Ложь - имя моё

Эленорэ неосознанно полз назад, пятясь, будто пытаясь скрыться от своей же памяти, пока его спина не уперлась в холодную, шершавую стену. Ошейник болезненно звякнул, впившись в кожу. Сами воспоминания о лабиринте Гортхаура заставляли его сердце биться в бешеном, паническом ритме. Там, внизу, подземелья были сотканы не просто из камня и темноты — они были пропитаны удушающим ментальным давлением, лишавшим разума, и осязаемым, леденящим кровь ужасом. Эленорэ помнил, как сам блуждал там, едва не сойдя с ума. Он содрогнулся всем телом и, глядя на сероволосого широко распахнутыми глазами, хрипло спросил: — Но... ты.. оттуда?! Сам...? И... с сюрпризами? Авари заговорщически подмигнул и поудобнее устроился на прелой соломе, бережно разминая свои ободранные до мяса пальцы. — Ну, я там внутри паниковать не стал, — начал он, и в его черных глазах снова блеснули веселые искры. — Факел, например, сразу погасил, который мне кинули. Из кандалов выдрался. Волосы отгрыз да примотал одно к другому волосами и тряпкой недогорелой. Нес с собой как оружие, вышел же считайте что кистень на палке. А дорогу я помечал, чтоб знать, откуда куда блукаю... О, вы из этих, аманских... не поймете правильно... метил, уж извините, собственным говном — больше-то и нечем было, зато по запаху легко искать, понимать надо. Эленорэ и Алькарин изумленно переглянулись. В глазах аманэльдар, воспитанных в сияющем Валиноре, застыл один и тот же немой вопрос: а что, так можно было? Мысль о подобном способе выживания в страшном лабиринте Гортхаура даже близко не смогла бы прийти ни одному из них в голову. Эленорэ взглянул на полу-дикаря со смешанным ощущением брезгливости от такого незамутненного прагматизма, но и уважения пополам с завистью. Свою панику от гаснущего факела он помнил прекрасно. И метить... вход... ТАК не додумался бы ну вообще никогда. Авари глянул на них с ироничным прищуром, и продолжил повествование: — В ледяном коридоре я-то сообразил, прикинул, откуда лед рубить, чтоб ступени сделать, обратно чтоб вылазить. Только холодно было слишком, пришлось идти искать где погреться сначала. А потом забрел в тот туннель, где крысы. Дурные твари — не убегают, наоборот, кидаются. Ну, кистенем их набил. Поел, из шкур сделал рукавицы, плащ и тапочки. Эленорэ с трудом сглотнул, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Он слишком хорошо помнил тех жутких, плотоядных тварей, от которых сам в панике убегал по темным переходам, спасая свою жизнь. А этот эльф говорил о них так, словно собирал хворост в лесу. Тут уже и Алькарин не выдержал. — Лед... крысы? — боже, братик... у тебя все это тоже было?! Эленорэ впервые с того дня, как вернулся из Сауронова лабиринта, слабо улыбнулся, вспоминая тот ужас, что пережил. — Было... но до тапочек я не додумался. А жаль! — И с острым интересом взглянул на авари. — Так а дальше, ну ты выбрался, а нагадил Тху ты чем и как? Сероволосый — или седой? — эльф аж прижмурился довольно, явно готовясь рассказать самую соль комичного казуса. Немыслимого в сочетании с тем ужасом что являл собой лабиринт. Эленоре показалось, что авари просто сошел с ума — ТАМ — и теперь его сознанию, защищенному дымкой безумия, произошедшее далее кажется не страшным. Но каково будет выслушать его рассказ тем, кто еще не утратил себя? — А одну живьем поймал, — продолжал темноволосый, и в его черных глазах снова блеснули веселые искры. — На сюрприз. Кормил ее требухой от ее же товарок, так что ее аж расперло от обжорства. И под хвостом ей заткнул, чтоб не гадила, пока не надо. Оба нолдо явственно поморщились от таких подробностей. Но живое воображение им явственно нарисовало эту... говнобомбу. Он что, ею в орков потом кидал?! Авари тем временем далее обстоятельно описывал подробности бегства из Сауронова ада: — А потом пошел лед колоть и носить. Ступени сделал. Долго таскал, да. Потом по ледяным ступеням долез до потолка, где колодец, входной. На выходе то Тху полюбому ловушку втулил. А что выход где вход и что там можно по уму вылезть, через колодец... По нему я и лез, в распор. Палкой от факела камень, которым сверху накрыто, почучуть отвалил. Вылез — вернул на место. Чтоб думали, что я так и брожу в лабиринте. Эленорэ слушал этот рассказ, и перед его глазами так и стоял его собственный кошмар, перенесенный в тех же чудовищных коридорах. Мысль о том, что к лабиринту ментального ужаса можно было отнестись как к обычным охотничьим угодьям, и строительному квесту впридачу, казалась совершенно безумной. Алькарин, бледный, измученный, баюкающий свою искалеченную руку, слушал эту невероятную историю с явным недоверием. — И что дальше? — спросил он, подавшись вперед. — Ты пытался убежать, но поймали? Авари искренне удивился: — Нет, зачем бежать?! — качнул он головой. — Пошел искать вентшахту, ведущую в тронный зал. С сюрпризом Владыке. Тяжелая, гнетущая атмосфера камеры, страх перед неминуемыми жестокими пытками и, казалось, вся безнадежность их положения вдруг разбились о полнейший, невообразимый абсурд происходящего. Алькарин не выдержал и коротко, хрипло прыснул, едва не зайдясь в кашле. — Ну и какой сюрприз ты ему из дохлой крысы сделал? — выдавил он сквозь нервный смех.