Ложь - имя моё

Видя, как лица нолдор искажаются от муки, авари зло скривился. А потом усмехнулся, криво, в с вызовом: — Слушать будете? Мою песню, ту самую? — и, не дожидаясь ответа, затянул первый куплет, грубо, резко, почти по орочьи выплевывая издевательские слова про Врага и его грязный зад. Нолдор пару секунд привыкали к варварской манере исполнения... а потом подхватили, на ходу вплетая, рифмуя слова. В душной темноте камеры весь прежний, удушающий страх перед цитаделью рассыпался без следа, сменившись безудержным, лихорадочным весельем. Эльфы втроем принялись сочинять язвительные, хлесткие куплеты про казус Моргота, подбирая самые сочные рифмы к злосчастной крысе и королевским штанам, и ухохатывались до слез, зажимая рты ладонями. Шагов в коридоре они не услышали, за бурным весельем. Вдруг засов снаружи оглушительным взвизгом скрежетнул в пазах, и тяжелая дубовая дверь с грохотом распахнулась. На пороге, обдав узников волной сухого жара, воздвигся огромный огненный демон, окруженный клубами багрового дыма и пылающий бессильной, удушающей яростью. За его широкой спиной, едва умещаясь в узком коридоре, спустя минуту появился второй такой же, раскаляя воздух до такой степени, что дышать в камере стало тяжело. Алькарин резко побледнел. После прошлых двух... почти трех... жестоких избиений огненным бичом балроги вызывали в раненом нолдо труднопреодолимый, парализующий ужас. Эленорэ, позабыв про разодранный подол, быстро подался вперед и крепко обнял друга, прижимая его к себе и пытаясь защитить от собственным телом. Железный ошейник больно врезался Эленорэ в ключицу, но он лишь крепче сжал пальцы на дрожащих плечах Алькарина, шепча что-то бессвязное на квенья. При виде второго балрога Алькарин окончательно потерял самообладание. Издав глухой, задушенный вскрик, он вырвался из рук Эленорэ и буквально забился в самый дальний, темный угол, пытаясь слиться со стеной и закрывая голову уцелевшей левой рукой. — Весело вам тут?! — яростно пророкотал первый демон, сжимая когтистые лапы. Сероволосый авари даже не подумал испугаться — напротив, в его черных глазах вспыхнул яростный, азартный огонек. Он вызывающе подался вперед и с наглой ухмылкой, кривляясь похлеще самого развязного орка, громко запел куплет издевательской, почти похабной частушки, в которой во всех подробностях, с сочными рифмами расписывался плащ Моргота, злосчастная крыса и всеобщее испуганное молчание ангбандского двора. Морды балрогов перекосило: они явно мучительно пытались придумать, как заткнуть поганца, если бить запрещено, а напугать не получается. Закончив куплет, темноглазый авари насмешливо прищурился. И без всякого перехода, совершенно обыденным и даже заботливым тоном заявил: — За одно только знание этой песни... утилизируют. Ну, вам-то он, может, просто мозги выжжет, в смысле — обнулит. Если я, конечно, признаюсь, что пел это вам. — а затем, выдержав паузу, деловито добавил: — Но я могу промолчать. — А Саурон? — усмехнулся было первый балрог, но тут же заметно приуныл, вспомнив про допросные таланты своего командира. — Помолчишь ты у него... — Говорю же — могу, — твердо ответил авари, упирая руки в бока. — Побеседую с Тху... на другие темы. Второй балрог зло пробасил: — Гортхаур разговорит кого угодно. Вернется — и запоешь иначе. — Так а мне есть что ему сказать такого, что он еще будет умолять, чтоб я замолчал, — широко и нагло ухмыльнулся авари. — Ты вот, я смотрю, уже не рад, что услышал лишнее. — Вот же тварь... — глухо выругался второй балрог, и пламя на его плечах раздраженно вспыхнуло ярко-желтым. Поколебавшись, балроги развернулись, собираясь уйти от греха подальше, но авари бесцеремонно кинул им в спину: — Вина принесите. Мне. За молчание. И ужин. * * * Удивительно, но спустя недолгое время засов снова звякнул, и огненные стражи действительно принесли жестяной поднос с едой и глиняным кувшином. Авари брезгливо ткнул пальцем в подношения и громко заявил на весь коридор: — Вино говно. Есть это не могу, не хочу, и не буду. А помру от истощения — спросят с вас. Приказ знаете, что меня тут надо живым сберечь?! Первый балрог явно скрипнул зубами — этот страшный, скрежещущий звук прозвучал как треск ломающихся скал. Отчаянное, почти осязаемое желание немедленно раздавить, испепелить наглого эльфа прямо на месте вступило в явное, непреодолимое противоречие с жестоким приказом Мелькора не прикасаться к пленнику. Второй демон издевательски ухмыльнулся из-за спины товарища, обдав камеру новой волной жара: — Ну и чем тебя тогда кормить?! Авари вернул демону еще более широкую, лучезарную улыбку, в которой сквозило откровенное издевательство. — Это ваша забота, чем. Не справитесь, так и зачахну, без нормальной еды и питья... Это у нолдор желудки — хоть гвозди глотать. А мы, народ ночных лесов, мрем от плохого питания. Судьбы Тху и себе хотите?! Не говоря о том, что бестелесным фэа я точно не стану молчать о вас... Второй балрог, окончательно пришедший в ярость от такого немыслимого шантажа, тяжело шагнул в камеру, едва не подпалив потолок своим загривком. — Сволочь! — в ярости прорычал огненный демон, тяжело дыша гарью. — Так, чем же тебя, сука ты привередливая... питать? — глухо и натужно пробасил первый балрог, хотя в его полыхающем взоре уже проскальзывало нехорошее предчувствие.