Addiction

- А теперь потрудись объяснить. - Снисходительная улыбка госпожи Мины сходит на нет, когда она смотрит на побитого сына, и возвращается вновь, когда она подставляет тарелки со сладостями ближе к гостям, - Ты только перевелся, и я уже вижу это. Почему ты не позвонил мне вчера? Почему ничего не сказал? - Ну мам, я же живой, - Хан набивает полные щеки чизкейка и улыбается так лучезарно, как может. - Чизкейк обалденный. - Не уходи от темы. - Последний строгий взгляд в сторону Сона, и женщина садится напротив, решая, что будет лучше выяснять отношения позже, а пока все ее внимание занято новыми друзьями Джи. Мин Хо сидит рядом с Ханом и не знает, куда себя деть. Ему неловко от такого количества заботы, и, если бы он был жив, он непременно олицетворял бы собой помидор. Хотя ему кажется, что он стопроцентно не понравился бы маме Хан, и от этих мыслей ему еще более неловко. Ли даже немного завидует. У него дома никогда не бывали его друзья, никогда не было такой атмосферы уюта, в которой он находится сейчас. В воздухе буквально пахнет теплотой, и ему очень жаль, что он не смог испытать этого при жизни. Теперь он сидит, не видимый никому, и слушает такие домашние разговоры. Растечься на этом стуле хочется. Рукава свитера уже изрядно потрепаны, и призрак переключает свое внимание на виновника посиделок. Тот привычно набил полные щеки и теперь иногда смешно морщится из-за синяка на скуле. Хо не хочет впадать в тоску и сосредотачивается на белке, который измазался в этом самом чизкейке. Вечер проходит вполне спокойно, и, если бы не засыпающие на ходу Хан и Ёнбок, наверное, продолжался бы и дальше. По стойкому настоянию госпожи Мины, новые друзья залезают в машину главы семейства, который, будто отражая настроение жены, очень добр к поздним гостям и сам решает отвезти их по домам. Феликс еще пытается сопротивляться, но вот Хван точно сражен гостеприимством и теперь, кажется, будто боготворит маму Сона. Серый автомобиль отъезжает, и Джи остается один на один с родителем. Почти один. Несмотря на такую всеобъемлющую доброту, Мин готов ей противостоять, защищая скейтера от нападок и сетующих вокруг возгласов. Несмотря на все протесты, Хан перенес обработку синяков, постоянно приговаривая, что по-другому он вообще был бы мертв. Несмотря на все объяснения сына, Мина до сих пор не понимает, за что он умудрился получить травмы, отучившись на новом месте около месяца. Когда Сон попал в свою комнату, он был выжат. Ему следовало бы сходить в душ, но голова так неожиданно удобно устроилась на подушке, что теперь ничто не могло их разлучить. Сону хватило пары минут, чтобы засопеть, стоило ему принять горизонтальное положение. Призрак уселся на подоконник и осмотрелся по сторонам. Комната белки оказалась довольно заурядной, в ней нет ничего примечательного, все как у обычного подростка. Разве что веет от нее не только чем-то корейским, но и какой-то зарубежной культурой. Здесь привычно низкая кровать и непривычно большой заваленный письменный стол. Привычные плакаты корейских групп и непривычные-американских. Привычный низкий стол и непривычно большая полка, набитая всякими книгами на разных языках. Хо это определенно нравится и, будь он жив, он старался бы проводить в ней как можно больше времени. Теперь ему остается только беззвучно сидеть на подоконнике и наблюдать за соседней спортивной площадкой до тех пор, пока хозяин комнаты не проснется. От забвения собственных мыслей Мин Хо дергается только когда звенит будильник. Телефон Сона буквально разрывается, пытаясь разбудить спящего, а призрак умиляется. Джи запутался в одеяле и явно не хочет слышать давящий на мозги звук. Ли решает взять все в свои руки, если получится. Он осторожно присаживается рядом с коконом и пытается потрепать