Испытание Джуди

      Это была тёмная и штормовая ночь.       Ник спустился по лестнице и поставил ногу на холодный бетонный пол. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Лис поднял взгляд на засов, через который вошел. Он казался таким далеким и пугающим.       Он оглядел основание шахты и заметил большую металлическую дверь. Она была старой и ржавой. В центре двери была вмонтирована грязная стеклянная панель. Это определённо то, что нужно. Прислушиваясь к своим инстинктам, Ник вытащил транквилизатор и благодяря высокой боевой подготовке он пошёл вперёд.       Он медленно и тихо, соблюдая особую осторожность, подошёл к двери. Стекло было покрыто толстым слоем пыли и странной зелёной грязи. Он поморщился от увиденного. Подняв локоть, он попытался оттереть эту грязь круговыми движениями своей лапы.       Большая часть окна уже была расчищена, но всё ещё слегка грязная. Он подышал на стекло, ещё раз протёр его локтем и заглянул внутрь. Коридор был тёмным. Стены были покрыты выцветшими жёлтыми и красными пятнами. Похоже, в конце коридора есть ещё две металлические двери, одна слева, другая справа. Дверь слева, похоже, тускло освещена и постоянно мерцает. А вот дверь справа была ярко освещена и тоже имела стеклянную панель.       Он отошёл от окна и закрыл глаза.       Ладно, Ник… ну же…       Он глубоко вздохнул и положил лапу на ручку, но внезапно остановился. И тут его осенило.       Погоди, это же глупо… Мне нужно вызвать подкрепление. Буйволсон меня убьёт… но это может спасти мне и морковке жизни.       Он отпустил ручку и переключил рацию на специальную частоту, которую использовал с детективом Вольфштейном.       Он прошептал в рацию: «Вольфштейн, Вольфштейн. Ты там?»       Раздался голос, потрескивающий от помех: «Уайлд? Что за чёрт? Ты в порядке? Где ты?»       «Слушай… у меня мало времени. Я нашёл, куда эти ублюдки увезли Джуди».       «Что? Уайлд. Где ты? Ты должен быть в убежище».       «Да, я знаю, знаю. Я вырвался».       «Ты что?!» — проревел хриплый голос. Ник резко заткнул Вольфштейна, сжав переносицу:       «Заткнись, Вольфштейн! Я на их странной маленькой секретной подземной базе, ясно? Если они меня услышат, сомневаюсь, что у меня будет хоть какой-то шанс выжить, не говоря уже о спасении Джуди».       «Уайлд, послушай меня. Просто скажи, где ты, и мы пришлём подкрепление. Не предпринимай ничего, пока мы не прибудем».       «Нет, эти ребята слишком быстры. В прошлый раз им удалось переместить всю свою базу меньше чем за два часа. Элемент неожиданности — это всё, что у меня есть. Если вы, ребята, примчитесь с подконплением из полиции Зверополиса, они исчезнут прежде, чем мы успеем моргнуть», — ответил он разочарованным шёпотом.       Вольфштейн помолчал.       «Тебе все равно придется сказать мне, где ты находишься», — сказал Вольфштейн после несколько секундной паузы.       «Вольфштейн, пообещай мне, что на помощь придёшь только ты и твои партнёры. НЕ связывайся с Буйволсоном. Он всё испортит, и ты это знаешь! Я не могу этого себе позволить. Я не могу… Я не могу позволить себе снова потерять партнёра, пожалуйста», — попросил Ник       Пауза… затем послышался тихий вздох. «Понял, хорошо… Сделаем по-твоему, ладно? Просто дай мне место, и я приеду, как только смогу», — ответил детектив.       «Хорошо, спасибо большое, Вольфштейн», — поблагодарил Ник       «Да. Просто будь осторожен, хорошо, Уайлд?» — попросил на этот раз уже Вольфштейн.       «Принято», — сказал Ник.       Ник сообщил Вольфштейну примерное местонахождение, направление и описание большого камня, прежде чем выключить рацию. Он не хотел, чтобы поднялся шум, который мог бы раскрыть тайну, как это случилось с телефоном Джуди, когда они расследовали дело о ночных горлодёрах.       