Свет Нереиды

      В зале заседаний было душно, поэтому последние доклады частично пролетали мимо ушей, не оставляя за собой никакого отклика, пока не было объявлено одно до боли знакомое имя.       — А сейчас Гермиона Грейнджер зачитает нам заключительный доклад о сохранении ареала обитания и, не побоюсь этого слова, целой культуры народа нереи!       Гул аплодисментов сопроводил бывшую однокурсницу до пьедестала и не прекращался ещё некоторое время после.       Как так вышло, что об её участии в финансируемом им проекте он узнал буквально только что?       Хотя… Хотя это, пожалуй, неудивительно. Нотт курировал проект от и до, принося документы только на подписи. Главное, что раса спасена и редкий жемчуг «Мнемориа» продолжит существовать в магическом мире.       Грейнджер показывала на проецируемую карту рифа и водила лучом-указателем из волшебной палочки по графикам и таблицам.       — Таким образом, термохалинная циркуляция в сочетании с химическим составом рифа и микроорганизмов в этой области уникальным образом влияют на физические процессы, протекающие в формировании мнемо-структуры жемчуга Мнемории.       Грейнджер уверенно двигалась вдоль экрана и ни разу не сбилась с мысли. Казалось, она могла бы прочитать этот доклад даже во сне. Всё это невольно напоминало её более юную версию, которая всегда раздражала и восхищала одновременно. Совсем немного, разумеется.       — Исследования показали, что смена локации по выращиванию жемчуга приводит к ухудшению свойств записи памяти почти на пятьдесят процентов. Кроме того, такой жемчуг труден в обработке, так как не обладает достаточно устойчивой и твёрдой формой из-за образования полостей, не поддающихся регуляции и усреднению. Создание формирующей пасты-цементатора на основе идентично синтезированного химического состава кораллового рифа с системой поддерживающих заклятий привело не только к сохранению формы рифа, но и способствовало созданию дополнительных жилищных мест для народа нереи и поддержанию их исторического промысла. На этом мой доклад окончен, спасибо за внимание!       Грейнджер счастливо улыбалась, глядя на активно реагирующую толпу. С горящими глазами и активной жестикуляцией она отвечала на все вопросы о перспективе взаимодействия с нереидами и планах о бизнес-сотрудничестве. Двое представителей старейшин нереи отвечали на вопросы с помощью шара-переводчика, что был подсоединен к их щупальцам-ртам, благодаря которым они комфортно чувствовали себя на суше и понимали человеческую речь.       Когда все вопросы закончились, старейшины народа дна океанического взяли слово.       — Благодаря вашей поддержке и работе гениальных умов, — оба нереи одобрительно кивнули в сторону Грейнджер, — наша этническая культура и наше прошлое сохранятся. Расцвета и процветания всем нам! — голубая кожа старейшин переливалась перламутровым блеском, большие чёрные склеры на секунду скрылись под веками, пока они исполнили вежливый поклон и короткую молитву в виде сложенных запястий, приложенных ко лбу и губам.       «Сауло улам сэу», — донёсся тихий шёпот через сферы-переводчики.       Все присутствующие в зале повторили жест вслед за старейшинами, чем вызвали их предположительный восторг: внутренние веки и щупальца у рта зашевелились активнее и в сбитый ритм, сопровождаемый одобрительными кивками.       — В честь приближающегося Рождества, — белая сфера одного из старейшин засветилась и замигала, — когда во всём мире магия полнится и приумножается, мы будем рады приветствовать вас в нашем доме и окунуть в нашу культуру. Возьмите своих жён и детей, программа будет насыщенной. Обещаем, никто не заскучает.       Предложение старейшин было встречено бурными обсуждениями и одобрением. После того как место, способ передвижения и формат мероприятия были озвучены, перламутровые нереи телепортировались из зала.       Малфой достал платок и промокнул лоб, духота уже вытянула из него немало сил. Знакомый голос, с которым он пару раз вёл обсуждение этого проекта, окликнул его.       — Позвольте представить вам, мистер Малфой, мозг нашей программы по спасению нереи, которую вы щедро спонсировали, — Гермиона Грейнджер.       Малфой обернулся и встретился с той, о которой ничего не слышал уже много лет. Последний раз они виделись на заседании суда, когда она неожиданно выступила в его защиту. Как и Поттер.       Он думал однажды принести извинения и поблагодарить, но так и не нашёл в себе должной силы духа. И вот сейчас, словно призрак прошлого, она вновь стоит перед ним. Такая же ровная осанка, упрямый взгляд и неукротимая грива, как у настоящей львицы. Она изменилась и в то же время нет.       — Рад знакомству, мисс Грейнджер, — попытался он ответить, сохраняя профессионализм. — Весьма впечатлён проделанной вами работой и глубиной исследований.       Холодный пот снова прошиб его, он машинально поднёс платок ко лбу, но так и не коснулся его: магия из палочки Грейнджер приятно обдала его холодом.       — Здесь может быть немного душно. Мы старались сделать более комфортным пребывание старейшин…       — Ах, точно! Найду Люсильду, она займётся этим! — сказал мистер Фримэр. — Оставлю вас, если не возражаете! Можете спрашивать мисс Грейнджер о проекте что угодно, более полные ответы вы больше ни от кого не получите, уверяю вас!       Полный мужчина забавной, слегка подпрыгивающей походкой отправился вглубь толпы.       — Не ожидала увидеть тебя здесь, — переступив с ноги на ногу, неловко начала разговор Гермиона.       Драко был всё ещё в некотором оцепенении. Он тоже не ожидал и, если быть честным, совершенно не был готов к такой встрече.       Кажется, Нотт останется без премии. Или без отпуска.       Смотря какой катастрофой для его гордости обернётся этот бизнес-уикенд.       — То есть я знала, что ты главный инвестор, ведь по названию компании «Dragon in the Sea» очевидно, кто её директор, но все взаимодействия были через Тео… Так что…       Ах, с Тео. Вот оно что.       — Тео очень повезло, раз он мог увидеть такой масштабный проект с первых мест. Впечатлён твоей работой, Грейнджер, — его губ коснулась профессиональная дипломатичная улыбка.       Её глаза на секунду расширились, прежде чем она произнесла тихое и самодостаточное:       — Благодарю. А ты щедро спонсировал наш проект, который стал шансом для целого народа.       — Это общая заслуга, — Малфой прочистил горло. — Всех, кто участвовал в проекте. Хотя твоим гениальным идеям нет цены.       — Да… Точно. Спасибо…       Вновь повисла неловкая пауза — разговор откровенно не клеился.       Гермиона поправила выбившийся локон и оглянулась на толпу, словно пытаясь вспомнить, куда собиралась идти.       Вероятнее всего, она прямо сейчас ищет способ покинуть его компанию. И от этой мысли Драко стало неприятно в груди.       Она так надеялась увидеть Тео? В каких они отношениях?       Неужели Нотт закрутил роман напоследок перед тем, как сковать себя узами брака?       — Нотт передавал тебе привет и поздравления с завершением проекта. Увы, лично присутствовать не смог, пребывая в агонии предсвадебной канители.       Он частично соврал.       Ничего Нотт ему не передавал. Малфой просто решил проверить свою догадку.       Девушка приоткрыла рот в удивлении и затем слегка улыбнулась.       — Вот как, — улыбка стала шире, а в уголках глаз возникли тонкие лучики. — Тогда нужно не забыть отправить ему сову с поздравлениями.       На её лице не было признаков, что её это как-то задело, и почему-то в груди стало легче. Возможно, он просто надумал?       — Расскажешь, как пришла к идее определения химического состава? — он задал вопрос, который мучил его ещё с представленных отчётов. Хотя тогда он понятия не имел, чьи это идеи.       — О, ну это… Я просто подумала, что, если взять вещества одной природы, это позволит нарастить внутренний каркас и…       Грейнджер очень увлечённо начала рассказывать, как она пришла к этой идее и как проводила первые исследования в лаборатории.       Один вопрос перетёк в другой. Потом в третий.       А затем они уже спорили о свойствах магических минералов и преимуществах различных методов стабилизации структуры рифа.       Незаметно в зале становилось всё меньше людей, и разошлись они только вечером. На выходе из Министерства, когда настала пора прощаться, он поймал себя на мысли, что послушал бы с удовольствием ещё.       Она обернулась на прощание и задала неожиданный вопрос.       — Ты придёшь на завтрашний приём? Думаю, это будет познавательно… и значимо для обоих миров.       — А ты там будешь?       — Да, — она нервно заправила локон за ухо и опустила глаза в пол. — Я могла бы рассказать, какие заклинания использовала для выращивания новых структур и удержания прочности каркаса…       — Тогда я точно не могу это пропустить, — сказал Малфой, легко улыбнувшись. — До встречи, Грейнджер.       — До встречи, Малфой.

