Addiction

Будь у Хо силы, он бы оттолкнул мудака. Будь у него силы, он бы разбил нос Чон Соку. Будь у Хо силы, он бы даже макнул идиота головой в унитаз. Сейчас он преисполнен ярости и с удовольствием дал бы волю кулакам. Нарушил бы свой завет «не бить» и выбил бы из придурка всю дурь. Однако сейчас он просто сидит, обездвиженный. Очень неудобное, даже унизительное положение. Хотя вины Чона в этом нет: откуда ему знать, что стул, по которому тот сейчас елозит задницей, уже занят? Ему явно не дано видеть призрака, да если и видит, расплывчатость никак его не смущает. Мин даже понять не может, что именно ему не нравится во всем этом? То, что Чон Сок так нагло вторгся в их с Ханом личное пространство? То, что прямо сейчас недомерок допытывает его белку расспросами или то, что утырок бесцеремонно уселся буквально на его колени? Последнее, видимо, самое неприятное. Тело то и дело прошибает покалываниями, и это вовсе не те радужно-прекрасные ощущения, как когда сквозь него проходит скейтер. Такое чувство, будто он стал чьим-то латексным костюмом и облегает чужое тело. Отвратительно. С трудом оторвавшись от стула и проглотив весь ком нарастающей ненависти, Ли-старший устремлет взгляд на Хана. Тот выглядит спокойным. Даже слишком. Отвечает на вопросы с привычным ехидством и будто сам старается снова нарваться на раздчу тумаков от настырного Сока. Мин отходит слегка вперед и наблюдает теперь за всеми. Хван и Ёнбок так увлечены обсуждением поведения скейтера, что даже не замечают угрозы сзади. Это тоже выводит из себя. Как вообще можно вот так сидеть и не замечать. Или они уже в сговоре и так задумано, что пока белку там пытают, эти двое сидят и ничего не слышат? «Успокойся. Это уже слишком надуманно. Просто Джин даже шепотом истерит настолько громко, что за ним ничего не слышно. А Хани частенько говорит сам с собой. Тут нет причин злиться», - Призрак пытается успокоить сам себя. Только спокойнее не становится. Тем более, когда он медленно вслушивается в разговор. - За сколько ты даешь? - Даже если бы мне платили, у тебя столько не нашлось бы. Как тут упокоишься? Хо мысленно уже хлопнул себя по лбу и сгорел со стыда за такие вопросы со стороны представителя шайки и подобные ответы от Сона. Ну серьезно, он сам что ли не видит, с кем говорит, и не слышит, что лепит? Разговор становится все более щепетильным, и Джи явно не намерен молчать. Хотя бы один вопрос проигнорировал бы, так нет. Чешет языком без умолку, а у парня напротив от этого только сильнее руки чешутся. - Значит, не только чужих девушек соблазнять собираешься, а еще и в задницу всем подряд давать? - Во-первых, я избирателен, а во-вторых, она вообще знает, что она твоя девушка? «Господи, если ты существуешь, заставь его заткнуться», - быстрая молитва проносится в голове умершего, пока руки Чон Сока медленно сжимаются в кулаки. Если со звонком глаз Джи не поздоровается с ударом - это будет огромной удачей. Однако сейчас уже явно пора вмешаться. Легкий стук по тетради отвлекает Феликса от разговоров с Хваном по поводу и без. Взгляд цепляется за расплывчатое пятно посреди кабинета, заставляя напрячься. Мин никогда не беспокоил по пустякам. Пока Джин продолжает изливать душу, выливая наружу все свои переживания, Ли немного откидывается на стуле, переключая все внимание на то, что происходит сзади. - Говорят, ты больной. - А те, кто говорят, справку видели? - Хан усмехается, заставляя Ликса напрячься сильнее. - Видели, как ты говоришь сам с собой и убегаешь из школы, как полоумный, бухча что-то. Кажется, там было: «Я не сумасшедший. Я не сошел с ума». Вот сейчас Хану становится страшно. Он был уверен, что в такое время в школе почти никого нет, а если кто и остался, то сидит где-нибудь в кабинете и не высовывает носа. Значит, ошибся? Волнение буквально искрится вокруг, и если Сон старается скрыть его,то от Мина это спрятать не удается. Он выглядит так, будто потерялся в разговоре с самим собой. Загнанный в угол, из которого слишком трудно выбраться. А призрак и сделать ничего не может. Его злость захлестывает абсолютно все остальные чувства и эмоции. Чистая ярость и гулкое желание всечь Чон Соку прямо промеж бровей так и льются наружу. Нужно что-то сделать, нужно что-то придумать. Он снова стучит по тетради, давая Феликсу явный сигнал о том, что вот сейчас уже точно пора. Ёнбок грубо прерывает Джина, и тот даже готов возмутиться, пока не понимает, что происходит. Стул спереди медленно двигается к парте Сона; Феликс сидит в пол-оборота и ему даже головой крутить особо не нужно, чтобы его услышали. - А ты давно свою справку не обновлял? Посмотри на себя, сидишь тут и докапываешься до моего друга. - Не лезь, Ёнбок. - Как грубо, - Хёнджин не остается в стороне, но у Хо аж свербит. Будто этого недостаточно. Будто двух людей не хватит, чтобы вытащить из перепалки Хана. Будто в этот раз простым избиением он не отделается. Идея посещает голову. И это так стремительно пронзает черепную коробку, что обдумать толком и не получается. Пока двое парней отвлекают обидчика на себя, Хо совершенно спокойно катит ручку к Чон Соку. Идеально. Руки Хана спрятаны под столом, и сейчас ничего не может двигать предмет к тому же так произвольно. Обидчик замирает в непонятках. Странно это - видеть, как ручка сама вдруг поплыла, и Ли-младший, кажется, разгадал план. - Ты ведь до сих пор носишь цветы на алтарь Мин Хо. Что, если он недоволен? - Эй, вы на чем сидите? Трава? Таблетки? - ручка медленно катается из стороны в сторону, пока Чон слегка оседает на стуле и отодвигается от парты подальше. Звенит звонок, и главарь шайки и рад бы поскорее свалить отсюда, пытаясь понять, как именно придурки двигают предмет. Только не получается: он сидит будто в анабиозе и наблюдает одними глазами. - Так вот, он просил передать: будешь продолжать в том же духе, придет во сне и доведет до сердечного приступа, - потягиваясь, даже почти скучающе произносит Хёнджин и полностью поворачивается к парню сзади, - ты ведь знаешь, он такое не любит. - Стержень ручки направлен ровно в живот. Мгновение, и Ли слегка ударяет по противоположному концу, от чего та взлетает в воздух, проделывая дугу и приземляясь на пол рядом с обидчиком, - Не шути с ним. Последнее получилось даже слишком выразительно. Чон Сок быстро ретируется, оставляя своих прихвостней наблюдать за ним с огромным недоумением. Бросает только что-то в роде «совсем поехавшие» и вылетает из кабинета под довольные вопли призрака. Теперь все внимание направлено на Хана, но тот будто не рад вовсе. Это приводит в ступор. Особенно когда он молча начинает собирать вещи, а на лице и тени радости нет.