All for Us

1

— Еще раз спрашиваю: ты, типа, ну точно-точно уверен? Прием. — Послушай, парень, я старый, но не настолько, чтобы не понимать, когда у меня воруют вещи. И когда это делает человек. Прием. — Ну зачем кому-то пизди-... В смысле, воровать какие-то консервы? Или что он там у тебя украл, воду? Это же бессмысленно. Прием. — Сейчас и узнаем. Отбой. Дастин хотел что-то добавить, но Джим резким движением дернул переключатель на рации и спрятал ее в карман на набедренной кобуре. Во время вылазок в Изнанку Хоппер привык оставлять большую часть груза недалеко от разломов, через которые он перемещался между мирами. Все равно в тяжелом рюкзаке, который Джойс, будто ребенку в школу, из раза в раз старательно снаряжала, помимо нескольких по-настоящему нужных вещей было мало чего полезного. За этот год он открыл лишь одну банку консерв; ему вполне хватило бы пол-литровой бутылки воды вместо литровой; Джим всегда следил за тем, чтобы в его рации были новые батарейки, целый набор ему ни к чему; второй охотничий фонарик? Кто надоумил эту умную красивую женщину положить ему балластом в и так неподъемный рюкзак второй, блин, фонарик? Но примерно месяц назад они заметили, что некоторые предметы стали пропадать из рюкзака. Сначала незнакомец робко украл консервы с едой: Джим и внимания не обратил, пока Джойс, помогая ему разгружать вещи, не пошутила, что он, видимо, был зверски голоден после тренировки с Эл. В следующий раз вместе с консервами пропали вода и батарейки. Еще через неделю вор оставил на рюкзаке несколько капель крови и вместе с пропитанием забрал еще и бинты с пулями. Они терялись в догадках. Никто, даже их дети-гении, непонятно как сумевшие обзавестись гарвардским уровнем интеллекта в их затхлом городе, не выдвинули ни одной валидной гипотезы, объяснявшей бы осведомленность незнакомца о вылазках Хоппера. Стив скептически относился к паническим настроениям остальных и настаивал на том, что предполагаемыми ворами были обычные демогоргоны и демопсы: неразумные монстры могли случайно наткнуться на рюкзак и непонятно зачем повытаскивать оттуда предметы. Майк в своем духе раз за разом придумывал теории все безумней и получал за это оплеухи от Нэнси. Макс, пару недель назад очнувшаяся от мучительно долгой комы, сделала предположение, что таинственным гостем могло оказаться существо, несколько раз спасавшее ее от Векны и по итогу помогшее ей сбежать в их мир. Лукас, не веривший в совпадения, связывал все с внезапной пропажей живности из Изнанки: удивительно, но с конца сентября Джим ни разу не наткнулся ни на одного демогоргона. Джойс и Робин в унисон настаивали на том, что будь вор злоумышленником, он точно не стал бы так долго разыгрывать комедию и красть исключительно предметы первой необходимости. И правда — никаких тебе попыток стащить весь рюкзак, или забрать нож, или, например, рацию, заранее настроенную на волну с их базой. А когда таинственный гость украл бинты, небольшое пятно крови словно бы молчаливо пыталось оправдать его поступок, абсолютно, впрочем, непреступный, и показать, мол, вот, смотрите, я человек, прямо как вы, не демогоргон и даже не Векна. Да и незнакомец этот, очевидно, знавший о Хоппере, совершенно не был настроен на контакт: каждый раз Джим ожидал засады или нападения, но вор усиленно избегал любых встреч с ним. Вопросов, как и все последние четыре года, оставалось больше, чем ответов. Джим постоянно раздражался и злился на самого себя, когда кто-то вновь и вновь поднимал эту проблему из вороха десятка других насущных задач, ведь он, черта с два, понятия не имел, кто это мог быть, в его списке потенциальных подозреваемых не было ни одного человека, а