Бесценное сокровище

      После океанариума мы решаем заглянуть в ближайший продуктовый магазин за напитками и мой взгляд случайно цепляется за знакомую упаковку палочек в шоколадной глазури. Я останавливаюсь, терзаемый сомнениями и сверлю взглядом упаковку сладости. Феликс быстро замечает, что я отстал и возвращается.       — Ты чего?       — Да я просто… — я поджимаю губы, бросаю взгляд на сосредоточенного Феликса и вздыхаю. — Знаешь, что такое пеперо?       — Кажется, слышал такое слово, но не вдавался в подробности. Что это?       Мои губы неконтролируемо растягиваются в скромной улыбке, а щëки теплеют от растекающейся в груди волны смущения. Взгляд падает на аккуратные губы в форме бантика. Я сглатываю и всë-таки беру одну упаковку.       — Скоро узнаешь, — едва слышно бросаю я и спешу в сторону кассы.       — Что ты задумал? — улыбается Феликс, догоняя у кассы и ластясь ко мне сбоку.       Я забираю из его рук бутылку с выбранным напитком и передаю кассиру, молчаливо предлагаю пробить всë в один чек, затем поворачиваю голову и заглядываю в глубокие карие глаза.       — Сюрприз. Тебе понравится.       Краем глаза я замечаю улыбку девушки-кассира и после её доброжелательного «можете оплачивать» прикладываю карту к терминалу.       Когда мы вышли из магазина, нам открылся вид на красочный закат. Мне подумалось, что лучи заходящего солнца освещают мир ярче, но стоило Феликсу взять меня за руку, чтобы привлечь внимание, я понял, что с его сияющими от счастья глазами не сравнится ни одно небесное светило. Он широко улыбнулся и сделал несколько шагов назад. Я подался навстречу, отражая улыбку.       — Помнишь наш уговор?       — Про разговор в уединении? Конечно.       — У меня на примете есть одно живописное место. Вечером и ночью оно особенно чарующее.       — Тогда чего мы ждём?       Феликс кладëт подрагивающую ладонь мне на щëку, поглаживает кожу кончиками пальцев и легонько кивает.       — Нужно проехать несколько станций. Кстати, я помню, что ты любишь цветы. Их там много.       — Сегодня цветы волнуют меня меньше всего на свете.       Он смеётся и ведёт меня к ближайшему спуску в метрополитен и уже через полчаса мы входим в ворота Королевского ботанического сада. К тому времени солнце уже успевает спрятаться за горизонтом, а остатки его света неторопливо меркнут на тëмно-зелëной листве кустарников и деревьев, плавно укутывая мир в пелену ночи. Порывы тëплого ветра становятся продолжительнее и чаще, дневная духота уступает место ночной прохладе и океанской свежести.       Петляющими тропинками сада Феликс выводит меня на облагороженную набережную, с которой нам открывается вид на Тихий океан, освещенные «паруса» оперного театра, тëмный силуэт Харбор-Бридж и городские огни противоположного берега.       — Ну как тебе? Достаточно тихо для нашего «разговора»? — в усмешке Феликса впервые проскальзывают нотки нервозности.       Я затаиваю дыхание, наблюдая за тем, как он отводит взгляд и свободной рукой теребит мягкий брелочек на ремне джинс. И хотя моему сознанию всё ещё сложно принять новый статус наших отношений, в этот момент я понял, что Феликс открывается с новой стороны. Всегда собранный и уверенный, действующий решительно, но аккуратно, признавшийся в чувствах первым, но, очевидно, взволнованный перед первым поцелуем. У нас, несомненно, были партнёры друг до друга, но эта влюбоëнность ощущается совершенно иначе… Гораздо романтичнее, чувственнее. Глубже. Это не простая симпатия, но и не безумное влечение, а что-то между. Что-то такое, что с легкость может перетечь во что-то серьёзное, войти в привычку, стать неотъемлемой частью жизни…       Я облизываю губы, осматриваюсь по сторонам, чтобы убедиться в удивительной безлюдности живописного места, и неторопливо веду Феликса к ближайшей скамье.       — Тихо ровно настолько же, насколько здесь романтично, — мягко замечаю я, бережно поглаживая возлюбленного по щеке свободной ладонью.       Мы отходим к ближайшей скамье и, не разъединяяя рук, присаживаемся почти вплотную и смотрим друг другу в глаза, прислушиваясь к тому, как наши ощущения сливаются в единую гармонию с окружающей атмосферой.       — Раз мы теперь. Пара… — говорю несмело. — Могу я поинтересоваться?       Феликс наклоняет голову набок.       — О чëм конкретно?       — Как давно… Ну… Я тебе… Как давно я тебе нравлюсь?       