***

      Малфой лежал в номере и прокручивал последние несколько часов. Грейнджер не выходила из головы.       Раньше, до войны, она его жутко раздражала. Своей недосягаемостью, упорством, оценками, когда оказывалась выше него в рейтинге и он встречал укор в глазах отца.       А потом её спасительная речь в суде, и — вот он, обязанный ей свободой, жил, изо всех сил стараясь искупить свой главный грех — трусость и бездействие. Он был уверен, что она ненавидит его, но ведь с человеком, которого ненавидишь, не будешь искать встречи? Не будешь так долго и увлечённо разговаривать о чём-то.       Это ничего не значило.       Вероятно.       Она просто хотела обсудить проект.       Да.       Именно поэтому спросила, придёт ли он лично.       Она смущалась, когда спрашивала, придёт ли он?              Или он снова надумал?

***

      Никто прежде не задавал ей таких глубокомысленных вопросов о разработке. И уж тем более не вступал в дискуссию о свойствах минералов.       Кто бы мог подумать, что один из самых интересных диалогов случится именно с ним: с тем, кто всегда смотрел свысока.       А теперь он признал её идеи и по достоинству оценил подход совмещения науки в классическом её понимании и магическую составляющую. Что бы ещё ему рассказать?       Блеск в его глазах, когда он с жадностью внимал каждому её слову, не покидал её мыслей.       Она даже не могла вспомнить, когда в последний раз разговор о научной работе заканчивался тем, что ей не хотелось его прерывать.       Гермиона ждала их встречу. Это совершенно неожиданно. И, пожалуй, глупо.       Что бы надеть на завтрашний праздник?       Она встала с кровати и решила провести ревизию в шкафу. Из шкафа были извлечены три платья.       После нескольких минут сомнений Гермиона остановилась на нежно-голубом. Цвет удивительно напоминал переливы кожи старейшин нереи.       Жемчужные серьги матери оказались к месту.

