Черновики отношений

Раннее утро встретило квартиру гулом автомобилей за окном, гулом о чём-то болтающих прохожих и настойчивой вибрацией телефона, которую, впрочем, никто не слышал. Кашин спал, раскинувшись на кровати так, будто пытался занять всю площадь комнаты разом. Его рыжая шевелюра разметалась по подушке, футболка задралась, открывая полоску светлой кожи, а один носок куда-то бесследно исчез. Вероятно, в параллельной вселенной, вместе с его способностью вовремя просыпаться. Будильник на телефоне верещал уже в пятый раз. И в пятый раз Даня отключил его во сне, даже не открывая глаз. И, кажется, кому-то это надоело. В дверь постучали. Один раз. Второй. — Дань, — раздался снаружи низкий голос, в котором смешались усталость и привычное раздражение. — Я знаю, что ты не спишь. Кашин не ответил. Он вообще не подавал признаков жизни, если не считать тихого сопения, которое периодически срывалось на нечто среднее между храпом и бульканьем. Руслан, стоявший за дверью, закатил глаза. Он был уже полностью готов: скинни джинсы, футболка с черепом, поверх любимая оверсайз-кофта черного цвета, которую он, кстати, тайком стащил у Дани на прошлой неделе. Волосы более менее приведены в порядок, на шее поблёскивает тонкая цепочка. Он выглядел так, будто сошел с обложки модного журнала, если бы этот журнал специализировался на дерзких рэп-исполнителях с характером. — Кашин, — Руслан толкнул дверь. Она оказалась незапертой. — Я захожу. Тушенцов перешагнул порог и замер, окидывая взглядом бардак, который устроил его сосед. Даня спал на животе, уткнувшись лицом в подушку, и, кажется, совершенно не осознавал, что происходит вокруг. Руслан подошёл к кровати, наклонился и без лишних церемоний сдёрнул с него одеяло. — Подъём, мать твою. Даня дёрнулся, что-то нечленораздельно промычал и попытался нашарить одеяло обратно, но Руслан предусмотрительно отступил на шаг. — Который час? — прохрипел рыжий, всё ещё не открывая глаз. Голос был хриплый, сонный и совершенно убитый. — Время, когда приличные люди уже завтракают, — Руслан скрестил руки на груди. — Мы должны быть у Коли через час. Через час, Дань. А ты даже не встал. Кашин приоткрыл один глаз. Лазурная синева смотрела на Руслана с таким выражением, будто сам факт существования Тушенцова в ранние часы был личным оскорблением. — Рус, мы на машине. Мы доедем за сорок минут. У меня есть ещё двадцать минут сна. — Ты собираешься двадцать минут. — Руслан выразительно посмотрел на телефон Дани, который валялся на полу, показывая количество пропущенных вызовов. — Будильник прозвенел пять раз. Пять, Дань. Я считал. — Надо было не считать, а разбудить меня с первого.. — проворчал Кашин, наконец садясь на кровати. Его рыжие волосы торчали во все стороны, на щеке отпечатался рисунок наволочки, а вид был такой, будто он только что вернулся с войны. — Я пытался. Ты сказал отъебись.— невозмутимо ответил Руслан. Даня замер, припоминая. На его лице мелькнуло что-то похожее на вину, но ровно на секунду. — Ладно. Бывает. — он наконец поднялся на ноги, пошатнулся и, бросив короткое «жди здесь», скрылся в ванной. Руслан вздохнул и опустился на край кровати, которая ещё хранила тепло тела Кашина. Он посмотрел на часы. Двадцать минут до выезда, если они хотят успеть. И это при том, что Даня ещё даже не начинал собираться. Он знал Кашина достаточно хорошо, чтобы понимать: сейчас начнётся паника.

Паника номер один: гардероб.

— Рус! — раздалось из комнаты через десять минут, в течение которых Руслан успел переместиться на кухню, проверить телефон, ответить на пару сообщений и мысленно составить список причин, по которым он всё ещё не убил своего соседа. — Где моя синяя кофта? — В стирке. — невозмутимо отозвался он. — Какая стирка?! Она была на стуле! — Я её стиранул. Она воняла. Из спальни вылетел Кашин, уже в джинсах, но без верха. Влажные волосы отливали медью, а выражение лица было как у человека, которого только что ограбили. — Руслан, я тебя убью. У меня нет ничего надеть, ты в курсе? Тушенцов спокойно оглядел его с ног до головы и пожал плечами. — У тебя полный шкаф вещей. — Которые все либо в стирке, либо где-то в заднице! — Даня взъерошил и без того растрёпанные волосы. — Пойдёт? Он указал на себя пальцем, давая понять, что вопрос о его внешнем виде всё ещё открыт. — Вообще-то нет, но у тебя нет выбора. — Руслан с ехидной усмешкой поднялся. — Давай, Дань. Я подожду в машине. У тебя десять минут. Он вышел из квартиры, оставив рыжего наедине с его гардеробным кризисом.

