цена иной жизни: две судьбы

Что нам остаётся? Догорать под солнцем Отрезать шипы, чтобы не уколоться Капли крови льются, льются, льются Умирать нам от любви придётся

Это так больно (ooes — магия)

— Блядь… Веки Яна разомкнулись. Мир казался плывущим, теряющим очертания, искажаясь и растворяясь перед глазами. В голове пульсировала острая боль, вторя общей усталости. Сцепя зубы, охотник предпринял попытку подняться. Тошнотворный приступ, распространившийся волной от самой макушки до кончиков пальцев ног, спровоцировал головокружение. Всё тело ныло, будто его пропустили через мясорубку, а после оставили сушиться на солнце. Каждая мышца, каждый сустав протестовали против малейшего движения. Даже вдох был непосильной задачей, словно лёгкие пронзили острыми шипами. «Что произошло?» — мысленно пытал сам себя Ян. Вчерашний день помнился смутно, как если бы его и не было вовсе — или, скорее, как страшный сон, от которого невозможно проснуться. Случившееся с ним возвращалось в память фрагментарно, и только тоска в сердце от раздавшегося зова воскрешала события с пугающей ясностью: «Прости меня, Ян». Голос её звучал как эхо, наполненный болью и раскаянием. Каждое слово резало по живому. Последним отпечатавшимся воспоминанием был образ девушки, окружённой клубящимися тенями и вспышками энергии. Она протянула руку вперёд, прижав к его груди, и пространство вокруг них стало искривляться. Затем — ослепительная вспышка света, болезненная тишина… и вот теперь он лежит здесь, неизвестно где. Следовало разобраться, куда именно забросил этот отчаянный поступок его и Лэйн… Только бы с ней ничего не случилось… Окинув взглядом незнакомое помещение, он понял, что находится в месте, кардинально отличающемся от последнего известного. Здесь царила странная атмосфера спокойствия и порядка. Никаких признаков разрушения, никаких отродий и разбитой луны… разве что оглушительный звон колокола из церквушки напротив. «Нужно найти Лэйн», — твердо решил Ян. Встал, терпя головокружение, и осмотрелся внимательнее. Это… база? Былые развалины сменились ухоженными коридорами, что мерцали тусклым, но исправно работающим светом. Откуда-то доносился приглушенный гул, а воздух пропитался лёгким запахом хлорки. Вдоль стен тянулись кабели и трубы, казалось, заново проложенные. База функционирует на полную мощность, но кем и как? Интуиция подсказывала, что идти нужно на звук — единственную связующую нить. Ян провёл рукой по гладкой, тёплой стене, прошёл несколько поворотов, пока не достиг просторного зала. В центре — группа людей в униформе и халатах, сосредоточенно работающих над голографическими проекциями. Лица тех, кто наблюдал за множеством консолей и экранов, серьёзны и сосредоточены. Ян узнал нескольких. Ещё вчера в каждом взгляде меркло желание бороться дальше, они сдались — теперь же выглядели заряженными, точно обретя новый смысл. Среди учёных стоял сивый солдат с протезом руки. Он поднял голову и заметил Яна. На лице мелькнула секундная растерянность, отчего охотник и сам нахмурился. Парнишка открыл рот, часто моргая, будто отрицая, что видит перед собой. Вернее, кого. Прочие, заметив вышивку на одежде, его нахождению здесь не придали никакого значения. — Эй! — громко произнес Ян, стараясь привлечь внимание сотрудников базы. — Что тут творится? Никто не ответил. Мужчина, занятый ремонтом какого-то механизма, коротко глянул на него и снова вернулся к работе. Другой бормотал себе под нос, демонстративно игнорируя гостя. — Лэйн… Где её искать? В ответ — молчание. Присутствующие отвернулись от него, полностью сосредоточившись на своих задачах. Недоумение по-прежнему хранилось на лице сивого, остальные же максимум бросали короткие взгляды в сторону