***

      В назначенное время сотрудники и их семьи прибыли в Министерство для получения порт-ключей.       Ему потребовалось меньше пяти секунд, чтобы найти её в толпе, и это озадачивало.       — Отлично выглядишь, Грейнджер, — как можно более будничным тоном произнёс Малфой.       По счастливой случайности их наряды соответствовали друг другу. Галстук тон в тон совпадал с цветом её платья.       — И ты, Малфой, выглядишь… как Малфой.       Интересный комплимент она выбрала. Сейчас и правда было отдалённо похоже на флирт.       Или нет?       Вместе с Люсильдой и мистером Фримэром они коснулись переливающейся сферы, и крючок аппарации перенёс их в подводный мир.       Плато было огорожено рифом. По периметру был наложен барьер, позволяющий дышать без применения заклинания пузыря или жаброслей. В центре возвышалось огромное дерево, сплетённое из водорослей и кораллов, напоминавшее по форме рождественскую ёлку. Внутри полупрозрачных зелёных ветвей переливались сотни светящихся шаров. Вокруг дерева было множество шатров и палаток с разными угощениями и украшениями авторства нереи. Девушки-нереи в национальных одеяниях играли на коралловых арфах и тихо напевали фольклорные мотивы. Сотрудники Министерства с семьями быстро рассредоточились между палатками в поисках местных диковинок.       Люсильда и мистер Фримэр сразу отправились к старейшинам, чтобы поприветствовать их, оставив Драко и Гермиону одних.       Голубые и перламутровые тона нереи и ультрамариновый цвет нарядов живописно сочетались со всем окружением.       — О, молодые люди, не хотите ли погадать? Гадание из старых легенд нашего народа. — Пожилая женщина-нереи в головном уборе, похожем на чалму, и синем узорчатом платье крутила в руках прозрачную сферу с голубым свечением внутри. — От вас так и веет молодостью… и холодом, молодой человек.       — Простите, я не верю в предсказания, — начал отказываться Драко и уже подумывал уйти, как был схвачен под локоть рукой Гермионы.       Она посмотрела ему в глаза и тихо шепнула:       — Это невежливо.       Женщина протянула к нему перепончатую ладонь и быстро закивала, несколько раз моргнув — чёрные склеры глаз скрылись за внутренним веком.       Малфой тяжко вздохнул и протянул руку открытой ладонью вверх. Женщина-нереи провела пальцем по жизненным линиям, и её щупальца у рта активно зашевелились.       — Ваш холод будет расколот жаром уже в скором будущем.       Она вновь провела пальцем, и в ладони что-то кольнуло.       — Чёрт! — он отдёрнул руку и недоверчиво взглянул на даму в чалме.       — Простите, это всего лишь часть ритуала. Не бойтесь. Когда песни арф закончатся, подойдите к дереву и выберите понравившийся шар.       — Э… спасибо?       Озадаченный, он отошёл на шаг назад от женщины, и затем Гермиона протянула ей свою руку.       — Ох, молодая леди! Как, должно быть, у вас болят плечи. Скоро вы сможете вздохнуть свободно, не сомневайтесь.       — Ай! — вскрикнула Гермиона, но не выдернула руку.       — Вам также следует выбрать шар, когда музы затихнут.       — Спасибо… Эм, а что делают эти шары?       — Укажут вам путь, милая, — щупальца женщины затрепетали, и она склонила голову, дотронувшись лба сомкнутыми в запястьях ладонями.       — Сауло улам суэ, — проговорила она, и Малфой с Грейнджер повторили жест в ответ.       Праздник продолжался: концертная программа включала в себя танец нереи и хороводы вокруг дерева. Взрослые нереи показывали детям мастер-классы, как наносить узоры на ткань и делать браслеты из бусин жемчуга и ракушек.       Грейнджер сделала два браслета и спрятала в карман платья.       Когда музыка арф затихла, старейшины рассказали легенду о светящихся шарах, посланных богиней Нереидой. В каждом шаре был заключён ответ на внутренний запрос человека. Все присутствующие пытались дотянуться до сфер, но те уплывали, и в итоге всё превратилось в весёлую погоню. Когда кому-то удавалось поймать свой шар, сферы открывались и освещали лик свечением. Розовые, голубые, белые и жёлтые огоньки наполнили всё пространство.       Гермиона потянулась к первому попавшемуся шару, но не смогла его поймать. Она обошла импровизированную ёлку и заметила, как один из них плавно опускается к ней с самой вершины. Раскрыв ладони, она поймала шар, но он не раскрывался. Драко не участвовал в общей погоне и со скучающим видом наблюдал за происходящим, пока шар не начал настойчиво липнуть к его плечу.       — О, мистер Малфой, кажется, ваш шар сам вас выбрал, — с широкой добродушной улыбкой произнёс мистер Фримэр. — Ну же, откройте его!       Драко постарался не закатить глаза, но всё-таки взял шар в ладони. Его сфера раскрылась одновременно со сферой Гермионы. Золотое свечение витиеватыми спиралями закружило перед их лицами и объединилось в единое облако.       Девушки-нереи и старейшины негромко ахнули и снова сложили ладони в запястьях.       Грейнджер и Малфой переглянулись, не понимая этой реакции, пока одна из старейшин не вышла вперёд, опираясь на посох, украшенный ракушками и жемчугом.       — Впервые на своём веку я вижу явление Нереиды в действии.       Она задумчиво потёрла рукой подбородок и кивнула девушкам слева. Нереи закивали и кивнули остальным. Мелодия арф зазвучала вновь, а золотое светящееся облако рассеялось. Две женщины принесли длинные ожерелья из ракушек и повесили на шеи Драко и Гермионы.       — Не пугайтесь, это наша дань уважения посланию богини, — сказала старейшина и вновь ударила посохом, начав напевать тихую мурлыкающую мелодию. Нереи за арфами подхватили её пение, в то время как остальные начали молиться.       — И что же это за послание? — с любопытством спросила Грейнджер, когда все закончилось.       — Иногда богиня отвечает нам, — склеры женщины скрылись за веками, — на вопросы, которые ещё не были заданы.       — А при чём тут мы? — Гермиона неловко улыбнулась.       — Это известно лишь ей, — старейшина вновь скрестила руки и сделала молебный жест, который все повторили за ней.       Повисла неловкая тишина.       — Что ж, — первым подал голос Малфой, — звучит совершенно не тревожно.       Несколько молодых нереид негромко захихикали.       — Это всего лишь традиция, — поспешила добавить Гермиона, больше для себя, чем для окружающих.       Щупальца у рта старейшины зашевелились и приоткрыли подобие улыбки с множественными рядами маленьких зубок. Склеры несколько раз скрылись за веками, демонстрируя одобрение и, пожалуй, что-то похожее на смех.       Уверенность Грейнджер в собственных словах сразу поубавилась.       — Разумеется, традиция, — согласилась она, всё ещё пытаясь сохранять спокойствие.       Вскоре праздник продолжился. Заиграли арфы, дети вновь бросились догонять светящиеся шары, а взрослые вернулись к разговорам и угощениям.       Несколько раз Гермиона ловила на себе любопытные взгляды нереи. Те вежливо кланялись и прикладывали сложенные запястья ко лбу.       «Сауло улам сэу».       «Помыслы мои честны и запечатаны».       К её удивлению, тот же жест адресовали и Малфою.       Под конец вечера одна из девушек-нереи подарила им по маленькой жемчужине на тонком шнурке.       — На память, — объяснила она.       «На память», — после всех странных событий это прозвучало почти насмешкой.       Когда пришло время возвращаться на поверхность, сотрудники Министерства вновь собрались у порт-ключей.       — Ну, — Гермиона поправила ремешок сумки, — спасибо за компанию.       — И тебе.       — Надеюсь, предсказания не слишком тебя травмировали.       Уголок губ Малфоя дрогнул.       — Переживу. Если, конечно, завтра мы не окажемся женатыми.       Гермиона закатила глаза и фыркнула, а после тихонько рассмеялась.       И почему-то именно этот звук Драко вспоминал всю дорогу до гостиницы.

***

      Утро наступило слишком быстро. Гермиона сонно прошла в ванную и включила воду. Она подняла взгляд к зеркалу и замерла.       Её губы сияли золотым свечением, словно светлячки поселились под кожей.       Гермиона моргнула в надежде, что ей показалось, но картина не изменилась.       — Не показалось… — пробормотала она.       Гермиона резко выпрямилась и изучила отражение. Первым делом она попыталась использовать магию, но ни одно из известных ей отменяющих заклятий не сработало, как и чары гламура.       Если это связано со вчерашним ритуалом, то существует ещё один человек, который может подтвердить её догадку.       Или опровергнуть.       Через десять минут сова уже летела к гостинице Малфоя.

***

      Драко озадаченно рассматривал своё отражение в зеркале. Судьба в очередной раз доказала, что у него хорошо развито предчувствие, когда дело касается чего-то дурного. Не стоило обращаться к той гадалке.       Он устало потёр переносицу и взъерошил влажные после душа волосы. Потянувшись за палочкой, он попробовал отменяющие заклятия.       Ни одно из них не сработало.       Ожидаемо.       Переодевшись, он решил отправить письмо Грейнджер и мистеру Фримэру с вопросом, как связаться со старейшинами и отменить то, что бы это ни было. Через два дня ему предстояло возвращаться в Лондон, а с «реактивными» губами это будет затруднительно.       Как только письмо Фримэру было отправлено, в окно раздался стук: неизвестная сова заглядывала внутрь. Впустив птицу и отвязав послание, он подал ей угощение и вскрыл конверт.       Не слишком аккуратный и размашистый почерк сразу навеял воспоминания о своей обладательнице и о Хогвартсе.       «Малфой, Сегодня утром я заметила в зеркале кое-что странное: мои губы светятся золотым. Если с тобой произошло то же самое, нам следует выяснить причину. Гермиона Грейнджер».       «К сожалению, произошло. Написал Фримэру», — отправил он короткий ответ.       Спустя пару часов ожидания ответ от Фримэра так и не пришёл, зато пришло ещё одно письмо от Грейнджер.       «Полагаю, он так и не ответил. Вероятнее всего, он покинул Австралию, чтобы встретить снежное Рождество с семьёй.       Предлагаю встретиться и попытаться решить проблему самостоятельно, раз уж мы оказались в одной ситуации».       Внизу послания был написан адрес.       Провести Рождество с Грейнджер — весьма неожиданный поворот.       Но если это поможет решить проблему, то так тому и быть.       Выбрав светлую рубашку и брюки наименее официального вида, Драко прихватил с собой маску, трансфигурированную из носового платка, и отправился по адресу. Покидая номер, он оглянулся на свой багаж и призвал бутылку вина, которую планировал распить в одиночестве за ужином.       Магловское такси стало первым испытанием. Таксист, увидев маску на его лице, рассказал чудовищно увлекательную историю о своей недавней болезни, которая оказалась пищевой инфекцией.       Дом Грейнджер находился почти у самой береговой линии океана. Светлый одноэтажный дом с небольшим садом предстал перед его взором. Ничего лишнего, никаких пышных растений — сразу понятно, что ей некогда заниматься благоустройством лужайки.

