Рожденные вором

Вечер тянулся вязко. После встречи с коллекционером в воздухе стояла странная тишина — та, что приходит, когда что-то вот-вот пойдёт не так. Сан бросил куртку на кресло, осмотрел номер, но Есана нигде не было. Его телефон молчал. Ни следа. Ни записки. — Серьёзно? — пробормотал Сан, глядя на выключенный экран. Он прошёлся по коридору, постучал в соседний номер. Дверь открыла Чери, усталая, с распущенными волосами. — Есана не видела? — спросил он, даже не заходя. Она покачала головой. — Нет. Я думала, он с тобой. Его инструменты пропали… — она замялась, будто не хотела говорить вслух то, что подумала. — Неужели он… Но Сан не дослушал. Уже разворачиваясь, он бросил короткое: — Нет. Он бы не ушёл вот так. Дверь хлопнула. Коридор наполнился эхом его шагов. Комната Есана была пуста, как будто её только что убрали. Но на столе остался беспорядок — нехарактерный для него. Сан мгновенно насторожился. На полу валялась вырванная страница из буклета, тот самый портрет женщины, за которым сходил с ума коллекционер. Сан поднял листок, провёл пальцем по бумаге. — Есан, ты что задумал?.. — прошептал он. Он подошёл к письменному столу — и увидел схему. Рисунок от руки, сделанный чётко, с пометками и стрелками. Сан провёл взглядом линии и почувствовал, как в животе неприятно кольнуло. Это была схема виллы. Той самой, где хранили «проклятую» картину. На секунду он замер. Всё стало ясно. Есан ушёл один. Сан сидел за столом, локти на поверхности, пальцы сжимают карандаш. Перед ним — схема. Та самая, вычерченная рукой Есана: линии, углы, стрелки, цифры на полях. Он разглядывал её снова и снова, будто надеялся найти там ответ, как спасти друга от очередной безумной идеи. Дверь тихо скрипнула. Чери вошла. Она подошла без слов, обняла его со спины — легко, осторожно, словно боялась спугнуть. В нос ударил знакомый аромат её духов — дорогой, едва сладкий, тот, что всегда смешивался с запахом пороха и кофе после их дел. — Не ходи, — прошептала она. В голосе — тревога, почти мольба. Сан не повернулся. — Один он не справится. — Справится, — ответила она, упрямо, как всегда. Он выдохнул. — Говорю тебе, нет. Она шагнула ближе. Села на край стола, глядя, как он переворачивает листы, разглядывает пометки, что-то чертит поверх. И вдруг улыбнулась. — Я и не сомневалась в тебе, — сказала тихо. Он вскинул взгляд. Она — спокойная, чуть насмешливая, но с теплом в глазах. — Вдвоём вы выберетесь, — добавила она, положив ладони ему на плечи. Сан откинулся на спинку стула и впервые за вечер чуть расслабился. Потом поднялся, взял схемы, сунул их в сумку и обнял Чери за талию. — Я пошёл, — сказал он. — Собери вещи. Завтра в девять, аэропорт Канн. Купи три билета. Три, ладно? Чери кивнула. Губы дрогнули в лёгкой, почти грустной улыбке. Она смотрела на него дольше, чем следовало, взгляд скользнул по лицу, по губам — будто боялась запомнить недостаточно. Он уже повернулся к двери, но её рука внезапно легла ему на запястье. — Постой, — тихо. Сан обернулся, сдерживая раздражённое «что ещё». — Ну что опять? Чери посмотрела прямо в глаза. — Обещай, что это в последний раз. Он выдохнул, усмехнулся без радости. — Вот же ты зануда, — пробормотал, шагнул ближе и, не дожидаясь ответа, поцеловал её. Тепло, резко, будто пытался заглушить этим поцелуем всё, что хотел сказать. Вечерний океан дышал тяжело, будто сам чувствовал приближение бури. Небо темнело, окрашиваясь в холодные оттенки синего и стали. Волны катились к берегу, разбиваясь о камни, оставляя на них серебристую пену, которая на мгновение мерцала в слабом свете луны. Есан сидел на мокрых валунах, чуть выше линии прибоя. В пальцах — сигарета, тлеющая ровным огоньком. Дым поднимался ленивыми кольцами и растворялся в солёном воздухе. Он смотрел на океан, и в глазах отражались блики волн — как