Радио «Романтика»

Они проснулись оттого, что солнце светило прямо в лицо. Сынмин открыл глаза и сначала не понял, где находится — холодный бетон, тёплый плед, чьё-то плечо под головой. А потом он вспомнил. Всё. Ночь. Звёзды. Мост. Чонин. Крыша. Он медленно повернул голову и увидел Чонина, который всё ещё спал, уткнувшись носом ему в макушку. Его дыхание было ровным и тёплым, а лицо — безмятежным, как у ребёнка. Сынмин улыбнулся и осторожно коснулся его щеки кончиками пальцев. Чонин зашевелился, что-то пробормотал во сне, а потом приоткрыл один глаз. — Доброе утро, — прошептал Сынмин. — Ты проспал рассвет. Чонин моргнул, огляделся и вдруг рассмеялся — сонно, хрипловато, но счастливо. — Мы правда остались здесь на всю ночь? — спросил он, садясь и потирая глаза. — Я думал, это был сон. — Нет, — ответил Сынмин, садясь рядом и накрывая их обоих одним пледом. — Это было по-настоящему. Я даже стих написал, пока ты спал. Он родился у меня в голове на рассвете. Чонин обернулся к нему и улыбнулся: — Покажи. Сынмин смутился, но всё же вытащил из кармана блокнот и прочитал:

Солнце встало, а ты всё спишь,

Прижимаясь плечом к моему.

Я смотрю на твои ресницы и тихо дышу —

Боюсь, что утро растает в дыму.

Ты пришёл в мою жизнь не как гость,

Ты пришёл — и в ней стало светло.

Я хочу, чтобы утро наше не кончилось,

Чтобы нас навсегда свело.

Когда он закончил, Чонин смотрел на него так, будто видел перед собой чудо. — Ты написал это прямо сейчас? — спросил он. — Пока ты спал, — кивнул Сынмин. — У меня иногда так бывает. Слова приходят сами. Чонин ничего не ответил. Вместо этого он притянул Сынмина к себе, обнял так крепко, что стало трудно дышать, и прошептал: — Я хочу, чтобы у нас было много таких утр. — Будут, — пообещал Сынмин. — Я сделаю всё, чтобы они были.

***

Они спустились с крыши около десяти утра и обнаружили у входа Хёнджина, Минхо и Бан Чана. Те сидели на скамейке с кофе и термосом и явно ждали их. — Ну, голубки, — ухмыльнулся Хёнджин. — Как ночка? Чонин покраснел до корней волос, а Сынмин смущённо улыбнулся. — Мы просто разговаривали и смотрели на звёзды, — сказал он. — Ага, — хмыкнул Минхо. — Шесть часов на крыше. Просто разговаривали. Я тебе верю. Все рассмеялись, и напряжение спало. Бан Чан протянул им два бумажных стаканчика с горячим кофе. — Вы, наверное, замёрзли, — сказал он. — Мы подумали, что вам пригодится. — Спасибо, — ответил Сынмин, принимая кофе. — Вы лучшие. Хёнджин хитро подмигнул Чонину и тихо спросил: — А мама знает, что ты ночевал на крыше? Чонин застыл. — Боже. Мама. Я совсем забыл. Она, наверное, уже разбила мой велосипед и пишет заявление о пропаже. Он схватил телефон и увидел 17 пропущенных от «Мама». — Я труп, — выдохнул он. Сынмин с беспокойством посмотрел на него: — Всё плохо? — Мама очень переживает, — сказал Чонин. — Если я не явлюсь домой в ближайший час, она приедет сюда с милицией. — Тогда езжай, — сказал Сынмин. — А вечером... я позвоню? Чонин посмотрел на него, и его глаза наполнились теплом. — Я буду ждать, — ответил он. — И маму я предупрежу. Что у меня есть ты. Он запрыгнул на велосипед и уехал, а Сынмин долго смотрел ему вслед. — Ты всё правильно сделал, — сказал Бан Чан, положив руку на плечо Сынмина. — Дай ему время. И познакомься с его мамой. Это важный шаг. — Я хочу познакомиться, — ответил Сынмин. — Я хочу, чтобы она знала, что её сын — самый лучший человек на свете. И что я буду его беречь.

***

Вечером Чонин написал Сынмину: «Мама хочет с тобой познакомиться. Завтра в семь. У нас дома. Если ты, конечно, согласен. Я понимаю, если ты не готов». Сынмин прочитал сообщение и почувствовал, как сердце ушло в пятки, но отступать было некуда. «Я согласен. Приеду. Скажи ей, что я волнуюсь». «Я тоже волнуюсь, — ответил Чонин. — Но всё будет хорошо. Потому что я тебя люблю». Это были первые слова «люблю» в их переписке. Сынмин смотрел на них и не мог перестать улыбаться. «Я тоже тебя люблю», — написал он.

***

На следующий день Сынмин стоял перед домом Чонина с букетом цветов и коробкой конфет. Он чувствовал себя подростком перед первым знакомством с родителями. Дверь открыл Чонин — взволнованный, но улыбающийся. Он чмокнул Сынмина в щёку и прошептал: — Мама уже нарезала салаты. Папа смотрит телевизор. Сестра сказала, что ты должен ей понравиться, потому что ты похож на актёра. — Я сейчас упаду в обморок, — сказал Сынмин. — Не упадёшь, — засмеялся Чонин. — Я поймаю. Они вошли в дом, и Сынмин увидел уютную кухню, где стояла женщина с добрыми глазами — мама Чонина. Она посмотрела на Сынмина, улыбнулась и сказала: — Так вот ты какой, мой радиоведущий. Я слушаю тебя каждую ночь. Ты делаешь моего сына счастливым. Спасибо тебе. Сынмин почувствовал, как у него защипало в глазах. — Спасибо вам, — ответил он. — Что вырастили такого сына. Мама Чонина обняла его так тепло и крепко, что он почувствовал себя частью семьи. И когда они сели за стол, Сынмин прочитал стихотворение, которое написал для мамы Чонина:

Я не знал, что дом — это не стены,

Не двери, не окна, не свет.

Дом — это люди, что с верой

Хранят тебя много лет.

Вы вырастили сына, который

Стал светом в моей темноте.

Спасибо за то, что он родился,

Спасибо, что он — на моём пути.

Мама Чонина заплакала, Чонин обнял Сынмина, и все поняли: это только начало их общей истории. А в конце дня, когда Сынмин уходил, Чонин взял его за руку и спросил: — Ты не передумал? Быть со мной? Сынмин посмотрел на него, на его улыбку, на его глаза, и ответил: — Ни за что на свете. Ты — мой дом. Мой эфир. Моё всё.