Черновики отношений

Питер встретил Руслана привычной духотой. Не той расслабляющей, южной, которая липнет к телу и тянет в сон, а тяжёлой, гранитной, будто сам город выжимал из воздуха последнюю влагу, чтобы накрыть ею уставшего путника. Середина июня, тур, который, казалось, длился вечность, наконец-то закончился. Руслан ненавидел возвращаться с пустыми руками, но сейчас его руки были заняты только одним – лямкой от сумки, перекинутой через плечо, в которой хаотично перемешались грязные футболки, бельё, зарядка и полупустая мятая пачка Винстона, которую он купил всего пару дней назад. Он ехал на такси от Московского вокзала с закрытыми глазами, уткнувшись лбом в холодное стекло. Их с Даней квартира маячила где-то на горизонте. Он так устал, что даже не знал, хочет ли спать. Есть — да. Горячего, наваристого, чтобы обожгло горло. И пить. Но сильнее голода и жажды в нём клокотало другое. То самое, от чего пальцы начинали мелко дрожать и хотелось прикусить губу, судорожно выдохнув. Скука. Тоска. И невыносимое, щемящее чувство, будто он оставил половину себя в этом городе, а по сценам таскал только пустую оболочку. Концерты были хорошими, залы активнымы, но к концу тура его так выворачивало от собственных песен, что казалось, ещё один выход на сцену и он просто ляжет на пол, сказав: «Всё, ребят, я устал, пойте сами, я в рот ебал это всё». Он, конечно, так не говорил. Улыбался, пел, прыгал, пока зал не начинал орать в истерике. А потом падал в гримёрке на диван или кресло и полчаса смотрел в одну точку, перебирая в голове за списком песен из трек-листа для следующего города, список причин «почему Даня не отвечает сообщение уже четыре часа». Сейчас, стоя перед свежеокрашенной, но всё равно такой родной дверью подъезда, Руслан вдруг понял: его потряхивает. Пальцы не попадали в домофон. — Чёрт.. — выдохнул он тихо и наконец нажал нужную кнопку. В динамике раздался долгий, противный гудок. Потом щелчок. — ...Да? — Голос Дани звучал сонно и хрипловато, будто его разбудили посреди сладкого сна. Или он просто сидел дома, уткнувшись в компьютер, и пилил очередной трек. — Открывай. — Выдохнул Руслан. Голос сел от волнения, и это было так глупо, волноваться, как будто на первое свидание идёшь, а не к своему мужчине возвращаешься после долгой разлуки. Раздалось пиликанье. Руслан толкнул дверь, и на него пахнуло знакомым запахом подъезда, свежей краской и лёгкой затхлостью. И четыре пролёта пешком. Лифт он ненавидел. Всегда ненавидел. Слишком долгий, слишком медленный, с зеркалами, в которые он не хотел сейчас смотреть, потому что знал, что увидит: помятое лицо, тени под глазами и абсолютно счастливого, больного от предвкушения идиота. На площадке его этажа горела лампочка. И дверь в квартиру Дани была уже приоткрыта. Руслан взялся за ручку, перешагнул порог и поставил сумку на пол с глухим «бля», прикрыв за собой дверь. — Я вернулся. — Сказал он в пустоту коридора. И тут же из комнаты, шаркая тапками, появился Даня. Какой же он...родной. Домашняя растянутая футболка с парой пятен, влажные волосы, видимо, мылся недавно, тёмные пряди падали на лоб, и родные лазурные глаза. Он стоял, оперевшись плечом о косяк, и смотрел на Руслана. Без улыбки. Просто смотрел, изучающе, прожигая насквозь. — Здравствуй.