятные звуки музыки и треск поленьев в камине. Нортон повернулся к Мираклу. Он заметил, что друг подает какие-то знаки Елене. Та хмурилась и поджимала губы. Наконец она (закатив глаза, будто ей совсем не хотелось этого делать) повернулась к Августу и поцеловала своего ухажера. Поцелуй вышел нарочито долгим. Нортон растерянно покосился на Миракла, но тот сделал безучастное лицо и пожал плечами. — Дорогой, ты что-то сказал? — Елена просияла лисиной улыбкой. — А? Что?.. — Август проморгался и кинул туманный взгляд на наручные часы. — Ох, уже нотчь… — Действительно «нотчь». — кивнула мисс Морт. — Я думаю никто не будет против, если мы займем гостевую комнату? Нортон слегка легнул мадам Хардиус, заставляя ее проснуться. Не открывая глаз, она махнула рукой. — Я думаю, это «да». — сказал Огнев. Елена потащила Августа к выходу. По правде говоря, она была сильно ниже его, до того, что их разница в росте казалась жутко неудобной для них двоих. — Что за ключ? — спросил Нортон, но Миракл отмахнулся. Пока Огнев наблюдал за парочкой, мужчина втянул в себя так много дыма, что его одурманило пуще прежнего. — Да бабушка устала, болтает всякое. Черт возьми, какой же я пьяный… Миракл, шатаясь, поднялся с дивана. Нортон едва успел схватить его за руку, чтобы мужчина не грохнулся на пол. Старкастер дернул плечом, притягивая Огнева, и тот (тоже ужасно пьяный) медленно врезался в мужчину головой. Не сговариваясь, они двинулись к выходу, толкаясь друг об друга, как бильярдные шары. Неожиданно Миракл схватил Нортона за плечи и осоловело уставился прямо в глаза. — Мы забыли… — А?.. — Мы… Я… Эх, нет… — Старкастер вздохнул. — Ты не из-ви-нил-ся. — А-а… — Надо извиниться, Нортон. Слышишь? Слышишь… — Ага. Перед Еленой. — Перед нашей любимой Еленой… Нортон кивнул и похлопал Миракла по плечу, собираясь идти, но друг удержал его на месте. Огнев вопросительно моргнул. — Ты пойдешь в этом? — спросил Старкастер так, будто Нортон был одет в какие-то грязные лохмотья. Тот осмотрел свою рубашку, словно видел ее впервые. — А что? — Ты собрался извиняться перед ж-жэнщиной. Ты должен быть красивый и… Ну, нет, ты не будешь извиняться перед женщиной в этом. Пойдем-ка ко мне, дружочек… Нортон не понимал, зачем ему быть красивым, но позволил Мираклу схватить себя за локоть и увести вдоль коридора. Ему внезапно стало очень весело, легко… На самом деле он даже не помнил, сколько алкоголя выпил… Бокал? Бутылку? Две?.. *** В комнате Миракла пахло ароматической свечой с каким-то медовым вкусом. От этого Нортона еще больше разморило. Он лежал на кровати и рассматривал синий балдахин с золотыми кистями. На балдахине была какая-то блестящая вышивка, но в глазах у Огнева плыли мутные пятна — хотелось спать. Нортон даже успел задремать, когда Миракл наконец-то вылез из гардеробной с охапкой вещей. — Mon cher ami, — промурчал Старкастер, делая какой-то странный жест рукой. — Снимите вашу мерзопакостную рубашку и наденьте-е… О, вот. S'il te plaît! Нортон поймал какую-то вещь. Ткань была нежная и струилась в руках, на такую дышать было жалко, не то что надевать. И Нортон хотел было отказаться, но Миракл продолжил кидаться одеждой. — Pantalon de qualité supérieure! У тебя такие узкие бедра, штаны должны хорошо сесть. — У меня узкие бедра? — Сонный Нортон вскинул бровь. — Да, cuisses très étroites. — И-и что? — Ничего, меня все устраивает. — Тебя все устраивает? Тебя устраивают мои бедра? — Огнев даже покачнулся от удивления. — А почему… А что… Миракл резко повернулся к нему и сощурился. Все еще пьяный Нортон воспринял это по-своему. — А мне твои нравятся. — скороговоркой сказал он, вжав голову в плечи. — У тебя тоже… хорошие… М-мня все устраивает… Старкастер внезапно оказался рядом с Огневым и всучил ему что-то холодное и