ведь он — долбанный коп, указывать на негодяя пальцем и наказывать его по всей строгости закона, вообще-то, было его прерогативой. Но сейчас наказывать было просто некого (да и пока что не за что), и это едва ли не убивало его, ведь в гипотетической опасности находился не только он, но и его близкие. Единственное логичное решение этой проблемы естественным образом пришло само по себе: с самого появления загадочного вора кто-то из них раз, да предложит подкараулить незнакомца, наставить на него прицел и поиграть в КГБшника и американского шпиона (то бишь пытать человека-загадку и ждать, пока он либо выдаст все свои тайны, либо сдохнет нахрен), но каждый раз Джим наотрез отказывался даже рассматривать эту идею за неимением ни единой крупицы информации о том, кого они там собрались караулить и подвергать мучениям. Пока оставалась даже крохотная вероятность того, что это мог быть Векна, демо-да-кто-угодно или солдаты, они точно не станут рисковать и загонять самих себя в потенциальную ловушку из-за чертовки бездарного плана из трех пунктов. Однако череда обстоятельств в тот день сама собой привела Джима к тому, что он сейчас сидел, спрятавшись за бетонным блоком, и как дурак ждал, пока его обкрадут в четвертый раз за месяц.

2

Устоявшейся традицией в семье Байерсов, хлипко скрепленной общим горем, стало то, что каждый год шестого ноября их бинарное число проводило этот день раздельно, не в силах слишком долго смотреть на виноватые, изъеденные тоской и болью лица друг друга. Джойс всегда сбегала на кладбище и до ночи сидела у могилы Уилла, и ни одна живая душа не смела ее беспокоить, пока этот истинно блядский день не заканчивался, а длился он всегда поразительно долго. Джонатан же из года в год усиленно старался делать вид, что для него это — такой же обычный день, как и любой другой в календаре, но ближе к полудню нервы неизменно подводили его, и весь вечер он проводил чуть ли не на руках у Нэнси, задыхаясь от плача и ядовитого груза персональной ответственности за смерть младшего брата. Хоппер же, воспринимавший эту дату как личное напоминание о своей главной профессиональной неудаче, привык начинать раннее утро шестого ноября не с кофе и созерцания, а крепкого пива и сигареты. Днем его ждала тренировка с Элевен, и дочь вполне предсказуемо спровоцировала очередную ссору. Конфликты между ними в последнее время имели место быть едва ли не каждый день, и все из-за одного — Эл жаждала свободы, и Джим, сам находившийся в маргинальном состоянии, этой свободы дать ей никак не мог, как бы он не хотел. Позанимавшись с девушкой в два раза меньше положенного времени и разойдясь с ней на повышенных тонах, Джим, уже насупившийся и раздражительный, как разбуженный ранней весной медведь, поехал на радиостанцию, чтобы еще раз обговорить план будущих патрулей с Нэнси и Робин. К тому времени из школы вернулись Дастин, Лукас и Майк, и именно их поведение стало последней каплей, вынудившей Джима бросить все дела и ловить гребанного вора именно в этот мерзопакостный день. Точнее, нет, Дастин и Лукас здесь вообще ни причем, во всем как обычно виноват чертов Уилер. Неаккуратно брошенная подростком шутка про то, что им, наверное, нет смысла исследовать Изнанку, ведь скоро их убьет непонятный незнакомец, ворующий у них припасы и очевидно знающий про Хоппера, едва не заставила Джима схватиться за дробовик. Ох, давно ему не хотелось прострелить кому-нибудь лобешник! Иногда Хопперу серьезно казалось, что весь мир, особенно их крошечной экосистемы, крутился исключительно вокруг Уилеров: как-то раз ужасно сильно напившись он с поразительной горячностью пытался доказать Джойс, Джонатану и Эл, что Уилеры были