— Тихо сказал Кашин. — Ты страшный. — Спасибо, я тоже по тебе скучал.. — Устало усмехнулся Руслан, но улыбка вышла кривой, нервной. Он сделал шаг, второй, третий, и врезался в Даню всем телом, обхватив его за шею, вжимаясь, как слепой щенок, который наконец нашёл тёплое место. Даня охнул от неожиданности, но тут же ответил. Руки легли на поясницу, прижимая ближе. В голосе прорезалась знакомая насмешка: — Осторожнее, я хрупкий. — Да пошёл ты.. — прошептал Руслан ему в плечо, вдыхая запах геля, табака и чего-то родного, Даниного, от чего внутри всё переворачивалось. — Ты не хрупкий, ты.. Ты — пиздец.. — А ты как банный лист. Тушенцов отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть парню в глаза. Хотел сказать что-то ещё, какую-то колкость, но слова застряли в горле, потому что Даня вдруг стал серьёзным. Таким серьёзным, каким он бывал только наедине с ним. Без камер, без шуток, без дурацких подколов «для подписоты». Просто он. Просто парень, который знал о Руслане больше, чем кто-либо. — Соскучился? — спросил Кашин, хотя ответ знал. — В рот ебал эти концерты. — Выдохнул шатен глухо, с таким чувством, будто наконец скинул с плеч мешок с кирпичами. — Я так хочу тебя... Прямо здесь и сейчас. Если ты откажешь, я, чес слово, лягу на пороге и умру. Даня поднял бровь. Его губы дрогнули в той самой ехидной усмешке, от которой у Руслана подкашивались колени. — Ну, смерть на пороге это негигиенично..— протянул он. — Пойдём в спальню. Если у тебя, конечно, не атрофировались ноги за эти месяцы. Руслан открыл было рот, чтобы ответить чем-то в духе «пасть закрой», но Даня уже развернулся и пошёл по коридору, бросая через плечо: — Сумку подбери. Не на помойке живём. Руслан чертыхнулся, скинул кроссовки, подхватил сумку, закинув её на плечо, и пошёл следом, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. И одновременно с этим, как напряжение, копившееся месяцами, начинает медленно, сладко отпускать. Он дома. Он у Дани. Всё остальное неважно. Спальня встретила приглушённым светом торшера в углу. Шторы задёрнуты так, что на улице ни черта не видно, хотя в Питере белые ночи, всё равно сейчас светло, как днём. А вообще, Даня не любил этот ненастоящий свет. Говорил, что от него голова болит, но и работать, когда тебе в рожу светит редкое Питерское солнце, не очень хотелось. Руслану же было плевать, он видел только Даню, его спину, широкие плечи, то, как он поворачивается, садится на край кровати и смотрит выжидающе. — Ну? — сказал Кашин. — Раздевайся. Не вопрос. Не просьба. Утверждение. И это заводило до скрежета на зубах. Парень скинул сумку на пол. Потом стянул через голову худи, после футболку, белую, мятую, пропотевшую в дороге, кинул куда-то в сторону. Джинсы расстегнул трясущимися пальцами, ч-чёрт, как же он трясся, будто наркоман, которому наконец дали дозу. Стянул их вместе с трусами, не церемонясь, и остался стоять перед Даней голым, бледным, с дорожкой тёмных волос ниже пупка и очевидным, болезненным желанием, которое уже не скрыть. Кашин медленно, оценивающе осмотрел его. Не торопясь. Так, будто рассматривал картинку в галерее. Особенно долго задержался взглядом на том самом месте, отчего Руслан инстинктивно дёрнулся, но не прикрылся, не стал. — Похудел. — констатировал рыжий. — Не кормили, что ли? — Мне в рот смотреть было некогда, когда я каждый вечер от сцены отползал полуживой. — Тушенцов сделал шаг вперёд, нависая над сидящим парнем. — Ты долго меня рассматривать будешь? — Острый на язык. — Заткнись, Кашин. Даня коротко усмехнулся, но больше не стал дразниться. Он стянул с себя футболку, бросил на пол рядом с Руслановыми вещами, потом избавился от домашних шорт. Всё это происходило быстро, без лишних движений, привычно, как будто они делали это тысячу раз. Потому, впринципе, оно так и было. Почти тысячу. Но каждый раз как первый. — Ложись. — приказал рыжий, когда они оба остались голыми. Руслан лёг на