весомое. Это была какая-то бутылка с темным содержимым. Серьезный взгляд Миракла намекал на то, что Нортону непременно надо это выпить. — Брось, ну я уже все… — Поверь, ты еще не все. Пей. — Ну… Миракл быстрым движением открыл бутылку и поднес к самым губам Нортона. Тот пожал плечами. Ладно, впрочем… Почему нет? Все равно уже начали пить… Старкастер забрал у него спиртное и сам сделал пару глотков. Да не пару, больше. Некоторое время они сидели в тишине, пьянея с новой силой. Нортону стало тепло и лениво. Зачем ему эти переодевания? Вот бы уткнуться носом в подушку… Тут он опустил голову и заметил, как Миракл сам принялся за его рубашку. Старкастер стоял на коленях и перед сидящим на кровати Нортоном и никак не мог расстегнуть самые дешевые на свете пуговицы. — К-какой ч-черт застегнул теб-бе эт-т… — гневно протянул он, начиная отрывать пуговицы от рубашки и бросать их куда-то себе за плечо. — Ну вообще-то я… — то ли ответил, то ли спросил Нортон, наблюдая за разлетающимися пуговицами. — Ты мне сломал одежду… — Завтра починю… Если дашь мне. — Что дать? Миракл нахмурился. Он бездумно уставился на Огнева и цокнул языком, вспоминая слово. — М-м… Гаечный ключ. — Т-ты пуговицы гаечным ключом мне прикрутишь? — усмехнулся Огнев, качаясь. — Их же надо отверткой… Вжуть, вжу-у… Он изобразил, как крутит пуговицы воображаемой отверткой, и Миракл посмотрел на него с довольно понимающим видом. Да, конечно, нужна отвертка. Или молоток? Молотком же прибивают… Беспощадно испорченная рубашка наконец-то упала с Нортона. Старкастер уставился на полуголого друга, словно напрочь забыл, что он хотел сделать. Ах, да. Миракл потянулся к той самой приятной на ощупь ткани. — Quel b-beau fils de pute! — воскликнул он, когда друг накинул на себя новую рубашку. — Никогда не снимай ее, э-эх… — А как же мне мыться? — совершенно серьезно спросил Нортон, и со стороны казалось, что он сейчас расплачется от безысходности. — Да зачем тебе мыться, ты и так хорош… — Ну раз ты так говоришь… Огнев хотел было встать, но влетел в сидящего между его коленей Миракла. Некоторое время он растерянно щупал голову Старкастера, а тот почему-то молчал, хотя дышать ему было затруднительно. — Ты живой? — глуповато спросил Нортон, отодвигая друга за плечи. Миракл сопел с закрытыми глазами. — Ты спишь? Э-э… — Огнев шлепнул Старкастера по щеке, причем довольно сильно. Тот вздрогнул и ошалело осмотрелся, точно это была не его комната вовсе. — Я хочу встать, ты… — хамовато прохрипел Нортон, поднимаясь. Но ноги не держали его, поэтому он с разбега врезался в стену и распластался на узорчатом ковре. Миракл подскочил к нему. Разумеется, он не смог пройти и полметра, повалился рядом с Нортоном и зачем-то стал щупать его за щеки. Огнев, собравшийся терять сознание, недовольно замахал руками. — Я убил тебя-я… — тонким голосом завопил Старкастер, и Нортон снова шлепнул его по лицу. — Я живой, придурок. Миракл навис над другом, и его дыхание оказалось неожиданно теплым. Оно почти обжигало Нортону щеку. Это было… приятно. А еще тепло исходило от большой и мягкой ладони, которая осторожно коснулась лица Огнева, скользнула на шею, потом на плечи. Затем она проникла под тонкую ткань, оказавшись у Нортона на груди, и замерла. Миракл смотрел не в глаза, а несколько ниже. Это Огневу нравилось, потому что он сам не решался разглядывать лицо Старкастера в упор, а сейчас он мог себе это позволить без капли стыда. Он всматривался в густые брови, в длинные темные ресницы, в горбинку на носу и розовые скулы. Ему отчего-то хотелось все это запомнить. В точности. И тут Миракл поднял взгляд. Нортона что-то пронзило, что-то холодное и горячее одновременно. Но он не отвел глаз. Почему-то сейчас он при всем желании не смог бы это сделать. Нортону