заодно с Векной. Нет, ну правда, сами посудите! Именно по дороге от дома Уилеров маленького Уилла похитили и убили. Из-за Нэнси Уилер Джонатан всерьез поверил в существование безликих чудовищ и из-за нее же в их многолетнюю операцию по спасению мира оказался замешан Стив. Даже после завершения их нелепого романа Майк регулярно продолжал быть основным катализатором действий Эл — добрых и злых, безрассудных и героических. Все из-за того же Майка Джойс до сих пор верила в то, что Уилл мог быть жив — ведь даже если друг ее ребенка все еще питал бессмысленные надежды, то уж ей-то прощаться с давно погребенным под сырой землей сыном точно непростительно. И даже сейчас Хоппер пошел знакомиться с вором, — потенциально опасным, потенциально вооруженным, потенциально Векной, — считай только из-за Майка Уилера. Помяните его слово, если бы не эта гребанная шутка, не этот надменный тон, не эта дурацкая ухмылка, он бы и не подумал сунуться в этот и без того окрашенный темными тонами день в проклятое измерение. Вдалеке задребезжал гулкий гром, от которого по рукам табунами побежали мурашки. Небо блеснуло устрашающим светом и вновь помрачнело. Хоппер напряг слух и затаил дыхание. Он мельком глянул на наручные часы: уже двадцать минут никаких изменений, лишь Дастин и Стив периодически связывались с ним, да ветер начинал завывать чуть громче. А вдруг вор знал, что Джим рядом, и поэтому не объявлялся? Вдруг за бетонным ограждением послышался шелест травы, быстро сменившийся хрустом гравия. Хоппер застыл. Шаги были размеренные и аккуратные, и, иной раз ступая слишком громко, незнакомец останавливался, осмотрительно пережидал несколько секунд и продолжал идти. В нескольких метрах от Джима, прямо под деревом, шаги затихли. Зашумела молния на рюкзаке. Джим медленно потянулся к кобуре, вытащил пистолет и снял его с предохранителя. Он резко вышел из-за укрытия и повернулся лицом к незнакомцу, наставляя на него прицел. Мужчина приготовился жать на курок, но вместо военного или монстра он увидел перед собой... Ребенка. Глаза Джима озадаченно уставились на незнакомую фигуру. Услышав шевеления позади себя, подросток мгновенно выпрямился из полусогнутого положения и растерянно повернулся к мужчине. Тут же он твердыми движениями попятился в сторону леса, но, заметив угрожающий блеск пистолета, мгновенно остановился в метре от Хоппера. Джим прищурился. Парень возрастом примерно с их младших детей, тощий, левый глаз закрывала тканевая черная повязка, а грязные темные волосы, неаккуратно подрезанные, спутавшимися прядями спадали на лоб. На лице сверкало два темных рубца, которые тянулись от края впалой скулы и скрывались за повязкой. Из носа вытекала тонкая струйка крови. В руке он держал банку консерв, взятую из рюкзака, а из кармана черной кофты, накинутой поверх свитера, неловко выглядывала упаковка бинтов. — Ты еще кто? — Услышал свой собственный голос Джим. Уголки изображения расплылись, и к лицу мужчины прилила горячая кровь. Его будто шандарахнули битой по башке — все мысли перепутались, а былое раздражение и концентрация сменились капитальной растерянностью и дезориентацией. Ладони, сжимавшие рукоять пистолета, мелко задрожали. Отчего-то в нем проснулся тот же панический страх неизвестности, который он впервые испытал на военном фронте и который с тех пор принимался душить его в самые неподходящие моменты. В голове один за другим вспыхивали бесконечные вопросы. Как это понимать? Кто это? Что ему с этим делать? Как такое возможно — совершенно незнакомый подросток в Изнанке? Жертва Векны? Вряд ли, но кто тогда? Парень молчал, глазом враждебно впиваясь в мужчину. Попытавшись сфокусировать ошарашенный