будто вода жила в нём, переливаясь живыми искрами. Всё вокруг казалось замершим, даже шум прибоя звучал глухо, приглушённо. Недалеко впереди возвышалась вилла — тёмная, с чёткими очертаниями в лунном свете. Там, за высокими стенами, хранилась картина, из-за которой они снова оказались на краю. Он знал, что сегодня может не вернуться. Но страх давно сменился решимостью. Сигарета догорела до фильтра, Есан бросил её в песок, посмотрел на свои руки — крепкие, но дрожащие от внутреннего напряжения. И вдруг в голове вспыхнуло лицо Чери. Её глаза — настойчивые, тёплые, когда она улыбалась. Её голос, тихий и упрямый. Он сжал губы. Если это будет его последний шаг — пусть так. Главное, закончить то, что начал. Океан плеснул о камни, будто в ответ. Вечер догорал, уступая место ночи. Есан поднялся, поправил куртку, глянул на виллу и медленно пошёл вперёд. Есан двигался быстро, почти бесшумно. Его силуэт скользил между камнями, растворяясь в тенях, будто сама ночь помогала ему. Лёгкое дыхание, ровный ритм шагов. Он остановился за старым деревом, прислонился к стволу и перевёл дух. Океан остался позади — впереди была вилла, огромная и мрачная, будто вырезанная из чёрного мрамора. Есан достал крюк-якорь, разложил механизм. Металл блеснул в лунном свете. Он прицелился — недолго, уверенно, как человек, сделавший это сотни раз. Щёлк. Трос вылетел, и крюк зацепился точно за край стены. Потянул — надёжно. — Отлично, — прошептал он. Он начал подниматься. Руки двигались быстро и чётко, тело будто помнило каждый зацеп, каждый рывок. Камень был скользкий, но Есан двигался с отточенной ловкостью. Добравшись до верха, он подтянулся, бесшумно перекатился через край и оказался во дворе. На секунду затаился, прислушиваясь. Тишина. Только стрекот ночных цикад и далёкий гул прибоя. Он быстро отцепил трос, свернул его и направился к другой стене — выше, к основному зданию. Достав из сумки второй крюк, сжал его в руке, взмахнул — и металл снова ушёл вверх, точно цепляясь за карниз. Несколько уверенных движений, и он уже у окна. Старое, винтажное, с потускневшими рамами. Есан задержал дыхание и осторожно приоткрыл створку. Петли жалобно скрипнули. Он замер, прислушался. Ничего. Есан мягко опустил створку окна, чтобы не раздалось ни малейшего звука. Стекло дрогнуло в раме, но не пискнуло — тишина осталась безупречной. Он на мгновение замер, прислушиваясь. Вдалеке, где-то на нижних этажах, глухо щёлкнула рация. Значит, охрана на месте. Значит, времени немного. Есан скользнул вдоль стены, растворяясь в полумраке. Колонны вырастали перед ним одна за другой — высокие, мраморные, холодные. Он прятался за ними, двигался рывками, синхронно с тем, как патрульный фонарь медленно проходил по коридору. Лучи света скользнули по полу — Есан успел спрятаться. Всё тело было напряжено до предела, дыхание ровное, глаза ловили каждое движение. Пол под ногами — старый паркет, едва слышно поскрипывающий под мягкими подошвами. На стенах — картины, замершие в тусклом свете. Женские силуэты, пейзажи, маски — всё выглядело живым, будто наблюдало за ним. Он двигался всё дальше — к самому сердцу виллы. Где-то впереди должен быть зал с коллекцией. И там — та самая картина. Есан достал маленький фонарик и включил его на минимальную яркость. Слабый луч прорезал тьму, отражаясь в позолоченных рамках. — Ещё немного… — прошептал он едва слышно, проверяя по памяти схему, которую сам рисовал несколько часов назад. Есан вставил отмычку в замочную скважину и тихо повернул запор. Замок щёлкнул, словно сдавшись под его опытной рукой. Сердце билось ровно — он привык к этому звуку. Картина была уже где-то совсем рядом. Осталось лишь найти нужную дверь. Он медленно вошёл внутрь. Охраны не было видно — только гулкая тишина старой виллы, пропитанной дорогим вином и временем. Лунный