охотника, явно проверяя, не ушёл ли ещё. И раз панику до сих пор не подняли, Ян решил действовать самостоятельно, да вот только… живот заурчал, в горле пересохло. Словно маленький зверь, запертый в клетке, желудок требовал внимания. А горло словно оккупировала пустыня, каждый вдох обжигал сухим, раскаленным ветром. Недолго думая, Ян направился в сторону кухни. Оставив попытку завязать разговор с кем-либо по пути, последовал за манящим ароматом свежей выпечки и горячего кофе. Кухня была залита мягким светом, и парень осторожно прошёл внутрь. Шкафчики, хранящие разнообразие специй, раскрыты, раковина завалена горой посуды, на столе — остатки пищи. Кто-то недавно здесь готовил и отошёл, вероятно, ненадолго. Достав турку и наполнив её остатками перемолотых зёрен, Ян включил плиту, принявшись ждать, но едва успел вдохнуть горьковатый аромат свежезаваренного кофе, как дверь кухни распахнулась с привычным для базы — которую помнил охотник — скрипом. — …и если ты, рыжий чёрт, ещё хоть раз сунешь свой кривой нос в припасы, я… — Ноа бухтел, влетев на порог бочком, как вдруг слова застряли в горле. Кастрюля с полуочищенной картошкой грохнулась на пол, рассыпая плохо очищенную картошку. Глаза — широкие, почти испуганные — скользнули по знакомому лицу. Сняв очки и протерев их, парень поморгал пару-тройку раз. Взгляд Яна, холодный и наблюдательный, ответно задержался на нём, считывая каждую эмоцию. Лестер, шагавший следом, наткнулся на застывшего друга: — Двигайся! Чего встал, как… — и тоже замолчал. Подобно умалишенному, рукой стал хлопать Ноа по плечу, раздражающе и быстро. В любой другой ситуации он бы оттолкнул рыжего или, как минимум, заворчал, однако сейчас делал то же самое, но медленно. — Ты, — голос Лестера сорвался, — тоже видишь его? — Ты… — в этом единственном слове смешалось столько — недоверие, надежда, что-то ещё, о чём Ноа пока не мог сказать вслух, принявшись бессвязно тараторить: — Так ты… но как ты… а как же… — и замолчал, уставившись на странный шрам, пересекающий левую щеку Яна. — Позже, — резко прервал Ян, даже не вслушавшись. — Лэйн… вы её видели? Не могу найти. — Лэйн? — Лестер усмехнулся. — А чего искать-то? Она не терялась. Видел её около часа назад. С Дмитрием ушла после утреннего сбора отряда. — Ага, — продолжил Ноа, речь стала привычной, но взгляд хранил настороженность: — Я думал, она его взглядом убьёт… со вчерашнего дня ходит, скажем так, сама не своя. Думаю, она может быть… — У себя? — …на твоей могиле. Ощутив, как по спине пробежал холодок, Ян стиснул зубы и замер. Пальцы сжались вокруг кружки так, что костяшки побелели. Медленно поставив кофе на стол, схватился за голову, взъерошив волосы. Дыхание стало неровным, прерывистым. Губы приоткрылись в попытке сформировать слова, но язык будто прилип к нёбу. «На моей могиле?» — мысль пульсировала в висках, как нарыв, готовый лопнуть. Он оглянулся, словно ища подвох, насмешку, но вокруг только тишина, тяжелая и зловещая, да ничего не понимающие парни. Воздух в комнате словно сгустился, давя на плечи, как будто само пространство сжималось вокруг него. — «Что же ты наделала…» — Где она сейчас? — прозвучал вопрос, тон голоса опустился до звериного рыка. Ему необходимо было найти её и как можно скорее. Только она сможет объяснить безумие, творящееся вокруг. — Да без понятия, но если тебе нужна помощь… — Нужна, — прервал охотник; цепкий взгляд острее лезвия впился в парней. — Собирайтесь. Лестер нахмурил брови, переглянувшись с Ноа. Тот молча пожал плечами, всем видом демонстрируя, что разделяет его растерянность. — Её, наверное, подготовить нужно… — увы, объективно верная идея повисла в воздухе и рассеялась, как пар от кружки с кофе, оставшись неуслышанной.