спину, наконец вдохнув полной грудью запах родной кровати, которая пахла Даниным шампунем. Простыни были свежими, значит, Кашин готовился к его приезду. Знал, что он будет сегодня. Эта мысль ударила под дых острее, чем сам секс. Даня навис сверху, упёршись ладонями по обе стороны от головы Руслана, и поцеловал его. Наконец-то. Не в щёку, не в лоб, а по-настоящему. Властно, глубоко, пробуя на вкус, будто проверяя, не забыл ли тот за месяцы разлуки. Руслан простонал ему в рот, обхватил ладонями его лицо, поглаживая большими пальцами скулы. Даня целовался так же, как всё делал, с лёгкой жестокостью и тщательной, почти болезненной нежностью одновременно. Он мог прикусить губу до крови, а через секунду зализывать это место языком. — Соскучился.. — выдохнул шатен, когда Кашин отстранился, чтобы перевести дыхание. — Я правда.. ты не представляешь, как.. — Представляю, — перебил он. — Я тоже. И потянулся к тумбочке, к выдвижному ящику, где всегда лежали нужные вещи в виде лубриканта, презервативов и некоторых интересных игрушек. Тушенцов смотрел на его напряжённые мышцы, сосредоточенное лицо и чувствовал, как внутри всё сжимается от нетерпения. Он был изголодавшимся по-настоящему, не только по сексу, но и по рукам на своей талии, по чужому дыханию на шее, по ощущению, что его хотят и ждут. Даня вернулся, сел между бёдер парня, сжимая в пальцах тюбик. — Руки дай. — сказал он. Руслан послушно протянул руки, и он переплёл его пальцы со своими, прижимая к кровати над головой. Такой жест, одновременно нежный и собственнический, заставил шатена выгнуться, бессознательно подаваясь бёдрами навстречу. — Тише, — усмехнулся Кашин. — сначала подготовим. Или ты забыл, как это делается? — Не забыл, — выдохнул Руслан. — но я уже мокрый, чес слово, просто возьми меня, я-.. — Нет. — Голос Дани стал жёстче. — Я хочу, чтобы ты кричал так громко, что соседи бы вызвали полицию, не от боли, а от наслаждения. Поэтому лежи смирно и не дёргайся. Руслан закусил губу и послушно расслабился, позволяя парню делать то, что тот считал нужным. Даня выдавил лубрикант на пальцы, потирая их друг о друга, чтобы согреть. Потом вновь переплёл пальцы с возлюбленным, а вторую руку уложил на внутреннюю сторону бедра Тушенцова, разводя его ноги шире. Тот вздохнул, когда холодный гель коснулся горячей кожи там, внизу. Напрягся на секунду, но быстро заставил себя расслабиться, выдыхая через рот. — Молодец, — похвалил рыжий глухо. — расслабься. Он начал медленно, почти ласково, круговыми движениями, разогревая, массируя сфинктер. Руслан закрыл глаза, уткнувшись лицом в сгиб локтя, чтобы заглушить стоны, потому что каждое движение Даниных пальцев отзывалось искрами внизу живота. Он был так чувствителен после долгого перерыва, что даже простое прикосновение заставляло его сжиматься. — Ты слишком напряжён. — заметил Кашин. — Посмотри на меня. Руслан послушно поднял глаза. Даня смотрел на него в упор, серьёзно, без насмешки. Их взгляды встретились, и в этот миг первый палец вошёл внутрь. Медленно. Плавно. До первой фаланги. Шатен простонал протяжно, нараспев, чувствуя, как его распирает изнутри. Не больно, чуть-чуть тесно, но приятно. — Ещё.. — прошептал он. — Не торопи. — Даня начал двигать пальцем, осторожно растягивая, давая привыкнуть к ощущениям внутри. Он знал тело возлюбленного, наверное, лучше, чем тот сам. Знал, где нужно чуть сильнее надавить, когда добавить смазки, когда нужно замереть и дать партнёру привыкнуть. Через минуту Даня добавил второй палец. Тушенцов тихо застонал, выгибая спину, вцепляясь пальцами в простыню. — Да.. вот