Alla prima

Тень. Она становится частичкой каждого мага, от самого рождения и до конца, но некоторые, называемые сновидцами, имеют с ней особую связь. Связь, дарующую возможность повелевать миром за завесой, проникать в чужие сны и даже убивать. Воистину, сновидцы были бы великими ассасинами. Но, наверное, они никогда не смогли бы видеть сны в нормальном их понимании. То самое буйство воображения и эмоций, скрытых желаний подсознания, безумия, порой до жути нелепого, в которое по какой-то причине грезы имели способность обращаться… Рук никогда не был сновидцем, и после приключившейся с ним истории, включавшей в себя пребывание в тюрьме богов, это не изменилось, тем не менее, всякий раз, когда он терял сознание, он теперь неизменно попадал в Тень. Эльф все еще не был способен подчинить ее себе, но мог позволить себе двигаться в любом выбранном им направлении. Правда, лишь в той самой части, которую Солас отвел для пленения богов. Как же так случилось, что несчастный бывший Ворон вновь провалился в так называемое небытие? Все просто: Якоб его подставил. Новый день не успел настать, а уже принес хлопоты. Хотя бы тем, что Рук был вынужден противостоять всему особняку, населенному будущими убийцами. Под покровом наступающей темноты, его окружили его же временные ученики, а после увлекли в захватывающий, сопровождавшийся блеском стали танец. Инеем покрылись пол и стены, в некоторых местах лед растаял от того, что на него пролилось немало крови, но, к сожалению или счастью, никто не умер. Последний же вороненок, что сумел уложить эльфа, — исходя из того, что Рук успел услышать во время боя, — удостоился бы чести считаться полноценным, прошедшим инициацию, членом Дома Эгративи. Похоже, кому-то все же удалось его неслабо приложить, — надо будет поздравить при случае. И вот он здесь. В унылом месте, где когда-то был вынужден выслушивать то ли мнение о нем друзей, то ли собственные мрачные мысли, что обрели голос и форму дорогих ему людей. Рук только и смог, что устало вздохнуть, пока прогуливался по давно знакомым местечкам и подмечал новые элементы. Статуи Даврина больше не пребывали в одиночестве. Где-то он отдыхал в кресле, а подле него сидел Ассан. Где-то он с неслышным криком направлял острие меча на невидимого врага, а верный гриффон, расправив крылья, выпрыгивал у него из-за плеча. Другая гладила пернатого хитреца по голове с удивительно хорошо переданной даже через камень, из которого они оба были вытесаны, нежностью. Маг не подошел ни к одной из статуй, зная, чем это чревато. Он одновременно хотел, и не хотел услышать голос Стража, и все еще не нашел в себе мужества решиться на новый разговор, в который обязательно вплетется его чувство вины. Впрочем, смутные подозрения и тревогу у остроухого вызвали вовсе не статуи героически погибшего друга, а то, что он увидел, когда ступил на ярус ниже. В месте, где должна была бы стоять в полный рост фигура Беллары, внезапно обнаружилась другая. И бывший Ворон своим глазам не поверил. — Нэв? Удивительное дело, то ли фигура была вовсе не каменной, то ли плечи женщины вздрогнули и она обернулась просто по прихоти Тени. Для мирка за Завесой подобное, может, и было бы в порядке вещей, вот только не в этой его части. По крайней мере, раньше ничего подобного не случалось. — Почему ты вдруг замер, дурачок? Иди ко мне, я не кусаюсь. Голос и поза — все было ее, но вот фраза. Они не в тех отношениях, чтобы так разговаривать. Или… все-таки? Но как же она попала сюда? — Это правда ты? — сделав несколько нерешительных шагов к брюнетке, спросил Рук. — Хм, — усмехнулась она, уже в привычной для него манере, — а ты подойди и убедись в том, что я — это я. — Сюда, значит, каким-то образом заглянуть не поленилась, а сейчас вдруг вредничаешь и с места не двигаешься? Какая же ты все-таки… — Рук подошел к магессе вплотную, обхватил за талию, прижал к себе, и, в момент, когда их лица приблизились, а она прикрыла свои невероятные глаза для поцелуя. Их языки ненадолго сплелись, затем рук отстранился, поцеловав ее в губы напоследок и, нежно улыбаясь, констатировал: — фальшивка. Тело женщины в его руках вдруг будто задымилось, как лист подожженного пергамента, и одно лицо, одно тело, постепенно и в то же время стремительно переменилось. Смуглая кожа стала лиловой, обнажившаяся грудь — больше, и без того темные глаза потемнели, почернела даже склера, от чего вертикальный зрачок стал едва различим, а из лба потянулись ветвистые рожки. Рук прижимал к себе демона желания. Или духа, как предпочел бы выразиться Эммрик. — Но это же не значит, что я тебе не нравлюсь, правда? — кокетливо протянула собеседница и ухватила мага за штаны. Поерзав в объятии, она погладила его и удовлетворенно усмехнулась, когда заметила, что тело Рука охотно отозвалось даже на такую простейшую ласку. — Как тебе удалось пробраться в такое место? Тут ведь когда-то были заключены создания, во много сильнее тебя. — проигнорировав ее манипуляции, решил не отвлекаться от главного вопроса бывший Ворон. Но это оказалось не так-то просто, учитывая, что демон ухватила его достоинство покрепче, сначала немного сжала, потом надавила, затем поводила