Часодеи. Квантовая запутанность

Мысленно Нортон находился в прохладной июльской ночи, когда вокруг Лиссы сновала прислуга, а они с матерью и дедом сидели в гостинной, глядя куда-то в середину журнального столика. Нерейва выглядела необычно: волосы собраны в высокую прическу, лицо чистое, без теней, но самое главное — фиолетовое платье с длинным рукавом. Фиолетовый — самый яркий цвет из ее гардероба. Последний раз Нортон видел ее в таком платье перед войной… Родион заметно нервничал. Он изредка косился на Нерейву, и в его глазах отражалось волнение. Господин Хардиус не одобрял то, что происходит, считая Нортона и Лиссу неготовыми к созданию семьи. Тогда Нортон часто злился на него, хотя дед, конечно, был прав: они едва встали на ноги, а Лисса и вовсе являлась заложницей замка. У нее ведь даже не было документов. Нерейва сидела в своей обычной позе — нога на ногу, локти возлежали на спинке дивана, но сегодня в ее движениях чувствовалась скованность. Она поджимала губы, в широко распахнутых глазах плясал огонек свечи. Родион, отличавшийся армейской выправкой, вдруг ссутулился и упер локти в колени. Было непонятно, о чем он думает, но пропитанный ядом и презрением к старшим Нортон подумал, что дед был бы рад, если бы что-то пошло не так. Он почти возненавидел и его, и Нерейву, ведь она точно была на стороне отца. Ему было невдомек, что мать поставила себя в шаткое положение, и теперь ей придется разбираться с последствиями. Он не думал о том, что происходящее с Лиссой аморально. Хотя, вряд ли был смысл в подобных размышлениях, когда все зашло настолько далеко. У них еще был шанс на малых сроках, но Лисса сама решила все скрыть, и Нерейва узнала о беременности воспитанницы уже на восьмом месяце. Родион морщил лоб, прислушиваясь к шагам на втором этаже. Мать сжала губы в тонкую линию. Давно из башни Лиссы не приносили никаких вестей. Тут в коридоре показалась чья-то тень. Все, как по команде, подняли головы, тусклый свет нескольких свечей упал на хрупкую фигуру Елены. Выглядела она странно и была сама на себя не похожа. Взгляд Нортона упал на ботинки с высокой шнуровкой и на откровенный вырез блузки, подкрепленный кожаным корсетом. До самых локтей тянулись черные митенки с металлическими заклепками — стиль дикарей из Невердейла. — Елена? — спросила Нерейва. — Что за бунтарский вид? Девчонка молча хлопала глазами. Казалось, она остолбенела от ужаса, но страх ее был вызван чем-то более серьезным, чем гнев мадам Хардиус. — Ты что, уходила из замка? — сощурилась хозяйка. — Ты камеристка Лиссы, черт возьми, что с тобой происходит? Приведи себя в порядок и марш наверх. А завтра я придумаю, как тебя наказать… Распоясались совсем… Женщина снова откинулась на диван, словно злая тирада утомила ее. Елена быстро кивнула и кинулась прочь, но, судя по звуку ее шагов, направлялась она совсем в другую сторону. — Это совсем на нее не похоже, — поморщилась Нерейва. — Как мне это понимать? — Странно, кажется, я несколько минут назад видел ее в приличной одежде внизу, — протянул Родион. — Она наливала воду… — Может, это была не Елена? — предположил Нортон. — А кто? Словно в подтверждение словам Огнева на пороге снова возникла Елена. Но это была обычная Елена в своем обычном сером платье. Волосы собраны в тугой пучок, лицо белое, но на щеках разливался румянец от быстрой ходьбы. Девчонка держала подсвечник, и рука ее заметно дрожала. Нортон медленно поднялся. — Что? — сухим голосом спросил он. — И что за девчонка тут пробегала? — недовольно буркнула Нерейва. — У нас что, проходной двор? — Тише, дорогая, — отозвался Родион и тоже поднялся. Он с тревогой посмотрел на Мортинову и обратился к ней: — Что с Лиссой? Елена молчала еще несколько секунд, стараясь отдышаться. Нерейва, хоть и сохраняла деланное спокойствие, нервно махнула рукой, поторапливая камеристку. — Родила, — выдохнула девчонка. — Мадам Хардиус… это девочка. Все трое переглянулись. Лицо Родиона разгладилось и даже посветлело, а Нерейва оставалась непроницаемой, хотя Нортону показалось, что он услышал вздох облегчения с ее стороны. Сам же он стремглав бросился в коридор, ненароком