Addiction

- И танцует, и поет, в перерывах хуй сосет, - на поднос с незаконченным обедом Джи приземляется другой. Обычно грязный, с остатками риса и парой капель соуса. Сегодня, на удивление, чистый, почти вылизанный. Сразу видно, что в компании плохишей говорящий скорее потому, что плохим природой написано держаться вместе. Парень смотрит на поднос под мелкие хихикания за спиной, держит ложку и ждет, застыв. Ждет продолжения гнусной речи, но ее не следует, потому что кинувший поднос тоже новенький в шайке задир. Такой же, как и Джи Сон здесь. - Чего отмалчиваешься? Дохлые дети в горле застряли? - снова раскаты смеха, но Хану опять не смешно. Он пытается молча встать и уйти, но его жестоко усаживают на место. Другая рука сбивает шапку с головы, а сбивший ее садится справа. - Не зима и не лысый, а шапку носит. С головой не в ладах? - Хан молчит, про себя закатывая глаза. Только Мин Хо рядом весь из себя выворачивается. Ему хочется рвать и метать. Вмазать пару раз по этим самодовольным харям. Может быть, кому-нибудь даже сломать нос. Однако он тоже молча наблюдает. Это ведь даже не его дело, да и вмешаться он не может. Он - наблюдатель, но ему почему-то от этого тошно. Призрак видит эту картину уже в третий раз за последнюю неделю, и каждый раз поражается. Скейтер всегда остается спокойным, как морская гладь, тогда как Мин рядом - порождение бури. Он не понимает двух вещей. Как Хан все еще не подстерег придурков одного за одним и не избил скейтом? Ну, или хотя бы не пожаловался учителям. И как ему в целом удается оставаться спокойным в такой обстановке. У каждого человека есть предел выносливости, но если смотреть на новенького, то он не человек, потому что его терпение кажется безграничным. И если ответ на первый вопрос Мин Хо как-то может прилепить, то на второй ответа у него нет. Разве что Джи Сон - жуткий терпила. Еще один факт, который его раздражает, это то, что он знаком с задирами. От этого на душе противно. Видимо, во времена его жизни он был неким сдерживающим фактором, и теперь его «друзья» творят всякую херню. При нем такого не было. Они, конечно, задирали ребят помладше, но явно не таким образом. Изредка шутили и только, но то, что творится сейчас, это уже перебор, и Мину хочется их приструнить. Защитить своего дилера, если его можно таковым назвать, потому что подсовывание в шкафчик дохлой крысы (откуда они ее взяли - науке неизвестно) или поджог учебников из тех, что обычно выдавали в библиотеке, для Мин Хо - происшествия из ряда вон выходящие. Так и этот еще сидит и только выжидает. Дожидается спада агрессии и молча уходит, ничего не делая. А если дойдет до кунания головой в унитаз? Вдруг эта банда будущих уголовников уже насмотрелась американских сериалов и вовсю составляет список всякой подобной хрени для Джи? Что он тогда будет делать? Мин помочь ему явно не сможет, а живыми друзьями Хан еще не обзавелся, и как он тогда будет выпутываться? - Может, он - хипстер? - снова откуда-то сзади. Будто все, кроме вожаков стайки, боятся показаться кому-либо на глаза. - да похеру, все равно все вынесет. Нет. Каким бы неконфликтным он ни был, унижаться Джи Сон не собирается. Не перед ними, поэтому парень молча встает и, задев плечом одного из обидчиков, двигается в сторону выхода. - А у меня отсосешь? -снова раскат смеха, но Хана это не волнует вовсе. Жалко только шапку. Она была прикольной и добавляла изюминку в его стиль. Мин Хо пытается забрать головной убор, но снова терпит неудачу. Рука пролетает сквозь материю от чего призрак чертыхается и спешит следом за уходящим. Он уже неделю так ходит следом. Пытается обогнать, чтобы новенький случайно прошел сквозь него. Это ведь из-за него возникает тот шлейф, и призраку это нужно. Жизненно важно. Тем более, что Хан ему интересен. Было время понаблюдать и Мин пришел к выводу: возможно, они даже могли бы стать друзьями, если бы не смерть последнего. Хан идет, весь такой задумчивый, не обращает ни на кого внимания. И уж тем более на Мин Хо, потому что он его не видит и видеть не может. Разве что у него не кошачие глаза, способные видеть всякое. Призрак расстроен и зол. Причем первое чувство явно имеет лидерство и рвет чарты призрачной души. Эта тоска даже не от того, каким промыслом теперь занимается некогда его компания. На них ему глубоко насрать, не маленькие дети. Да и голова у них на плечах имеется. Должны же они чувствовать границы в конце концов. Его