свет просачивался сквозь витражи, ложась серебряными пятнами на мраморный пол. В воздухе стоял лёгкий туман, как в музее перед закрытием — плотный, холодный, будто сама ночь дышала в лицо. Есан крался между колонн, глаза цепляли каждую деталь — бронзовый подсвечник, старинную вазу, мраморный стол в центре зала. Всё казалось замершим. Даже время будто перестало идти. Он обошёл стол, стараясь не задеть ни один предмет, когда вдруг — сильная рука легла ему на плечо. Есан резко обернулся, сердце сжалось — адреналин пронзил каждую клетку. Но прежде чем успел издать хоть звук, чья-то ладонь прикрыла ему рот. — Тссс, — знакомое, почти раздражённое шипение. В свете луны он увидел лицо Сана. Тот стоял, нахмурившись, глаза блестели решимостью и злостью вперемешку. — Ты совсем с ума сошёл? — прошептал Сан, отпуская его. — Один сюда полез… — А ты что здесь делаешь? — прошипел в ответ Есан, всё ещё не веря, что видит его. Сан коротко усмехнулся: — Доделываю твою глупость. Ребята, у которых схема хранилась в памяти лучше, чем в бумагах, почти синхронно рванули к двери в конце зала. Замок поддался быстро — и они оказались внутри. Перед ними открылся небольшой зал, больше похожий на винный погреб, но с аурой чего-то куда более древнего. Воздух был прохладным, пахло старым дубом и вином, которому уже не один десяток лет. Есан шёл первым. На его лице не дрогнул ни один мускул — решимость читалась в каждом движении. Он направился прямо к массивной каменной двери в конце помещения, но Сан схватил его за плечо. — Подожди, — тихо произнёс он. — Слишком уж спокойно. — Ага, конечно. Сейчас ещё скажешь — скрытые ловушки, провода и стрелы? — саркастически отозвался Есан, бросив в его сторону косой взгляд. Но Сан не ответил. Его взгляд был сосредоточен, серьёзен. Он вытащил верёвку, раскрутил её над головой и метнул вперёд — верёвка прошла по воздуху и упала почти у двери. Ничего. Он повторил — чуть ближе, двигая ею по полу, будто змеёй. Всё тихо. — Чисто, — пробормотал он. Есан первым подошёл к двери. Провёл пальцами по шершавому камню, ощупывая каждую щель. — Каменная… — задумчиво произнёс Сан. — Как она открывается? — Наверняка есть скрытый ключ, — ответил Есан, чуть нахмурив брови. — Ключ? — переспросил Сан, глядя на него с лёгким недоумением. — Да, — коротко ответил Есан и потянулся к одной из бутылок вина. Бутылка мягко скользнула из ячейки, пыль с вековой пробки осела на его ладони. — Что это вообще? — спросил Сан, не понимая, зачем тот возится со стеклом. Есан усмехнулся. — Подумай сам: бесценная картина… и дешёвое вино? — он произнёс это задумчиво, почти шепотом, будто сам себе. В следующую секунду в голове Сана щёлкнуло — словно механизм внутри стены ожил вместе с их догадкой. Он вытащил ещё одну бутылку и переглянулся с Есаном. — Ищем, — коротко бросил он. Они двинулись вдоль стеллажей, перебирая бутылки одну за другой. Некоторые были настоящими антиквариатами, с выцветшими этикетками и крошечной плесенью на стекле. Воздух пах старым вином и холодным камнем. Сан осторожно осмотрел верхние полки, Есан — нижние. Они оба чувствовали, что правильный ответ где-то рядом. И вдруг — тихий металлический щелчок. — Сан, — позвал Есан приглушённо. Он стоял, держа в руке бутылку, на конце которой виднелся тонкий металлический стержень — словно ось, встроенная прямо в стекло. — Нашёл, — прошептал он. Каменная дверь тяжело провернулась, из щелей посыпалась пыль веков. Воздух дрогнул, будто сама вилла затаила дыхание. Сан, довольный, выдохнул и хлопнул Есана по плечу: — Ну что, профессор, сработало. — Ещё бы, — с усмешкой ответил Есан. Они бросились вперёд, в сторону открытого прохода, когда вдруг позади раздался резкий металлический щелчок. Бутылка, торчавшая из полки, словно ожила — стержень втянулся обратно, а шестерёнки за стеной