толкнув Елену плечом. С пустой головой парень взлетел по лестнице, перепрыгивая через две ступени. Была глубокая ночь, но остатки сна растворились в охватившем Огнева волнении, сердце молотом стучало в груди, и он ворвался в покои Лиссы, как бешеный зверь. В радостном безумии, он раздвинул ассистенток повитухи и подбежал к кровати. На ней, прикрытая простынями и пледом, уставшая Лисса держала в руках маленький сверток. Рядом стояла женщина средних лет и умывала руки в деревянном тазу. Это была лучшая сельская акушерка, которую Нерейва нашла в какой-то глубинке, и она была готова забыть про эту ночь за хорошую плату. Но она явно гордилась собой, потому что торжественно улыбнулась Огневу, одним взглядом вопрошающему о состоянии Лиссы. — Ребенок и мама здоровы, роды были на удивление легкими, — сообщила она. Нортон кивнул, присаживаясь на изножье кровати. Изнеможенная Лисса смотрела на него сонными глазами, блестящая грудь ее вздымалась и падала. Она отстраненно улыбнулась Огневу, протягивая ему крохотное существо, завернутое в теплый мягкий платок. — Я так устала, — вздохнула девушка и, едва Нортон перенял младенца из ее рук, упала на подушки. — Ты героиня, — ответил Огнев, желая коснуться ладони Лиссы свободной рукой. Но она быстро спряталась под пледом и повернулась на бок, всем видом давая понять, что намерена уснуть и проспать до утра. Нортон поднялся с кровати и позволил служанкам зашторить Лиссино ложе. Вскоре в комнате появились Родион, Нерейва и Елена, спрятавшаяся за спиной хозяйки, точно побитая собака. — Никому ни слова, уяснили? — строго сказала хозяйка, выдавая почтительную сумму каждой из присутствующих дам. — Все, ступайте. — Как там девочка? — осторожно спросил Родион. Нортон кинул взгляд на шторы, за которыми раздавалось мерное сопение. — Она устала, — ответил он. — Сразу уснула. — Это понятно, — с рассеянной улыбкой кивнул мистер Хардиус. — Но я спрашивал про малышку. И тут Нортон наконец-то опустил взгляд на то, что лежало у него в руках. Точнее на ту, кто лежала. Розовый младенец крепко спал, чуть разомкнув надутые губы. Едва слышно свистел ее крохотный круглый носик, дергались закрытые глазки с короткими ресничками. Малышка причмокнула и скривилась — наконец-то поняла, что ее держат не мамины руки. Огнев чувствовал ее сладковатый запах, необычный и нежный. Было страшно дотронуться до легкого рыжего пушка на макушке, и Нортон вдруг испугался, что держит ее неправильно, что ей неудобно. Его дочь высунула красную ручку со сжатым кулачком, извернулась, будто пытаясь выбраться. Парень с испугом посмотрел на Нерейву, но у той было такое странное ошеломленное лицо, что стало понятно — она не поможет. Родион поспешно поправил положение рук Огнева, и успокаивающе похлопал его по плечу. — Главное, не волнуйся, они ведь это чувствуют, — улыбаясь, сказал он. — Вы уже придумали имя? — Имя? — Нортон растерянно покосился в сторону Лиссы, будто она немедленно должна была раздвинуть шторы и ответить за него. — Нет… Я не знаю, Лисса как-то сказала, чтобы я сам придумал… Но в голову ничего не идет, — он неловко усмехнулся. — Я почему-то думал, что родится мальчик. Я бы назвал его…Эрик? Есть женское имя Эрика, но я почему-то сейчас смотрю… и думаю, что оно ей не подойдет… — Твой отец всегда хотел дочь, — фыркнула Нерейва, скрещивая руки на груди. Она задумчиво повертела в руках портсигар и снова спрятала его в складках платья. Елена все еще стояла где-то в углу, глядя на младенца каким-то обиженным взглядом. — Он придумал ей ирийское имя, — продолжила мадам Хардиус. — Я хотела так назвать Лиссу, но у меня язык не повернулся. Я дала ей половину имени Василиса. И слегка подправила. — Лисса и Василиса, — хмыкнул Родион и добродушно похлопал Нортона по плечу. — Что скажешь, папаша? Как по мне — вариант. — Василиса… Что ж, — Огнев задумчиво улыбнулся и снова посмотрел на малышку. Недовольная и красная, она собиралась закричать. Снова. Но Нортон был готов слушать этот крик всю жизнь, особенно сейчас, когда опасность, подкравшись так близко, обошла ее стороной. Теперь все хорошо, теперь она, разъяренная и