так.. — Хорошо? — Заткнись и не останавливайся. И он не останавливался. Растягивал его медленно и дотошно, иногда меняя угол, чтобы задеть простату. Каждый раз, когда это случалось, Руслан вздрагивал всем телом, хватал ртом воздух и издавал звук, похожий на скулёж. Эти звуки, сорванные, неприличные, громкие, разносились по спальне. Занавески колыхались от сквозняка с чуть приоткрытого окна, впуская в комнату шум редких машин и питерскую белую ночь. — Достаточно? — спросил Кашин, когда его три пальца входили уже свободно, почти без сопротивления. — Бля, да.. — простонал Руслан. — Трахни уже меня, а то я сам всё сделаю. Даня усмехнулся, вынул пальцы, Тушенцов зашипел от пустоты внутри, и потянулся за презервативом. Порвал упаковку зубами, экономя время, надел резинку привычным движением, намазал член смазкой движениями вверх-вниз и снова навис над парнем, придерживая головку у входа. — Смотри на меня. — сказал он в последний раз, прежде чем войти. Руслан посмотрел. В голубые, как ясное летнее небо, глаза. В чёрные зрачки, которые расширились, заполняя почти всю радужку. И кивнул. Кашин вошёл. Медленно, до конца, одним непрерывным движением, позволяя парню под ним чувствовать каждый сантиметр, каждое маленькое движение, растягивающей его изнутри. Руслан выгнулся дугой, закусил губу до крови, и с его губ сорвался протяжный, низкий стон, не тот, который он мог бы издать на сцене или на записи, а настоящий. — Порядок, Русь? — прошептал рыжий, останавливаясь, когда вошёл полностью. — Да, — выдохнул он. — Двигайся. Пожалуйста. И Даня начал двигаться. Сначала медленно, плавными, глубокими толчками, от которых у шатена темнело в глазах, потом быстрее, вбиваясь в него с каждым разом всё сильнее. Руслан обхватил его ногами за талию, притягивая ближе, вжимаясь в него так, что не оставалось ни миллиметра между ними. Он вцепился пальцами в плечи Кашина, ногтями царапая кожу, оставляя красные полосы, а тот, кажется, этого и хотел, потому как ритм стал жёстче, грубее. — Так тебе нравится? — прошипел Даня, наклоняясь к самому уху. — Приехал весь из себя уставший, а сам хочешь, чтобы тебя отымели так, что б ты неделю ходить не мог? Так? — Да, — прошептал парень в ответ. — Да, твою мать... Они оба были мокрыми от пота уже через пару минут, простынь под ними промокла, волосы липли ко лбам. Даня тяжело дышал, каждый выдох смешивался со сдавленным стоном. Руслан же вообще почти не контролировал голос, стонал громко, срываясь на вскрики, когда Кашин попадал точно в нужную точку. В какой-то момент Даня чуть приподнял его, подкладывая под поясницу подушку, чтобы изменить угол входа. И это стало ошибкой, или наоборот, лучшим решением за весь вечер, потому что Тушенцов вскрикнул. По-настоящему, не сдерживаясь, на весь дом. — Тише, — усмехнулся рыжий, не прекращая движений. — соседи.. — А не пойти ли им-... — простонал Руслан, не в силах закончить фразу. Даня ускорился ещё сильнее. Его член скользил внутри с влажным, неприличным звуком, который смешивался с их стонами, с шумом крови в ушах, со скрипом кровати. И в этот самый момент, на пике, когда Руслан был уже в нескольких секундах от разрядки, когда напряжение внизу живота достигло предела, разразился звонок. Надрывная, идиотская мелодия, которую Тушенцов поставил на звонок когда-то в шутку, разорвала воздух. Где-то в куче одежды на полу зажужжал телефон. — Даня, нет. — выдохнул парень, сжимаясь вокруг возлюбленного. — Пожалуйста, нет.. Но Даня замер. Прямо внутри него. Замер и поднял голову, прислушиваясь. На его лице появилось то самое выражение, ехидное, дьявольское, от которого