взгляд, Джим обратил внимание кровь на лице парня. Кровь, блин, из носа. Неужели еще один ребенок из лаборатории? Но разве Эл не говорила, что Генри убил всех ее братьев и сестер? С другой стороны, правительство за эти два года успело отстроить огромную военную базу прямо в Изнанке, и кто знает, что скрывалось в ее зловещих стенах. Вдруг появился новый "папа"? Новые дети со сверхспособностями? — Ты из лаборатории? — Осторожно спросил Хоппер. Парень непонимающе нахмурил брови и промолчал, и этого более чем хватило для того, чтобы навлечь на себя подозрения мужчины. Парой шагов он преодолел расстояние между ними, импульсивно схватил растерявшегося мальчишку за тонкое запястье левой руки и грубо потянул его на себя. Широкие рукава толстовки и свитера сползи, оголяя предплечье, но вместо татуировки с номером Джим увидел лишь мелкие шрамы и глубокие уродливые ранения, тянущиеся от самых запястий до плечевого сгиба и неуклюже зашитые самыми обычными нитками. Кое-где на руке блестели запекшаяся кровь и грязь, налипшая на открытые кровоподтеки. Хоппер сразу узнал в ранах следы от когтей демогоргона. В попытке вырваться из мертвой хватки с отчаянием дикого животного, угодившего в ловушку браконьера, парень без лишних колебаний замахнулся и со всей силы кинул в мужчину тяжелой консервой. Та попала ему в плечо и с приглушенным дребезгом упала на твердую почву. Джим тут же отпустил незнакомца, хватаясь за ушибленное место. — Эй! Подросток опять попятился назад, не отводя паникующего взгляда от высокого мужчины и пистолета, но убегать не стал. Джим смерил его угрюмым взглядом. Значит, не ребенок из лаборатории. Кого-то он ему напоминал. Ну откуда он мог знать какого-то непонятного оборванного подростка? И опять Джим оглядел его с головы до ног. Чуть растрепавшиеся пряди волос открыли взор на еще один огрубевший шрам над левой бровью. Форма глаза и губ казались сверхъестественно знакомыми, будто он каждый день видел точно такие же глаза и губы. Выразительные родинки на лице и шее словно кричали Хопперу о том, что он уже видел человека с абсолютно такими же, совершенно точно узнаваемыми родинками, но в голове так и оставалась лишь звенящая пустота. — Как тебя зовут? — Спросил Хоппер, на что парень медленно покачал головой, в детском жесте сжимая губы и не сводя осторожный взгляд с Джима. Стоило ему поджать губы, и пазл из тысячи одинаковых кусочков в голове Хоппера, до этого совершенно не собираемый, словно ведомый силой гравитации идеально сошелся в размерах и ассоциациях с хмурым лицом Джойс, на которой вырисовывалась абсолютно такая же эмоция в моменты, когда ею овладевали раздражение и досада. Всего на какую-то жалкую долю секунды он увидел перед собой не подростка, а любимую, черты лица и мимика которой в удивительным образом едва ли не стопроцентно совпали с чертами незнакомца. Хоппер знал только двух людей, которые выглядели как маленькие клоны Джойс Байерс и которые могли бы с несомненной точностью скопировать ее суровое выражение лица, и если один из них сейчас находился на радиостанции и помогал Дастину и Лукасу (сегодня каким-то образом оказавшимся за рулем грузовика с антенной) отслеживать местоположение Хоппера, то второй уже давно должен был покинуть их мир, изнаночный мир, вообще все существующие миры в принципе. Окружение его вновь помутнело, словно ему в лицо кинули дымовую гранату, а наполненный спорами воздух стал слишком тяжелым для того, чтобы быть пригодным для вентиляции легких. Его крупная фигура чуть пошатнулась, а глаза с ужасом заметались по обескураженному подростку. Почему он так долго не мог догадаться? Но этого же просто не может, блять, быть. Воспоминания без