крохотная, набирает в грудь побольше воздуха и разражается громогласным криком, от которого у Огнева звенит в ушах. Они оба в крови матери. Оба скользкие и неуклюжие. Оба морщатся, когда умелыми руками акушерки перерезается пуповина. Черт возьми, его дочь так похожа на Лиссу, и даже волосы от рождения рыжие и густые. Малышка продолжает кричать, и Нортон чувствует, как крик заглушает мысли в голове. — Лисса, скажи старушке, что надо помыть Василису, — громко сказал он, силясь перекричать младенца. — Кого?.. В комнату еще кто-то вошел, но Нортон не поднял головы. Служанки засуетились, зашуршали их юбки. — Нортон? — Надо помыть Василису, ты слышишь? — Огнев снова повернулся к Лиссе и тут увидел ее лицо. Она смотрела на Нортона чуть ли не с ужасом, будто он предложил что-то уму непостижимое. — Нортон, это не Василиса, — испуганно прошептала девушка и обратилась к повитухе. — Madam, nehmen Sie dem Mann das Kind weg und waschen Sie es. Старушка подошла к Огневу и с каким-то странным подозрением на лице забрала ребенка. Приятная тяжесть пропала, но Нортон не мог опустить рук. Они замерли в том положении, в котором были минуту назад, и не поддавались… Огнев сделал неуверенный шаг вперед. В этот момент весь мир пошатнулся, накренился, обрушился куда-то вниз… — Тебе надо отдохнуть, ты… ты только что спас мне жизнь, — пробормотала Лисса откуда-то издалека. — Я могла… Мы с дочкой могли бы погибнуть. Нортон припал к стене, цепляясь за нее красными от крови руками. Тут же он, наконец-то, взглянул на свои ладони. Кровь. Он по локоть был в крови. В пахнущей железом крови. В темной и густой крови. В крови. В крови. В крови. — Нортон! Нортон вышел из комнаты. Петляющими шагами он прошел вглубь коридора, повернул за угол и уперся в стену спиной. Здесь было тихо, и служанки побоялись бежать за ним. Можно выдохнуть, но… Руки заклинило — он снова не мог их отпустить. Шея непроизвольно выгнулась. Нортона била крупная эпилептическая дрожь. Она завязалась узлом в животе и перетекала в ноги, заставляя Огнева падать. Мужчина неловко уцепился за стену, но в тот же момент его колени гулко ударились об пол. Пытаясь сесть, Нортон облокотился о стену. От вертикального положения закружилась голова. Больно защемило спинной нерв. Правая часть лица дернулась, дрожь перетекла на выступающую прожилку шеи, неприятно отдалась в ухе. Нортон с силой втягивал воздух, но не мог вздохнуть полной грудью. Этот припадок казался мучительно бесконечным. Он смотрел на красные ладони запястья. Кровь начинала застывать, и от ее запаха крутило живот. В какой-то момент Нортону стало смешно от того, что с ним происходит. Он бы рассмеялся, но все еще не мог нормально дышать, и эта мысль казалась забавнее предыдущей, но Огнев лишь беспомощно захрипел, чувствуя, как мир вокруг погружается в темноту. Вероятно, он уже терял сознание, когда рядом с ним оказалась чья-то тень. Скрипнули половицы, и повеяло влажным воздухом улицы. Кто-то вздохнул, присаживаясь рядом, и в этом вздохе Огнев узнал Миракла. — Так и знал, что нельзя оставлять тебя, — с мягкой хрипотцой произнес он, приблизившись. Он с сожалением разглядывал Нортона, не зная, что предпринять. Наконец, он осторожно дотронулся до запястий Огнева, аккуратно помог рукам опуститься. Нортон прикрыл глаза. Не смотря на непрекращающуюся дрожь, ему стало спокойнее. — Тихо, тихо… — немного растерянно произнёс Миракл, бережно обхватывая лицо Огнева и поднимая его на себя. — Давай дышать, ладно? Тот слабо кивнул и прижался щекой к твердой ладони, находя ее необычайно мягкой. Захотелось уснуть на ней, забыть обо всем и уснуть. — Дыши, раз-два… Через несколько минут стало легче. Дрожь ослабла, и Нортон наконец-то мог принять нормальную позу. Присутствие Миракла согревало окоченевшего Огнева, как тяжелое и мягкое одеяло, но теперь ему невероятно сильно захотелось спать. Не открывая глаз, Нортон с сожалением думал о том, что придется вставать, и хотелось как можно дольше этого не делать. — Что случилось? — наконец спросил Старкастер, почувствовав, что Нортон перестал дрожать. Тот не ответил, лишь неопределенно махнул рукой. Сердце