***

      Гермиона ожидала Малфоя и уже успела вытащить из шкафа все имеющиеся фолианты, связанные с нереи. В праздничный день достать что-то ещё не представлялось возможным, так как все библиотеки и архивы закрыты. Что ж, не впервые ей приходится надеяться на везение.       Когда раздался стук в дверь, она окинула взглядом гостиную, удовлетворённо кивнула самой себе и направилась к двери, не забыв надеть на лицо тканевую маску. Её соседка миссис Норидж всегда была опасным сочетанием незаметности и любопытства. Осторожность не помешает.       Она впервые видела Малфоя в обычной одежде, и такой неожиданный поворот её немного смутил. Когда все в официальном — проще. Но сейчас он стоит на пороге без брони из костюма и в такой же нелепой маске на лице, в которой ему наверняка жарко.       Он рассматривал её в ответ и, прочистив горло, нарушил молчание.       — Привет? — интонация получилась странной: не то вопросительной, не то дружелюбной. Прямо под стать ситуации.       — Привет, — она рассеянно моргнула, всё ещё осознавая реальность происходящего.       Если бы кто-то в школе однажды сказал ей, что Драко Малфой появится на пороге её дома, да ещё по её приглашению, — ни за что бы не поверила. Но у жизни есть чувство юмора.       — Проходи, пожалуйста.       Гермиона открыла дверь шире и впустила гостя.       Малфой неловко потёр затылок и протянул ей бутылку вина. Она уловила этот жест и была рада, что не одна тонет в неловкости.       На её вопросительный взгляд, направленный на бутылку, он пожал плечами и добавил:       — Подумал, что с пустыми руками будет невежливо.       — Спасибо, это… вполне уместно. Да и праздник всё-таки, — улыбнулась Гермиона и вспомнила, что маски можно уже снять. — Откроем, как только справимся с нашей проблемой.       Девушка отнесла вино на кухонный остров и стянула с лица ткань.       Она обернулась к Малфою, который медленно осматривался по сторонам, задерживая взгляд на расставленных фоторамках и пианино, стоявшем в углу.       Картина поистине сюрреалистичная.       — Ты уже можешь снять маску, Малфой. Здесь только мы. — Она подошла к нему ближе, протягивая стакан воды.       Он благодарно кивнул, приняв стакан, и подцепил ткань пальцами. Когда маска была стянута, Малфой с наслаждением вдохнул воздух полной грудью.       Их взгляды пересеклись и остановились на губах друг друга. Несколько секунд они просто смотрели, пытаясь разобраться в происходящем.       — Что за? — пробормотал он себе под нос.       — Какого? — продолжила его мысль Гермиона.       — Не сияют, — сухо констатировал он.       — Вижу. Проверим, на каком расстоянии они начнут светиться?       Малфой кивнул, и они медленно начали отходить друг от друга, двигаясь по полшага назад.       Когда расстояние между ними увеличилось до пяти с половиной футов, губы снова начали светиться.       Разочарованный вздох обоих нарушил тревожную, наполненную предвкушением тишину.       Они опробовали друг на друге разные виды отменяющих заклятий, но ничего не сработало.       — Тогда давай поищем, что есть в книгах, — устало выдохнула Гермиона и указала рукой на стопку на журнальном столике.

***

      Время шло незаметно. Каждый был погружён в чтение и занят поиском. Гермиона изредка что-то выписывала в блокнот карандашом. Тишину нарушали лишь скрип грифеля о бумагу и шелест страниц.       — Нашла что-нибудь?       Гермиона оторвала взгляд от книги и раздражённо выдохнула, надув губы. Кудряшки у лица плавно подлетели в воздух.       Она дуется на книгу?       Выглядит забавно.       — Ни-че-го, что касалось бы нашей проблемы…       Гермиона отложила книгу и встала с дивана. Её домашний комбинезон и окружающая обстановка выглядели иначе. Совсем не так, как он привык.       Но ему это даже нравилось.       Всё в этом доме, включая саму хозяйку, было… тёплым.       Да, пожалуй, так.       Ему было тепло рядом с ней.       Или он просто перегрелся, и в голову начали лезть странные мысли.       — Чаю? — раздался голос позади него.       — Да, пожалуйста, не откажусь, — кивнул Драко и снова уставился в раскрытую книгу.       За последние часы он узнал о температурном режиме течений и их календарной смене, о возрасте рифа и о способе размножения нереид.       Кстати, последнее он предпочёл бы забыть.       И во всём этом великолепии старых страниц ни крупицы информации о пророчестве или свете Нереиды. Лишь небольшое упоминание в легенде о появлении народа нереи, что родился от полного любви союза Нереиды и блеска солнца, отражающегося в песчинках.       Внезапный стук в окно прервал его размышления.       — Я приму почту? — он поднялся с дивана и двинулся к окну.       — Да, пожалуйста, — не оборачиваясь, ответила Грейнджер, увлечённая поисками чего-то в шкафу.       К лапке совы был привязан мешочек с несколькими свёрнутыми записками. Все они были без имён. Вероятно, какая-то общая рассылка.       Вынув одно из посланий, сова ухнула и тут же взмыла в небо.       — От кого? — девушка несла две дымящиеся кружки в одной руке и блюдце с печеньем в другой.       — Не указано. Похоже на общую рассылку.       Когда Гермиона поставила кружки и блюдце на стол, потянувшись за посланием, их руки случайно соприкоснулись. Отчего между ними мельком проскользнула золотая искорка.       — Ой! — воскликнула она и машинально обхватила его руку второй ладонью, чтобы не уронить записку. — Статика, — неловко усмехнулась Гермиона. — Давно такого не было.       — И у меня, — ответил Малфой, оставив в тайне, что «давно» в его случае означает «никогда».       Лёгкое, невесомое касание их ладоней всё ещё оставалось тёплым фантомным ощущением на коже. Малфой почувствовал, как кровь прилила к голове. Внезапно стало ещё жарче.       Чтобы хоть как-то занять руки, он схватился за кружку и потянулся к печенью.       Гермиона принялась разворачивать записку, и, судя по тому, как затрепетали её ноздри и поджались губы, содержимое её не обрадовало.       — Блестяще… — выдохнула она и подтолкнула записку к Малфою.       Драко пробежался глазами по написанному.       «Счастливого Рождества, коллеги! В связи с отпуском я буду недоступен до пятого января.       Гомер Фримэр».       — Прекрасно, — сказал Малфой. — Значит, единственный человек, способный связать нас со старейшинами, недоступен до пятого января.       — Когда ты покидаешь Австралию?       — Послезавтра.       — Времени мало.       Гермиона нахмурилась и со злостью откусила печенье.       Между ними снова повисла тишина. Гермиона дёргала ногой, усердно о чём-то раздумывая.       Громкое урчание живота привлекло её внимание.       Драко готов был провалиться от стыда.       — Ох, прости! Я не подумала, — она быстро вскочила с дивана и направилась к холодильнику. — Эм, у меня ничего нет, но мы успеем заказать пиццу и курочку до того, как все доставки закроются.       Пиццу и курочку?       — Эм, да, не откажусь, — возможно, он ещё пожалеет о принятом решении.       Грейнджер кивнула и схватила разноцветную листовку с дверцы холодильника, после чего начала что-то искать по комнате. Она победоносно улыбнулась, просунув руку под диванные подушки, и вытащила маленькую чёрную коробочку.       Драко уже видел такие. Это был магловский мобильный телефон.       Пока она разговаривала, Малфой наконец решился подойти к пианино. Судя по тонкому слою пыли, Грейнджер музицировала нечасто.       Сверху стояла фотография, на которой маленькая девочка корчила смешную рожицу и экспрессивно била по клавишам. Темноволосая женщина рядом с ней нежно улыбалась, и в её глазах сияло лишь обожание.       Это напомнило ему уроки с Нарциссой.       Когда отец был в командировках, она разрешала играть что-нибудь глупое, что только взбредёт в голову. Или что-то смешное, что отец предпочёл бы никогда не слышать в стенах мэнора.       «Устроим маленькую шалость», — говорила она с улыбкой и подмигивала сыну.       Тёплые воспоминания о матери окутали его так, что он даже не заметил, как Грейнджер закончила телефонный разговор и наблюдала за ним какое-то время.       — Ты улыбаешься, — заметила она с лёгким любопытством. — Любишь играть?       Драко тут же поспешил вернуть контроль над своим выражением лица.       — В детстве часто играл. Это было частью образовательной программы…       — Ты можешь поиграть, если хочешь. Я редко это делаю, не знаю даже, в каком состоянии пианино.       — Почему…       — Оно мамино.       Её короткого ответа было достаточно, чтобы всё понять.       — Тогда… воспользуюсь возможностью.       Малфой отодвинул скамейку и присел. Прежде чем коснуться клавиш, он заклинанием очистил их от пыли.       Давно забытое чувство на кончиках пальцев необъяснимо будоражило кровь и вызывало лёгкое покалывание в подушечках.