труда вытолкали на поверхность черно-бело объявление о пропаже человека, на котором был изображен широко улыбающийся мальчишка. Хоппер миллион раз видел его на фотографиях: Джойс почти еженедельно пересматривала их старый семейный фотоальбом, каждый раз плача при взгляде на беззаботного, веселого, живого Уилла с застывших картинок. Джим тоже невольно засматривался на снимки и за это время выучил внешность ее милых, тихих детей чуть ли не во всех их возрастах. Так что теперь он с точностью физиогномиста мог сказать, что Уильям Байерс вполне мог стоять сейчас перед ним. Уильям Байерс с теми же родинками. С теми же темными волосами. С теми же чертами лица. С тем же добрым взглядом — недоверчивым, настороженным, тревожным, лишенным одного глаза, но все еще достаточно ласковым, чтобы разглядеть в нем отголоски того крошечного Уилла, которого уже давно не существовало. Но это же невозможно, подумал Джим. Уилл Байерс мертв. По всем законам логики, физики, математики, адекватности должен был умереть четыре года назад, спасаясь от демогоргона, или Векны, или из-за голода с обезвоживанием, да хоть от гипотермии, смерча, снежной лавины или божьей кары, от чего, сука, угодно, но в живых остаться он просто не мог. Хоппер тяжело сглотнул, чувствуя, как к горлу подкатил ком. Его одеревеневший рот раскрылся сам по себе, задавая вопрос, ответ на который, по закону, их, мать вашу, идиотской вселенной, мог быть лишь строго отрицательным: — Ты Уилл? Уилл Байерс? — Что? Глаз незнакомца сделался широким от удивления, брови его невольно приподнялись, а на лицо упала тень ужаса. Его низкий голос заставил Хоппера опешить, но что еще он мог ожидать от подростка, которому уже давно было не двенадцать? Парень недоверчиво оглядел Джима от макушки до пят, лихорадочно пытаясь вспомнить, где он мог видеть этого мужчину и, что самое главное, где этот мужчина мог видеть его. Хоппер медленно опустил пистолет. — Послушай, я знаю твою маму, Джойс Байерс, и Джонатана, и-... — Вы не Генри, да? — Неуверенно спросил парень. Он говорил тихо и смазано, и Джим едва смог разобрать его слова. — Что? Я-... Нет, я точно Генри. — Но откуда вы знаете? Значит, все-таки Уилл. Сердце Хоппера сделало неумелый кульбит и неудачно приземлилось где-то в районе легких. Будь в сердце кости, пара-тройка бы точно сейчас сломалась. Каждый раз, когда Хоппер выбирался на вылазки в Изнанку, пробирался через леса, убегал от демогоргонов и отстреливался от военных, он невольно задумывался, а смог бы двенадцатилетний ребенок справиться со всеми трудностями жизни в этом опасном мире, и каждый раз он приходил к вполне однозначному выводу, неутешительному для этого самого ребенка и его матери. Как тогда такое возможно? Он невольно почувствовал, как ладони вспотели, руки слегка затряслись, а грудь сдавило от волнения. — Я понимаю, это может звучать безумно. Но я очень близко знаком с твоей семьей. С твоими друзьями. Я все объясню, но для этого нужно время. Уилл переступил с ноги на ногу, сомневаясь, можно ли доверять грозно выглядящему мужчине. — Я могу достать тебя отсюда. Отвести к маме и брату. Изможденное лицо Уилла всего на секунду прояснилось. Что Джим, черт возьми, делал? Почему он был готов поверить какому-то незнакомцу из-за одних схожих черт лица и пары невнятных фраз? Действительно, почему он был согласен тащить потенциально опасного человека на поверхность? Да и потом, все непредвиденные и рискованные проблемы они договорились решать все вместе. Но что-то упорно останавливало Хоппера от того, чтобы схватиться сейчас за рацию и проорать, что он нашел Уилла Байерса. Раньше Хоппер верил, что более сильного чувства, чем любовь не существует. Но