шатену захотелось одновременно задушить его подушкой и поцеловать. — А вот это интересно.. — протянул он. — Нет, Кашин, серьёзно, не смей. Я тебя угандошу. — А вдруг там что-то важное? — Рыжий медленно, мучительно медленно вышел из парня почти до конца, оставляя внутри только головку. — Ты же только-только тур закрыл. Вдруг проблемы какие возникли? — Да похуй на тур! — взмолился Руслан. Телефон продолжал трезвонить. Настойчиво, нагло, как будто знал, что его обладатель сейчас занят. Кашин легко, одним движением, вышел полностью. Проигнорировав жалобный всхлип парня, он откатился в сторону, свесился с кровати и запустил руку в кучу одежды на полу. Хмыкнул, нашёл. Выудил айфон и глянул на экран. — О, — сказал он с неподдельным интересом. — Шабанов звонит. Тушенцов приподнялся на локтях, всё ещё дрожа от близкого оргазма. — Не сме-.. Но Даня уже нажал «ответить» и ехидно ухмыльнулся, протягивая так ненавистный в эту минуту гаджет Руслану. — Ты конченый садист, Кашин.. — Прошипел шатен, прижимая трубку к уху. В его глазах пылал пожар, смесь абсолютного бешенства и такого возбуждения, что Даня едва сдержал хохот. — Да, Макс? Неожиданно, но интонация казалась совершенно спокойной, абсолютно обыденный голос, будто шатен сидел на кухне и пил чай. Будто минуту назад у него внутри не пульсировал член собственного парня. Будто они оба не были голыми, потными и на грани оргазма. В трубке что-то зашуршало, заиграла музыка. Руслан услышал приглушённый, но узнаваемый голос Шабанова: — О, Руслан, ты трубку взял! А мы тут с Денисом как раз думали, что ты уже дрыхнешь без задних ног. Короче, слушай, мы хотим отметить конец тура. Сегодня. Ну, если ты ещё жив, конечно. Послышался голос на фоне. Денис, судя по всему, что-то прокричал неразборчиво, видимо, «передай, что красава» или что-то в этом роде. А Даня, не обращая внимания на бешеные взгляды, снова навис над парнем и, пока тот слушал собеседника, начал медленно, дьявольски медленно расцеловывать его шею, спускаясь к ключице. Руслан вздрогнул и закусил губу. Ему стоило титанических усилий сейчас не врезать кое-кому.. — Да нет, не сплю. — Устало ответил он в трубку. — Только вернулся. Уставший, пиздец просто. Даня в этот момент легонько прикусил сосок, и Тушенцов едва не выронил телефон. — ...Я домой завалился только, — продолжил он, стараясь не шипеть в трубку. — так что н-нет, сорри, не в этот раз. Даня, не переставая целовать его грудь, одной рукой скользнул вниз, сжимая член Руслана, мучительно медленно проводя вверх-вниз, растирая по алой головке каплю предэякулята. Парень аж выгнулся, но вместо стона лишь сдавленно выдохнул. — Ты дышишь странно.. — Донёсся из динамика озадаченный голос Макса. — Ты бежал, что ли? — Д-да пиздец, поднялся пешком на четвёртый этаж... — Абсолютно честно ответил парень, закусив губу, но старательно сдерживая стоны. — ..лифт не работал. Руслан уже хотел было добавить, что он валится с ног и хочет только спать, но Даня, подлец, вошёл в него снова, резко, одним толчком, не предупреждая. Тушенцов вцепился зубами в ребро ладони, чтобы не закричать. Внутри всё горело, от долгого возбуждения, от прерванного оргазма, от унизительной и сладкой ситуации, в которой он оказался. — Тушенцов, ты там живой? — насторожился Макс. — У тебя голос...странный. — Живой, живой.. — выдавил Руслан, бросая на Даню умоляющий взгляд. Тот лишь улыбнулся в ответ, нагло, самодовольно, и задвигался. Медленно, жёстко, глубоко. Он не ускорялся, хотя сам уже был на пределе, это чувствовалось по тому, как дрожали его бёдра, как сжимались пальцы на талии Руслана. Но он держал ритм. Нарочно. Чтобы продлить агонию. — Просто... горло болит. К-концерты, орал много, сам понимаешь.. Короче, Макс, я не могу сегодня. Реально. Я в хлам...