рукой туда-сюда. Вроде, делала это через ткань штанов, а все равно ощущения оказались отчего-то невероятно яркими и приятными. — Ты разве не чувствуешь? Барьер этого славного местечка разрушается, — бесстыже продолжая лапать его, невозмутимо пояснила она, — он так ослаб, что появились трещинки. И теперь я-я-я, именно я могу преобразить это место. Оно ведь тебе не нравится в нынешнем виде, я знаю. Чувствую, как ты хотел бы, чтобы оно оказалось другим, — чертовка хихикнула, разжала руку и выбралась из мужских объятий, отступив на шаг, — я сделаю это для тебя, любимый. Когда она щелкнула пальцами, Рук вдруг очутился в небольшой комнате, напротив письменного стола, заваленного множеством бумаг, заметок и газетных вырезок. По стене за столом тянулись красные нити от одной “зацепки” к другой. Пара голубых огоньков летали вдоль этих нитей, будто играли друг с другом. — Как бы тебе ни было тогда тяжело, страшно и больно, ты скучаешь и хотел бы вернуть все назад да переиграть, верно? — протянул голос Нэв за его спиной. Она не дала ему шанса обернуться и взглянуть на нее, обняла мага сзади, прижалась, а подбородок устроила на его плече. Впрочем, боковым зрением можно было различить реальные очертания притворщицы. — Я могу помочь, — прошептала она между тем, участливо, с толикой вплетенной в голос сострадательной грусти и вместе с тем сексуальной, подкупающей хрипотцы, — тебе достаточно лишь сказать мне, что ты правда, действительно этого хочешь. И мог бы отдать за это все на свете. — Я… — эльф запнулся, он сначала намеревался сказать, что куда больше хотел бы послать ее нахер, но споткнулся о пугающее осознание. Осознание того, что, возможно, существование в иллюзии — не такой уж и плохой вариант. Уж лучше упиваться обманом и быть счастливым, нежели проживать день за днем, сожалея о допущенных ошибках и сделанном выборе, все еще разгребая последствия и чувствуя себя при этом совершенно опустошенным, разве не так? Не исключено, что образ Варрика ему бы сейчас возразил, или хотя бы постарался воззвать к здравому смыслу, но и харизматичного писаки уже нет. Никого рядом с Руком, в общем-то, достаточно давно нет. — Помоги мне забыть о реальности. Хотя бы ненадолго. Я этого действительно хо… — У тебя есть дела поважнее, чем заигрывать с духами! — раздался вдруг строгий голос Соласа и моментально развеял иллюзию. Как если бы с головы вдруг сняли яркую, просвечивающую ткань, а взору предстала реальная картина. Демона желания при этом отбросило куда-то в сторону, и, судя по сопровождавшим полет проклятиям, не по ее воле. — В конце концов, последствия твоих решений, к которым ты вроде как был готов во время наших разговоров, и от которых бежишь теперь, настигают тебя прямо сейчас. — Пф, что значит прямо сейчас? Я же в отключке, хуже уже быть не может. — О-о-о, — протянул не-Бог, после чего его губы растянулись в не сулившей ничего хорошего улыбке, — значит, ты очень удивишься. Для того, чтобы покинуть тюрьму Соласа, не потребовалось дожидаться флешбэка  с открытием портала, где по ту сторону раздавались бы голоса не бросавших попыток отыскать и вызволить его из Тени товарищей. Ужасный Волк всего-то сделал небрежный жест рукой, и мага тут же вытолкнуло в реальность, он даже не успел ни одного вопроса задать. Когда же Рук очнулся, придя в себя на полу двигавшейся, вероятно, в направлении порта, повозки, догадки и подозрения его оставили, сменившись недоумением и злостью. — Какого хрена ты творишь!? — выпалил эльф, попытавшись вырваться из чужой хватки и отползти, но ноги его были закинуты Якобу на плечо, и гильдмастер их неслабо обхватил. Руки при этом стягивала бечевка, но заметил ее на себе очнувшийся пленник не сразу, а только когда вознамерился сплести заклинание — натертые запястья защипало при движении. — Ты по-началу был даже не против, — обхватив пальцы мага другой рукой, чем прервал концентрацию, Якоб подался немного вперед, буквально нависнув над бывшим Вороном, и устроил его же руки у того над головой, — сам возбудился, сам отреагировал, когда я тебя коснулся, а потом еще и попросил помочь забыть о реальности. — Меня, вообще-то, по твоей милости вырубили, озабоченный ты придурок! Да и мало ли, что я мог нести в бессознательном бреду, тебя это не касается! — Рук хотел выпалить еще что-нибудь, но вдруг понял, что его жопа оголена, и заткнулся. Понял он это, когда почувствовал прикосновение чужого, опасно набухшего паха к заднице. К счастью, член Якоба пока еще оставался в штанах. Впрочем, это не помешало злостному выражению на лице остроухого тут же смешаться с недоумением, сменившимся толикой страха и отвращения. — Вот как? Влажные сны были у тебя, а озабоченный придурок я, получается? — посмеялся глава дома Эгративи. — Ты начал ерзать после того, как я вколол тебе зелье лечения, Рук. А когда заметил, что ты понемногу приходишь в себя, попробовал влить тебе его в рот, но ты сам же потянулся за поцелуем. Мы выпили зелье на двоих. — Как бы то ни было, сон закончился, и я пришел в себя, так что продолжения не будет, — возразил слегка сбитый с толку собственным поведением в бессознанке маг, — а теперь отвали. Якоб не шелохнулся.