Часодеи. Квантовая запутанность

В школе снова пахнет мокрым полом, но теперь в коридорах слышен топот и гомон. Дети шуршат куртками в раздевалках, зевают, разуваются, где-то в соседнем классе учительница отчитывает хулигана. Старшеклассники еще спят на лавках или выдыхают дым от парилок в окна санузлов, и Василиса снова выходит из туалета с ванильно-табачным флером на одежде, а голова ее ноет от свежих сплетен. Она направляется в класс математики, параллельно переписываясь с Верой, которая опять поссорилась со своим мальчиком. Именно мальчиком, потому что назвать его Веркиным молодым человеком, ухажером и тому подобное было невозможно — они в седьмом классе. Да, она сама начала «встречаться» с Лёшей в двенадцать лет, но теперь, думая об этом, старшеклассница Василиса давилась улыбкой. «Вер, разберемся дома», — печатала девочка, стараясь не врезаться в бешеных третьеклассников. — «Учись давай, Никита твой никуда не денется». «Хорошо тебе говорить, у тебя Леша есть» «Есть он или нет, но четверок у меня в триместре еще не…» Тут раздался звонок. Василиса оторвалась от телефона и поспешила в класс, хотя математик ее никогда за опоздания не ругал. Однако ей поскорее хотелось занять место рядом с Лешей, который наверняка ее заждался… Он вечно просит у девочки замазку, и от их парты всегда несет этим характерным ядреным запахом. Вся Лешина тетрадь была в этой дурацкой замазке. Иногда Василисе казалось, что если скрутить ее и выжать, то вязкая консистенция польется на стол, как грязная вода из половой тряпки. Так вот, замазка появляется на столе с первых же минут, потому что Леша перманентно исправляет домашнюю работу, подсматривая в Василисину тетрадь. Но иногда девочке казалось, что ему просто нравится дышать этой химозой, что она его бодрит. Но, видимо, этой бодрости хватало только на бокс, потому что учился Леша так себе… Класс уже был закрыт. Василиса покраснела от стыда — неужели ее решили не пускать на урок? Но она опоздала меньше, чем на минуту! Да нет, не может быть. Она отчаянно подергала ручку, но дверь не поддалась. Девочка нахмурилась: ее что, совсем закрыли? На ключ? За дверью было тихо. Так тихо, будто там никого и не было. Ну, наверное, урок перенесли в другое место… Но почему? Почему никто не писал в классном чате? Или писал? Василиса достала телефон и заглянула в непрочитанные сообщения и вздрогнула. В мессенджере не осталось никаких чатов, абсолютно пустые вкладки, будто девочка удалила все диалоги. Но этого же не может быть. Она только что переписывалась с Верой, куда все делось? Совершенно забыв про урок, Василиса ткнула пальцем по ярлыку с синей телефонной трубкой. Никаких контактов, пустота. — Что за черт?.. Ладно, надо успокоиться. Все это ерунда, ей нужно на урок… Но где этот урок? Василиса оглянулась по сторонам. Остается только ходить по кабинетам, да искать… Коридор показался ей длинной и темной коробкой с пятнами оконного света в конце. Сейчас очень хорошо стали видны вмятины расчерченного каблуками линолеума, просиженная обивка на лавках, зияющий черный квадрат от отвалившейся панели на потолке. Василисины шаги замедлялись против ее воли, словно пыльный воздух коридора загустел настолько, что шаги тонули в нем как в плотной болотной жиже. И тут Василиса заметила, что из-под дверей не проглядывают полосы света. В классах полумрак? И почему не слышно голосов? Может быть, в классах никого нет?.. Зеленая краска на стенах казалась черной. В школе стало очень тихо, словно… Василиса не успела додумать эту мысль, потому что внезапно одна из дверей в конце коридора резко открылась. Из нее вышла тень. Тень принадлежала какому-то мужчине в пиджаке. Силуэт этот был настолько черным, что Василиса не могла с уверенностью сказать, кто перед ней стоит. И только она открыла рот, чтобы окликнуть незнакомца, как он обернулся к ней… И Василиса застыла. — Вот и ты, — сказал знакомый голос, принадлежащий Нортону. — Ты опоздала. Все уже умерли. “Кто умер? ” — хотела спросить Василиса, но тут же осеклась. Она поняла. Осознание неподъемным грузом навалилось на плечи, и у девочки подкосились ноги. Все умерли. Они умерли, они не дождались ее. Не дождались, когда Василиса вернется с Континента. Колени ударились о пол с гулким стуком. Василиса прижала холодные руки к груди — внутри нее разрасталась жгучая боль, разрасталась колючими шипами, точно терновый куст. Его ветви окольцовывали тонкую шею, и Василисе оставалось только жалобно хрипеть. В этот момент ей отчаянно захотелось позвать маму. Уж если не поможет, то обнимет и пожалеет, как это всегда бывало. Но мама тоже ведь умерла, и Василиса даже не попрощалась с ней, не обняла напоследок. У нее не осталось даже фотографии, даже номера в телефоне. — Я хочу домой… — неслышно произнесла девочка, чувствуя, как шипы вонзаются в кожу и уже царапают горло изнутри. Тело ее стало вязким и беспомощным, оно срасталось с полом, притягиваясь к нему, прижимаясь к грязному линолеуму. — Зачем? — глухо спросил Нортон. — Тут уже никого нет. Стены коридора стали сужаться. Он покачнулся и накренился, став длинным и бездонным колодцем, в котором Василиса медленно и мучительно тонула. Ее глупые и бесполезные слезы смешивались с черной водой, хотя вряд ли это была вода... Это был химический состав, от которого пахло хуже, чем от замазки. Издавая оглушительное шипение, он разъедал Василисину кожу, так