Паника номер два: что-то, что пошло не так.

Даня метался по комнате, как тигр в клетке. Он перерыл весь шкаф, заглянул под кровать, даже проверил стиральную машинку, вдруг там завалялось что-то приличное. Ничего. Только старые футболки, растянутые треники и пара свитеров, которые он не надевал с бородатых лет. — Бля. — выдохнул он, останавливаясь посреди комнаты. Время шло. И тогда его взгляд упал на тумбочку в прихожей. На ней валялось худи. Серая, мягкая, на вид тёплая вещь, которую Даня даже не помнил, когда надевал. Он подошёл ближе, потрогал ткань. Хорошее качество, дорогая наверняка. — Сойдёт.— решил он и стянул вещь с поверхности. Худи натянулось на плечи, но Даня списал это на то, что просто залежался дома. М-да, пора брать пример с Тушенцова: ходит в зал и держит своё тело в форме.. Рукава показались ему слегка коротковатыми, но времени разбираться уже не было. Он глянул на себя в зеркало. — Ну, сойдёт. — повторил он уже менее уверенно. Худи сидело так, будто он взял его у младшего брата. Ткань обтягивала грудь, рукава почти доходили до запястий, а низ едва ли прикрывал пояс джинс. — Да пофиг, — решил Даня. — Там все свои будут. Он схватил ключи, телефон, на ходу натянул вансы и вылетел из квартиры. Руслан сидел в машине, листая ленту в телефоне, когда дверь открылась и внутрь плюхнулся запыхавшийся Кашин. Тушенцов поднял взгляд. И замер. Даня был в его худи. Не просто в какой-то похожей вещи, это было конкретно его худи. То самое, которое Руслан потерял пару дней назад и честно думал, что запихал куда-то под кровать или вглубь шкафа. То самое, которое сидело на нём идеально, потому что было куплено с запасом. То самое, которое он любил больше всех остальных вещей в своём гардеробе. И оно выглядело на Дане так, будто он взял его у ребенка. Руслан моргнул. — Дань... — Не начинай, — Кашин даже не смотрел в его сторону, уставившись в телефон. — Я знаю, что выгляжу херово. — Нет, это не.. — Руслан, я серьёзно. Я не хочу слушать критику. У меня не было времени выбирать. Если у тебя есть какие-то претензии к моему внешнему виду — можешь ехать один. Руслан прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Он не стал ничего говорить. Вместо этого он завёл двигатель и выехал с парковки. По пути они почти не разговаривали. Даня — потому что не выспался и переживал из-за того, что выглядит неидеально. Руслан — потому что всё никак не мог перестать украдкой поглядывать на то, как сидит его худи на широких плечах Кашина. «Чёрт, — думал он. — Это выглядит... не так уж и плохо.» Он поймал себя на мысли, что ему нравится то, что он видит. И эта мысль его немного напугала.

