Некоторые истории находят дорогу друг к другу

Она поступила в колледж декоративно-прикладного искусства. Там она изучила ювелирное дело. Там она навсегда замарала свои руки – теперь они всегда были черными от порошков, стружки и полировок. Там она потеряла своё имя – Фрейя. Она виделась с Курильщиком. Пару раз даже со Сфинксом, и все расспрашивала о Русалке. Ему это жутко не нравилось, поэтому не удивительно, что в следующий раз он уже не взял трубку. Она делала украшения из серебра – причудливые, похожие на эльфийские. И неизменно вплетала в них руны. Оказалось, на это был хороший спрос. Жизнь её приняла. Правда, на своих условиях – не всегда они были приятными. Она слышала о коммуне Рыжего, но не ездила туда – в конце концов не так уж близко они и общались. У неё появились друзья по цеху – такие же увеличенные мастера своего дела, терявшие счёт времени за верстаком. Иногда они могли бесперебойно болтать, а иногда – совсем исчезать, увлеченные чем-то своим. Она стала забывать… —Я тебя понимаю, — сказал Курильщик. Это вырвало её из оцепенения. Они стояли посреди зала современного искусства. Напротив – картины, по которым расходятся круги. Это что-то всколыхнуло в ней, и она привычным движением сжала ключик на шее. Ключик она носила с собой – почему-то правда не помнила, зачем вообще забрала его с собой. Кажется, это был чей-то ключ, но вот чей? — Почему мы столько всего забыли? — тихо спросила она. — Ведь мы записывали. Рисовали. Вели дневники. Куда всё исчезло? — У меня альбом остался, — наконец сказал он. — Только иногда открываю его... и такое чувство, будто кто-то вырвал половину страниц. Не буквально. Они на месте. Просто... рисунки больше ничего мне не говорят, — шепнул Курильщик. Они стояли напротив одной из его работ. И тут она резко двинулась вперед, - на секунду Курильщик даже подумал, что она врежется прямо в картину. Остановилась она вплотную, дотронулась до стекла. Курильщик кашлянул, намекая, что делать этого все же не стоит. К ним уже собиралась подойти разволновавшаяся смотрительница, но он остановил её жестом руки. Что-то крутилось на языке, а ключик на груди стал обжигать кожу. -Жизнь не течёт по прямой. Она – как расходящиеся по воде круги. На каждом круге повторяются старые истории, но немного другие. Другие, понимаешь? – внезапно она испытала удивительное облегчение. И Курильщик как будто тоже его испытал. *** Той ночью ей приснился странный сон. Она шла по длинному коридору. Откуда-то впереди доносились смех, гул голосов, звон стеклянных бутылочек, перебранка из-за какой-то пластинки. Воздух пах пылью, старым деревом и потом. Она почему-то была намного ниже ростом. Волосы тяжёлой волной падали почти до пояса. В руках она крепко прижимала к груди несколько самодельных браслетов, будто боялась выронить. Коридор вывел её в самую гущу толпы. По обе стороны сидели дети и подростки. Перед ними на покрывалах и старых одеялах лежали книги, значки, камни, шестерёнки, самодельные игрушки, какие-то странные железки, украшения, коробочки — целые маленькие миры, аккуратно разложенные перед каждым хозяином. Все бесперебойно обменивались вещами. Все спорили. Все смеялись. Она медленно шла между ними, всё сильнее прижимая к себе браслеты. Куда их положить? Можно ли вообще? Она уже почти решила повернуть назад, как вдруг кто-то громко окликнул её: — Эй! Да ты чего мечешься? Садись сюда! Места — во! — хоть танцуй! Она обернулась. Среди всего этого шумного разноцветья он всё равно оказался самым ярким. Лет двенадцати, не больше. Весь увешанный бусами, амулетами, какими-то ленточками и пайетками. Кудри торчали во все стороны, словно ураган. Перед ним на покрывале громоздились брошки, бумажные журавлики, старые ключи, цветные стёклышки и ещё тысяча вещей, которым нигде, кроме Дома, не нашлось бы места. Он отпихнул коляску чуть в сторону, освобождая ей кусочек покрывала. — Ну чего застыла? Первый меняльный день, что ли? Она осторожно переступила через россыпь безделушек и присела рядом. Сердце почему-то колотилось так сильно, словно она очень опаздывала. — Ты немая? — с неподдельным любопытством спросил мальчишка. — Или просто стесняешься? Как зовут? Она опустила браслеты на покрывало. Сделала вдох. И вдруг совершенно неожиданно для самой себя широко улыбнулась. — Фрейя! — Ух ты! — он театрально схватился за ухо. — Решила сразу меня оглушить? Он протянул ей руку. — Табаки! По всему телу прошли мурашки. Это имя... Она уже слышала его. Совсем недавно. И одновременно — невероятно давно. — Мне кажется... — тихо сказала она, не отпуская его ладонь. — Мы уже знакомы. Он звонко рассмеялся. — Конечно знакомы! Кто ж меня в Доме не знает? Она тоже рассмеялась. А потом вдруг подалась вперёд и крепко обняла его. Так неожиданно, что он даже ахнул. Уши его мгновенно вспыхнули. — Ну ты даёшь... — пробормотал он, окончательно растерявшись. Но почти сразу улыбнулся своей огромной, невозможной улыбкой. И обнял её в ответ. Крепко. Так, будто они действительно знали друг друга уже очень-очень давно.