***

      Стоило звукам первых клавиш разлиться по комнате, как он поморщился.       — Что? — такое выражение лица интуитивно заставило её обороняться.       — Оно расстроено, Грейнджер, не слышишь? Как ты вообще играла на нём?       — Я давно не делала этого, сказала же! Вызову настройщика после праздников.       — Ты же ведьма, — закатил глаза Малфой и достал палочку.       Гермиона беззвучно цокнула языком в ответ и скрестила руки на груди.       Он невербально наложил неизвестное ей заклинание на пианино, и глянцевый деревянный корпус стал абсолютно прозрачным.       Гермиона внимательно наблюдала, как он нажимал на клавиши и прислушивался левым ухом к звучанию, а потом взмахивал палочкой: натянутые струны слегка сдвигались.       Видимо, так проще определить частоту звука, — сделала она себе в голове пометку.       — Ты прислушиваешься именно левым ухом. Почему?       — Правое однажды было травмировано, — ответил он, не отвлекаясь от настройки.       — О…       Развивать эту тему стало неудобно, но любопытство к парню напротив росло внутри неё в геометрической прогрессии.       Он будто стал совершенно другим человеком. Или наконец позволил себя разглядеть.       Чувство комфорта рядом с ним и странное, немного глупое желание, чтобы он остался сегодня подольше, приводили её в замешательство.       Ведь оказалось, что даже молчать с ним приятно. И наблюдать за тем, как он чем-то увлечён — тоже.       Они не разойдутся, пока не найдут решение проблемы со светящимися губами.       Так что ещё есть время, да?       — Готово. Есть пожелания? — спросил он с лёгким предвкушением в глазах.       — Сыграй то, что первое придёт в голову, — пожала она плечами и устроилась в кресле.       Оттуда открывался прекрасный вид на его профиль и красивые руки, плавно перебирающие клавиши.       Нежная музыка приятно растеклась по комнате, даря мечтательное ощущение. Ощущение ностальгии.       Гермиона прикрыла глаза от удовольствия.       Мысли унесли её в детство, в дни, когда мама пыталась сохранить сердитое лицо, сдерживая смех, при её попытках сыграть что-то наугад.       Джин Грейнджер никогда не ругала дочь, но всегда объясняла, что будет очень грустно, если однажды пианино сломается под таким вихрем её таланта.       Это воспоминание вызвало широкую улыбку.       — Вспомнила что-то хорошее? — спросил Малфой, прервав игру.       — Детство и уроки с мамой, — просто ответила она. — Кстати, что ты сыграл?       — «Грёзы» Шумана.       Гермиона одобрительно кивнула.       — Очень красиво.       — Хочешь сама сыграть что-нибудь?       Первой и единственной мелодией, что тут же всплыла в памяти, была та, что она слышала множество раз.       — Лунную сонату… Сможешь, если что, напомнить? Я правда давно не играла.       Драко кивнул и встал, освобождая ей место.       Сиденье было ещё тёплым, и от этого бесконечное ощущение одиночества, связанное с инструментом, ненадолго ослабло.       Впервые за долгие семь лет она коснётся клавиш.       Мама, привет.       Это тебе. Не ругайся слишком, если выйдет не очень.       Пальцы коснулись клавиш, и поначалу даже получилось нечто похожее на мелодию. Но радость длилась недолго.       Ритм сбился — правая рука взяла не ту клавишу, и вместо плавного мотива вырвался резкий, чужеродный звук.       — Чёрт!       — Всё нормально. Просто нужно помедленнее. Ты торопишься и потому не попадаешь по клавишам.       Гермиона обернулась к нему и, нервно облизнув губы, почти взмолилась:       — Напомни, пожалуйста.       Ей правда хотелось сыграть чуть лучше. Не из чувства гордости и не из стремления сделать всё идеально. А потому что прямо сейчас ей казалось, будто мама действительно может услышать.       Малфой подошёл к ней со спины и медленно сыграл ту же часть.       Гермиона повторила так же медленно, а затем подключила левую руку и снова сбилась.       — Погоди, давай я… — Малфой склонился над ней чуть сильнее и положил свою ладонь поверх её, аккуратно направляя пальцы к нужным клавишам.       Лёгкий разряд тока вновь пронзил их. Только в этот раз никто из них не попытался отдёрнуть руку.       Пауза между ними наполнилась дыханием и участившимся биением сердца.       Гермиона чувствовала спиной тепло его тела и совершенно не понимала, что ей делать со своим иррациональным желанием придвинуться ближе.       Возможно, у неё просто слишком давно никого не было.       А может, всему виной Рождество.       Или тот факт, что Малфой вёл себя настолько спокойно и безобидно, что происходящее казалось почти нереальным.       Она резко повернула голову, и их носы едва не соприкоснулись.       Оба замерли.       Отпрянули совсем немного, но кожа уже успела ощутить обоюдное прикосновение дыхания.       Почти без тени смущения Гермиона рассматривала его.       Серые глаза. Густые тёмные брови. Высокие скулы.       Красивый. Это объективно.       Волосы светлые, а щетина тёмная.       И губы…       Не светятся, пока мы рядом, и выглядят очень мягкими. Интересно, так ли это на самом деле?       Видела ли она его хоть раз настолько близко?       Погодите. Сколько вообще она так на него уже смотрит?       Её взгляд задержался на движении его кадыка, и, подняв глаза выше, она увидела, что он так же внимательно разглядывает её губы.       Когда она инстинктивно их облизала, то почувствовала, как его прерывистое дыхание снова коснулось её.       Они слишком долго не отстраняются друг от друга.       И слишком долго ничего не предпринимают.       А что должно произойти? Чего она бы хотела?       Стук в дверь заставил их вздрогнуть. Малфой отстранился и освободил ей дорогу.