легко, будто она была всего лишь засохшим пятном на кафеле. Продирая горло, она закричала. Уродливо и хрипло, как бешеное животное, как будто этот крик мог что-то изменить. *** У Великого Ирия 04: 34 — Держи ее! Фэш сильнее сжал руку Василисы, пытаясь придавить девочку к полу. Он навалился сверху, позволяя ей бить себя по голове свободной ладонью, хоть это и было достаточно больно: она врезалась ногтями ему в ребра, ударяла под дых, лягалась, как бешеное животное, и все это время задыхалась от нечленораздельного крика. — Быстрее, — поморщился парень. Лоб Василисы врезался ему в челюсть. Резануло язык, и Фэш зажмурился. На глаза навернулись слезы боли, а во рту стало противно — кровь заполнила его и уже сочилась сквозь сжатые губы. Парень медленно вдохнул, пытаясь сохранять спокойствие. Василисе было не лучше, чем ему: она кричала, заливалась слезами, билась в конвульсиях… Она ничего не соображала, Василиса даже не открывала глаз, полностью поглощенная истерикой. Наконец-то к ним подбежала Дэйн. Она быстро нашла подходящее место для укола и ввела шприц с какой-то серебристой жидкостью… Фэш замер. — Успокойся, это… Это… — Дэйн часто заморгала, будто ответ неожиданно испарился из ее головы. — Так надо, ясно? — Не ясно, — зло ответил тот. — Впрочем, как всегда. Движения Василисы замедлялись, слабели… Через минуту ее тело обмякло, а глаза закрылись. Фэш осторожно поднялся, разглядывая необычное спокойствие на лице подруги — обычно она хмурилась даже во сне. Девочка едва слышно засопела, погрузившись в сладкий и глубокий сон. Дэйн тоже встала на ноги, и Фэш резко обернулся к ней, заставив проводницу вздрогнуть от испуга. — Я же просил ее не будить, — прошипел он, щурясь. — Ее нельзя будить, когда у нее крепкий сон. Я предупреждал тебя. — Кто же знал, что она психованная, — Дэйн закатила глаза. — С вами вечно одни проблемы. Несколько секунд Фэш молчал. Он глядел на Дэйн, на ее скрещенные на груди руки, на ее тупое равнодушное лицо и поднятую бровь. Ему стало тяжело дышать, точно воздух вокруг нагрелся, став раскаленным... Парень рывком приблизился к Дэйн, и она непроизвольно отшатнулась назад, хотя Фэш был всего лишь одноруким калекой чуть ниже ее самой, и, конечно, слабее… Фэш приблизился к ней вплотную, упиваясь неприкрытым испугом на ее лице. Казалось, что она действительно ожидает удара с его стороны, но парень не собирался ее бить — вот еще, руку марать. Надо же, испугалась… Он хмыкнул про себя, отступая и одновременно с этим теряя остатки злости. — Это у тебя с нами проблемы, — окончательно успокоившись, произнес парень и улыбнулся с издевкой. — Так бывает, когда плохо выполняешь свою работу. Тебе всего-то было поручено доставить девчонку в Ирий, а ты довела ее до того, что пришлось вколоть ей наркотик, и еще неизвестно, что с ней будет дальше. Взгляд Дэйн становился все мрачнее. Наверное, ей было бы легче, если бы Фэш ее ударил или застрелил. Такая педантичная и беспристрастная Дэйн, четко следовавшая инструкциям, вдруг обвиняется в непрофессиональном поведении… Как же так? Ее лицо розовело от стыда или от гнева, ее дыхание сбилось. Она пыталась убедить себя в том, что все совсем не так, что ее промахам есть вполне весомые причины… Но кого это волнует, Дэйн? Фэш знал, что она не станет оправдываться даже перед самой собой. — Вдобавок ко всему, — продолжил парень, вскинув брови. — У тебя есть свидетель, который мешается под ногами… — Я могу тебя убить в любой момент, — не уверенно перебила Дэйн, но Фэш лишь усмехнулся. — Не можешь. Они с напором уставились друг на друга. Но девушка сдалась первой. Скривившись, она отстранилась от Фэша, и на ее лице снова появилось деланное равнодушие. Это было смешно. Особенно теперь, когда Фэш чувствовал неуверенность и страх Дэйн, когда он нащупал ее больное место и безжалостно надавил на него. — Нам надо идти, — кинула проводница через плечо. — Мы и так уже… Нам надо успеть к определенному времени. “Так и скажи, что мы опаздываем”, — хотел ответить Фэш, но вовремя прикусил язык. По правде говоря, он не был уверен, что Дэйн действительно не сможет его убить. А если это случится, то… Кто знает, что будет с Василисой? Он обернулся к девчонке. Ее ровное и гладкое лицо словно ей не принадлежало. Василиса была похожа на куклу, которую знатно потрепали маленькие руки прежней хозяйки, и эти же руки нагло обкромсали длинные волосы, выкинули то аккуратное черное платье… Теперь кукла лежала под кроватью, покрытая толстым слоем серой пыли, но ее лицо, все еще симпатичное и даже красивое, напоминало о ее лучших днях… Фэш присел возле Василисы, вслушиваясь в размеренное дыхание и наслаждаясь им. Прикрывая глаза на вдохе и открывая на выдохе. Какой спокойный сон… Наверное, Василисе сейчас очень хорошо. Веки не дергаются — сон очень крепкий, больше похожий на потерю сознания. Фэш многое отдал бы, чтобы почувствовать то же самое. Рядом с ним шлепнулся спальный мешок. Фэш с некоторым разочарованием посмотрел на Дэйн, вернувшую его в холодную реальность, обитую лист металлом и состоящую из множества коридоров и лестниц. — Потащим ее в мешке, — сказала проводница. — Нам нужно быть в Ирие уже к утру… — Она проспит до утра? — нахмурился Фэш. — Сколько серебра ты ей вколола? Дэйн посмотрела на него с подозрением. — Откуда ты знаешь, что я ей..? — Оттуда, — огрызнулся Фэш и резко поднялся, но Дэйн не отвела взгляд. Теперь