Теперь ты моя

После вылазки в порту что-то изменилось. Гермиона чувствовала это каждое утро, когда просыпалась в своей тесной каюте. Страх всё ещё был с ней — он сидел где-то глубоко в груди, сворачиваясь клубком, когда она вспоминала кровь на деревянном полу и запах металла. Но рядом с ним поселилось что-то новое. Она больше не прятала взгляд, когда пираты проходили мимо. Она не съёживалась, когда кто-то говорил с ней. Она смотрела прямо, и это замечали. — Ты изменилась, — сказала Тонкс однажды, когда они стояли на палубе. — Раньше ты выглядела как загнанный зверёк. А теперь... как человек, который решил выжить. Гермиона усмехнулась. — Я просто поняла, что у меня нет выбора. — Выбор есть всегда, — ответила Тонкс. — Ты просто выбрала правильную сторону. Гермиона не знала, правильная ли это сторона. Но она знала, что хочет жить. И если для этого нужно стать частью этого мира — она станет. *** Прошла ещё неделя. Гермиона продолжала работать на камбузе, но теперь у неё появились новые обязанности. Снейп научил её вести судовой журнал, и она проводила вечера в библиотеке, записывая координаты, погоду и события дня. Её почерк был аккуратным, и Снейп однажды даже одобрительно кивнул, просмотрев записи. — Ты пишешь лучше, чем я ожидал, — сказал он. — Спасибо, — ответила Гермиона, и впервые за долгое время она почувствовала, что её кто-то ценит. Она всё ещё боялась Беллатрикс. Капитан оставалась загадкой — холодной, непредсказуемой, опасной. Но иногда, когда они пересекались на палубе, Гермиона замечала, как взгляд Беллатрикс останавливается на ней, и в нём появлялось что-то странное. Она не знала, что это было. И боялась спрашивать. *** На двенадцатый день на корабль вернулась Андромеда. Гермиона работала на камбузе, когда услышала крики на палубе. Она выбежала наверх и увидела шлюпку, причаливающую к борту. В ней стояла высокая женщина с тёмными волосами, собранными в узел, и такими же, как у Беллатрикс, острыми чертами лица. Но в её глазах было больше тепла. И она улыбалась. — Мама! — закричала Тонкс и бросилась к борту. Женщина поднялась на палубу, и они обнялись так крепко, что Гермиона почувствовала, как у неё самой защипало в глазах. — Я скучала, — сказала Андромеда, гладя дочь по голове. — Я тоже, — ответила Тонкс, и голос её дрожал. Гермиона стояла в стороне и смотрела на эту картину. Ей казалось, что она подсматривает за чем-то слишком личным, слишком тёплым для этого жестокого мира. — А это кто? — спросила Андромеда, заметив Гермиону. — Это Гермиона, — сказала Тонкс, оборачиваясь. — Она сбежала со свадьбы, прыгнула с утёса, и тётя спасла её. Андромеда подошла ближе и внимательно посмотрела на Гермиону. Её взгляд был острым, как лезвие, но в нём не было злобы. — Ты смелая, — сказала она. — Я слышала о тебе. Белла говорила. Гермиона удивлённо моргнула. — Она... говорила обо мне? — Да, — улыбнулась Андромеда. — Она сказала, что ты упрямая и не сдаёшься. Это хорошие качества. Гермиона не знала, что ответить. Она чувствовала, как щёки заливаются румянцем. — Я просто стараюсь выжить, — сказала она. — Это самое главное, — ответила Андромеда, и в её глазах мелькнула тёплая искорка. *** Вечером команда собралась в кают-компании, чтобы отметить возвращение Андромеды. На столе стояли бутылки с ромом, тарелки с солёной рыбой, и все шумели, смеялись, спорили. Гермиона сидела в углу и наблюдала. Это было странно — смотреть на пиратов, которые вели себя как обычные люди. Они обсуждали погоду, вспоминали старые истории, ругались из-за карт. И среди них была Беллатрикс — капитан, которая улыбалась, когда Андромеда рассказывала что-то смешное. Которая клала руку на плечо сестры и слушала её с явным удовольствием. «Она любит её, — подумала Гермиона. — Она умеет любить». И почему-то это открытие заставило её сердце биться быстрее. *** Позже, когда большинство команды разошлось, Гермиона вышла на палубу. Ночь была тёплой, и ветер был слабым. Она стояла у борта и смотрела на луну, когда услышала шаги. — Ты не празднуешь? — спросила Беллатрикс, подходя к ней. — Я не умею праздновать, — честно ответила Гермиона. — Я никогда не умела. Беллатрикс усмехнулась. — Я тоже не умела, — сказала она. — Но потом привыкла. Она остановилась рядом, и Гермиона почувствовала её присутствие — сильное, тёплое, пугающее. — Ты скучаешь по дому? — спросила Беллатрикс. Гермиона помолчала. — Я скучаю по книгам, — ответила она. — По тишине. По тому, чтобы быть одной, когда я хочу. — Здесь ты никогда не будешь одна, — сказала Беллатрикс. — Это и хорошо, и плохо. Она посмотрела на Гермиону, и в её глазах мелькнуло что-то странное. — Ты знаешь, что я рассказала о тебе Андромеде? — Нет, — ответила Гермиона. — Я сказала, что ты похожа на меня, — сказала Беллатрикс. — Когда я была молодой, я тоже хотела сбежать. Я тоже не хотела быть тем, кем меня хотели видеть. Гермиона затаила дыхание. — Что изменилось? — спросила она. — Я поняла, что могу быть собой, — ответила Беллатрикс. — И никто не может мне помешать. Она помолчала, и в её голосе появилась неожиданная мягкость: — Ты тоже можешь. Гермиона почувствовала, как тепло разливается по груди. «Она верит в меня», — подумала она. — «Она действительно верит». Она не знала, почему это было так важно. Но это было важно. — Спокойной ночи, капитан, — сказала она. — Спокойной ночи, девчонка, — ответила Беллатрикс, и в голосе прозвучала та самая редкая, почти тёплая нотка. Гермиона пошла в свою каюту, и на губах её играла улыбка. Она не знала, что ждёт её впереди. Но она знала, что готова идти.