Свет умирающей звезды

      В ванной комнате включается свет и к зеркалу у раковины подходит высокая фигура. Он достает крем для бритья и наносит немного на ладонь, а затем обмазывает им под носом, подбородок и скулы. — Зачем вообще человеку растительность на лице? -спрашивает он себя, доставая станок, — Ладно, если бы всё росло ровно. Выгляжу как плохо постриженный газон.       Он сбривает с лица заметную щетину и смывает остатки пены, лицо снова гладкое и юношеское. Махровое полотенце помогает убрать остатки влаги. — А теперь…-произносит парень, не заканчивая фразу, ведь начинается его не самый любимый процесс.       Телефон, что до этого спокойно лежал в кармане, включают и ставят первое попавшееся двадцатитрёхминутное видео, громкий закадровый голос заполняет собой всё пространство, сопровождаемое нарезкой каких-то моментов из фильмов.       Из ящика достается косметичка выполненная из чёрной эко-кожи, открыв которую можно подумать, что молодой человек ограбил ближайший магазин. И если бы всё было так…       Для начала, увлажняющий крем, которому нужно дать несколько минут чтобы впитаться. Всё это время он смотрит в телефон, чтобы скоротать время. Дальше идёт выравнивание праймером, он наносит его на лицо и собственное отражение в зеркале кажется намного ярче, после которого кожа кажется ровнее. И очередь доходит до тонального крема. Если совсем честно, то после неё кожа как будто не дышит, однако и друго альтернативы нет. Тяжелее всего даже не наносить это на лицо, а найти подходящий оттенок. Спонжик с нанесенным кремом проходится по всему лицу, шее и за ушами, не пропуская ни единого серебренного пятна. Теперь света совсем не видно, но это только середина «утренней процедуры». Пока видео на телефоне доходит до середины, из косметички вытаскивают несколько карандашей разного цвета. И начинается тот самый процесс, который можно назвать «рисуем по памяти» или что-то в этом роде. За годы прошедшие в подобной рутине, каждая родинка, каждый шрам, каждое пятно, были изучены вдоль и поперёк. Можно даже сделать ставку на то, что он без проблем обведёт каждую отметину в идеале даже с закрытыми глазами. А если появятся новые, то и их запомнит.       Нанося карандашами поддельные пятна, юноша уже давно не задавался вопросами, зачем он это делает, или почему, что это вообще ему даёт. Возможно он просто привык так жить. Привык каждый день просыпаться раньше всех и каждый день тратить кучу времени перед зеркалом, чтобы «наштукатурить» собственное лицо. — Готово.       С зеркала на него теперь смотрел тот, кого все знают как Оливер Берман, как первый пилот команды Хаас. А все метки на лице, что отдавали ярким серебряным отливом, теперь спрятаны. За все годы, что он прячется, нанесение макияжа стала чем-то обыденным, чем-то естественным.       Телефон, на котором уже закончилось видео, завибрировал. Оливер берет гаджет в руки и подносит ближе. Звонил менеджер. Видимо, он уже должен давно должен быть в пути.       И машинально пролистнув ленту сообщений ниже, цепляется за не прочитанное: От: AKA12 «Хэй Bearboy Удачи сегодня🤙»       Оливер смотрит на отправленное несколько месяцев назад сообщение от друга и поджав нижнюю губу, блокирует телефон. Затем выходит из ванной и собирается для выхода в стадион. ***       Страна, в которой пройдёт следующий этап чемпионата, встретила пилотов и их команды невыносимой жарой. Когда Шарль приехал, паддок уже жил своей обычной жизнью, а именно огромной толпой фанатов у входа и не менее большой толпой журналистов перед ними. Перед тем как выйти из машины, Шарль гладит Лео под мордочкой и берёт его на руки. Он давно научился жить с тем, что при каждом выходе из собственного транспорта тут же окажется под прицелом камер, поэтому улыбка тут же появляется на лице. Он окидывает взглядом всё, камеры, людей, всё в красном. Это и есть его жизнь. Его и других пилотов на стартовой решетке.       Они проходят в паддок и неспешно идут к гостевому дому Феррари, попутно здороваясь со всеми, кто окликнул Шарля, а Лео шёл так, будто весь паддок был его личным подиумом. Что было не так далеко от правды. Проходя мимо дома Red Bull, он ненадолго задержался на месте. В здании работа кипела, всё как обычно.       Но недавнее открытие заставляло Шарля всматриваться, подмечать каждую деталь, ведь Макс-лицо быков, значит это важно. С окон и дверей видно, как стажеры ходят с планшетами туда сюда, видно несколько механиков и инженеров что что-то обсуждают между собой, но самого первого пилота не было видно.       «Может ещё не приехал»-думает Шарль, замечая как на него странно косится кто-то из механиков в синем. Он тут же поспешил ретироваться, но чувствовать сверлящий спину взгляд не перестал, -«Интересно, его команда знает? По крайней мере кто-то из них должен знать, они же столько лет вместе работают».       Уже у входа в Красный Гостевой дом, Шарль зацепился взглядом за здание с тремя серебряными стрелами, из которого пулей вылетел их Второй пилот. Не для кого не секрет, что юный Антонелли в этом году главный претендент на чемпионский титул, но когда встречаешь его лично, ну или просто смотришь на него со стороны, к такому выводу становится очень тяжело прийти. Андреа выбежал из здания с руками по локоть испачканными в белом креме, кажется это взбитые сливки, с широкой улыбкой на устах. Шарль готов поклясться, что даже отсюда видит огромные клыки. Он усмехается.       Андреа Кими Антонелли совсем недавно закончил школу и по совместительству главный претендент на титул этого года, ещё умудряется просто жить эту жизнь как самый обычный парень. Судя по всему у кого-то в команде Мерседес день рождения, а поздравить именинника своими методами Кими считает долгом, возложенным на него свыше. — Мне бы столько энергии, -вслух думает Шарль, наблюдая как подросток на пару с оператором убегают куда-то за гостевой дом команды.       Когда начались интервью, Леклер всеми силами старался отвечать на камеру как обычно. Один единственный раз, когда он отвлёкся, было когда Макс прошёл за камерой в своей темно-синей поло с эмблемами команды и спонсоров, шёл по своим делам и даже не заметил как пара зелёных глаз провожают его. — Мистер Леклер? -попробовала привлечь его внимание репортёрша. — Ах, простите пожалуйста… Какой был вопрос?       И может кому-то это покажется очаровательным, но сам он готов под землю провалиться за этот прокол на камеру. Остается лишь надеться что это вырежут и не пустят в эфир, хотя больше велика вероятность, что из этого неудачного момента начнут клепать мемы. Ибо интернет всё помнит. А Ферстаппен тем временем даже не обернулся, у него с плеча свисал рюкзак, глаза же спрятаны за кепкой. Так происходит часто. Как только они вступают на территорию паддока, оба сразу утопают в работе, не замечая друг друга до поры до времени, лишь иногда пересекаясь, чтобы поздороваться или поздравить. Так и должен был пройти этот уикенд, но видимо у судьбы на них другие планы.       Сегодня вечером всех пилотов ждёт совместный ужин, куда явка строго обязательна, там-то он точно сможет за ним понаблюдать. По крайней мере он так думал. Двадцать два человека собранных за одним столом, это не звучит как что-то из ряда вон.       Но как оказалось, всё куда сложнее, когда у тебя есть конкретная цель. Шарль то и дело пытался зацепиться за Макса, разглядеть золотой свет, от которого сейчас не было ни следа. И это раздражало и пугало одновременно. Он не знал, что происходит с Максом и можно ли найти этому все у хоть какое-то объяснение. Но они сидели далеко друг от друга, на таком расстоянии и положении, что смотреть друг на друга физический трудно. А ведь нужно было есть и общаться с другими, ещё сделать одно совместное фото. Шарль то и дело поглядывал в сторону Макса.       Он расположился в самом дальнем углу стола, между Карлосом и Оливером, и мило общался то с одним, то с другим. И в этом не было ничего необычного, ведь с Карлосом они бывшие напарники, сохранившие теплые отношения, а Оливер был новичком в прошлом году. Всё казалось как обычно.       «Ничего… Совсем ничего, даже мимолетного блеска. Кажется я правда просто схожу с ума»-думает Шарль, уставившись в свою тарелку.       Вокруг стоял шум, тот самый, когда находишься в большой компании и каждый общается на свои темы. Обычно Леклер не чувствовал себя в них настолько некомфортно, как сейчас, когда темы одна за другой, летят вокруг с бешеной скоростью, не оставаясь в голове слишком надолго. А сейчас у него нет ответа ни на один возможный вопрос. В этот момент Макс так увлекается беседой, что не замечает как поворачивается к Берману вместе со стаканом и случайно обливает его содержимым.       Как итог, Максу стыдно, Оливер утверждает что всё в порядке и нет нужды беспокоиться, а Шарль едва сдерживает смех.       «Нужно попытаться забыть об этом. Хотя бы до конца уикенда… Работу никто не отменял»-приходит он к выводу, теперь уже полностью концентрируя свое внимание на ужине. ***       Свободная практика оказалась адом в самом прямом смысле, с машиной всё не так и похоже её невозможно исправить. Уже вечером пятницы Макс сидит в моторхоуме Ред Булл и изучает телеметрию, прогнозы по которой были не утешительны. — Этот год для меня проклят, -выдыхает Ферстаппен, потирая пальцами глаза.       