она смотрела на парня по-другому, точно на подозреваемого на допросе. — Я знаю всего пару мест, где тессерум вживляют в целые конечности, — она прижала палец к губам, размышляя, а Фэш поморщился. — Либо в подпольных лабораториях Невердейла, либо… — Скажи, сколько еще ты собираешься думать? — с ядовитым выражением лица перебил парень. — Я успею доспать до утра? Дэйн запнулась и смущенно поджала губы. Они молчали, запихивая Василису в мешок. Окружающий мир чуть покачивался перед глазами — Фэшу удалось уснуть лишь к трем часам, а уже через полчаса его разбудил шорох, с которым Дэйн пыталась растолкать девчонку… Потом он стал спорить с Дэйн, потом Василиса закричала… В последнее время ей было хуже, чем обычно, хотя на Континенте девчонка еще держалась… Также как весенние воды прорываются из-подо льда при наступлении тепла, наружу вышло все, что успело накопиться. Василиса разговаривала сама с собой, дергалась и все чаще теряла контроль над своими действиями. Фэш беспокоился. Это не то, с чем он может помочь, а ему очень хотелось… Не просто хотелось. Они с Василисой теперь скреплены нерушимыми обязательствами, и Фэш не мог пренебречь ими. Он не давал никаких клятв, но это было что-то большее, чем присяга на верность. Что-то более опасное и вечное. Возможно, Фэш однажды пожалеет об этом. *** У Великого Ирия 05: 21 Дэйн со скрежетом открыла круглый люк. В лица путникам пахнуло холодом, и Фэш зажмурился от рассветных лучей. После долгих часов под землей солнце казалось огромной круглой лампой в конце металлического коридора — парень уже забыл, каково здесь, снаружи. Дэйн тоже сощурилась. Она глядела на крутой снежный склон, откуда им предстояло спуститься. Они выволокли мешок с Василисой на белый настил, и пару раз он чуть не соскользнул вниз, к длиннопалым елкам и соснам. Фэш кинул недовольный взгляд на заставленный горами горизонт. — Где город? — спросил он. — Я не вижу отсюда… — С другой стороны этой горы, — ответила Дэйн, глядя вниз. — Присталица. Идти около часа… — Ну это самонадеянно, — фыркнул парень. — Два часа минимум… — Я знаю, сколько нам идти, — проводница оскалилась, метая в Фэша убийственный взгляд. — А ты знала, что нам придется спускаться отсюда с мешком? И, наверное, знаешь, как это сделать? — Заткнись, — прорычала Дэйн и развернулась к парню целиком. В этот момент она случайно отпустила ткань спального мешка. Ноги Василисы выскользнули из подмышки Фэша, и он не успел опомниться, как мешок кубарем покатился вниз, взметая снежную пыль, и свистя по ледяной корке. Внизу Василису встречала стена из деревьев. Она же себе ребра переломает, с ужасом подумал Фэш, но успел схватить за локоть ринувшуюся за мешком Дэйн. Та норовила поскользнуться и чуть было не упала. Да это же не снег, а настоящий гололед… — Сядь на снег и езжай вниз, — борясь со сбившимся дыханием, скомандовала Дэйн. — А ты тут подождешь? — с недобрым прищуром усмехнулся парень. Проводница не успела ответить, потому что Фэш пнул ее чуть ниже бедер, и Дэйн с громким возгласом шлепнулась мягким местом на ледяную горку, да поехала вслед за мешком. Парень выхватил свой спальник из сумки, кинул на снег, и упал на мешок животом. Ткань хорошо скользила, поэтому Фэш в два счета обогнал растерянную Дэйн, а затем и Василису. В ушах засвистел холодный воздух, глаза заслезились, да еще эта снежная крошка, царапающая щеки… Приближаясь к деревьям, он развернулся, чтобы упереться ногами в один из стволов. И вовремя. Василиса прилетела прямо ему в руку, и он, не удержавшись, повалился в сугроб. Под кронами сосен и елей снег был чуть мягче, но он все безжалостно колол и царапал чешуйками льда. Поморщившись от удара, Фэш тут же приподнялся на локте и подполз к Василисе. Она чудом не расшибла лицо. Девочка все еще крепко спала, даже посапывала. Однако Фэш и не думал радоваться. Какую же дозу серебра она получила?.. Дэйн с визгом влетела в сугроб. Фэш не без удовольствия подумал о ее оцарапанном о снег лице, пусть на “этих” все и заживает за считанные секунды… — Идиот, — ругалась Дэйн, выбираясь из снега. — Ты просто полный… — Не благодари. — Что?! Ты… Ты меня… — Она задыхалась, пытаясь подобрать слова, и Фэш с трудом сдерживал улыбку. — Не трогай меня, ясно? Никогда… — Хорошо, — просто пожал плечами парень. — Я вспомню об этом, когда ты будешь падать с обрыва. — Теперь нам обходить лес… Вот же… Дэйн огляделась. Вокруг стояли стеной высокие деревья. Предстояло идти через лес... Фэш уже безрадостно думал о том, что они, скорее всего заблудятся, что им придется ночевать на снегу, прямо как в тот раз… И в тот раз он подхватил самую отвратительную в жизни простуду, когда даже дышать было больно. Но Дэйн вынула из своей сумки какой-то датчик. Она вытащила длинную антенну и откинула крышку монитора, после чего устройство начало мигать красным огоньком на корпусе и тихонько запищало. — Нам налево, — буркнула Дэйн, не глядя на Фэша. — В лучшем случае дойдем за пять часов. Могли бы обойти гору наверху и спуститься… — Могли бы, — Фэш многозначительно вскинул брови. — Это все случилось, потому что ты начал спорить со мной, — Дэйн спрятала датчик в нагрудный карман. — Попрошу тебя больше этого не делать. Они немного помолчали, слушая завывания ветра, блуждающего меж сосен. Воздух стал настолько холодным, что заболел нос. Фэш задумчиво посмотрел на вершину, откуда они скатились вниз. Люк