расстройство из-за Хана. Белку, за которой призрак таскается по пятам вот уже какой день, обижают. Жестоко, не так, как делал бы сам Хо, и, может, потому новенького жалко еще больше. Полумертвого изнутри прямо распирает. Какая-то общая звериная тоска, смешанная со злобой, плещется в груди и пытается вырваться. Только вот если ребра вдруг не выдержат и все эти эмоции выльются наружу, добрая половина города будет погребена волнами той самой тоски. Удивительно, что при жизни такого сильного, едкого, пронизывающего каждую клетку чувства Мин не испытывал. Ни когда он был зол, ни когда кто-то умирал. Даже при всей своей безмерной любви к животным, вид совсем крохотного котенка не вызывал у него такой бури эмоций. Тем более что обычно, он оставался хладнокровным внешне. С приобретением призрачного вида что-то явно изменилось, и от прежнего хладнокровия не осталось и следа. Хан заворачивает в танцевальный класс, как обычно после занятий. Здесь пусто, так что можно подумать, послушать музыку, потанцевать, в конце концов. Пока никто не видит и не придет время уходить, здесь можно делать все, что угодно. Призраку нравилось это место, и хорошо, что об этом никто не знал. Теперь это место новенького, но Мин не против. Ему даже нравится. Часто он просто сидит или лежит на гладком паркете, но Хо это устраивает. Пусть это место уже не только его, он не против разделить метры комнаты с белкой. Пока он занят распиныванием воздуха в разные стороны, будто под ногами что-то тяжелое, что улетит от удара, новенький, как обычно, настраивает колонки. - Блять, да я им задницы порву, - призрак носится по залу, гоняет из угла в угол, - ведут себя, как последние твари. Это каким идиотами надо быть, чтобы вести себя так? - монолог набирает обороты и только когда у парня заканчивается запас эпитетов и аллегорий, он наконец успокаивается и останавливается. Руки с гулким звуком опускаются на перекладину перед зеркалом и, пока Мин занят собственной злобой, до него не сразу доходит, что звук был услышан. Обычно, его касания чего-либо такого, как стул или стол, остаются беззвучными. Наверное, потому что по сути с ними ничего не сталкивается, если не считать Мин Хо чем-то материальным и реальным. А он таковым и не является, так что теперь все его действия встречает обычная тишина. Но в тот момент удар ладоней о дерево вызывает звук, и если не призрак, так парень, что находится в зале, точно это замечает. Хан ставит плеер, будто они в двухтысячных, настраивает громкость. Оборачивается на звук доносящийся откуда-то у зеркала, из середины зала, но там пусто, и парень решает, что ему просто показалось. Мало ли какие звуки может нарисовать ему воображение? Мин остается занятым мыслями до тех пор, пока его не пронзает разряд тока и не заставляет обратить внимание на его источник. Призрак провожает фигуру взглядом, и Джи Сон двигается как-то не так, делает что-то не то. Обычно он просто сидит, но сегодня он начал... танцевать? Единственное, на что хватает невидимого - повернуться к танцору лицом, а после Ли застывает в смятении и непонимании. Замирает, наблюдая. Движения резкие и в то же время плавные, в такт музыке. У Хо двигаются только глаза, следя за новеньким. Никогда не видел, чтобы он танцевал, двигался так, как двигается сейчас. Глаза Джи Сона направлены в пол. Он будто знает, что сделал все правильно. Взмахи, изгибы выверены временем, точны и отточены. Разбуди его посреди ночи, скейтер выдаст все, как нужно, с полной уверенностью в том, какое движение за каким следует. Призрак отмирает только когда музыка останавливается и новенький тоже. Как-то судьбоносно ровно перед ним. Глаза в глаза. И смотри вперед так, будто та кошка, которая его видела. Не мигая, и призрак снова замирает. Джи Сон не проходил сквозь него. Он просто стоит. Но Мин Хо чувствует шлейф прямо сейчас, и воздух будто искрится вокруг от напряжения призрака. Он весь изводится прямо сейчас. От этого взгляда, от прерывистого дыхания. Самому дышать становится нечем, хотя формально дышать ему и не нужно. Все замирает прямо сейчас, в этот момент, когда Сон видит себя как-то мутно в зеркале и не понимает, почему его зрение вдруг подводит. Дымка вокруг выбивает Джи из колеи. Он трясет головой, будто от помутнения отходит. Тут очухивается и призрак. Ловит себя на том, что он замер. Странное ощущение, которого при жизни он не испытывал, но теперь? Он может что-то чувствовать?..