Говорят, надежда умирает последний, но их команда не перестаёт цепляться за её хладный труп. И он правда пытается, не выходит из гаража, почти всё время на связи с инженерами, но как бы он не старался и сколько усилии не прикладывал, всё складывалось не в его пользу.       Макс откладывает планшет и берёт в руки телефон, в этом году в чемпионате лидировал Кими, так что соц.сети так и пестрили фотографиями молодого итальянца и постами о нём. Ферстаппен улыбался, когда в наткнулся на фотографии с последнего Гран-при. Антонелли сиял на подиуме с кубком в руках, блестящий от шампанского с клыкастой улыбкой. Он и сам помнит чувства от первых побед в карьере, это нечто непередаваемое, и он правда рад за этого юношу. Дальше натыкается на посты от Haas и видит Оливера Бермана, тоже улыбается и лайкает пост. Никто бы никогда не подумал, что Макс Ферстаппен будет вот так относиться к новичкам, не только к Оливеру и Кими, а вообще ко всем, хотя его самого это ни капли не удивляло. Ведь и он сам когда-то был на их месте и знает, какое давление оказывается на новичков. — Хм…-взгляд Макса зацепился за одну из фотографии, — Показалось?       Он приблизил снимок, на ней Оливер. Качество у снимка высшее, но в ней он заметил какую-то странность. А именно родинка на горле около кадыка…       Когда они сидели вместе на ужине, то сидели рядом, и Макс готов поклясться, что она была… Чуть ниже? Он точно помнит как на ужине случайно брызнул на Оливера соком и тот, заверив его что всё в порядке, прошелся по тому месту салфеткой. — Хах, надо закругляться. А то от усталости уже додумываю какую-то фигню, -говорит себе Макс, блокируя телефон.       Сегодня он ночует здесь. Он уже собирался спать, когда на телефон приходит сообщение. Макс взял его, так как во-первых забыл включить режим «не беспокоить», а во-вторых это могло быть сообщение от команды. Но как только он посмотрел на уведомление, то уголки глаз чуть приспустились. От: Отец «Я нашёл новые препараты» «Uitdoving» «Они должны подавлять свет в течение нескольких дней» «Ознакомься со справкой»       И Макс сначала опускает телефон рядом, думает проигнорировать сообщения от Йоса, чтобы выспаться перед завтрашней квалификацией, но уставившись в потолок комнаты, увидел золотистый свет собственного света. Действие «Extincteur» закончилось, в последнее время они начали плохо работать, если пару месяцев назад одной таблетки хватило на десять часов, то сейчас их едва хватает на семь. Похоже в этом сезоне его подводит не только машина.       Первый пилот Ред Булл смотри в потолок, а потом и на собственную руку, на которой родимые пятна больше походили на дорожку из звёзд на ночном небе. Он выдыхает и снова берется за телефон, открывая документ который отправил ему Ферстаппен старший. ***       Квалификация.       После утренней свободной практики, в которой Шарль был далеко не на первом месте, он смог полностью сосредоточиться на своей машине и на гонке. Уикенд обещает быть жарким, и дело не только в полном Солд-ауте на стадионе и погоде, в которой солнце нагревали трассу до уровня раскаленной чугунной сковороды. На этой неделе у всех команд, Феррари включительно, привезены с собой новинки, тяжело было догадаться, решатся ли они их использовать или нет. Но тем не менее, Шарль выехал на трассу и пытался выжать из машины всё, поставить лучшее время, лучший круг, просто быть лучше, но всё время как это обычно бывает, его обходили. Однако к концу квалификации он смог попасть в третий сегмент и на завтрашней гонке стартует третьим, уступая своему напарнику Льюису полсекунды. Оставалось молиться всем известным богам, чтобы на завтрашней гонке ничего не случилось.       Время близилось к вечеру, но было ещё светло, поэтому зажигать огни стадиона пока не торопились.       После того, как он покинул пространство кокпита, сразу же направился к своему гоночному инженеру, который уверял его что всё прошло отлично. Их машины, как входящих в первую десятку, загонят в закрытый парк, а им самим остаётся верить, что в этот раз всё будет хорошо. Через несколько часов, когда пришло время отдохнуть, Шарль наткнулся на пилотов Хаас. Точнее они шли впереди него, Берман и Окон даже не знали что первый пилот Феррари шел прямо за ними. Оба пилота что-то бурно обсуждали между собой, активно жестикулируя при этом. Но внимание Шарля заострилось на другом. Оливер. Его шея. Точнее маленький участок, с которого пробивался едва заметный свет, будто там у него фонарик. «Какого?..»