успокоилось, можно было спокойно выдохнуть. Едва стихла дрожь, на Нортона резко навалилась слабость. Непроизвольные слезы брызнули из глаз, скатились по впалым щекам, и Огнев закрыл лицо рукой, пытаясь их скрыть. Но слезы сочились сквозь пальцы, стекали по локтю и капали на пол. Не в силах остановить это, он постарался отвернуться, но Миракл мягко отстранил ладонь Нортона от лица. — Прости, — немного зло выдохнул тот, раздражаясь на самого себя. — Я не знаю, что со мной. — Все нормально, — улыбнулся Миракл, глядя на Огнева таким странным и добрым взглядом, от которого почему-то хотелось провалиться сквозь землю. — Ты можешь не рассказывать… — Добавил он немного потерянно. — Но, я думаю, тебе будет легче, если ты… — Нет, я не хочу, — зажмурился Нортон. — Я… Я просто устал. — Хорошо… Comme tu dis, ma chère. Некоторое время они сидели в тишине, слушая разговоры, разносившиеся вдоль коридора. Радостные восклицания, нежные шепотки, редкие вскрики новорожденной, которую должны были уже обмыть и отнести матери. По окнам рассыпался мелкий шуршащий дождь. Миракл тяжело вздохнул, сложным взглядом изучая лицо Нортона. — Иди сюда, — сказал он, раздвинув руки. Нортон медленно качнулся ему навстречу, уткнулся носом в сильное плечо и закрыл глаза. Теплая рука Миракла медленно перетекала с макушки на шею, успокаивая. От него все еще пахло табаком, дождем и чем-то солоноватым, и этот запах ощущался как возвращение домой. За порогом оставалось все тревожное и печальное, а внутри ждало тепло и крепкий сон. Нортон вцепился в куртку Миракла, как маленькое и цепкое животное. Как же не хочется уходить. Но по напряженной шее Старкастера и его тяжелому вздоху Нортон понял, что придется. Он с усилием поднял голову, щетина Миракла скользнула по щеке. Они долго смотрели друг на друга, думая об одном и том же, и Старкастер на несколько секунд сжал ладонь Огнева в своей горячей руке. Опасность притаилась где-то за углом. Нортон кожей чувствовал ее холодное дыхание, морозящее спину. У него не было сил смотреть ей в лицо, но… но этого не избежать. — Нам надо бежать, — тихо подтвердил Миракл, точно все мысли Нортона отражались на его лице. — Как и всегда, — хрипло усмехнулся Огнев, позволяя Старкастеру поднять себя с пола. Тот придирчиво отряхнул Нортона и, не отнимая рук от его плечей, сказал: — Как и всегда мы вместе. Так что справимся, не кисни. Он наклонился к Огневу, коснулся своим лбом его лба, и несколько секунд не двигался, позволяя Нортону насладиться этим моментом. Появилось стойкое ощущение, что Миракл вот-вот исчезнет. Его тепло и домашний запах. Нортону захотелось схватить Старкастера за руку, так крепко, чтобы было невозможно эту хватку разорвать… Но нужно было идти. И Миракл нехотя отстранился. Они вернулись в комнату Лиссы, где осталась Елена. Девушка сидела подле роженицы, которая прямо-таки светилась от счастья, рассматривая розовое дитя. Лицо у мисс Морт было одухотворенное, но Нортон видел, с какой настойчивостью она отдирает кутикулу большого пальца. Кожа в том месте стала малиновой. Миракл поспешил дотронуться до Елениного плеча, возвращая девушку в реальность, и, когда она с удивлением обернулась, мужчина взглядом указал ей на руку. Мисс Морт ужаснулась и поспешно скрестила руки на груди, пряча палец подмышкой. — Нортон, ты в порядке? — спросила Лисса, заставив Огнева вздрогнуть. Сначала ему показалось, что это ее очередная насмешка, но лицо девушки говорило об обратном. Во взгляде Лиссы читалось искреннее беспокойство. Удивительно. — Да, все хорошо, — он даже улыбнулся, хотя чувствовал себя как нельзя плохо. Нортон поспешно встретился взглядом с Мираклом, будто пытаясь опереться за него, удержаться, как за спасательный круг. — Я назвала ее Николь, — просияла Лисса. — Ник и Николь — очень мило, да? Ник, правда, куда-то запропастился. Наверное, пытается привести отца в чувства. — Это… мило… — Пожал плечами Нортон, всеми силами стараясь перестать быть участником диалога. На самом деле ему поскорее хотелось распрощаться с Лиссой, и, отвечая ей, он смотрел только на милейшее крохотное создание у нее на руках. Почему-то ему вдруг