***

Дом, где отмечал день рождения Коля, располагался за городом. Большой коттедж с панорамными окнами, деревянная терраса и участок, на котором, казалось, можно было заблудиться. Когда они приехали, на парковке уже стояло несколько машин. — Опоздали. — констатировал Даня, вылезая из авто. — Всего на полчаса. — Руслан захлопнул дверь и поправил свой капюшон. Они вошли в дом, и первым, кого они увидели, был сам виновник торжества. Коля Ромадов, он же Lida, стоял посреди гостиной, держа в одной руке бокал с чем-то алкогольным, а во второй телефон, который он, судя по всему, использовал как микрофон для спонтанного караоке. — Опа, явились! — воскликнул он, заметив вошедших. — А мы уже думали, что вы решили не приезжать вовсе! — Иди ты. — беззлобно отмахнулся Руслан. — Дань, ты что, только что с койки встал? — Коля перевёл взгляд на Кашина и ухмыльнулся, оглядывая его с ног до головы. — Вид у тебя, конечно.. — У меня не было времени выбирать. — огрызнулся рыжий, уже уставший оправдываться. Ромадов только рассмеялся и похлопал его по плечу. — Да ладно, я шучу. Проходите, чувствуйте себя как дома. В гостиной уже собралось человек десять. Кто-то сидел на диване, кто-то стоял у окна, пара человек тусовалась на кухне, где, судя по грохоту, что-то активно готовили. Даня и Руслан только повесили верхнюю одежду в прихожей, как Коля нарисовался вновь. — Кста, — парень появился рядом с ними, пока Кашин снимал обувь. — Ты чего такое маленькое надел, Рыжий? Это же не твой размер. Даня выпрямился и удивлённо посмотрел на него. — В смысле? — Ну, худи. Оно тебе мало. Ты в нём как качок в обтяжку. Кашин опустил взгляд на себя. Он действительно выглядел так, будто надел вещь на пару размеров меньше. — Это моё, — неуверенно сказал он. — Просто я.. — Это не твоё. — вдруг подал голос Руслан. Оба обернулись к нему. Тушенцов стоял, засунув руки в карманы своих джинс, и на его лице застыло выражение, которое нельзя было описать иначе как «ты только не бей, но..». — Что не моё? — Даня нахмурился. — Худи. Оно моё. — Руслан слегка кашлянул, отводя взгляд. — Ты, походу, перепутал и надел моё. Несколько секунд в прихожей стояла тишина. А потом Коля заржал так громко, что на кухне замер грохот посуды. — Да ладно?! — он схватился за живот. — Руслан, ты серьёзно? Ты дал ему свою кофту? То есть.. Он случайно надел твою? — Я не давал.. — сквозь зубы процедил Тушенцов. — Он сам взял. — Я взял, потому что подумал, что это моё! — возмутился Даня, вглядываясь в лицо парня. — А ты, получается, знал? Ты знал с утра? Руслан промолчал. — Руслан. — Я подумал, что это не важно. — наконец ответил он, нарочито равнодушно пожимая плечами. — Ну, надел и надел. Подумаешь. — Ты видел меня в этом и ничего не сказал? — Ты попросил не начинать. — Потому что я думал, что это моё! — Я не хотел устраивать драму. — Руслан всё ещё избегал прямого зрительного контакта. — Ты-..! — Ладно, пацаны. — Ромадов всё ещё давился смехом, но уже пытался взять себя в руки. — Давайте без мордобоя. Праздник всё-таки. Давай сюда, Рыжий, пойдём, я вас к основной тусовке поведу. Он увлёк Данилу в основной зал, оставив Руслана стоять в прихожей одного. Тушенцов выдохнул, провёл рукой по волосам и пошёл следом. Внутри было шумно. Кто-то уже включил музыку, кто-то открыл вторую бутылку, а в углу гостиной парочка гостей самозабвенно спорила о том, действительно ли честно прошла премия SLAY в этом году. Даня сидел на диване, сжимая в руке банку колы, и сверлил Руслана взглядом, полным праведного гнева. — Ты серьёзно решил, что я не замечу? — спросил он, когда Тушенцов опустился рядом. — Я надеялся, что ты забудешь. — Забуду, что мне жмёт в груди всё утро?! — Ну, прости. — Руслан наконец посмотрел на него. — Я не специально. — Ты не специально промолчал? — Я не хотел тебя расстраивать. Даня закатил глаза и отвернулся. Они сидели в напряжённом молчании несколько минут, пока Колян не объявил тост за всех собравшихся, а потом грянула музыка, и народ потянулся в центр гостиной, кто танцевать, кто просто поболтать. Руслан, удалившися в самый эпицентр "танцпола", украдкой косился на Даню. Тот всё ещё выглядел обиженным. Под ярким цветным светом его рыжие волосы горели ярче обычного, и обтянутое худи, его худи, выглядело так, будто было создано для того, чтобы сидеть именно на этом человеке. «Чёрт.. — снова подумал Руслан. — И всё же ему идёт эта срань..» Музыка сменилась на более спокойную, свет притушили. В гостиной стало уютно и чуть дымно, то ли от сигарет, то ли от мутной пелены алкоголя перед глазами. Даня же сидел на диване, откинув голову на спинку, и лениво наблюдал за танцующими. Его худи, вернее, худи Руслана, слегка задралось, но ему было всё равно. Тёплая ткань приятно облегала тело, а внутри разливалось спокойствие, которое он не чувствовал уже давно. Взгляд рыжего то и дело устремлялся на одного конкретного человека, на Руслана, что, несмотря на приличное количество алкоголя, довольно энергично танцевал под музыку, звонко смеясь, энергично