***

      Гермиона вскочила со скамейки и побежала открывать. Малфой прислушивался к разговору и на фразе: «Ой, подождите, сейчас схожу за бумажником!» дождался, пока она вернётся в гостиную.       Воспользовавшись тем, что Грейнджер была занята поисками, он достал наугад несколько зелёных купюр и протянул их доставщику.       — Счастливого Рождества, — спокойно сказал Малфой.       Лицо парня в форме выглядело весьма озадаченным первые несколько секунд, но затем он улыбнулся и, свернув купюры, сунул их в карман рубашки.       — Счастливого Рождества вам, мистер! — парень подмигнул и ускорил шаг к машине.       Малфой забрал стопку из двух больших коробок и одной маленькой и отнёс их на кухню.       Он никогда раньше не ел такую еду, но ему уже не терпелось попробовать, потому что пахла она просто божественно.       — О нет, ты заплатил?       — Полагаю, что да. Я просто отдал несколько купюр, и он ушёл в приподнятом расположении духа.       Брови Гермионы нахмурились. Сейчас она почти точь-в-точь напоминала Профессора-Кошку.       — Сколько ты ему заплатил?       — Просто взял две самые красивые. Я не знаком с австралийским курсом, — пожал он плечами и поставил коробки на кухонный островок.       — Самые красивые? — переспросила она с невыносимо раздражающей интонацией в голосе.       — Зелёные, да, — Малфой закатил глаза, не понимая, к чему она ведёт: еда вообще-то стынет.       — А в такси ты как расплатился?       Да что за допрос?!       — Отдал ему три таких же купюры… — снова пожал он плечами, аккуратно ковыряя пломбу-наклейку с логотипом фирмы на картонной коробке.       Пока под её тяжелым взглядом неловкая борьба его короткого ногтя с наклейкой продолжалась (Мерлин знает, почему он просто не воспользовался палочкой), уверенность и гордость за собственную самостоятельность стремительно таяли от каждого движения её бровей.       — Грейнджер? Почему ты так смотришь? — не выдержал он.       — Ты отдал… пятьсот долларов за пиццу и такси, Малфой. Это очень много… — медленно проговорила она и возмущённо качнула головой. — И я поверить не могу, что никто из них не попытался вернуть тебе лишнее!       — Ну, мы пожелали друг другу счастливого Рождества, — он попытался улыбнуться, чтобы как можно скорее закончить это.       — Очень равноценно, — выдохнула она и поддела наклейку ногтем за долю секунды.

***

      То, что Грейнджер назвала пиццей, выглядело очень странно, но превзошло все ожидания.       Рецепторы пребывали в сладостной неге от сочетания пряной рукколы, сыра, ростбифа и оливок с бальзамическим соусом и чем-то ещё.       Тесто в остром томатном соусе буквально таяло на языке.       А потом настал черёд жареной курочки, и томление в гедонизме продолжилось.       Он наконец вкусно поужинал.       Да ещё и в приятной компании.       Что удивительно, неловких пауз больше не возникало. Их беседа текла неспешно, плавно переходя от одной темы к другой.       Она расспрашивала его о других значимых проектах фирмы и о заклинании, которое он использовал для настройки пианино.       Вернувшись к теме музыки, Гермиона рассказала и о себе. Когда она говорила о родителях, её взгляд становился мягче и немного рассеяннее. Было очевидно, что в эти минуты она отчётливо представляла их перед собой.       — Эм… Ты очень скучаешь по ним, да? — тихо поинтересовался Малфой, осознавая, что, возможно, переступает черту.       — Да… — девушка с грустью опустила глаза. — Они умерли два года назад с разницей в один месяц. Папа очень тосковал и однажды покинул этот мир во сне. — Гермиона вытерла скопившуюся слезинку в уголке глаза и дрогнувшим голосом добавила: — Самое удивительное, что на его лице тогда виднелась тень улыбки. Наверное, это и осознание, что они снова вместе, дало мне чуть больше сил примириться с утратой…       — Мне жаль, — тихо произнёс Малфой.       — Спасибо. Сейчас уже не так больно.       Молчание вновь повисло между ними. Гермиона сделала прерывистый глубокий вдох и сменила тему.       — Мы так и не продвинулись в решении загадки… И Рождество совсем скоро наступит, — тихо сказала девушка и начала заламывать пальцы.       Она хочет прогнать меня?       — У тебя есть планы, с кем встретить праздник? — Драко старался сохранить как можно более будничный тон, но мысль о скором прощании ему скорее не нравилась.       Он бы хотел побыть с ней ещё немного.       — Что?! Нет! Я планировала встречать одна… — она замахала руками, а затем обхватила колени. — А у тебя были планы?       — Я думал поужинать в одиночестве в номере отеля и до одиннадцати лечь спать.       Уголок его губ приподнялся от осознания, что этот план так и не осуществился.       Даже со всеми проблемами со светящимися губами сейчас ему было тепло.       И этого достаточно.       — Тогда… может, вина? В честь праздника! — тут же поспешила она оправдаться. — Или можем прогуляться по пляжу и распить его с видом на океан.       — В Рождество и по пляжу?       — Мы с родителями всегда встречали новый день у океана и плавали с первыми лучами солнца.       — Звучит прекрасно, — кивнул он. — Я не против.       — Тогда я сейчас соберусь. Подожди немного.       Малфой мерил шагами гостиную. Он вспомнил, как они совсем недавно чуть не поцеловались. И если тогда ему удалось удержать себя в руках, то в следующий раз он уже не был так уверен в своих силах.       Одна из причин — у него слишком давно никого не было.       Вторая причина — сама Грейнджер.       Она… изменилась.       От прежней заучки, которую хотелось дразнить и подкалывать, почти ничего не осталось.       Она красивая. Умная.       И очень тёплая.       Он ощущал себя мотыльком во тьме, который, как заворожённый, болезненно тянется к теплу и свету.       Пальцы сами потянулись к клавишам. Малфой сел за пианино и сыграл отрывок из «Лунной сонаты».       Тихое шмыганье позади заставило его обернуться.       Грейнджер плакала.       — О, не обращай внимания! Я просто рада снова услышать её в таком чистом исполнении. Мама часто её играла, но я никогда не смогла бы сыграть так хорошо, как ты, — она снова шмыгнула носом и вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Спасибо, Малф… Драко.       Грейнджер нервно поджала губы в ожидании его реакции.       — Пожалуйста, Гермиона, — тихо ответил он, слушая, как сердце отбивает ритм где-то в горле.       Она с тёплой грустью глядела на Драко несколько мгновений и, наконец, позвала:       — Я всё подготовила. Можем идти.