Он снова глубоко вздохнул, взялся за ручку и медленно толкнул дверь. Раздался громкий и долгий металлический скрип. Он съёжился от шума и страха быть услышанным. Сердце бешено колотилось, скорость пульса зашкаливала.       Ник поднял свой транквилизатор и медленно приблизился к ярко освещённой комнате. Ник прислонился спиной к стене и медленно, осторожно всмотрелся в стеклянную панель. Это был кабинет. И чистый. На столе лежали бумаги, карандаши, блокноты и... банка мёда?       Он медленно открыл дверь, держа пистолет с транквилизатором у себя на теле, и осторожно вошёл в комнату, проверяя каждый угол.       Кажется, всё чисто.       Ник заметил ещё две двери: одна вела в шкаф, а другая была просто закрыта, но внутри горел свет. Одежда, висевшая в шкафу, была очень большой.       В середине его наблюдений из-за другой двери послышался громкий звук спуска воды в туалете и кашель.       Он метнулся к деревянной книжной полке у стены, сделал большой глоток и затаил дыхание.       Дверь открылась, и нечто большо́е вышло и начало медленно идти к столу. Он что-то бормотал по-русски.       Ник медленно выглянул и увидел, что это медведь, одетый в роскошный плащ.       Медведь вдруг понюхал воздух, и шерсть ли́са встала дыбом.       Ник резко спрятал голову за полку.       Вот чёрт. Он чует мой запах.       «Мит? Это ты? Ты уже закончил с кроликом?» — произнёс медведь с сильным русским акцентом.       Сердце Ника остановилось.       Что?       «Нам нужно скорее уходить, выжать из нее все, что можно, а потом убить», — боль и облегчение пронзили сердце Ника. Эти ублюдки схватили её и пытают, но, судя по разговору, она всё ещё здесь и жива.       Ник стиснул зубы от жгучего гнева, быстро выскочил из укрытия и выстрелил в медведя из своего транквилизатора.       «А!» — воскликнул медведь и посмотрел на Ника. Он нахмурился и почувствовал, как у него кружится голова. Он попытался приблизиться к Нику, выпустив когти, но снотворное действовало слишком сильно.       «Николас Уиллухххх~~», — невнятно пробормотал он, когда его тело упало, а лицо с грохотом ударилось о стол.       Медведь был без сознания.       Глаза Ника были широко раскрыты и почти дики. Он тяжело дышал, медленно опуская пистолет.       Некоторое время он смотрел на тушу медведя, которая теперь лежала на полу, и в его глазах пылала ярость. Дышал он всё ещё с трудом, ему нужно было убедиться, что этот монстр больше не поднимется... по крайней мере, пока.       Хотя в полиции не одобряли введение второй дозы седативных препаратов уже недееспособному преступнику (из-за возможной передозировки), гнев Ника взял верх над его совестью. Его руки дрожали от ярости, когда он зарядил очередной дротик с транквилизатором и безжалостно выстрелил им в бок бесчувственного медведя.       Тело медведя забилось в конвульсиях, изо рта пошла пена.       Глаза Ника все еще были широко раскрыты, когда он без всякого раскаяния наблюдал, как дрожащее тело продолжает покрываться пеной.       Джуди.       Он быстро перезарядил оружие, вышел из комнаты и тихо вошёл в тускло освещённую комнату напротив. Адреналин всё ещё бурлил в его жилах.       Пройдя дальше по комнате, он увидел Джуди.       Рот Ника открылся, а на глаза навернулись слёзы.       Гнев сменился ужасом и печалью.       Её запястья были привязаны к потолку. Её ноги, связанные верёвкой, висели всего в футе от земли. Казалось, она была без сознания… или мертва.       Эта мысль быстро переросла в непреодолимую тревогу, поскольку он внезапно почувствовал, что не может дышать.       Ник бросился к своей зайке. По мере того, как он приближался, каждая нанесённая ей рана отдавалась в его сердце. Как будто каждая рана, замеченная Ником на теле Джуди, была нанесена и ему.       