скейтера по плечу. Раз, другой, рука проваливается сквозь материю, и все это уже начинает раздражать. Он ведь даже будильник, что своим писком способен поднять весь район, отключить не может. Привидение вновь сосредотачивается на действиях, но его сущность все никак не хочет повиноваться, и Хо психует. В момент, когда он ударяет по матрасу рядом с лицом Хана, выходит все как нельзя лучше. Глухой звук заставляет белку в панике открыть глаза и резво зашевелиться. Телефон находится не сразу, спрятался где-то в складках огромного белого одеяла, но все же находится, и Сон судорожно оглядывается. В комнате кроме него никого нет, тогда откуда звук? Рядом с ним на кровати все опять как-то расплывчато, и это уже явно не совпадение или последствия удара головой о стену. Он отвлекается от поисков источника шума только когда мама заглядывает в комнату, чтобы убедиться, что Хан не проспал. Мин улыбается, как дурак. Он доволен собой, у него все же получилось: попытки принесли желаемый результат - скейтер проснулся, и это, кажется, было целью, приоритетнее, чем просто попытка столкнуться с материальным миром. Джи, в свою очередь, думает, что ему стоит сходить к окулисту, потому что эти расплывчатости стали появляться слишком часто. Помятый и полусонный, он кое-как выбирается из постели с одной лишь целью на утро - принять душ. Он практически полностью проходит сквозь сидящего на кровати призрака и теперь уже мертвый в непонятках. Разряды по всему телу ощущаются по-иному. Наверное, он не замечал этого раньше, потому что Сон не так уж и часто проходил Мина насквозь. Это выбивает из колеи и приводит к зависанию. Очухаться заставляет только открытая дверь в ванную комнату, и теперь призрак смущается только сильнее. Джи думает, что он один в комнате, и это вполне нормально принимать душ с открытой дверью, но вот Хо неловко. Не будет же он подсматривать, он приличный призрак! Хотя подсматривать особо и не нужно. Хан выходит в одном полотенце, расслабленно вытирает волосы, пытаясь не закрыть глаза. Противостоит желанию улечься назад, в такую удобную теплую кровать. Чистая одежда смотрится слишком странно в сочетании с синяком и усталостью на лице. Наверное, сегодня он поступит так же, как Феликс вчера - пойдет спать под тихий бубнеж Хвана. Мина за завтраком особенно молчалива, и по ее лицу Хан понимает, что вечернего разговора по поводу драки ему не избежать. Она вроде бы не делает ничего из ряда вон, не говорит вразумительных речей, но читается явное осуждение, смешанное с грустью. И Сон понимает ее. Дорога в школу предстает не менее удивительной. Не замечая ничего вокруг из-за мыслей и громкой музыки, Джи не замечает, как перед ним возникает человеческая фигура. К его сожалению, знакомая. - А я говорил, что ты останешься один, - лицо напротив немного выше и так зло усмехается, что хочется плюнуть прямо в эту рожу. Однако Хан спокоен. Он бережливо убирает наушники в чехол и пихает подальше в рюкзак. Нельзя повредить провод, они дорогие и слишком хорошие для того, чтобы умереть из-за какого-то придурка. - А тебе не хватает смелости объясниться в присутствии третьих лиц? - Джи смотрит прямо в глаза напротив. В них читается вызов, и если скейтер продолжит в том же духе, повторных побоев не избежать. Разница только в том, что побитых теперь будет двое. - Это за что? За то, что ты фрик? Это над тобой природа пошутила... - Над тобой она пошутила не хуже, - теперь в глазах непонимание. Человек напротив явно не ожидал, что Сон станет отвечать ему дерзостью, - мозгами не наделила. Фраза работает как красная тряпка для быка. Хан уже готов раздавать тумаки и махать кулаками направо и налево, но ничего не происходит из-за голоса сзади. - Опять нападаешь на беззащитных? - Ли выглядит привычно