автоматически закрылся, так что убежищем от бури он быть не смог, даже в том случае, если им удастся вскарабкаться обратно. Лес был окружен неровной горной стеной, но верхушки их терялись в густом тумане. Туман медленно стекал в долину, и мельтешение снежинок усиливалось — приближалась метель. Фэш медленно потер переносицу. — Ты права, — наконец сказал он. — Прости. Дэйн посмотрела на него так, будто видела впервые. Видимо, она ждала чего угодно, кроме извинений, но Фэшу сейчас не хотелось выяснять, кто прав. Во-первых, это займет дополнительное время, и Василиса может сильно замерзнуть. Во-вторых, все равно Дэйн будет стоять на своем, и не хотелось бы окончательно разругаться с ней… В памяти очень явственно возникла черная рана, в которую упала Василиса, чудом не свернув шею. На мгновение у Фэша перехватило дыхание и он мотнул головой, прогоняя видение. — Идем, — придя в себя, сказала Дэйн. Они подхватили мешок: Дэйн держала голову, а Фэш ноги. Идти по снегу было непросто, особенно по такому твёрдому, и путники останавливались каждые десять метров, чтобы перевести дух. Но силы покидали их. В очередной раз, остановившись, Дэйн села прямо на снег. Лицо ее покраснело, горячее дыхание сбилось. Фэш чувствовал тоже самое, и мог предположить, что ему даже хуже, чем проводнице — все-таки ему приходилось держать Василису одной рукой, и при этом он пытался не спотыкаться о снег. К тому же “эти” гораздо сильнее людей. Дэйн могла бы тащить мешок в одиночку, если бы тут не было сугробов. — У тебя есть нож, — громко произнес он, опуская ноги Василисы на снег. — Есть, и? — Дэйн устало массировала виски. — И мозги есть, — фыркнул Фэш. — Только ты ими не пользуешься. — Чего ты хочешь? — как-то тупо спросила проводница. Вместо ответа Фэш шлепнул по длинной еловой ветви перед собой. *** — Ты точно с Эфлариса? Или слухи о вашей гениальности только слухи? Дэйн распилила ветвь и уже принялась за вторую. — Я бы сообразила, просто… — Да не оправдывайся, — хрипло хмыкнул Фэш. — Я ведь и сам не догадался сначала. Но мне казалось, это ты должна была предложить. Взгляд Дэйн снова стал удивленным, даже растерянным. Она некоторое время с сомнением смотрела на Фэша, но тот и не думал насмехаться. — Есть эфлари гораздо умнее, — задумчиво кивнула она. — Например те, кто приближены к монархам. Я просто рядовой. — Это многое объясняет. Дэйн опять опустила нож и тут же спросила: — Что? — Ты не убила меня, — пожал плечами Фэш. — Феи же как… Долг превыше всего. — Долг превыше всего, — перебила Дэйн, возвращаясь к ветви. — Но ты… ты полезный. К тому же ты прав — девчонка привязана к тебе. Со мной она не пойдет. — Ты могла ей соврать, что капсула регенерации не сработала. Ты могла меня убить еще тогда… На твоем месте я бы так сделал. Наградив Фэша долгим задумчивым взглядом, Дэйн собрала отрезанные ветви. Она вынула из сумки еще один прибор из которого протянула длинную полупрозрачную нить и связала ей концы ветвей с одной и с другой стороны. Получилась небольшая и кривая лежанка. На нее Фэш положил сначала свой спальный мешок, чтобы уберечь спину Василисы от торчащих сучков и игл, а затем и саму девочку. К его удивлению, Дэйн тоже достала свой спальник. — Надо укутать ее, — пояснила проводница. — Хоть она и… особенная… Я не знаю, сколько она может продержаться на холоде. — Особенная? — произнес Фэш с подозрением, но Дэйн мотнула головой. — Я не буду ничего объяснять. *** Окраины Присталицы 9: 56 Наконец-то они вышли на равнину. Вдалеке, за туманной дымкой, возвышалась гора, больше похожая на искривленный конус, и у ее основания торчали башни Присталицы. Город был отделен от равнины широкой рекой, и по каменному мосту неспешно двигались закрытые повозки с крупными мохнатыми существами в упряжках. Обессиленные Фэш и Дэйн остановили одного извозчика в меховом тулупе, и он согласился довезти их до города. Это было весьма кстати: ступни Фэша заледенели, а руку он давно уже не чувствовал. Кроме того, ему очень хотелось спать, пожалуй больше, чем есть… Даже Дэйн выглядела измотанной, хотя феи на каждом шагу кричат о том, что они гораздо сильнее людей. Ну да, ну да… Телега мирно покачивалась, убаюкивая. Фэш с удовольствием прикорнул бы, но Дэйн сказала, что ехать не так уж долго. Свесив ноги, они сидели на краю повозки, и смотрели на отделяющийся лес, радуясь, что им больше не нужно петлять меж деревьев, по колено утопая в снегу. Василиса все еще спала, но ресницы ее стали подергиваться. Скорее всего, через час или два, она наконец-то проснется. Фэш думал об этом с облегчением, потому что… Наверное, он привык к тому, что Василиса всегда рядом. И теперь без нее было неспокойно. — Что дальше? — хрипло спросил он, оборачиваясь к Дэйн. — Для начала сделаем вам документы, — немного помолчав, ответила она. — Отдохнем и сядем на поезд. Доедем до Среднеморска. Оттуда на корабль и в Мидлтокк. Там я вас и оставлю. Тележка поскрипывала по бугристой тропе. Дэйн устало вздохнула, прикрыв глаза, но Фэш не сводил с нее задумчивого взгляда. — И в чем заключается план? — План? — нахмурилась фея. — С чего ты решил, что я расскажу тебе? — Действительно, — хмыкнул Фэш беззлобно. — Извини, думал, мы поболтаем. — Можем “поболтать”. Например о том, кто ты такой. Дэйн сохраняла беспристрастное лицо, но Фэш мог поклясться, что ее подмывает почти детское любопытство. Он поджал обветренные губы, размышляя. Вообще-то