Он яростно перекусил верёвку зубами, чтобы освободить её запястья. Её маленькое тело упало ему в руки. Он едва узнал её…       У нее были ожоги на ушах, синяки на лице, глубокие порезы на руках и ногах, а также пятна и потеки крови по всему телу.       Он посмотрел вниз и увидел, что ее жилет и форма были разорваны, а на груди и животе виднелись порезы.       Ник крепко обнял её и приложил ухо к её рту и носу, проверяя, дышит ли она. Он также попытался нащупать пульс. Внезапно она слегка приоткрыла глаза и встретилась с ним взглядом.       «Ник? Ты…» — спросила она хриплым и почти неслышным голосом.       «Морковка!» — Ник улыбнулся, крепко обнял ее и зарыдал, обливая её плечо и лицо слезами.       Она закашлялась и её сильно вырвало. Кашель сопровождался огромным количеством крови.       Он тут же отпустил ее, успокоился и, укладывая ее на кровать, постарался обращаться с ней очень нежно.       «Эй… С тобой всё будет в хорошо. Давай вытащим тебя отсюда», — тихо сказал он ей.       Она закашлялась ещё сильнее, когда хлынула кровь. Она издала глубокий хрип и крепко положила ладони ему на грудь.       Его глаза расширились, а слёзы всё ещё текли по лицу. «Эй, морковка, пойдём. Давай тебя приведём в порядок, ладно? Мы пойдём домой, и всё будет просто отлично…»       Она сильно толкнула его двумя лапами, а глаза ее расширились, и она издала болезненный стон, словно пытаясь что-то ему сказать.       «Прости, Ник! Я уже здесь. Пожалуйста, давай-ка тебя заберём».       «Ник!» — отчаянно прошептала Джуди, указывая ему за спину.       Внезапно ужасная острая боль пронзила Ника, остановившись у ключицы.       «А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!» — закричал он от боли, когда его тело отпрянуло. Он заставил себя перекатиться вперёд, подальше от нападавшего.       Поднявшись на ноги, он увидел… свинью. Причём большую. На её лице была отвратительная улыбка, и она очень возбуждённо дышала.       Ник обернулся, чтобы осмотреть рану. Топор глубоко вонзился ему в левую трапециевидную мышцу, а край лезвия зацепился за ключицу. Он поморщился от невыносимой боли, пытаясь удержаться на ногах.       «Ты. Николас. Уайлд. Босс хочет. Тебя. Видеть», — радостно заявила свинья.       Ник тяжело дышал, и на его лице отражалась ярость. Он пристально смотрел на большую свинью. Он сглотнул и сделал глубокий вдох.       «Слушай, мерзкая скотина… Я заберу Джуди с собой, и ты ничего не сделаешь. А после того, как я вытащу Джуди из этой дыры, я вернусь… И изобью тебя и твоего босса до полусмерти… а потом арестую вас… и заставлю вас, двух психопатов, провести пятьдесят пожизненных сроков подряд в ИДИОТСКОЙ ТЮРЬМЕ!», — прорычал он диким тоном.       Свинья улыбнулась ещё шире. «Ты. Иди сюда. Хватит. Играть. Здесь». Свинья взял мясницкий нож и начала приближаться к Нику.       Ник, не говоря ни слова, поднял транквилизатор и всадил дротик в лоб свиньи. Свинья посмотрела на него с недоумением, но вскоре затряслась. Его широкая ухмылка сменилась растерянным взглядом, и она упала на землю, ударившись затылком о цементный пол.       Ник вздохнул с облегчением и убрал оружие себе на пояс. Его левая рука онемела от боли и потери крови. Он держался правой лапой за левое плечо и поспешил обратно к Джуди.       «Морковка! Давай уйдём отсюда», — умолял он.       Она медленно повернула к нему глаза, поскольку ее тело обмякло и фактически было безжизненным.       Он попытался нести её, но левая рука не позволяла. Он не хотел тащить её, опасаясь усугубить её травмы и страдания. О том, чтобы подняться по лестнице обратно, тоже не могло быть и речи. Единственной надеждой было дождаться подмоги.       