расслабленным. Хван, на удивление, тоже. Хотя последнему, кажется, дай волю, и он сам наваляет обидчику. Странно видеть его таким. Друзья подходят ближе и становятся по обе стороны от скейтера. Сказать, что он удивлен, ничего не сказать, но это удивление больше похоже на радость. - Хочешь нас проводить и обсудить проблему? Мы не против, нам до школы идти далеко, как раз успеем. - Обойдусь, - шипит придурок напротив сквозь зубы, - проблем нет. - Он оглядывает троих с ног до головы, фыркает и уходит в соседнюю от школы сторону, пока его провожают шесть пар глаз. Пока его макушка не теряется среди спешащих на работу, ребята так и стоят. Первым очухивается Хан, а Хенджин судорожно выпускает воздух из легких. Стоять и сохранять такую же грозную мину, как у Феликса только что, давалось ему явно нелегко. - Вы чего тут? - Сон улыбается, и не собирается скрывать явную радость. Хотя ему и не совсем понятно, почему ребята тут с утра пораньше. - Ликс решил, что тебя непременно надо встретить, и был прав. Напомню, что здесь у тебя тоже нет права голоса. - Да, только Джинни побухтит немного по этому поводу, - Феликс тянет что-то через трубочку из прозрачного стаканчика и кивает вперед, побуждая друзей идти дальше. Мол, по дороге обсудим. - Конечно побухчу!.. - подхватывает Хван и возвращает себе привычный облик короля драмы. Под оживленные обсуждения, нужно ли встречать и провожать Джи, они доходят до школы. Сон старается сопротивляться, но под напором все же сдается, после того, как ему еще пару раз напоминают, что в этом вопросе выбора у него нет. Теперь единственное, что будет беспокоить скейтера весь оставшийся день - странности со зрением. Разве его настолько сильно приложили? Или это недосып? Или вообще переутомление? А может, все же генетика решила напомнить о себе и подарить ему плохое зрение его дедушки? Вопросы не дают покоя, но он старается не отвлекаться. Худшее, что сейчас может сделать Хан - забить на учебу и погрузиться в свои тяжкие думы. Такого допустить нельзя, и на каждом уроке ему приходится сосредотачиваться заново, пытаясь уловить то, что пытается впихнуть учитель в их неразумные головы. В кафетерии как всегда оживленно. Можно подумать, что здесь самые вкусные обеды на весь район, потому что складывается ощущение, что учеников здесь хватило бы сразу на три школы. Вокруг мелькает слишком много голов, и это именно то место, где начинается игра на выживание. Правила просты: выиграл тот, кто успел занять свободный стол и сделать так, чтобы его не отжали. Единственное место, которое никогда не трогают - коронный угол шайки. Туда никто никогда не подходит, и пока творится месиво из рук, ног и пары-тройки опрокинутых на пол тарелок, это место всегда пустует. Ли Феликса знают многие, и вряд ли кто-то отважился бы попытаться захватить место, занятое им. Только это сейчас и спасает двух ребят за столиком. Пока Ёнбок стоит в очереди за тремя порциями риса с овощами, Хван и Сон усиленно отбивают атаки на третье место за столом, уверенно говоря, что это место занято не кем-то там, а другом умершего. И если имя Феликса иногда не оказывает влияния на некоторых особенно смелых, стоит только упомянуть дружбу двух Ли, и покушения заканчиваются. Ёнбоку никогда не нравилось такое. Ему хотелось бы быть обычным учеником, который точно так же пытался бы захватить чужие места. В его голове никак не укладывалось то, что даже без Мина рядом он имеет такой авторитет. Уж тем более не понимал, как он его заслужил. Зато Хёнджина такое положение более чем устраивало. Не то чтобы парень пользовался Ли. Тот и без того, за много лет дружбы, позволял Джинни делать все, что душе угодно. Однако в использовании популярности своего друга Хван себе не отказывал. Тем более, что ему это слишком нравилось. Не то