стало страшно за эту девочку. Разве можно доверить ее Лиссе? Той ничего не стоит нарожать еще десять детей, и все они будут существовать лишь для того, чтобы подтверждать героизм королевы. Внезапно Лисса помрачнела. Она откинула рыжие волны со лба, лицо у нее вновь стало острым, но во взгляде отразилась растерянность. Елена тоже заметила перемену и медленно поднялась, глядя на Нортона. Миракл нахмурился. — Нортон, вообще-то я должна тебе кое-что сказать, — ровным тоном произнесла королева, но продолжала смотреть перед собой. — Ты сдала его? Все обернулись к Мираклу. Его вопрос как-будто оглушил всех, и даже столпившиеся в коридоре служанки затихли. От лица Лиссы отхлынула кровь. Некоторое время она молчала. Елена округлила глаза на Старкатера, но тот настойчиво ждал ответа. Лисса же старалась не смотреть в его сторону, издавая тихое мычание, точно говорить ей мешало сдавленное горло. — Я… Это все было решено заранее… — растерянно пролепетала она. — Это все ради Эльгарда, я… Это моя обязанность… Ребенок закапризничал. Лисса начала его баюкать, так неумело, будто делала это в первый раз. Миракл обернулся к Нортону, будто ожидал, что он что-то скажет. — Они уже вошли в город, — продолжила Лисса. — Возможно, они уже у древа, так что… — Отлично, пойду сдамся тогда, — Нортон раздраженно вскинул руки, упершись взглядом в пол. Он уже не знал, что ему говорить, и что делать. У него не хватало сил даже не злобу. — Прости, что так вышло. Теперь все взгляды обернулись к Лиссе. Она как-будто уже попрощалась с Нортоном, потому что теперь все ее внимание занимал ребенок. Даже лицо ее разгладилось, будто ситуация уже никак не касалась королевской особы. — Конечно, — только и выдохнул Нортон. Он медленно вышел в коридор, нарушая тишину звуком размеренных шагов. Служанки нехотя расступились, но продолжали с любопытством взирать на Нортона, будто он и им должен был что-то сказать. Вместо этого Огнев поспешил выйти к лестнице. Снизу слышался какой-то шум и топот — наверняка, это за ним. Нортон уже ступил на лестницу, когда к нему подбежал Миракл и резко потянул на себя. — Ты куда? — спросил он, встряхивая Огнева за плечи. — Не знаю, сдаваться?.. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Нортон чувствовал себя выгоревшим пятном, черной дырой, в которой уже давно ничего нет. Зачем это все? Для чего все это было? Почему все кончается именно так? Он выжидающе смотрел на Миракла, будто Старкастер мог ответить на эти вопросы. Нортону хотелось, чтобы мужчина сказал что-нибудь обнадеживающее, но тот молчал, глядя на Огнева не то с сожалением, не то с грустной усмешкой. — По-моему, ты не любишь сдаваться, — произнес Миракл наконец. Нортон развел руками. Он ответил с раздражением, злясь и на себя, и на Старкастера, который не придумал ничего ободряющего: — А что еще делать? Куда мы отсюда сбежим? — В кабинете Лиссы стеклянный потолок, — вдруг сказала Елена, незаметно оказавшаяся в коридоре. — Ты сделаешь антигравитационное поле, и мы сможем выбраться на крону дерева. — Ну умница, ну красавица, — похвалил Миракл, хлопая Нортона по плечу с такой силой, будто хотел его добить. — А мы, дураки, ничего не заметили. — Если смотреть лишь на друг друга, то будет сложно что-то заметить, — фыркнула Елена, разворачиваясь в сторону кабинета. Если бы у них было больше времени, то Нортон с удовольствием бы обменялся взглядом с Мираклом. Интересно, каким сейчас было его лицо? Может, он слегка зарделся от замечания мисс Морт? Сам Огнев чувствовал легкое жжение на кончиках ушей, и это ощущение, хоть и не на долго, но заглушило тревогу. Лавируя между служанками, компания выбежала к круглому кабинету Лиссы. Нортон только сейчас заметил большой застекленный купол, сквозь который были видны массивные ветви дерева. Но находился он на приличном расстоянии. — Антигравитационное поле, — скомандовал Миракл. Нортон, не долго думая, встал в центр комнаты и вызывал широкий флуктуор, растекшийся по полу светящимся кольцом. Внутри флуктуора появились деления, обозначающие время, пространство и материю. Далее следовала фаза калибровки: Нортон вращал кольца, создавая