Разозлившись на себя, он начал ругать левую руку и попытался вытащить топор, но боль была слишком сильной. К тому же… он понимал, что, скорее всего, истечёт кровью и потеряет сознание.       Поэтому он сделал все, что мог: держал голову Джуди у себя на коленях и осматривал её травмы, надеясь хоть как-то помочь.       Он нашёл в своём ремне несколько бинтов и марли, а затем принялся заматывать раны Джуди, насколько он мог. Ник старался сосредоточиться на её травмах, а не на собственных переживаниях.       «Не волнуйся, Джуд, Вольфштейн скоро придёт. Ты только подожди, ладно?»       Со временем Джуди начала слегка дрожать.       «Ты очень крепкая и храбрая. Когда вернёмся мы можем пойти ко мне и снова посмотреть фильм, хорошо? Я даже принесу тебе тот морковный кекс, который ты так любишь», — продолжал он успокаивать.       Она тихонько всхлипывала и стонала от боли, её дыхание участилось. Глаза были плотно закрыты, словно она боролась с чем-то в своей голове.       Ник не мог выносить ни вида, ни звука её боли. «Всё будет хорошо. Я здесь. Я здесь», — он погладил её по голове, пытаясь облегчить страдания.       Кажется, это помогало, и Джуди немного успокоилась.       «Я могу приготовить нам еду и, может быть, даже устроить вечеринку вместе с Когтяузером и Вольфштейном. Что ты об этом думаешь? Или мы снова будем вдвоём. Мы можем снова напиться, и я смогу ещё больше впечатлить тебя своим умом. И, может, украдкой поцелую тебя, а, морковка?», — Ник усмехнулся ей, хотя его глаза были полны слёз и налиты кровью.       Внезапно она открыла глаза и слегка улыбнулась: «Ты… хитрый лис…» Её взгляд начал блуждать, а веки медленно опускаться.       Ник попытался улыбнуться в ответ, но не смог сдержать слёз. «Эй, Джуди, останься со мной, ладно? Пойдём».       «Ник. Я… я люблю тебя~~», — её рот застрял на последнем слоге, и она тихо выдохнула. Веки были полуприкрыты, взгляд безжизненно дрейфовал вправо. Внезапно её тело полностью обмякло.       «Джуди?» — сказал он. «ДЖУДИ? ЭЙ, ну же. Подожди... Не делай этого. Морковка. Эй. Ну же, это не смешно. Джуди. Эй! МИЛЫЙ ЗАЙЧИК. ЭЙ!» Он начал её трясти.       «Это уже не шутка, ладно, Джуд? Я серьёзно. Давай просто пойдём домой, ладно? У нас и так много дел», — шутливо выругался он, отрицая то, что видит.       Ответа не последовало.       Он посмотрел на её лицо.       Она была неподвижна, даже её розовый очаровательный носик не подергивался.       Вдруг Ника осенило.       Его разум и тело впали в неконтролируемую панику.       «ДЖУДИ?! ЭЙ, ДЖУДИ?! ДАВАЙ, НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО. Я ЗДЕСЬ. Я ЗДЕСЬ, ПОСМОТРИ. ОТКРОЙ ГЛАЗА. С ТОБОЙ ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО. СЛУШАЙ, С ТОБОЙ ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО. ПРОСЫПАЙСЯ. НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ В ТАКОМ ВИДЕ. Я ГЛУПЫЙ ЛИС, МНЕ НУЖНА ТЫ, МОРКОВКА. НЕ…» — умолял он, и слёзы катились из его зелёных глаз. Он не смог закончить предложение, когда его голова упала на лоб Джуди. Он горько заплакал и отчаянно хватал ртом воздух от боли в сердце. Он слегка приподнял голову, чтобы снова увидеть её лицо.       Ник прижался губами к ее голове и отчаянно поцеловал ее в лоб.       «Джуди… Джуди… Я люблю тебя… Я люблю тебя… Я люблю тебя… Я люблю тебя…» — его голова опустилась ей на грудь, и он громко закричал, раскачивая своё и её тело взад-вперёд. «Вернись… вернись… Мне очень жаль. Мне очень жаль, прости… Пожалуйста. Пожалуйста… Нет…» — он дико содрогнулся.       Внезапно из коридора раздался голос: «Уайлд? Ты здесь?»       Это был голос Вольфштейна.       Ник продолжал безудержно рыдать, обнимая крольчиху.       Я люблю тебя. Я никогда тебя не отпущу.