уставший. Давай завтра. — Да ладно тебе! — Встрял откуда-то из динамика голос Дениса. Более громкий, бьющий по ушам. — Ты чего, друг? Мы сколько тебя ждали! Ты официально закрыл тур, надо отметить. Тем более Илюха виски притащит, купаться в алкоголе будешь! — Я не могу.. — повторил Руслан, чувствуя, как Даня, сволочь, кусает его за шею и шепчет на ухо: «Скажи им, что ты занят. Что у тебя важное дело. Скажи им правду». Он чуть не застонал в голос. — ...Я реально занят, парни. Простите. — Да чем, блять? — не унимался Макс. — Спишь уже? Мы к тебе заедем, разбудим. Ты чего, дома один? Может, помощь нужна? — Дома не один.. — вырвалось у Руслана быстрее, чем он успел подумать. Повисла секундная тишина. Даже Даня на секунду замер. — Ооо.. — послышался понимающий голос Макса. — Ты что, кого-то выцепил, пока в туре был? — Да нет... это... — Руслан лихорадочно соображал, одновременно пытаясь не кончить на середине диалога, потому что Даня, пользуясь моментом, задвигался снова, коротко, глубоко, почти грубо. — Это старый... знакомый.. Просто общаемся. — Ммм, понятно. — голос Макса стал предельно красноречивым. — Ладно, Рус, извини, что отвлекаем. Завтра тогда расскажешь. Развлекайся. — Да иди ты в задницу, Макс.. — прошептал Руслан, и в этом «иди» прозвучало столько нежности, что непонятно, кому это было адресовано: то ли Шабанову, то ли Дане. — Пока! — раздался хор голосов, и в трубке послышались короткие гудки. Тушенцов отшвырнул телефон на кровать, подальше, чтобы не мешался, и после облегчённо выдохнул, даже скорее всхлипнул. — Ты ненормальный. Урод и сволочь. — А ты выглядишь особенно горячо, когда пытаешься сдержать стоны перед невинным другом. — Парировал Кашин и прижался губами к шее Руслана, целуя, покусывая и оставляя следы. — Такой красивый.. Руслан мог бы ответить чем-то язвительным, но вместо этого из его горла вырвался полувздох-полустон. Даня попал точно в простату, и парня выгнуло дугой, ногти впились в плечи рыжего. В уголках глаз поступили крохотные слезинки. — Заткнись! Кашин на секунду замедлился, давая Руслану перевести дыхание, а потом наклонился и прошептал на ухо, хитро ухмыляясь: — Хочешь, я наберу Макса прямо сейчас? Пока я в тебе. Возьму телефон, наберу, и ты поздороваешься с ним. Скажешь: ”Привет, я передумал, давай встретимся?” Сможешь сказать это без стонов? Тушенцов замотал головой. Он не мог сейчас даже говорить, не то что притворяться, что всё нормально. — Жаль.. — Даня прикусил мочку его уха. — Было бы весело. И снова ускорился. Ритм стал сбивчивым, грубым, уже не контролируемым. Кашин тяжело дышал, его толчки становились короче, глубже. Руслан чувствовал, как внутри него пульсирует член, как всё горит и как они оба приближаются к разрядке. Тушенцов кончил первым. С глухим, сдавленным всхлипом, вцепившись в плечи Дани так, что на коже останутся кровоподтёки. Он излился между их животами, горячо, мокро, обильно, тело трясло мелкой дрожью. Кашин кончил следом, с низким, гортанным стоном, уткнувшись носом в шею парня. Они лежали так несколько минут. Потные, липкие, со сбившие дыханием. Первым пришёл в себя Руслан. — Даня... ты... мудак... конченый... — Я знаю. — миролюбиво согласился тот, одной рукой зарываясь в волосы парня, а второй придерживая его за талию. — Но тебе ведь понравилось, Русь, признайся. — Не дождёшься. — прорычал он, вжимаясь лицом в подушку, потому что смотреть в эти смеющиеся глаза было выше его сил.