нужную комбинацию. Он повернул шкалу Материи от 0 до −1. Минус означает обратную связь: вместо притяжения — отталкивание. Все предметы в радиусе действия плывут вверх, сначала медленно, потом ускоряясь. Елену несло быстрее — на это влиял ее вес. Нортон же поспешил схватить Миракла за плечо: перед глазами у него потемнело, и он испугался, что с минуты на минуту потеряет сознание. — Эй, не отключайся, — строго сказал Старкастер, легонько встряхивая Нортона в полете. — Еще успеешь отдохнуть. — На том свете отдохну, — сдавленно рассмеялся Огнев. — Ненавижу, когда ты так шутишь. — А я не… — Заткнись, mon cher. — Заткнитесь вы оба, — Елена подлетела к самому потолку и спиной уперлась в стекло. Она вызвала маленькое огненное кольцо и прокрутила, настраивая. Флуктуор сфокусировался на одном из стекол, и через несколько секунд оно начало видоизменяться, разлетаясь на несколько больших фрагментов. Едва проход был свободен, Елена выбралась на поверхность купола и ухватилась за край рамы, чтобы не улететь. Как только Нортон и Миракл выскользнули вслед за девушкой, она снова прокрутила кольца, и окно стало прежним. — Останови его, мы улетаем, — Старкастер поспешно цеплялся за ветку, пока Нортон отзывал действие своего флуктуора. Через мгновение они рухнули на купол рядом с Еленой. Она вытерла лицо рукавом рубашки. На белой ткани осталось красное пятнышко. Девушка опустила голову. Отсюда было видно, как в кабинет Лиссы врывается кавалерия одетых в темно-синие мундиры людей. Междуземная полиция Мидлтокка. — Не удивительно, — отрезала Елена, не тратя время на разглядывание крохотных человечков внизу. Они уже начали считывать временной след. — Что дальше? — пересохшими губами спросил Нортон, пытаясь опереться на ближайшую ветвь. Миракл заметил его слабость, и тут же поспешил помочь, но Огнев отстранился. — Все нормально, — соврал он, стараясь выпрямиться. За горизонтом громыхнуло небо. Оно медленно чернело, превращаясь в одну беспросветную тучу. Казалось, дождь прекратился ровно настолько, сколько хватило Огневу, чтобы отдышаться. Нортон опустил взгляд: человечки в мундирах уже придумали какой-то план, и один за другим за мутным стеклом стали вспыхивать огненные колечки. Елена озадаченно посмотрела на мужчин, после чего крепко схватилась за одну из ветвей и с усилием подтянулась. — Что ты делаешь? — спросил Миракл, когда девушка ловко забралась на широкий сучок и вызвала новый флуктуор. — Лезьте сюда. Нортон подошел к ветви, борясь с тяжестью в голове. Тем не менее ему удалось самостоятельно подтянуться и затащить себя наверх, прежде чем Миракл снова предложил бы ему помощь. Тело ощущалось неповоротливым жалким мешком, управлять им было практически невозможно. Вдобавок ко всему нагрелся металлический палец — эта слабая модификация не была предназначена для антигравитационного поля, и прежде Нортону не приходилось создавать такой широкий радиус действия. Миракл молча наблюдал за ним, как наблюдает мать за несносным ребенком: смиренно и выжидающе. — Чего стоишь? — усмехнулся Огнев, тяжело дыша и хватаясь за ствол ветви. Пот стекал ему на глаза крупными каплями, руки тряслись. — Любуюсь твоей физической подготовкой, — ровным тоном ответил Миракл. В один прыжок он оказался рядом с Нортоном и заботливо придержал его за бока, когда тот попытался отползти подальше. — Я не падаю. — Это пока, — вздохнул Старкастер. Убедившись, что они на месте, Елена расширила флуктуор. Внезапно ветвь затряслась, будто ее раскачивало, и Нортону пришлось плотнее прижаться к одному из сучков. — Я изменю ветвь, — крикнула мисс Морт, пытаясь перекричать оглушающий треск. — Миракл, держи Нортона. — Может быть, лучше я?.. — Старкастер с беспокойством взглянул на девушку, но она перебила его. — Нет. Если что, я его не удержу, а ты — да. — Почему вы общаетесь так, будто меня тут нет? — проворчал Нортон. — И с чего бы мне падать? — Елена изменяет ветвь, это сильные колебания материи, — Миракл крепче сжал Огнева. — У тебя почти не осталось сил, ты можешь отключиться… — Он немного помедлил, прежде чем тихо добавить. — Надеюсь, она это выдержит сама… Ветвь