***

      Внутри ощущался диссонанс, будто всё это ненастоящее и вот-вот он очнётся от приятного сна. Не будет ни песка под ногами, ни шума волн с тёплым ветром. Ни Грейнджер.       Почему-то от последнего снова неприятно сдавило в груди.       Они шли вдоль берега, изредка встречая прохожих и обмениваясь поздравлениями. Ближе к полуночи Гермиона предложила сделать привал, чтобы посмотреть салют. Она пообещала, что покажет место, откуда открывается лучший вид. Им оказался уединённый участок берега и тёмная гладь воды, в которой дрожали отражения городских огней.       — Где мы? — спросил Малфой, наблюдая, как она вынимает плед из сумки.       — Мыс Картрайт, — ответила Гермиона и расправила плед на песке. — Сейчас увидишь, почему я назвала это лучшим местом. Присаживайся! — она похлопала ладонью рядом с собой.       Малфой присел и принял у неё из рук бутылку со штопором.       Приготовившись встретить Рождество и разлив вино по бокалам, они замерли в молчаливом ожидании. Луна и звёздное небо освещали её профиль мягким холодным светом.       — Сейчас начнётся, — заворожённо прошептала она, не отрывая взгляда от горизонта.       Малфой всё смотрел на неё, пока красные и зелёные блики не запрыгали в её радужках вперемешку с детским восторгом.       Приглушённые хлопки смешивались с шумом волн, и разноцветные огненные узоры яркими пятнами расплывались в небе.       Вид был и правда потрясающий. Грейнджер не обманула.       Когда салют затих, она повернулась к нему и произнесла:       — Счастливого Рождества. И… — Гермиона смущённо улыбнулась, — спасибо за компанию! — она звонко чокнулась с ним бокалами.       — Взаимно, Грейнджер, — ответил он, чуть улыбаясь, и пригубил вино.       — Снова «Грейнджер»… — не без грусти протянула она.       — Я ещё не допил вино, — попытался он пошутить и заметил её смешливый взгляд.

***

      Алкоголь придал смелости и немного размыл границы.       Пока они разговаривали, она расслабленно положила голову ему на плечо. Кудряшки, ведомые ветром, изредка щекотали его лицо. Минуты, что они разделили в эту ночь, Малфой решил обязательно сохранить — как самую редкую драгоценность в хранилище.       Ощущать её голову, прижатую к своему плечу, и вес хрупкого тела так близко было волнительно. Она наверняка слышала, как бьётся его сердце, и, может быть, уже посчитала удары.       Рассвет уже подбирался — первые лучи готовы были пробиться сквозь тьму.       Сейчас или никогда.       Малфой прочистил горло и нарушил воцарившуюся идиллию.       — Спасибо, Гермиона… И прости меня.       — За что? — лениво протянула она, даже не шелохнувшись.       — За всё, — он вновь прочистил горло и поправил её волосы на макушке. — Но особенно за твою защиту после… Если бы не ты с Поттером… — каждое слово давалось с трудом, потому что несло в себе вес искренней благодарности и извинений, которые настаивались все эти годы, — меня бы, вероятно, здесь не было. Я хотел поблагодарить вас и извиниться за всё, но тогда так и не нашёл в себе сил встретиться лицом к лицу.       Гермиона зашевелилась на его плече, и он уже приготовился к тому, что она захочет отодвинуться, а может, и вовсе попросит его уйти, но она лишь устроилась поудобнее.       — Мы все были детьми, втянутыми в войну взрослых против своей воли. Ты совершил много ошибок, но в решающий момент всё-таки смог найти в себе силы поступить правильно. И… кроме того, я знаю, что ты сделал много хорошего. Гораздо больше, чем если бы тебя тогда несправедливо наказали.       Её осведомленность его жизнью немало удивила, но, как ни странно, понравилась. Доверчивое тепло начало формироваться где-то на уровне живота. Появилась надежда, что хоть немного он ей всё же интересен.       Немного больше, чем просто заголовок в газете.       — Наблюдала за мной? — его интонация вышла более самодовольной, чем он рассчитывал, за что он мысленно дал себе подзатыльник.       — Хм, пока ты не купил все газеты магической Великобритании и не заставил их заткнуться, — хмыкнула она и растянула усмешку. — А если серьёзно, то Тео часто говорил о тебе. Он искренне восхищается тобой и тем, как ты чудом находишь решения, устраивающие всех вовлечённых, и все остаются в плюсе.       Она снова зашевелилась и повернула голову к нему. Их дыхание тихо касалось друг друга. Он машинально заправил выбившуюся прядь ей за ухо.       — Спасибо, — прошептал он снова и почему-то не убрал руку, позволив себе нежно провести большим пальцем по её скуле.       Гермиона сглотнула и отвела взгляд на океан. Солнечные лучи постепенно пронизывали темноту ночи, окрасив небо пока ещё редкими и неяркими оранжевыми и розовыми полосами.       — Пора поприветствовать новый день, — она поднялась с места и стянула с себя платье, оставшись в одном купальнике.       У Малфоя перехватило дыхание — картина, открывшаяся его взору, была совершенна.       Улыбающаяся Грейнджер зовёт его встретить рассвет в объятиях океана.       Кто он, чтобы отказываться?       Он послушно встал и скинул с себя одежду.       Вода была приятной и чистой, освежающей. Алкоголь давно покинул его тело, но он всё ещё чувствовал себя слегка пьяным рядом с ней, и это сподвигло его на невинную шалость.       — Ааах! — взвизгнула девушка и свернулась в защитную позу от неожиданности. — Ах ты! Так нечестно! — засмеялась она и ребром ладони направила в Драко ответный залп брызг.       Он с лёгкостью увернулся.       — Ну я тебе сейчас покажу, Малфой!       — Снова «Малфой»? — смеялся он, не переставая брызгать, заходя в воду всё дальше.       Их губы начали светиться, пока расстояние в этой детской погоне увеличивалось, но оба не обращали на это никакого внимания.       Они продолжали дурачиться и улыбаться, пока в один момент она не поскользнулась и не исчезла под водой.       Малфой бросился к ней, но в том месте, где только что была девушка, всплыло лишь несколько пузырей.       — Грейнджер?! — позвал он с лёгкой паникой в голосе. Но в ответ прозвучала лишь тишина.       Набрав побольше воздуха в лёгкие, он нырнул в толщу воды и поплыл на тусклое свечение впереди, в глубине души радуясь, что они так и не решили проблему: губы были как маяк в тёмном океане.       Малфой нашёл её, застывшей в позе эмбриона: глаза были закрыты и брови сосредоточенно сдвинуты на переносице.       Он подплыл к ней и мягко коснулся щеки. Глаза Гермионы тут же открылись, и она провела большим пальцем по его губам. Он взял её ладонь в свою и потянул к поверхности.       Когда они выбрались на мелководье, Гермиона озвучила посетившую голову мысль.       — Что… — тихо шептала она, глядя рассеянно перед собой, — что, если…       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Малфой и подошёл ближе.       Она тут же схватила его предплечье двумя руками и нервно протараторила:       — Что, если нам просто нужно поцеловаться? Народ нереи рождён в союзе любви Нериды и отблеска лучей солнца в песчинках. Мы на пляже, сейчас рассвет — золотые лучи солнца в песчинках уже есть. Так? — спрашивала она его, но не нуждалась в ответах. — Мы в океане — родной стихии Нереиды. Верно? А значит… — она сфокусировала взгляд на Малфое, который всё это время боялся лишний раз пошевелиться.       — Тогда… — тихо произнёс он, — наверное, стоит проверить?       Гермиона сделала рваный вдох и несколько раз быстро кивнула. Драко осторожно высвободил свою руку из её цепкой хватки и приобнял за талию. Её кожа была горячей, несмотря на мелкий озноб.       Она неловко покраснела, словно первокурсница, и поспешила отвести взгляд. Драко нежно коснулся её щеки и повернул к себе, встречаясь с ней взглядом. Её карие глаза в свете рассветного солнца стали почти медовыми.       — Можно? — шёпотом спросил он.       — Да… — только и успела выдохнуть Гермиона, как Драко впился в неё страстным поцелуем.       Тонкие паутинки тока пронзили всё его тело. Он не хотел отрываться от этой горячей мягкости губ и не спешил разрывать поцелуй первым. Гермиона сделала это сама — оттолкнула его, чтобы сделать глубокий вдох. Её глаза были широко раскрыты, и губы подрагивали.       Малфой уже был готов к тому, что она решит проверить, сошло ли заклятие, а потому замер в томительном ожидании.       — Возможно… — тихо протянула она, — нам стоит закрепить результат?       Сердце сделало кульбит. Буквально разворошило внутренности и как ни в чём не бывало встало на своё место.       — Видит Мерлин, Грейнджер, я был готов остановиться. Ты сама начала… — прошептал Драко. Он крепко прижал её к себе и утонул в нежной сладости их поцелуя.       Она обняла его в ответ и скользнула пальцами в волосы, запустив волну мурашек по спине. Или это был очередной разряд тока? Плевать. Единственное, что он знал в этот момент наверняка, — он не хочет, чтобы это заканчивалось.       Кое-как они выбрались на берег, собрали вещи в коротких перерывах между поцелуями и с весельем аппарировали в домик Гермионы.       Она скинула сумку на пол и притянула его к себе, упираясь в стену лопатками. Малфой опустил руку на её бедро, и она инстинктивно согнула ногу в колене, обхватив его и прижимаясь сильнее.       Каждая клеточка его тела отзывалась на неё. Он никогда не чувствовал столько и сразу. Подминая её под себя, он углубил поцелуй и провёл рукой по её тонкой шее, которую она ему тут же открыла. Губы, коснувшись венки, чувствовали её бешено бьющийся пульс.       — Что мы делаем, Гермиона? — спросил он, пытаясь унять своё сердце, когда руки предательски сжимали её хрупкое тело лишь сильнее.       Гермиона провела носом по его скуле и на выдохе прошептала:       — Исполняем пророчество…       Драко издал довольный тихий рык и жадно впился в её губы.       За остаток того дня Драко успел лучше ознакомиться с её домом и даже дать пару уроков игры на пианино. Правда, закончились эти уроки экспрессивным парным битьём по клавишам и продолжились уже вдали от ценного музыкального инструмента.