ему меньше всего хотелось возвращаться к прошлому, особенно теперь, когда оно так далеко… — Ты ведь и сама догадываешься, — пожал плечами парень и отвел взгляд. — Ты Драгоций? — щурясь, спросила Дэйн. — Ты из Шарпаша, где ставят эксперименты над людьми? Поэтому… — Поэтому, — резко перебил Фэш. — Я больше не причастен… — Интересно, было ли в планах Астрагора то, что ты выживешь… Фэш быстро обернулся к Дэйн, но тут же осёкся. Он сам не раз приходил к этой мысли, но раньше она казалась мимолетной и скользкой. Теперь, когда Дэйн произнесла ее вслух, что-то обожгло его. То ли страх, то ли разочарование, то ли… Конечно, он не сбежал. Ему позволили сбежать. — Не было, — глухо ответил парень, переводя взгляд вникуда. Дэйн долго смотрела на него, но больше не сказала ни слова. Фэш был благодарен ей за это, потому что отчего-то ему стало трудно дышать, и во рту загорчило. Внутри разверзлась знакомая ноющая пустота, прямо как яма, в которую упала Василиса. Только из этой ямы невозможно выбраться. — Я вернусь домой, — зачем-то медленно проговорил он, наверное, больше для себя. — Сменю фамилию… — Имя тоже можно сменить, — пожала плечами Дэйн. — Тем более мы пока не сделали документы. Только на Эфларисе так бы не получилось. — Почему? — Мы всегда перерождаемся под одним и тем же именем. В прошлой жизни я была Дэйн и в будущей тоже буду Дэйн. Фэш снова нахмурился, размышляя. Тем временем повозка подъехала к воротам Присталицы и затормозила. Извозчик спрыгнул к двум усатым охранникам и вытащил из кармана документы. Между ним и проверяющими завязался негромкий разговор. — То есть, — протянул Фэш, спрыгивая с тележки. — Если имя женское, а родится парень… Дэйн тоже спустилась на землю. Путники устало посмотрели на лес, скрытый за плотной пеленой тумана и мелкого снега. Кажется, опять приближалась метель. — Не родится, — неожиданно на лице Дэйн появилось что-то вроде улыбки, которую она старательно пыталась подавить. — Мы бесполые… Фэш. Мы размножаемся через фловусы, зачем нам… Как он мог забыть об этом? Фэш внимательнее посмотрел на худощавую Дэйн, на ее ровное лицо. У нее были небольшие зелёные глаза, очень ровный нос с едва заметной переносицей, не тонкие и не пухлые губы… Обычное лицо, подходящее и девушке, и юноше. Из-за короткой стрижки можно было подумать, что это парень, но мягкий голос Дэйн сбивал с толку. Невзначай Фэш перевел взгляд пониже, и фея хмыкнула, не удержавшись. Внезапно их окликнул чей-то мужской голос. Путники обернулись и увидели, что ружья усатых охранников наставлены прямо на них. Тележка скрылась за захлопнувшимися воротами. — Она уехала, — пустым голосом сказал Фэш. *** Присталица 11: 02 Выйдя из деревянной будки таможенно-пропускного пункта, Фэш налетел на прожигающий взгляд Дэйн. Она стояла у крыльца, скрестив руки на груди, и щеки у нее розовели от гнева. — Сделал? — резко спросила она, и, не дождавшись ответа, выхватила из руки парня желтоватый конверт. Фэша целый час гоняли по вопросам (сколько вам лет? место прежнего проживания? причина иммиграции? ), причем половину вопросов за него отвечала Дэйн, потому как задавали их даже не на английском. Потом было сделано некрасивое чёрно-белое фото, которое прилепили на временный паспорт. Именно его с немым укором разглядывала разъяренная Дэйн. — Фэшиар Фруаде, — она с насмешкой выгнула бровь. — А что имя не поменял? — Не придумал другое. Дэйн кусала губы, оглядываясь по сторонам, будто ища подсказки к дальнейшим действиям на бревенчатых домах, да на замыленных стеклах окон. Все опять пошло не по плану, и это ее окончательно подкосило, думал Фэш, она вот-вот выйдет из себя. Эта маска равнодушия уже трещала по швам. Из будки выбежал сотрудник таможни. Лицо у него было розовое, похоже от стыда — несколько минут назад Дэйн громко отчитала сотрудников таможни за халатное отношение к работе. Он что-то неловко промямлил на незнакомом Фэшу языке, и Дэйн еще больше помрачнела. Фея ответила четко и грозно, так что мужчина еще больше вжал голову в плечи и поспешно вернулся в будку. — Ну что? — осторожно спросил Фэш. — Они отправят людей на поиски. Но этот извозчик может быть где угодно, потому что прошло слишком много времени. Он тут не живет, понимаешь ли. — Так, ну и что он вез? — Какая разница? — Дэйн неопределенно развела руками. — Присталицу можно обойти за три часа, представь, куда он мог деться за это время… Только бы он не выехал из города… У нас время ограничено, нам надо… — Спокойно, — Фэш наклонился к грязной обледеневшей дороге. На площади у ворот суетливо возились извозчики, патрульные, какие-то мохнатые животные, которых тут использовали вместо лошадей. Никому не было до него дела, но все же он медлил, прежде чем коснуться земли ладонью. Все-таки это немного странно. Он зажмурился. Нужно отмотать время назад на час… Многовато. Особенно для того, кто сейчас не в самой лучшей форме. Но другого выхода не было. — Он поехал по главной дороге… — сообщил парень, чувствуя, как голову охватывает обруч боли. — Остановился у мясного… И свернул… — Куда? Фэш не успел ответить, потому что перед глазами вдруг стало темно, а голос Дэйн утонул в тумане. Щека чуть было не встретилась с дорожной грязью, но сильные руки успели подхватить его и приподнять над землей. Фея нетерпеливо похлопала парня по щекам. Ее голос постепенно прорезал туман в голове, и Фэш наконец-то разлепил