заскрежетали с новой силой. Каменная дверь резко начала вращаться, разделяя ребят. Сан успел отскочить назад, а Есан — наоборот, остался внутри. Всё произошло за секунды. — Есан! — крикнул Сан, ударив кулаком по стене. Но Есан уже не слышал — эхо его имени растворилось в гулком зале. Он отряхнулся, поднял взгляд… и замер. Перед ним — на стене, под самым потолком — висел портрет женщины. Тот самый, о котором шептались коллекционеры, за который проливали кровь и теряли головы. Она смотрела на него из золотой рамы — взгляд мягкий, почти живой. Свет луны, пробивавшийся через высокие арочные окна, ложился на картину так, будто она сама излучала сияние. Что-то было в этом лице — что-то знакомое, тревожное. Есан стоял неподвижно, не в силах отвести взгляд. В груди кольнуло странное ощущение — смесь восхищения и страха. Он тихо улыбнулся, указав пальцем вверх: — Это она… ты видишь, Сан? Это точно она… Ответа не последовало. Есан обернулся — и только теперь понял, что рядом никого нет. Тем временем Сан, оставшийся по ту сторону, уже отчаянно искал способ вернуть механизм. Он снова нашёл нужную бутылку, резко повернул её — и дверь медленно открылась, с тем же гулким скрежетом. — Дверь сама открывается, — с удивлением сказал Есан, когда Сан шагнул внутрь. — Да-да, — коротко бросил тот, тяжело дыша. — Быстрее, забираем её и уходим. Но когда Сан поднял взгляд, слова застряли у него в горле. Картина... Под лунным светом она будто жила. Золото рамы переливалось, как жидкий огонь, а женщина на портрете смотрела на них — живыми, почти человеческими глазами. На секунду оба замерли, не в силах пошевелиться. Ребята остановились у арки. Тишина висела густо, словно сама вилла следила за каждым их шагом. Они переглянулись, и в этих взглядах скользнула настороженность. Есан в своих кожаных перчатках с вырезами на пальцах медленно потянулся к голове Сана и… вырвал у него прядь волос. — Ты что?! — выдохнул Сан, удивлённо отшатнувшись. Есан не отвлекаясь, присел на корточки, аккуратно протягивая волосок к краю мраморного зала. В тот же момент что-то сработало: электрическая искра прорезала воздух, и по полу пронзительно пронёсся маленький разряд. — Не лазер, — спокойно сказал Есан, будто объясняя что-то очевидное. — Электричество. Сан поднял взгляд к потолку и заметил старинную люстру с горящими свечами. Ветер с улицы вдруг прокрался внутрь, покачивая её, и пламя огней заиграло, затем затухло. — Какой сквозняк… — пробурчал Сан, не скрывая раздражения. — Не дрейф, — усмехнулся Есан, спокойно, почти с долей издёвки. — Расслабься. Он протянул руки вперёд, словно проверяя пространство перед собой. Сан, не удержавшись, ударил ему ладонями по рукам в лёгком приветственном жесте: — Пятюню, братан. Привыкшие работать вместе, они скооперировались без слов. Есан снял с себя чехол для холста и присел на корточки, спиной к разогнавшемуся Сану. Сан оттолкнулся от спины Есана, пролетел над наэлектролизованным полом и схватился руками за люстру. Она закачалась от внезапной тряски, свечи заблещали в полумраке, как маленькие звёзды. Сан, словно акробат, легко поднял ноги и просунул их в отверстия люстры, удерживаясь только руками. Похлопав ладонями, он крикнул: — Давай, разгоняйся! Есан сделал шаг назад, готовясь к прыжку, но в тот момент Сан задел ногой свечу. — Берегись! — крикнул Есан. Сан ловко поймал её рукой. Но тут же еще одна свеча сорвалась вниз — и Сан успел схватить и её. — Лови! — бросил он Есану, перекидывая оставшиеся свечи. Снова похлопав, Сан сказал: — Давай! Есан разбежался, оттолкнулся от стены и сделал сальто, позволяя Сану схватить себя за ноги. Сан едва удержал его. — Смотри, не убей меня! — размахивая руками, воскликнул Есан. — Какой ты тяжёлый, — морщился Сан. — Много ем, — усмехнулся Есан. — Тащи меня вверх! Но Сан не выдержал, и