Мята и шоколад

      Понедельник начался с запаха кофе и лёгкой свежести мяты.       Сан вышел из спальни, ещё не полностью проснувшись. Соён стояла у плиты в растянутой домашней футболке и сосредоточенно переворачивала лопаткой блинчики. На столе уже стояли тарелки, кофе и вазочка клубничного джема.       — Доброе утро, — девушка не обернулась, но в её голосе слышалась улыбка.       Сан сел за стол. Он не стал отказываться от завтрака. Не сказал, что спешит. Просто взял чашку и сделал глоток крепкого сладкого кофе.       Соён выключила плиту и поставила на стол блюдо с блинчиками. Они поели в тишине. Но уже без прежнего напряжения, без малейшего намёка на противостояние. Просто самый обычный домашний завтрак.       — Тебя ждать к ужину? — спросила Соён, глядя, как парень одевается в прихожей.       — Постараюсь не задерживаться, — ответил Сан, кивнул на прощание и вышел.       Так в их жизнь вернулись совместные завтраки.       Они по-прежнему разговаривали мало, но эти разговоры становились всё более естественными, почти семейными.       — Купить что-нибудь на вечер? — спрашивал альфа, проверяя узел галстука перед зеркалом.       — Не откажусь от порции острой курочки из ресторанчика за углом, — улыбалась Соён.       Иногда девушка позволяла себе показать зубки.       — Не знала, что альфы бывают такими сладкоежками, — хмыкнула она, когда Сан потянулся за третьим куском клубничного торта. — Может, тебе ещё зефирок в кофе насыпать?       Сан подавил вздох, чувствуя, как предательски краснеют уши.       — Я работаю головой. Моему мозгу необходима глюкоза.       — Ага, — протянула Соён, и в её лисьих глазах заплясали чёртики.       В четверг Сан задержался на работе. Проект снова требовал доработок, и он вышел из офиса только ближе к десяти вечера. Альфа морально готовился увидеть дома укрытую плёнкой тарелку с остывшим ужином и пустую кухню.       Но гостиная встретила его тёплым приглушённым светом и запахом жареного с овощами риса. По телевизору тихо шёл какой-то старый зарубежный фильм. Соён сидела на диване, поджав под себя ноги, и прятала руки в широкие рукава того самого слишком большого для неё кардигана.       — Привет, — она повернула голову и мягко улыбнулась. — Твой ужин на плите, ещё тёплый.       Сан ушёл на кухню, вернулся с тарелкой и сел рядом. Соён ничего не сказала, лишь поёрзала, слегка сокращая разделявшее их расстояние.       Они досмотрели фильм. Где-то на середине девушка начала клевать носом. А потом Сан почувствовал, как плечо стало тяжелее.       Медленно и очень осторожно он повернул голову и уткнулся во взъерошенные волосы спящей Соён. Он закрыл глаза и тихо, боясь разрушить чудесное мгновение, полной грудью вдохнул чистую, прохладную мятную свежесть.       Сан понял, что уже не представляет свои будни без этого аромата.       На следующий день по дороге домой он зачем-то свернул в цветочный магазин и, не раздумывая, купил яркий, солнечно-жёлтый букет календулы.       Он чувствовал себя как мальчишка на первом свидании. Хотелось стереть ту секундную грусть, которая мелькнула в глазах Соён на вечеринке, когда цветы подарила Ёнсу. Хотелось без слов сказать: «Я знаю. И я, наконец-то, тебя вижу».       Входная дверь закрылась. Соён вышла в прихожую, кутаясь на ходу в кардиган.       — О, ты рано сего... — Соён осеклась, глядя на руки Сана.       — Это… тебе, — неловко сказал Сан, протягивая букет.       Лисьи глаза Соён вспыхнули счастливыми искрами. Она улыбнулась так широко и искренне, что Сан растерялся.       — Увидел по дороге... — Сан замялся. — Мне кажется... живые лучше засушенных.       Соён моргнула. Улыбка медленно исчезла с лица. Её протянутая было рука дрогнула и спряталась в карман кардигана. Она резко втянула носом воздух. Отступила на шаг. И посмотрела на альфу. В сузившихся глазах за долю секунды пронеслась целая буря: шок, понимание, и жгучая, яростная обида. Полные губы вытянулись в напряжённую тонкую линию.       — Ты заходил в мою комнату?       Сан открыл было рот, но не нашёл, что сказать, как объяснить. Потому что он не был готов к такой реакции. Он ждал радости, принятия, доверия. А получил — это.       В следующее мгновение из комнаты словно выкачали весь воздух. В грудь с размаху ударила резкая, удушающая волна бергамотовой горечи.       Сан невольно отпрянул. Он совершенно не понимал, что происходит, и растерянно смотрел на Соён.       — Значит... ты всё знаешь, — тихо, но твёрдо произнесла омега. — Мне не нужна твоя жалость.       Она развернулась и скрылась в своей комнате, громко хлопнув дверью.       Оглушённый Сан ещё долго стоял посреди гостиной, не в силах пошевелиться. Его побелевшие пальцы продолжали судорожно сжимать букет. Несколько жёлтых лепестков осыпались на пол.