***

      До того как его порт-ключ в Англию сработает, оставались считанные часы, а они так и не проверили, продолжают ли их губы светиться, — не было возможности, настолько им не хотелось отходить друг от друга.       Он смотрел в белый потолок, окрашенный розовыми всполохами восходящего солнца и выводил круги на плече мирно спящей Гермионы.       Самое невероятное Рождество, что когда-либо было в его жизни.       Но что будет дальше?       Она просто… забудет его и назовёт всё ошибкой?       Поток невесёлых мыслей был прерван её движением.       — Не спишь? — спросила она, лениво потягиваясь, и обняла свободной рукой, закинув ногу сверху. — Тебе скоро уезжать?       — Да…       Она придвинулась ближе и оставила лёгкий поцелуй в уголке его губ. Он улыбнулся такой нежности, хотя внутри всё ещё бушевали тревожные демоны, предзнаменующие скорый конец всему.       — Прежде чем ты уедешь, я бы хотела тебе кое-что отдать, — она поджала губы в подобии улыбки.       Выглядит по-детски мило.       — И что же это? — спросил он, коснувшись кончика её носа.       Она улыбнулась чуть шире.       — Обычная… обычная безделушка. Ты можешь выкинуть её, если захочешь. Я пойму.       Мерлин, если она ему что-то подарит на прощание перед тем, как окончательно вычеркнуть из жизни, — он пропал. Потому что будет хранить это поколениями, что бы это ни было.       Она повернулась к прикроватной тумбочке и что-то достала, тихо задвинув ящик.       — Ммм… — Гермиона нервно протянула ему упаковку. — Вот, держи. Только не открывай, пока я не отвернусь! Не хочу видеть разочарование на твоём лице! — она прикрыла глаза ладонями и отвернулась.       Любопытство распирало его. Он раскрыл подарочную шуршащую упаковку и увидел браслет, который она делала на приёме у нереи: ракушки, прозрачные голубые стеклянные бусины и маленький неровный жемчуг мнемориа, которого с трудом хватит даже на фрагмент воспоминания.       Она уже тогда сделала второй браслет для него?       Тепло снова расплёскивалось волнами в его груди. Он дотронулся до её плеча, привлекая внимание, и, встретив взволнованный взгляд, с улыбкой произнёс:       — Мне нравится, — он склонился к ней ближе и шепнул: — Спасибо, — прежде чем вновь увлек её в поцелуй и жаркие объятия.       Он уже знал, какой именно фрагмент хочет сохранить в этой маленькой бусинке жемчуга.

***

      Совещание по выведению, спасению и потенциальной пользе этих мероприятий в отношении морщерогих кизляков порядком утомило и — без прикрас — вскипятило мозг. Кто бы мог подумать, что Лавгуд такая разговорчивая и настойчивая.       Драко устало потёр переносицу и первым делом достал телефон-раскладушку. Быстрым движением пальцев он набрал сообщение: «Я закончил. Как самочувствие?»       «Мне плохо», — внутри него всё опустилось и стянулось в невыносимо тугой узел, но фотография, присланная следом с припиской: «Я хотела маленький кекс и сделала его. Целых три раза», заставила его выдохнуть весь воздух из лёгких.       Драко улыбнулся и решил набрать номер.       После пары гудков раздался любимый голос.       — Привет! Ты чего звонишь? Что-то случилось?       — Привет. Нет-нет, просто ты написала, что тебе плохо, и я…       — О, мне правда плохо! Я не могу перестать есть…       Повисла недолгая пауза, было слышно, как она о чём-то задумалась прямо сейчас.       — Может быть, мне придумать способ, как расщепить на атомы кекс и пересобрать его во что-то более полезное?       Идея звучала нетривиально и вызывала любопытство.       — И что тебе для этого надо? — аккуратно спросил он.       — Адронный коллайдер. Купишь?       — Если ты подскажешь, что это, то… — растерялся Драко, пытаясь запомнить новое название и спланировать план действий по его покупке.       Женский смех на другом конце провода заставил его улыбнуться и почувствовать себя разыгранным.       — Это была шутка… — сквозь смех сказала Гермиона и, обдав трубку дыханием, добавила: — Я люблю тебя, Драко Малфой. И это уже не шутка, — тихо хихикнула она.       — И я люблю вас. Скоро буду, — расплылся он в ответной улыбке. Пусть даже она и не видит, но точно услышит.       — Мы будем тебя ждать, — прошептала она, и по голосу он чувствовал, что она тоже улыбается в данный момент.       Убрав телефон в карман, он нащупал браслет, что согревал его сердце всю поездку вдали от беременной жены.       Слышать из уст любимой: «Мы будем тебя ждать», он считал самым великим своим даром, будучи рождённым мужчиной.       Гермиона дала ему почувствовать себя любимым, нужным. Почувствовать себя полноценно живым.       Послание богини свершилось самым наилучшим для него образом, потому что прямо сейчас он был как никогда счастлив.       Осталось выбрать подарки на Рождество и вернуться домой к любимым.