дернулась вперед. Она удлинялась, вырастая из дерева, разрезая воздух массивным телом. Ветер ударил Елену по лицу, она сощурилась, но руку не отпустила. На мгновение перехватило дух: под ногами оказалась немыслимая высота, от которой тут же замутило. Миракл и Нортон вцепились друг в друга, чувствуя, что места для опоры слишком мало. Елена вжалась в торчащий сук, точно пытаясь слиться с ним воедино, и, должно быть, ей было еще страшнее. Потому что, в отличие от Огнева, ее не защищали чьи-то сильные руки. Они летели на ветви, а под ними проносилась лощина, деревья, маленькие домики. Некоторое время Нортон слышал лишь яростный свист ветра, а затем уши заложило надоедливым звоном. Несколько раз перед глазами становилось темно, и мужчина ловил себя на мысли, что готов свалиться, но Старкастер лишь сильнее прижимал его к себе. — Елена, ты как? — кричал Миракл, и разбуженный Нортон бодал его в подбородок. — В порядке… По ее голосу сразу стало понятно, что это не так. Она прижималась к ветви, чуть сгорбившись, точно ее голова отяжелела от боли. С неба посыпался не дождь, а колючая ледяная крошка. Холод пробрал до костей, и заставил сильнее прижаться к единственному теплу. Дыхание у тепла было сбивчивое и Нортон впервые задумался, что Миракл тоже может испытывать страх. Ветвь пронеслась еще дальше и стала клониться к лесу. Елена вскрикнула — ее потянуло в сторону, и если бы не ослабевшая рука Нортона, за которую девушка успела схватиться, то она бы упала. Огнев намертво вцепился в ее холодное колючее запястье, боясь, как бы очередной обморок не подвел его. Но Елена сама прижалась к нему, макушкой утыкаясь в щеку мужчины. Несмотря на довольно крепкую позицию, Миракл тоже схватил девушку за плечо одной рукой. Но уже у самой земли ее флуктуор резко погас. Нортон Почувствовал, как тело Елены обмякло и отяжелело, и крепче обхватил ее. — Она отключилась, — сообщил он Мираклу. — Так и знал… Putain de merde. Ветвь остановилась в паре метров от тонкого и мокрого снежного слоя. Здесь было холоднее, чем в Эльгарде, солнце почти не навещало этот голый лес, едва пробудившись от зимней спячки. Между черных ровных стволов гулял неприятный сквозняк. — Черт, я потерял твой плащ в суматохе… — поморщился Миракл, спрыгивая с ветки. — У меня и не было… — Нортон растерянно пожал плечами, но Старкастер раздраженно мотнул головой, мол, не важно. Он осторожно попытался перехватить мисс Морт, но ее капюшон за что-то зацепился. Старкастер совершил большую ошибку, дернув за него, потому что в этот же момент послышался треск рвущейся ткани, и плащ Елены разделился на две части. — Да че-е-ерт, — устало выругался Миракл. Нортон, довольный тем, что сполз с ветки без посторонней помощи, тут же схватился за голову. В ней опять гудело и звенело, мир чернел и тут же становился невыносимо ярким. Из носа брызнула кровь, и залила и без того красные ладони Огнева. — Я нормально, — прохрипел он, поднимая глаза на бледного Старкастера. Тот ничего не ответил. Вид у него был такой несчастный и потерянный, будто на лоскутки порвался не плащ Елены, а его последняя уверенность в том, что все обойдется. Словно подтверждая его мысли, послышался шум. Нортон поднял голову. От дерева тянулась новая ветвь, и издалека было видно, что ей управляют несколько колец. Ветвь издавала устрашающий треск, доносился громкий голос лидера группы. — Бежим, — только и сказал Миракл. Лавируя между деревьями, Нортон думал о том, что бежать в его состоянии не захотелось бы никому. Картина перед глазами раскачивалась и плыла, Огнев врезался в деревья, падал на мокрый снег, смешанный с влажной землей. Кровь на руках смешалась с грязью и трухой. Миракл маячил где-то впереди, постоянно останавливаясь и дожидаясь Нортона. Кажется, он что-то говорил ему, но Огнев слышал лишь сбивчивый стук сердца. Он пытался подняться с земли, когда вдруг услышал громкое ругательство со стороны Старкастера. Миракл с Еленой на руках исчезли с края оврага и обрушились вниз. Нортон поспешил к ним и, конечно же, тоже поскользнулся на снегу. Он скатился по кочковатому склону, отбивая то, что не было отбито ранее, собрал