двигал головой, руками и бёдрами, полностью отдаваясь моменту и, как казалось Кашину, время от времени стрелял взглядами в его сторону. Но, через время выдохшись, Тушенцов вновь устроился рядом, почти вплотную. Их бёдра соприкасались, и никто не спешил отодвигаться. Даня чувствовал жар, исходящий от друга, и какой-то смутный, полупьяный уют. Они не разговаривали, просто слушали музыку, смотрели на огоньки гирлянд и изредка обменивались взглядами. В какой-то момент кто-то притащил огромную коробку с фейерверками и объявил, что через минут десять обязательно все выходят на улицу. Народ зашумел, кто-то начал собираться, кто-то, наоборот, решил налить себе ещё, чтобы встретить салют уже в нужной кондиции. Руслан взял со стола два пластиковых стаканчика с чем-то крепким, Даня не разобрал, чем именно пахло, но на вкус оказалось терпко и сладко. Он выпил залпом, поморщился, и Руслан тихо хмыкнул, отсалютовав ему своим. — Доливаем? — спросил Тушенцов, кивая на полупустые бутылки спиртного на столе. — Да ну, — Даня мотнул головой. — я и так хорош. Руслан пожал плечами и допил свой. Они остались на диване, когда половина гостей потянулась на улицу. Кто-то обувался в прихожей, кто-то уже стоял на крыльце, смеясь и перекрикиваясь. Сквозь окно было видно, как в темноте зажигаются огни телефонов, люди готовились снимать салют. — Пойдём? — спросил кто-то из проходящих мимо. — Потом. — ответил Руслан, и его голос звучал расслабленно, почти лениво. А внутри дома стало тише и сумрачнее. Огни гирлянд мигали, оставляя за собой дёрганные цветные тени на стенах. Кто-то забыл включить свет в коридоре, и теперь помещение напоминало уютную геймерскую с мягкими креслами, тёплым сухим воздухом и запахом цитрусов. Даня потянулся, чтобы подняться с дивана, и сделал шаг в сторону окна, хотелось посмотреть, не начался ли уже фейерверк. Но не успел. Руслан оказался рядом прежде, чем Кашин понял, что происходит. Он прижал его к стене, не грубо, скорее неуклюже, теряя равновесие. В полумраке коридора, за которым где-то далеко слышались голоса друзей и хлопки первых петард, Руслан замер в какой-то нелепой, но от того не менее напряжённой позе. Его глаза были мутными. Не от выпитого даже, а от какой-то внезапной, нахлынувшей тяжести. Зрачки расширены, дыхание сбито, он смотрел на Даню так, будто видел его впервые, но при этом знал каждую чёрточку. В голове у Руслана всё плыло. Музыка из гостиной доносилась приглушённо, словно через толщу воды, а перед глазами был только этот рыжий, чьи волосы горели даже в темноте. Он мысленно подметил, что Даня сейчас выглядит чертовски горячо. В этом чужом худи, которое всё равно обтягивало его слишком сильно, со слегка раскрасневшимися щеками и припухшими от покусываний губами. Парень не мог отвести взгляд. Он не сказал ни слова. И не хотел. Даня тоже молчал. Его руки, вместо того чтобы оттолкнуть, легли на плечи Руслана, мягко, почти невесомо. Он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, как воздух стал густым и тёплым. Он тоже выпил больше обычного, и границы реальности слегка размылись, оставив только ощущение. Настоящее, живое, жаркое. Снаружи грохнул первый залп салюта. Крики друзей донеслись сквозь стёкла. Радостные, пьяные, звонкие. Небо за окном полыхнуло красным, потом зелёным, и тени на стенах заметались, словно танцуя. Но Даня не смотрел туда. Он смотрел только на Руслана. На его полузакрытые веки, на то, как взгляд блуждает по его лицу, останавливаясь на губах. На то, как его пальцы, что Даня только сейчас заметил, вцепились в край его худи, будто боялись отпустить. И тогда, не спрашивая разрешения, не думая ни о чём, кроме этого момента, Даня потянулся вперёд. Их губы встретились как-то неловко, пьяно, но так правильно, будто это было единственное, что имело значение прямо сейчас. Поцелуй получился медленным и неуклюжим. Кашин слегка промахнулся, Руслан тихо выдохнул ему в губы, и это дыхание смешалось с запахом алкоголя. На секунду мир перестал существовать. Тушенцов прижал его крепче, не отпуская, не думая о том, что кто-то может войти, увидеть. Потому что снаружи всё равно был салют, и крики, и взрывы смеха, и никто не смотрел бы сюда, в этот тёмный угол. Они целовались под грохот фейерверка, который разрывал ночное небо за окном, и в этом было что-то неправильное и одновременно идеальное. Руки Руслана скользнули по спине Дани, замерли на талии. Кашин запустил пальцы в его волосы и потянул, мягко, но настойчиво. Взрыв и снова тишина. И снова взрыв. И только их тихое дыхание, заглушаемое общим шумом. В какой-то момент Руслан отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на него мутным, но уже более осознанным взглядом. Он не сказал ни слова. И Даня не сказал. Просто провёл большим пальцем по скуле Тушенцова, стирая воображаемую пылинку, и улыбнулся. Салют гремел вовсю. Чьи-то голоса пели песню на улице, перекрикивая взрывы. А они стояли, прижавшись лбами, в полумраке чужого коридора, и молчали. И это молчание было громче любых слов.