глаза на неприятно-белое зимнее небо. — Ты в порядке? — спросила Дэйн таким тоном, будто ее совсем не волновало состояние парня. Почувствовав ее руку на своем плече, Фэш резко отстранился, будто это была не рука, а оголенный провод. На пару секунд у него перехватило дыхание… Давно такого не было. Точнее… с Василисой давно такого не было. Прикосновение укололо, будто то была не рука, а еловая ветвь. Фэш поежился, чувствуя расползающиеся по коже мурашки, но вскоре его отпустило. — Ты что? — теперь в голосе Дэйн слышался слабый интерес. Но Фэш мотнул головой. Она и так слишком много знает. — Все нормально, — прочистив горло, ответил Фэш. — Я считал след тележки. — Да… Я и забыла, что ты из этих, — Дэйн скрестила руки на груди. — Ну и что увидел? — …Извозчик продал мясо в магазин на главной площади, а потом поехал в… Не могу сказать точно, но там не было людей. Какой-то узкий переулок… Думаю, мы поймем, если двинемся по следу. — Я не знала, что люди так умеют, — сощурилась Дэйн. Фэш одарил ее мрачным взглядом. Для того, чтобы это уметь, думал он, нужна лошадиная доза серебра. Посмотреть прошлое места легко, а вот отследить объект, который на этом месте был… Такому научат разве что в Шарпаше или в подпольях Невердейла. — Ладно, надо идти, — Дэйн недовольно сощурилась на широкую дорогу, на которой снег смешался с грязью и песком. — У нас мало времени. Кстати, у тебя кровь. Фэш вытер верхнюю губу. Перед глазами все еще мельтешили звездочки… Раньше Присталица была городом военного назначения. Сейчас же здесь жили, в основном, рыбаки, плотники, охотники и все, кому было все равно на уродливый вид из окна. Уродливым он был потому, что половина зданий из бруса заметно постарела и покосилась, дороги были лишь условно намечены вечными пешеходами, по весне они превращались в мешанину из грязи и слякоти, а зимой замерзали в бугристый каток. Тут и там торчали трубы, порванные рабицы — видимо, то и дело затевали ремонт. Из канав, больше походивших на траншеи, доносился неприятный запах… — Убожество, — неожиданно вставила Дэйн, когда они приближались к главной площади. В этот момент из-за горы выглянуло солнце. С ним стало еще хуже, потому что теперь все изъяны Присталицы можно было разглядеть издалека. Не то чтобы Шарпаш мог похвастаться красивыми видами, но… — Наверное, на Эфларисе получше? — стараясь не улыбаться, спросил Фэш, чем заслужил очередной гневный взгляд. — Даже самый маленький город Эфлариса выглядит достойнее этой деревушки, — пробурчала фея. — И самая грязная дорога там чище это… Стой, ты что, смеешься? — Нет-нет, продолжай. На площади было уныло. Кривые палатки с товарами покачивались на ветру, на таких же кривых табуретках сидели грузные женщины и мужчины, издалека похожие на нахохлившихся птиц. Они отвечали покупателям сквозь полудрему, нехотя отсыпали сдачу и снова погружались в сон. — Вот мясник, — указал Фэш. — Вот и поворот… *** Василиса сделала ход конем, и вражеский король оказался под ударом. Джони Депп разочарованно вздохнул и развел руками. — Впрочем, мне никогда не везло в шахматах, — грустно сказал он. — Может, тебе стоит сыграть с ней? Василиса обернулась на Искорку. Было очень странно видеть ее такой, не плоской… Да и Василиса не могла припомнить, когда впустила ее в свой роскошный номер с панорамным видом на Нью Йорк. На улице вечерело, и драконы Дейенерис медленно улетали обратно в Вестерос. Жаль. Василиса уже успела привыкнуть к ним. — Искорка, сыграешь со мной? — спросила девочка, снова расставляя шахматы. — Джонни опять проиграл. Эй, Джонни, ты плачешь? Мужчина вытер мокрые щеки, пытаясь подавить всхлип. Он привстал с пушистой розовой тафты в виде огромных губ и надел свою полосатую шляпу. — Я была о тебе лучшего мнения, — покачала головой Василиса. — Ты прямо плакса какой-то. — А ведь это одна из моих первых ролей… — Ух, стало жарко, — девочка помахала перед лицом, пытаясь высушить непонятно откуда взявшийся пот. — Прямо как в бане… — А это не баня? — спросила Искорка совершенно серьезно. — Мне сказали, что здесь настоящая русская баня. — Искорка, что за бред? Василиса встала, поправила платье из павлиньих перьев и прошла к окну. — Мы же в Нью-Йорке… Погоди, что? Огромные панорамные окна резко почернели. Комната погрузилась во мрак, и Василисе отчего-то стало еще жарче. Под ногами вспыхнул огонь. Девочка взвизгнула, пытаясь потушить его подушкой (откуда здесь подушка? ), но лишь сильнее распалила. Костер разрастался, полз, цепляясь за Василисину одежду и очерняя ее. И Василиса открыла глаза. Она жутко вспотела, а в помещении горел камин. Василиса увидела его краем глаза, и уже хотела выбраться из спальных мешков, но тут услышала чьи-то низкие голоса. Это точно не Фэш и не Дэйн… Василиса снова закрыла глаза, пытаясь притвориться спящей. Но, похоже, в комнате никому не было до нее дела. Интересно, о чем они говорят? И тут Василиса поняла, что разговаривают на русском. В голове у нее все смешалось и перевернулось — она вообще где? —... А что с дивчиною делать? — Какая же она дивчина? Да она же в самой поре… — Иван, ты к словам не цепляйся. Волшбу ты доставил, с тебя и хватит. Аще ты хочешь мне эту суходранку продать? — Не суходранка она… — Иван. — А мне что с ней делать? Я, чай, не сводник тебе… Мужики немного помолчали, видимо, разглядывая Василису. Потом один из них тяжело вздохнул и махнул рукой, сдаваясь на