Есан чуть соскользнул вниз. — Ты хочешь, чтобы я погиб?! — воскликнул Есан. — Держись! — сквозь зубы сказал Сан, напрягаясь из последних сил. — Тащи меня, ну же! — кричал Есан, хватаясь за люстру. — Смотри, не пукни! — пробормотал Сан, пытаясь поднять его. Ребята начали раскачивать люстру, чтобы приблизиться к картине. Есан отталкивался руками от колонн арки. Он почти дотягивался до рамы, но всё ещё не хватало совсем немного. — Ну же, хватай её! — уже теряя силы, кричал Сан. — Держи меня крепко! — осторожно отвечал Есан, не останавливаясь. — Ну! — тяжело дышал Сан. — Ещё немного! — почти шептал Есан, почти касаясь рамы. И с последним мощным толчком, с усилием всех их мускулов, Есан сорвал картину со стены. — Получилось! — воскликнул Есан, держа картину крепко в руках. Сан облегчённо вздохнул, когда Есан прыгнул вниз, приземлившись ловко на пол. Но что-то было не так. Сан посмотрел на свои руки и заметил: в них странно лежала… обувь Есана. Есан, не теряя ни секунды, достал линзы с мини-фонариком, надел их и внимательно осмотрел картину. — Ух ты… потрясающе! Это она! — глаза Есана светились в отражении луны, обрамляющей золотую раму. — Ты что, собираешься ходить без обуви? — проворчал Сан, всё ещё покачиваясь на люстре. — Ох, кажется, кровь к голове приливает… — Есан оторвался от картины, слегка пошатываясь. Он снова посмотрел на портрет, всматриваясь в глаза женщины. — Она странно на меня смотрит… — тихо сказал он, словно боясь, что кто-то услышит. — Это всё блики! — проворчал Сан, пытаясь успокоить друга. Есан кивнул, но Сан не удержался: — А-а! — и бросил в него оставшуюся обувь. — Ты чего?! — воскликнул Есан, подпрыгнув от неожиданности. — Помоги мне выбраться, забыл про меня?! воскликнул Сан. Есан не растерялся: он завязал петлю на конце верёвки, закинул её на люстру и потянул к себе. Люстра слегка закачалась, но удержалась. Сан мгновенно схватился за верёвку и скользнул по ней вниз, неудачно приземлившись на Есана, который одевал в этот момент свою обувь. Они вышли из погреба, держа в руках заветную картину. Воздух наверху казался другим — густым, настороженным. Всё стихло. Даже ветер будто замер, боясь нарушить эту зыбкую тишину. Сан первым сделал шаг вперёд, лениво жуя жвачку, как будто они только что вышли не из ловушки, а из магазина. — Всё тихо, — протянул он с ухмылкой. — Даже слишком. Есан остановился и, не оборачиваясь, коротко бросил: — Ловушка. Сан вскинул бровь, но без лишних слов последовал за ним обратно в погреб. Тишина там казалась гуще, чем воздух — будто сама вилла затаила дыхание. — Странно… действительно подозрительная тишина, — сказал Сан, озираясь. Есан ничего не ответил. Он подошёл к стеллажу, схватил бутылку вина и резким движением разбил её горлышко о выступающий каменный косяк. Стекло звякнуло, как выстрел. — Смотри, — произнёс он спокойно, взяв с полки бокал. Он налил туда немного вина — густая, тёмно-рубиновая жидкость блеснула в полутьме. Сан хмыкнул: — О, выпьем за дружбу? — Помолчи, — коротко ответил Есан, бросив на него взгляд, в котором сквозила сталь. Он налил ещё один бокал и вышел наружу. Сан, пожав плечами, последовал за ним, попутно пригубив вино. — Отличное вино, — сказал он ему в спину, но в ответ прозвучала лишь тишина. Есан стоял, неподвижно глядя вперёд. Его взгляд был сосредоточен. — Что с тобой? — раздражённо спросил Сан. Есан поднял бокал к глазам, прикрыв один глаз рукой, словно через прицел. — Все пьяны, один я трезв, — сказал он тихо, как будто произнёс не фразу, а шифр. Сан, заинтригованный, повторил его жест — и всё понял. Сквозь вино под особым углом светились тонкие красные линии — лазеры, тянущиеся по всему залу. — Вот чёрт… — выдохнул Сан и улыбнулся. — Похоже, они сработали, когда мы влезли за картиной. Он хлопнул Есана по плечу. — Молодец. Без тебя