Он широко улыбается, притягивает мою руку к себе на колени и двумя руками перебирает пальцы, поглаживает кожу, рассматривает кольца и для меня это всё ещё похоже на сновидение.       — Ну… Симпатичным ты мне с первого взгляда показался, а вот в ночь перед вылетом домой я три часа уснуть не мог. Думал, что будет дальше. Продолжим ли мы общаться и видеться? И понял, что что-то происходит. Потому что боялся это потерять.       Я не сдерживаю улыбки и наклоняюсь к Феликсу, чтобы прижаться губами к его виску и зарыться носом шелковистые волосы.       — Мне тоже не хотелось прощаться с тобой, — шепчу около уха. — Дни без тебя пустые и скучные.       Он льнëт ко мне и греет холодную ладонь своими.       — Жаль, что ты не можешь остаться подольше и скоро нам снова придётся расстаться.       — Скоро? — усмехаюсь. — Я только прилетел, Ликси. У нас впереди ещё три недели вместе.       — Мне всё равно этого мало, — повеселевшим голосом заявляет Феликс и вскидывает голову, чтобы заглянуть в глаза. — С каждой секундой у нас всё меньше времени для поцелуев. Может поторопимся?       Мы недолго смеëмся и волнение немного отступает. Я достаю и вскрываю красную упаковку пеперо, вытаскивая знаменитое печенье в виде палочки, покрытой шоколадной глазурью.       — Ты мне так и не рассказал, что это такое и зачем оно нам нужно, — напоминает Феликс, поднимая претензионный взгляд с лакомства на меня.       — Помнишь сцену с лапшой в мультике «Леди и Бродяга»? — он медленно кивает, наверняка пытаясь понять, что общего имеет печенье и мультфильм, но я спешу ему помочь. — Вот здесь что-то подобное. Я ем печенье с одного конца, а ты с противоположного пока наши губы не встретятся.       — Так вот как это называется, — удивляется Феликс, принимает из моих пальцев первую соломинку и надкусывает сперва на пробу.       — У нас эта забава очень популярна. Ей целый праздник посвящëн.       — Тогда предстоящий встретим вместе? — он бросает взгляд из-под ресниц и моë сердце пропускает удар, дыхание перехватывает, но я нахожу в себе силы, что бы на выдохе дать ответ.       — Рассчитываю на это.       Когда Феликс доедает печенье, я достаю вторую палочку и с бешено колотящимся сердцем поднимаю на него взгляд.       — Давай попробуем?       — Давай, — он кивает, облизывая губы и подсаживается ко мне вплотную.       Я вздыхаю, собираю крупицы оставшейся храбрости в кулак и губами зажимаю сладость, наклоняясь к Феликсу корпусом. Он, совсем немного мешкая и потирая ладони о бëдра, принимает второй конец и переводит взгляд на меня. Между нами остаëтся сантиметров десять, отделяемых шоколадной палочкой, сердце готово выскакивать из груди, а на щеках разрастается настоящий пожар. Я прикрываю глаза и совершаю первый надкус, ощущая, как Феликс повторяет за мной со своей стороны. Вокруг нас становится душно и океанский бриз, развивающий пряди волос, совсем не приносит облегчающей свежести. Нас окружает лишь далëкий звуки автомобилей, одинокий собачий лай и шум прибывающих волн.       Бисквит хрустит при следующих неторопливых укусах и неумолимо сокращает мостик между нашими губами. Кислорода в лëгких всё меньше, а напряжение в мышцах всё больше. Очередной кусочек шоколада пропадает и вместо привычного крощащегося печенья мои губы сталкиваются с чем-то мягким и тëплым. От первого соприкосновения по телу бежит дрожь. Отступать больше некуда. Я накрываю ладонь Феликса своей, а другой нахожу затылок и вовлекаю его мягкий поцелуй.       Он отвечает, обхватывая моë лицо тëплыми ладонями, и оставшаяся нервозность покидает моë тело. Я расслабляюсь, не напираю, довольствуюсь лёгкими поцелуями и чмоками. От недостатка кислорода кружится голова, но сладость манящих губ вызывает во мне зависимость.       Я останавливаюсь, но не отстраняюсь. Оставляю поцелуй в уголке губ и потираюсь носом о гладкую щëку. Феликс выдыхает и мажет губами около моих.       — Это самый романтичный поцелуй в моей жизни, — признаëтся он тихо.       — Позволишь сделать такой всю нашу жизнь? — улыбаясь, флиртую я.       Феликс отстраняется и серьёзно заглядывает мне в глаза.       — Останься. И тогда у нас правда получится целая жизнь.       Пояснения мне не нужны. Я твëрдо киваю и притягиваю Феликса в бережные объятия. Сегодня… Завтра… Через месяц или год, но мы обязательно найдëм способ преодолеть расстояние и остаться в согревающих объятиях друг друга раз и навсегда. Это наш смелый вызов насмешливой Судьбе.