милость победителя. — Оставляй, что уж. Будет кому борщи варить, а то у меня уже язва от хлеба с водой. А коль сбежит… Другой кто-нибудь ей займется, бобыль какой-нибудь. — Золотой попрошу с тебя. — Будет тебе золотой. Щедрый я сегодня. Тьфу на нее, пошли обмоем товар. — Неужто переваром угостишь? — А то. Послышались гулкие шаги и скрип половиц. Разговор продолжился в соседней комнате, послышался басистый смех и журчание воды. Василиса выждала несколько секунд, прежде чем осторожно выпутаться из мешков, и сползла со скамьи. Еще немного, и она бы сварилась в этих спальниках… Небольшая комната была похожа на избу. На настенных крючках висели два пушистых тулупа с меховыми шапками, у небольшого квадратного окна со ставнями стояла еще одна лавка, накрытая сверху какой-то шкурой… Девочка уже ничему не удивлялась. Но неужели она оказалась на Земле? Откуда здесь русские… Хотя, скорее, древнерусские. И все же, кто эти люди? Почему они притащили ее сюда и обсуждали, кому лучше ее продать? Незнакомцы предусмотрительно закрыли дверь на щеколду. Василиса хмыкнула: она отомкнула замороженный люк в полуобморочном состоянии, какая-то щеколда ее не остановит. Девочка зажмурилась, вскинув одну руку и медленно повернула запястье против часовой стрелки. Всего несколько секунд и… Щелчок. В этот раз просто резануло в висках, но боль почти сразу утихла. Василиса с опаской выглянула из-за двери. Никого. Мужики заняты своим переваром, от которого по всей избе разносился запах спирта. Что же делать? Просто уйти? Или выйти, сказать что-нибудь… “Слава Царю”, например. Какому, блин, царю, Василиса? А если это уже типа Петровская эпоха? Слава императору? Ага. А если это императрица?.. Девочка осторожно выглянула в коридор. У входной двери стояла башня из деревянных коробок. Вероятно, это и есть “волшба”, которую Иван продал хозяину дома. Интересно… Василиса выскользнула в коридор, не отлипая от стены, прокралась к загадочной “волшбе”. Мужики уже о чем-то яростно спорили, но голоса их стали более мягкими, а речь спуталась. Напились, подумала Василиса с облегчением. Она неслышно подошла к одной из коробок и аккуратно приоткрыла крышку. Честно говоря, она ожидала увидеть наркотики. Ну а что еще можно назвать “волшбой”? Но перед Василисой лежали… металлические протезы для рук. Похожий был у Фэша… когда-то. Но эти протезы были гораздо красивее: пластина к пластине, все проводки и болтики скрыты, на ладонях и пальцах даже есть кожаные вставки в виде подушечек. От протезов исходил приятный запах чего-то нового и определенно очень дорогого… Василиса задумалась о том, за что раньше возненавидела бы себя до глубины души. Воровать недопустимо. Это неправильно… Но мысль о том, чтобы стащить одну из этих рук была настолько сладкой и манящей, что Василиса не могла ей противиться. Вряд ли Фэш купит себе что-то вроде этого… Ему бы, наверное, очень понравилось. Василиса тихонько вернулась в комнату, откуда вышла, чтобы стащить лежащую на скамье шкуру. Надо было завернуть находку, а то как-то странно: идет девочка по улице, а под мышкой у нее рука… Василиса уже собиралась выйти из комнаты, как вдруг лицом к лицу встретилась с мужиком. Он стоял и покачивался, глядя на девочку исподлобья. Широкоплечий и здоровый, он возвышался перед Василисой непреодолимой преградой. Еще чуть-чуть и он двинется на нее… Девочка испуганно покосилась на сжатый кулак. — Ах ты дрянь… — процедил мужик, делая грозный шаг вперед. Судя по голосу, это был хозяин дома, который так любезно согласился оставить Василису себе, чтобы она варила борщи для его хлебной язвы. Василиса успела вскинуть руку. — Стоп! Мужчина застыл. Василиса прытью выскочила из комнаты, схватила добычу, и, попутно замотав ее в шкуру, выбежала из избы. Закрытую дверь она уже с легкостью отмотала назад, и тяжесть в голове уже не казалась чем-то неприятным, скорее наоборот. В ушах у Василисы пульсировало, щеки горели и было совсем не страшно. Выскочив на улицу, девочка закрыла дверь, поняв, что может мотать время и вперед. Вот здорово! У нее сегодня так легко все получается! Теперь, если Иван решит ее догнать, ему стоит повозиться со всеми этими цепями и замками. Спотыкаясь о снег, она побежала сама не зная куда. Дорога была пустая и узкая, но длинная, а надо было скорее спрятаться где-нибудь за углом, чтобы выбежавший на крыльцо хозяин избы (или Иван) не заметили ее. Но это тоже совсем не пугало Василису. Она едва сдерживала смех. Восторг опьянял, и девочка не заметила, как выбежала на какую-то другую улицу. Здесь нужно было сразу завернуть за угол и затаиться под полусгнившими досками и бочками. Пахло отвратительно. И, кажется, где-то здесь промелькнули спины двух больших и серых крыс. Василиса, всегда такая аккуратная и осторожная, Василиса, которая чистила зубы и утром, и вечером, которая стирала летние кеды и убирала их с приходом осени, а не оставляла валяться в общей груде кроссовок и сапогов, лишь закатила глаза. Крысы и крысы, думала она. Почему это вообще должно ее волновать? Она видела вещи и пострашнее. За углом послышались чьи-то голоса, и девочка насторожилась. Двое подошли ближе. Василиса собиралась было затаиться, как вдруг различила до боли знакомый французский. Забыв об осторожности, девочка выпрыгнула из своего укрытия, лицом к лицу встречаясь с перепуганной Дэйн и Фэшем. Вид у обоих оставлял желать лучшего — они