чтобы он был слишком заносчивым в этом вопросе, но чувствовать себя в безопасности, стоит только произнести имя, ему явно нравилось. Он как бы говорил всем и вся: «Завидуйте молча. Это мой друг, и больше ничей. Хотите так же? Хотите дальше, таких классных друзей больше не существует». Хан не до конца понимал, как это работает и почему другие ребята отходят от их столика, услышав имя друга. Однако, быстро подхватил это от Хёнджина и защищал островок в столовой так же рьяно, как друг напротив, парируя именем. Редкие выпады Сона из реальности и пропадание в мыслях заставили Хвана нахмуриться и в перерывах между защитой места обеда наблюдать за тем, как в глазах напротив то и дело бегают слова и строчки. Джинни не был бы самим собой, не будь он слишком любопытным в таких ситуациях, и он явно не Феликс. Не станет ждать, когда Джи сам все расскажет. По лодыжке под столом прилетает ощутимый пинок, и Хан смотрит на соседа напротив своими большими глазами так удивленно, как будто никогда ничего такого не получал и не ожидал вовсе. Джин лишь слегка наклоняет голову вбок и делает такое выражение лица, что Сон должен сразу все понять. Но он не понимает. - О чем ты так усиленно думаешь? - глаза напротив хитро прищуриваются и парень делает пару глотков кофе из термоса, заставляя Джи заметно напрячься. Он мнется, думает о том, стоит ли говорить, но совсем недолго. - Как думаешь, от чего может постоянно плыть в глазах? - У тебя в глазах плывет? - Хван напрягается, и от расслабленного состояния не остается и следа, а скейтер только больше тушуется потому что теперь Хёнджин рассматривает его настолько пристально, что помереть со стыда можно. - Ну... Не прямо сейчас. Иногда. Я сначала подумал, что я просто слишком много пытался делать переворот в зале. Потом, что меня слишком сильно приложили. Или это может быть недосып и переутомление. Я не знаю, в общем. У меня иногда случается, что я вижу как-то расплывчато в разных местах, и, может быть, это просто зрение шалит... - Джи тараторил так быстро, что воздух в легких закончился, а подошедший Ли смог зацепить только последние фразы, так что теперь не въезжал. - О чем разговор? - У него с глазами что-то не то. - Все у меня нормально. - Его слишком сильно приложили. - Да не так все. - Или недосып. Или переутомился. - Все не так плохо. - Он иногда видит расплывчато. - Так я же не умер. - Стоп! - низкий голос заставляет обоих замолчать, и Хан уже жалеет о том, что стал рассказывать Хёнджину о своей проблеме. - А теперь спокойно и не спорить. За вами двумя я не успеваю. Парни переглянулись, и пока Ликс, как заботливая мамочка, расставлял на столе тарелки с едой, Сон стал рассказывать. Джин уже готов был начать повествовать, но скейтер вовремя понял, что тот не расскажет ничего информативного, зато речь будет наполнена переживаниями и преувеличениями, так что взял все в свои руки. - Недавно, еще до драки, я был в зале, остановился перед зеркалом и отражался в нем как-то странно, но не придал этому значения. Потом, после драки, решил в зале новое движение попробовать, и там опять все странно расплывалось слева от меня, прямо пятном. Я подумал, что перекрутился, и меня просто головой приложили. Сегодня это повторилось, и мне уже кажется, что это проблемы со зрением, вот и все. А Хван из этого трагедию сделал! - рассказ вышел довольно спокойным, только к концу Хан не выдержал и стал тыкать в соседа напротив пальцем, будто жалуется маме на мальчика в песочнице. Феликсу потребовалось некоторое время, чтобы переварить сказанное. Хёнджин уже начал было жевать свой обед, когда Ли выдал то, что заставило парня посмотреть на Ликса с таким беспокойством, с которым ни на кого никогда не смотрел. - Наверное, это передается как вирус. У меня тоже такое бывает...