***

Лес был густым, ограждая будто бы вечный покой ушедших. Тишину нарушил шелест ветра. С ивы, склонившейся, точно скорбящая мать, взмыли вороны, громко каркая и рассекая воздух черными крыльями. Недовольные, готовые вещать всем и каждому о нарушенном порядке, кружили, предвещая недоброе. Не сбавляя высоты, они унеслись прочь, оставив после себя лишь эхо. Кладбище встретило туманной прохладой. Ноа и Лестер шли впереди, подошвами армейских берцев сминая влажную траву. Их шаги неторопливы, словно в попытке оттянуть неизбежное. Ян следовал за ними, догадавшись, куда его ведут. Ступая по узкой дорожке между надгробиями, поравнялся с ними. Оба выглядели непривычно задумчиво и отчего-то печально. Ноа жевал губы, удерживая рвущийся наружу поток любопытства — понимал, что ворошить осиное гнездо сейчас крайне неразумно. Лестер же отчего-то поник. Вероятно, ненавидел это место, желая поскорее уйти. Наконец, все трое замерли у могилы, рядом с которой лежала грустная маска, а подле неё — букет полевых цветов. Совсем свежих, больше дня не дать. Ян опустился на колено, полы его пальто взметнулись. Холодный порыв играл с его волосами, напоминая, будто он принадлежит другому миру. Пробежавшись по тексту, часто заморгал: он умер… три дня назад? Парни встретили его потерянный взгляд и отчужденно закивали. — Кажется, нам пора поговорить? — Как это… — Ян невольно потянулся к высеченным на могиле буквам, часто моргая от внезапной поволоки, застилавшей ясность взгляда, — произ… Схватившись за голову, он взвыл, зажмурил глаза, пытаясь унять нестерпимую, пульсирующую боль — вновь безжалостно сдавливала виски, накатывая волнами. Каждый удар отдавался эхом в глубине черепа, но боль была началом. За ней — видения, обрывки чьих-то воспоминаний, не имеющие смысла. Размытые лица, отдаленный, неразборчивый шёпот, доносящийся словно из другого мира. Ян пытался ухватиться за них, понять, что они значат, но образы ускользали, оставляя за собой ничего больше, чем ощущение тревоги и дезориентации. Мир расплылся, как акварель под дождем, а цвета слились в грязное месиво, звуки же — в режущую слух какофонию. В сознании будто молотом ковали совсем незнакомые ему события: крики и выстрелы, затем разбитое зеркало, давящий шепот, острие ножа, рассекшее нежную кожу на предплечье, затем продлевающее шрам на лице. Внезапно картинка прояснилась. Нечеткость исчезла, словно кто-то сфокусировал зрение. Ян увидел могилу, на небольшом гранитном камне выбито его имя, но было важно не это — внимание приковалось к трём фигурам. Двое мужчин держат девушку под руки, не позволяя рухнуть в бездну отчаяния. Её плечи вздрагивают в беззвучных рыданиях. Лицо скрыто под тенью капюшона, по щекам хрустальными нитями бегут слёзы, смешиваясь с дождём и орошая землю своей горечью. Вырвавшись вперёд, она тянет руку, чуть дрожащую. Надеется схватить ускользнувшую душу, вернуть к жизни, заставить вновь дышать, но пальцы лишь бережно водят по маске рядом с мокрым камнем, бережно и осторожно, как если бы касались его лица. — Почему? — шепчет тихо, почти беззвучно, будто горло ей стиснули тернии роз. В её глазах бушует хаос, буря эмоций, готовая вырваться наружу. — ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?! — срывается с обветренных губ криком, тонущим в ледяных объятиях непогоды. За спиной стоит генерал. Выражение лица, словно высеченное из гранита и лишённое эмоций, втайне хранит бездонную печаль, скрытую ото всех и каждого. Он сжимает кулаки, пытаясь сдержаться и не врезать по осуждающему лицу Павла, пусть тот и слова не проронил в адрес Дмитрия с их прибытия. Стоило зловещей тишине кладбища дрогнуть от карканья ворона, как видение развеялось. Парни разом обернулись, увидев измождённую девушку, точно не от мира сего, несущую на себе отпечаток боли. Она двигалась неровно, покачиваясь, будто марионетка, которой управляют, дёргают за ниточки, обрежь их — рухнет под бременем скорби. Винно-красные волосы, растрепанные ветром, ниспадали на плечи. Покрасневшие, опухшие от слёз глаза вторили её уставшему виду и бледной коже. — Ян… — её голос был едва слышен, будто боялась, что он может исчезнуть, если произнесёт его имя слишком громко. Задержавшись на расстоянии, она замерла, встретившись с ним взглядом. Охотник почувствовал, как что-то внутри сжалось, будто невидимая рука схватила его за сердце. Осматривая незнакомку с ног до головы, задержался на её лице — на свежем, неровном порезе, что змеёй полз от уголка губ к шее, скрываясь под воротником формы. Это была она, Лэйн? Как такое возможно? Её губы дрогнули, уголки рта медленно поползли вверх, нехотя подчиняясь внутренней силе. Улыбка была странной — неживой, вымученной, как будто боролась с самой собой. Но чем дольше пыталась сдержать, тем шире и безумнее она становилась. Глаза вспыхнули небесным блеском. На секунду голубизна заискрилась алым, прежде чем вернуть им родной оттенок. И вдруг повисшее молчание разорвал нервный смех. Он вырвался из её груди, неконтролируемый, почти болезненный. Вспомнив холодные пальцы существа, скользящие по её рёбрам, его шёпот в темноте: «Только цена… Ты заплатишь потом», — тут же отмахнулась. Всё это было неважно, не имело ни малейшего значения. Он стоял там, прямо перед ней, реальный, живой — человек, которого она оплакивала всего несколько дней назад. Стремительно приблизившись к замершему в недоумении Яну, подняла голову, даже не обратив внимания на Ноа и Лестера, что молча отошли подальше, разминувшись с ней. Словно боясь обжечься, Лэйн протянула руку, скользнула в смоляные волосы, затем ниже — по глубокому разветвленному шраму, задевая медицинские скобы. — Лэйн, — Ян отстранился на шаг, произнеся имя с трудом, будто не признавая девушку перед собой. Он не мог понять творящееся вокруг сумасшествие, а потому сыпал вопросами: — Что происходит? Что с тобой? Как ты это сделала? — Получилось… — Проигнорировав его, девушка чуть пошатнулась. Воздух вокруг неё сгустился, стал вязким и тяжёлым, словно предвестником бури.

Я всегда держу слово, дитя. Вот он, перед тобой. А ты не верила мне.

— Не верила тебе… не верила… — вторила бессознательно, рассматривая родные черты, заглядывая в глаза Яна, что вдруг перехватил её руку, отстраняя от себя. — Кому? — он непонимающе нахмурился. — Лэйн, что ты сделала? Лэйн почувствовала, как ноги подкашиваются, теряя опору. Она попыталась что-то сказать, издать хоть какой-то звук, но слова застряли в горле, так и не вырвавшись наружу. Паника, холодная и липкая, сковала её сознание. Всё произошло быстро. Глаза её закатились, а тело, содрогнувшись, обмякло в руках Яна.