словно прожили еще три месяца на Континенте, прежде чем оказаться здесь. Не понятно от чего, Василиса вдруг рассмеялась. Неосторожно и громко, будто в руках у нее не было краденой драгоценности, завернутой в украденную шкуру. Девочка безуспешно пыталась закрыть рот рукой, но смех рвался наружу. Наверное, то было все невысмеянное за три месяца страданий. — Простите… — откашлялась она. — У вас такие лица… Вы так выглядите, э-э… Просто ужасно, если честно. — Откуда ты здесь? — хмурясь, спросила Дэйн. — Да я сбежала от каких-то мужиков, — Василиса пожала плечами. — Они, кстати, ищут меня, наверное… — Что у тебя в руках? — А это… Это я у них украла одну ве… Не дослушав, Дэйн схватила Василису за локоть и потащила в ту сторону, откуда они с Фэшем пришли. Они вышли на площадь, но не остановились. Дэйн вела Василису дальше, приближаясь к одному из торговых ларьков. Здесь же на табуреточке сидела бабушка в цветастом платке, почти такая же, какую Василиса периодически встречала возле церковной лавки в Петербурге. Раздвигая завесу из безвкусных платьев и тулупов, Дэйн протащила девочку в самую глубь и резко развернула к себе. Фэш протиснулся вслед за ними, разглядывая ларек с таким кислым выражением лица, будто вернулся после парижской недели моды в родное Плясово-Китаево. Не хватало только Василисиной бабушки, которая бы обязательно сказала свою любимую фразу “здесь никому нет до тебя дела”. — Что ты натворила? — прошипела Дэйн, глядя на Василису в упор. — Там были мужики, и они меня заперли. Я вскрыла дверь и вышла. Пока они там заливались каким-то алкоголем, я увидела коробки… А в коробках вот. Она развернула колючую шкуру, и Дэйн побледнела еще больше. Фэш было открыл рот, но не произнес ни звука. — У Фэша нет руки, и… — Ты украла контрабанду. Дэйн с мученическим выражением лица шлепнула себя по лбу. — Почему?.. — смутилась Василиса. — В смысле… Что за контрабанда? — Почему у меня с вами вечно одни проблемы? — продолжала ругаться Дэйн. — У тебя нет документов, а еще ты стащила… — Да почему это контрабанда? — Потому что все большие тессера-протезы числятся в реестре Эфлариса. И продают их только представители Эфлариса… А этот даже без датировки!.. Тут глаза Дэйн округлились. Она вскинула запястье, на котором Василиса увидела тонкий браслет наручных часов, и ее лицо стало белым. — Поезд! У нас через час поезд… А у тебя ни документов… — Поезд? Когда вы успели купить билеты?.. Дэйн быстро обернулась к Фэшу и приказала ему что-то на французском. Тот устало покачал головой и поспешно вышел из шатра. — Он попытается задержать… — Дэйн устало массировала переносицу. — А пока переоденься во что-нибудь, чтобы тебя не узнал никто. Проблем с местными бандитами нам не хватало. — Во что?.. — Василиса с сомнением покосилась на разного рода тряпье, висящее вокруг нее. — Во что угодно и побыстрее. *** Несколько минут Фэш и Василиса сидели, как на иголках. За дверями каюты Дэйн разговаривала с проводницей, но диалог был очень тихим… Несмотря на сложность ситуации, у Василисы все еще было приподнятое настроение. А история про то, как Дэйн и Фэш тащили ее спящую через весь лес отчего-то еще больше ее развеселила. Нет, конечно, это ужасно, но… Василиса поджала губы, чтобы скрыть улыбку. Напротив нее сидел растрепанный и бледный Фэш с пятнами усталости на глазах. Одной единственной ладонью он сжимал ткань брюк. Наверное, нервничает… Он неожиданно поднял взгляд на Василису. Почему-то сейчас он смотрел… совсем не так, как раньше. Точнее… у них ведь совсем не было времени на долгие взгляды, когда приходилось выживать на Континенте: едва Василиса успевала проснуться, как уже кончался день, нужно было думать о еде, о том, не слишком ли холодно, не слишком ли мало хвороста. Нужно было думать, как пройти через ледяные пустыни или жаркие… Как не утонуть в болоте, как не напороться на зверя… Потом эти тревожные дни в подземелье…. А Фэш просто был рядом, потому что так надо. И Василиса не могла вспомнить, когда в последний раз они сидели так друг напротив друга. Молча и… странно. Он улыбнулся краешком губ, рассматривая Василисино лицо. Девочка вскинула бровь, мол, что такого? Лицо как лицо. Но отчего-то ее бросило в жар, всего на пару секунд… Она что, смутилась? Василиса, забывшись, мотнула головой, будто Фэш мог прочитать ее мысли. Теперь он выгнул бровь, вопросительно. Девочка махнула рукой: так, не важно, я о своем. Но Фэш продолжил смотреть на нее: о чем это “о своем”? Василиса вновь мотнула головой и пожала плечами. Да ерунда. Парень жалостливо усмехнулся. Ты что, пытаешься что-то скрыть? От меня? Давай, рассказывай. Девочка прикусила губу. Она интенсивнее замотала головой, но Фэш, кажется, решил, что это игра. С хитрым выражением лица, он чуть склонил голову на бок, чем до мурашек напомнил Василисе бабушкиного кота. Ей вдруг стало смешно и неловко… Раздался щелчок, и Дэйн зашла в купе. Вид у нее был усталый и мрачный, поэтому и Фэш и Василиса снова напряглись. — Пришлось дать взятку, — сухо произнесла девушка. Она помолчала, прежде чем продолжить. — Я опозорена на все жизни. Доедем до Среднеморска и сделаем тебе документы… — А много пришлось?.. — начала было Василиса, но Дэйн внезапно скинула с себя плащ и, завернувшись в него, как в одеяло, прилегла на обитый кожей диван, подложив под голову локоть. Беседовать ей не хотелось. Через несколько минут поезд тронулся.