Ложь - имя моё

Балроги слитным, мощным толчком взмыли вверх. И снова под ними распахнулся головокружительный простор высоты. Теперь виды предстали еще более сказочными. Солнце медленно клонилось к закату, и в предвечернем свете уходящего дня весь Белерианд расцветал особой, теплой и нежной палитрой красок. Золотые лучи окрашивали верхушки вековых лесов, длинные тени ложились на луга, а изгибы рек вспыхивали расплавленным янтарем. Это было то, о чем они не смели даже мечтать, сидя в сырой тьме подземелий. Увидеть мир во всем его предзакатном величии, даже не сумев сбежать, казалось немыслимым даром. Вся эта безумная вылазка стала возможной лишь благодаря безмерной, граничащей с безумием наглости шутника-авари. Эленорэ и Алькарин думали о нем с глубочайшим, искренним уважением и не меньшим испугом. Пугать самого Моргота крошечным пауком на ниточке, жестоко стебать Владыку Тьмы, испачкав его королевские одежды нечистотами и заставив всю цитадель задыхаться от скрываемого смеха — такое не укладывалось в голове. Химринг обязательно должен был узнать имя этого невероятного героя. Тут Эленорэ внезапно осекся. Он вспомнил, что за все время их короткого, суматошного разговора в душной камере авари так и не назвал им своего имени. Но в следующее мгновение эльф мысленно махнул рукой. Это было неважно. Подвиг этого дикаря говорил сам за себя, и лорд Маэдрос поймет все без лишних слов. Впереди, на фоне багровеющего неба, уже отчетливо проступил грозный, темный силуэт Химринга. Крепость Феанорингов стояла на вершине, словно неприступный страж, готовый встретить любую угрозу. Воздух становился все холоднее, и Эленорэ, собрав всю свою волю, начал медленно, осторожно прощупывать ментальное пространство перед собой, готовясь послать первый, самый важный сигнал дозорным Химринга. Эленорэ изо всех сил потянулся мыслью вперед, пробивая холодный предвечерний воздух и отчаянно ища знакомый, жесткий и непреклонный ментальный оттиск лорда Химринга. Маэдроса он дозвался в тот самый миг, когда грозные серые стены цитадели оказались уже совсем близко, а дозорные на башнях засуетились, наводя тяжелые стрелометы на приближающихся огненных чудовищ. «Не стреляйте! — ворвался Эленорэ в сознание старшего сына Феанаро, вкладывая в осанвэ всю оставшуюся волю. — Мы не просто заложники. Мы хотим успеть передать всё, что знаем. Дайте им, что просят, но подольше тяните время! О, а как и почему мы тут... сейчас расскажем!» На крепостных стенах Химринга произошло мгновенное, скрытое от глаз балрогов замешательство. Приказ стрелять был отменен в последнюю секунду. Огромные демоны тяжело, с глухим рокотом и треском дымных крыльев опустились прямо на широкую дозорную площадку главного уступа скалы, обдав защитников Химринга невыносимым запахом серы, копоти и паленого мяса. Чан с оссириандской земляникой с грохотом опустился на каменные плиты. Пока кузнецы крепости по приказу лорда, демонстративно неспешно и тщательно, собирали из тяжелых цепей что-то вроде сетчатой сумки под десяток мелких бочонков с мируворэ и лучшими химрингскими винами, началась невидимая, стремительная передача данных. Майтимо лично «слушал» плотный, четкий поток осанвэ Эленорэ, а Маглор, бледный от волнения, бережно принял мысленную связь от измученного Алькарина. Амрас, чтобы отвлечь внимание Майар Врага, громко и вызывающе кричал застывшим балрогам: — Мы-то знаем, что пьют лесные жители! Берите и то, и то сразу, чтоб два раза вас никто по Белерианду не гонял! Сведения о крепости Ангбанд плотно ложились в сознание вождей нолдор. Планы туннелей, расположение плавилен и кузниц, примерная численность орков на верхних ярусах, имена и лица выживших пленных — всё это перетекало из разума в разум с головокружительной скоростью, пока раскаленные пальцы демонов упрямо держали цепи на груди. Наконец Эленорэ дошел в своем рассказе до встречи с темноглазым авари в камере и во всех подробностях передал невероятную историю с прожорливой крысой, паучком на ниточке и испачканным королевским троном. Рыжие брови Майтимо медленно поползли на лоб, лицо исказилось от предельного изумления, а затем по его суровым чертам стало отчетливо видно, как верховный лорд изо всех сил, до боли сжимая челюсти, старается не взоржать в голос прямо перед мордами прилетевших балрогов. Финальным, сокрушительным аккордом Эленорэ озвучил в осанвэ полный текст той самой похабной, издевательской песни, которую авари пел балрогам у дверей. Майтимо на мгновение прикрыл глаза, справляясь с накатившим приступом безумного веселья, а затем его мысль жестко и коротко прозвучала в голове Эленорэ: «Мы направили на них тяжелые стрелометы со стен. Можем попытаться ударить разом и заставить их отдать вас. Шанс есть». «Нет, пожалуй, — отозвался Эленорэ, бросив короткий взгляд на Алькарина, который, несмотря на страшную боль в плече, слабо улыбался лорду Маглору. — Они не отпустят нас живыми, просто сожгут на месте. И вообще... мы еще не видели, чем тот безумный авари собирается дальше курошить Гортхаура, когда тот вернется к делам. А это зрелище будет очень жаль пропустить». Тем временем химрингские кузнецы закончили свою работу, с поклоном передав готовый груз. Балрог, руки которого были свободны от чана с ягодами, грубо подхватил тяжелую сеть из цепей, внутри которой заманчиво глухо перекатывались бочонки с драгоценным мируворэ и крепким вином. Демоны издали торжествующий, раскатистый рев, от которого задрожали зубцы крепостных стен Химринга. Огромные крылья сотканой тьмы с грохотом расправились, взметая в воздух тучи каменной пыли. Балроги сорвались со скалы и полетели прочь, унося корзину, бочонки и двух измученных, но внутренне свободных пленников обратно на север, к черным пикам Тангородрима.