мы бы уже жарились. Есан кивнул, взглядом прослеживая каждую линию ловушки. — Осталось только выбраться отсюда живыми, — спокойно сказал он, и на лице его впервые промелькнула тень улыбки. Красные нити лазеров пересекали зал, будто туго натянутые струны. Воздух дрожал от напряжения. Есан посмотрел вниз, прищурившись через бокал вина. — Перешагиваем, — коротко сказал он. Сан кивнул, и они одновременно сделали шаг вперёд — синхронно, как на репетиции старого трюка. Каждый их шаг был выверен: один нагибался, другой следом. Где Есан останавливался, Сан уже тянул руку, предупреждая его о новом луче. Они двигались почти без слов — телепатия, выработанная годами совместных дел. Но не без юмора. В один момент Сан, слишком резко сместившись, почти задел лазер плечом. Есан тут же резко прошептал: — Осторожней! У тебя зад как у носорога! Сан хмыкнул, не сбивая ритм: — Какой есть. И демонстративно громче начал жевать жвачку. Лучи оставались всё реже. Вскоре впереди светился последний — тонкий, словно волосок, но коварный. — Это последний, — сказал Сан, выдохнув. Он поднял бокал вверх, глядя на Есана. — За нас, — усмехнулся он. Они чокнулись. Стекло тихо звякнуло, будто выдохнув напряжение. Сан осушил свой бокал до дна, а Есан лишь слегка пригубил, не сводя глаз с красной линии впереди. Когда он стал нагибаться, чтобы пройти под последним лазером, Сан вдруг остановил его: — Сколько тебе лет? — спросил он, с тем вызовом, что всегда предвещал какую-то безумную идею. — Тебе больше, — усмехнулся Есан, не понимая, куда тот клонит. — А кто из нас ловчее? — с прищуром добавил Сан. Есан глянул на него, и уголки его губ дрогнули: — Проверим. Они обменялись взглядами — и будто по сигналу прогнулись назад, стараясь пройти под лучом, как в игре лимбо. Сан, дурачась, почти пританцовывал, держа равновесие, а Есан шёл рядом, грациозно и точно. — Давай, почти… — пробормотал Сан, но вдруг потерял баланс. Он резко пошатнулся — и если бы не молниеносная реакция Есана, красный луч уже прожёг бы воздух рядом с ним. Есан схватил его за руку, притянул к себе и резко дёрнул назад. Лазер прошёл в сантиметре от их лиц. — Я же говорил, что у тебя тяжёлый зад, — выдохнул Есан, но уголки его губ дрогнули в улыбке. Сан откинул голову и засмеялся, глядя на него снизу вверх: — А ты, оказывается, неплохой спасатель. На улице стояла густая, липкая тишина. Воздух дрожал от морской влаги и гулких шагов часовых. Двое охранников лениво патрулировали двор, перекидываясь фразами. — Что-то сегодня подозрительно спокойно, — зевнул один, поправляя ремень с оружием. — Ага… слишком спокойно, — отозвался второй, потягиваясь. Но спокойствие длилось недолго. — Вон они! — вдруг взревел кто-то из глубины двора. — За ними! В тот же миг воздух прорезал треск выстрелов. Пули, как злые осы, засвистели вокруг, срикошетив от стены. Сан, уже перемахнувший через ограду, перекатился на землю и рванул вперёд, пригибаясь. Есан, прыгнув следом, не успел уйти в сторону — короткий, глухой удар, и его плечо пронзила боль. Он вскрикнул, теряя равновесие, и с глухим стоном рухнул на гравий. — Есан! — Сан тут же оказался рядом, схватил его под руку, подтянул. — Вставай, брат, давай, держись! Кровь проступала сквозь ткань, но Есан, стиснув зубы, поднялся. Они почти бежали, спотыкаясь, к зарослям. — Сюда! — коротко бросил Сан, распахивая дверцу спрятанной в кустах машины. Двигатель взревел, колёса сорвались с места, и чёрный силуэт авто нырнул в темноту. Очередь из автомата прошила воздух следом, но пули лишь задели борт. — Живой? — Сан бросил взгляд через плечо, не отпуская руль. Есан стиснул зубы, прижимая руку к ране, и глухо простонал: — Вроде… да… Сан резко выкрутил руль, уходя с просёлка в сторону побережья. Охранники остались позади, а ночь вновь сомкнулась, проглотив звук мотора.