на себе и грязь, и снег, прежде чем остановиться возле завернутой в плащ Елены. — Нортон, живой? — Миракл с усилием поднялся с земли. Он поспешил растолкать Огнева, чтобы тот перестал отмокать в заледеневшей луже. Нортон медленно поднялся на колени, безуспешно пытаясь вытереть лицо. — Они рядом, — выдохнул он. — Я знаю. Миракл снял с себя плащ. Он поспешно накрыл им Елену, которая была одета легче и ей ничего не стоило заболеть. Губы девушки уже покрылись легкой синевой. — Миракл… — Что? — Это все бесполезно. — Что бесполезно? — хмуро спросил мужчина, хотя, конечно же, знал ответ. Нортон смотрел на то, как Старкастер кутает Елену в два плаща, делая какие-то нелепые и совсем не нужные движения. — Я должен сдаться, — сказал Огнев. — Опять ты… — Дослушай. Мы не дойдём до Невердейла. Нас схватят. Вы будете отвечать за меня. — Нортон, — с напором начал Миракл, но тот снова перебил. — Вы не должны отвечать за меня. Вы никого не убили. Елена… Если ты готов жертвовать собой, то подумай о ней. — А Василиса?.. Все было зря, так что ли? Эти слова ударили по Нортону так, что он содрогнулся всем телом. Но нельзя. Сейчас ему нельзя быть слабым. Просто не думай об этом. Пока не думай об этом. Миракл сжал губы в тонкую линию и опустил взгляд. Его ладони лежали на коленях, и Нортон осторожно коснулся их. На мгновение он испугался, что его собственные ладони покрыты грязью и кровью, но Миракл сжал их. Сжал их так, будто не отпустит никогда. Он хмурился, глядя в пустоту. Отросшие волосы упали на лоб, и Нортон со значением заглянул ему в лицо. — Поверь, я заслужил быть пойманным, — слабо улыбнулся Нортон. — Ты будешь это отрицать, но я плохой человек. — Ты мой человек, — Старкастер мотнул головой. Он стиснул пальцы Нортона до боли. Между ними возникло долгое молчание. Оба смотрели куда-то вниз, хотя им стоило поднять глаза друг на друга. Это же последний раз. Этого же больше никогда не случится. И не будет десяти лет, после которых все станет хорошо. Никогда не будет. Нортон с усилием отнял ладони от рук Миракла. Тот до последнего не разжимал пальцев, будто превратился в каменную статую. И все же Нортон поднялся. Какая слабость навалилась на него… Судя по опустившимся плечам, Миракл тоже обессилил. Глядя на него, Нортон чувствовал, как в груди снова расползается ноющее пятно, и эту брешь ничем не заткнуть, и она будет кровоточить долго-долго, пока петля не сломает шею, пока у Нортона будет возможность дышать. Только сейчас он понял, что ноги до колена у него мокрые, штаны неприятно липнут к коже. Старкастер тоже встал и на мгновение замер, будто на секунду его посетила надежда, но Нортон с сожалением окинул его взглядом. Нет, надежды нет. Пора смириться. Миракл сделал шаг навстречу. В его действиях чувствовалась неловкость, прямо как тогда, когда они прощались возле Кондуита. Десять лет назад. Огнев усмехнулся про себя: все повторяется. Цикл завершен. Неловкое молчание, неловкие объятия, которые длятся так долго, что превращаются в одну большую недосказанность. Но сейчас у них нет времени на это. — Прощай, — выдохнул Нортон. Он старался запомнить Миракла. Его кожаную куртку, растрепанные волосы, отросшую щетину и почерневшие глаза. Сейчас эти глаза были как два тяжелых камня, и Огневу было очень трудно не сломаться под ними. Немного помедлив, Миракл растянул губы в улыбке. — Нет, не правильно, — тихо ответил он. И быстро приблизился к Огневу, парализуя его горячим и резким поцелуем. Нортон не успел вдохнуть, и голова закружилась еще больше, мир превратился в карусель. Он также не успел ничего сообразить, как Миракл оторвался от него, оставив после себя чувство невесомости и пустоты одновременно. Его окатила волной тепла и родного домашнего запаха. В голове пронеслось все: комната Миракла в Блэквотере, берег с галькой, круги на воде, смятые сигареты, перламутровые пуговицы, лошади, двуспальная кровать и дождь. И Нортон вдруг понял, что теперь все это исчезнет навсегда. — Миракл… — растерянно произнес он, непроизвольно хватаясь за горло. — Я… И тут перед ним возникло огненное кольцо. Флуктуор, направленный прямо на Огнева. Вспышка.