показалось, что Миракл тоже пытается запечатлеть его лицо на обратной стороне век, чтобы смотреть на Огнева через штору сна, чтобы всегда к нему возвращаться. От этой догадки стало очень радостно. Он улыбнулся и ожидал, что Миракл улыбнется ему в ответ. Но тот внезапно стал серьезен. На его лицо упала тень озадаченности, и дыхание Старкастера участилось. Нортон даже растерялся. — Норт, — бархатным полушепотом начал Миракл. — Ты… Ты ведь х-хочешь вернуть Лиссу, да? — Что? — Этот вопрос застал врасплох. Но Миракл действительно ждал ответа, и это почему-то его очень волновало. Нортон чувствовал, как бьётся сердце мужчины. Быстро-быстро. — Э-эм… Почему ты так решил? — заплетающимся языком спросил он. Мысли не ложились на язык, а текли куда-то мимо, рассеиваясь в воздухе. К таким вопросам Нортон был не готов. Его точно огрели по голове. — Н-не знаю… — Миракл на мгновение отвел взгляд. — Я боюсь, что да… — Почему боишься? Тебе… Ты боишься Лиссу? — Огнев нахмурился, соображая. Соображать не получалось. — Нет. Просто не возвращай ее. — Ну… хорошо? Миракл вдруг стал еще ближе, так что их лбы соприкоснулись. Почему-то сердце Нортона тоже забилось быстрее, и казалось, что оно вот-вот выпрыгнет или разорвется. Он прерывисто вздохнул, испугавшись этих мыслей. Сейчас они казались Огневу реальными. Ладонь, лежащая у него на груди, вдруг поднялась к самому его горлу, словно Миракл хотел Нортона придушить. Но ничего подобного не случилось. Только что-то горячее коснулось лица. Пьяный Огнев не сообразил, что это, потому что зажмурился, точно от страха, и затаил дыхание. — Боишься меня? — Голос Миракла оказался очень близко, оглушительно близко. И Нортон дернулся. — Не знаю… — прохрипел он. — Si mignon et si stupide… — Улыбнулся Старкастер, отстраняясь. Он снова стал добрым и беззаботным, и Огнев выдохнул. Но слегка разочарованно. Разочарование это трудно объяснить. Но оно было и почему-то угнетало, точно Нортон упускает что-то ему очень нужное. Только непонятно, что именно. Может, это тепло Миракла? Странное ощущение приятной податливости? Но оно скорее смущало, чем… В иной момент Огнев бы задался вопросом, что, собственно, происходит. Но сейчас он ничего не соображал, бултыхаясь в пучине странных ощущений, доселе ему не знакомых. Он запустил пальцы под расстегнутый воротник Миракловой рубашки, прикасаясь к теплу и грея руки. Это, конечно, было лучше, чем бычок от гадкой сигареты. Старкастер снова прильнул к нему, потерся носом о щеку, дыханием коснулся уха, вновь заставляя Нортона вздрогнуть. Его ладонь продолжила свое путешествие, изучая бугорки ребер и впадину под ними, соскальзывая за спину. Что-то заставило Нортона запустить руку в густые темные волосы и сжать их, притягивая Миракла к себе. Вдохнуть их запах, закрыть глаза, выгнуться навстречу этим прикосновениям. И тут он замер, снова чего-то испугавшись. Миракл остановился, почувствовав напряжение. Затем он быстро оторвался от Огнева и мотнул головой, словно прогоняя сонное наваждение. — Я хочу еще выпить, — быстро сказал он, рывком поднимаясь на ноги. — А ты? Нортон лежал в странном оцепенении. Он кивнул, но на самом деле пить ему совсем не хотелось. Он опять что-то упустил, и непонятное чувство оставляло неприятный осадок. Миракл так резко пропал, так быстро… Словно бы и не было ничего. Напрашивается другой вопрос: а что было? Нортон привстал и принял бутылку из рук друга. Что ж, пожалуй, недостаточно он пьян. Вновь охмелевший Миракл вернулся к куче разбросанной на полу одежды, качаясь так, будто его сносит сильный ветер. — Тебе срочно нужно переодеться-я-я, — пропел он. — Мисс Морт уже заждалась твоих извинений, ух… Нортон запрокинул голову и опустошил бутылку. Все. — ¹Любви, кашля, огня и денег долго от людей не утаишь.