***

В ушах стоял звон и гулко билось сердце, когда очередной кулак прилетел по скуле. Двое по бокам держат его, а самый главный срывает свою злость, пуская кровь из невинного у стены. Даже при желании Хан не смог бы сопротивляться. Их слишком много, так что он выбирает самую тупую, но привычную технику - терпеть, чтобы не быть убитым. - Раскатываешь, значит, туда - сюда. - удар приходится в район ребер и Джи Сон не сгибается только потому, что его держат две пары рук, - у всех на виду. Нравится понтоваться, да? - грубая рука хватает за волосы и заставляет скейтера посмотреть в глаза напротив, - ты ведь в курсе, что я ухаживаю за Наен и все равно наворачиваешь круги перед ней. А она смотрит. И виноват в этом ты. - Это в чем же? - голос Хана хриплый. В горло попадает кровь, становится неприятно и говорить физически больно, но оставить все это без ответа означало бы полную капитуляцию, а Джи, как бы ни терпел, оставаться безучастным все же не хотел, - в том, что я лучше тебя? Фатальная ошибка, и новенький знает об этом. Парня напротив это только разгорячает, питает его ярость. Он смеется, смотря на избиваемого как-то особенно сумасшедше. - Это ты-то лучше? Ты просто кусок хипстерского дерьма. Мальчик для битья, а у меня как раз чешутся кулаки. Он снова замахивается, но не бьет, хотя Хан уже готов. Он зажмуривает глаза, поджимает губы, пытаясь увернуться от нового удара, которого не происходит. Начинается какая-то суматоха, его отпускают, и под общий гул кучка придурков начинает разбегаться, кто куда. Слышен голос. Какой-то басистый и властный. Орет, что охрана уже идет, что он запомнил каждого и приказывает отстать от новенького. Что это? Манна небесная или просто скейтер уже без сознания и все только чудится? Хан даже улыбается, думая, что он при смерти, вот его и отпустили, когда от падения его кто-то спасает. Чужие руки хватают и слегка встряхивают. - Эй, жив? - Джи разлепил глаза. В полумраке на него смотрит его одноклассник. Никогда бы он не подумал, что Феликс станет его спасителем. Кое-как Сон встает на ноги и держится за руки Ли, - Жив, спрашиваю? В ответ - вялый кивок и улыбка. Скейтер пытается сделать вдох, но получается это мучительно больно. Настолько, что Сон снова жмурится и пытается собрать остатки сил в кучу. - Живой. Это хорошо. За что они тебя так? - Ёнбок одной рукой касается щеки страдальца, заставляя посмотреть на себя, - не отключайся, эй. - Да, на скейте, вроде... катался? - еще один вздох, и Хан вроде как приходит в себя. - у тебя веснушки? - улыбается как-то по-дебильному, не веря тому, что ему кто-то помог. - Головой, видимо, тебя приложили, - Ли лишь вздыхает и перехватывает бедолагу поудобнее, - пошли до медпункта. Только ногами двигать не забывай. Тащить тебя не хочется. Джи Сон усмехается и начинает плавно двигаться, чуть прихрамывая. Здание впереди начинает немного расплываться, но он старается не доставлять хлопот и передвигает ногами. Медленно, черепахи их обгоняли бы. Парни все же доходят до кабинета школьной медсестры, и Феликс молится всем богам, чтобы она была здесь и не пришлось самому оказывать первую помощь пострадавшему. Удача на стороне Ёнбока, потому что он сгружает почти ожившего скейтера на кушетку и отходит, давая место женщине в белом халате. Она пытается допытаться, что произошло, но Джи упорно молчит, а фантазия Феликса пытается выдать любую правдоподобную версию. - Крокодил? В пределах школы? - медсестра смотрит недоверчиво, но больше не спрашивает, когда Ли жмет плечами и выдает самое удивленное лицо, что когда-либо делал. Новенький - не первый, кто в таком состоянии оказывается в ее кабинете, так что вопросы теперь излишни, она просто делает свою работу. С помощью Феликса Хан выходит из кабинета спустя добрых сорок минут колдовства над его мордашкой. - Спасибо? - он снова усмехается, но теперь как-то грустно. Будто только сейчас, несколько раз нюхнув проспиртованный ватный диск, до него дошло, что произошло. - Потом благодарить будешь, - Ли слегка хмурится и идет на выход, думая, что теперь Джи - его забота.