когда он столкнулся с потерей ребенка, он в полной мере осознал, что эмоции, которые ты испытываешь после утраты близкого, ни в какое сравнение не идут с какой-то там жалкой любовью. Джим своими глазами видел, как больно Джойс было наблюдать за тем, как растут лучшие друзья Уилла, ведь ее сын уже никогда не станет старше, не поиграет со сверстниками в любимые настольные игры, не закончит школу, не порисует, не послушает музыку со старшим братом, не отметит с ними Рождество, не улыбнется для искусственной фотографии. Но теперь, пусть женщина еще была не в курсе, у нее была возможность вновь увидеть младшего сына, уже, казалось бы, неисправимо потерянного. Хоппер был уверен, что будь на его месте Джойс, а на месте Уилла — Сара, да пусть даже существо, выдававшее себя за Сару, женщина не колебаясь бы сделала все для того, чтобы Джим смог воссоединиться с дочерью. И Хоппер, вне всякого сомнения, был готов отплатить ей той же монетой. Уилл не успел ничего ответить, как недалеко прогремела очередь из пулеметных выстрелов. По неровной дороге зашумели колеса автомобиля и гусеницы танка. Джим и Уилл быстро переглянулись. Проход, через который пришел Хоппер, был как раз в стороне, откуда доносился грохот и гам, и добраться до него до того, как их настигнут военные, они точно не успеют. Поколебавшись, Уилл кивнул в сторону леса, внезапно сорвался с места и рванул к плотно обступившим их деревьям. Джим растерянно взглянул на подростка, выругался себе под нос и побежал за парнем. К черту гребаный рюкзак, потом заберет. Джойс, как безумная, изо дня в день вторила одни и те же фразы про то, что Уилл смог бы спрятаться и защитить себя, он бы не погиб так легко, им нужно продолжать поиски, он невероятно, невероятно умный мальчик, на что Джим каждый раз лишь беспомощно качал головой, понятия не имея, как объяснить ей, что двенадцатилетний пацан, хрупкий и душой, и телом, физически не смог бы убежать от демогоргона или демопса, да даже от долбанной демо-мыши, или как их там обозвали дети. Буквально на своих глазах Хоппер убеждался в обратном. В темноте леса парень двигался поразительно легко, обходя и перепрыгивая поваленные деревья, толстые корни и кусты с грацией профессиональной балерины, танцующей "Жизель" перед многоликой публикой в превосходно знакомых одной ей декорациях. Хоппер едва поспевал за ним. Находясь в Изнанке, он привык постоянно смотреть себе под ноги, чтобы избежать столкновения с лозами, щупальцевидными отростками и липкими субстанциями, однако на этот раз лес, к удивлению мужчины, встретил их полным отсутствием какой-либо живности. Если совсем уж честно, еще с начала осени Хоппер успел заметить, что в другом измерении словно бы стало менее опасно; да, количество военных продолжало увеличиваться в геометрической прогрессии, но демогоргонов, напротив, становилось все меньше, пока они и вовсе перестали появляться в округе. Что удивительно, по сообщениям солдат в Изнанке оставалось все так же опасно, и единственный вывод, который они смогли сделать из этого, так это то, что ровно в тот момент, когда Хоппер покидал Изнанку, демогоргоны вылазили из своих укрытый и, наоборот, при появлении Джима скрывались от него, словно от пылающего огня. Но как такое было возможно? Трудно сказать, сколько они бежали, но на всякий случай Джим поставил у себя в голове пометку, что в будущем с Уиллом Байерсом на вылазки ему ходить точно нельзя. Пока Уилл будет вполне успешно убегать от монстров, Хоппер где-то на полпути схватит сердечный приступ и помрет еще до того, как демогоргон откусит ему голову. Из леса они вышли в город, оказываясь в благополучном районе, где проживали Уилеры и Синклеиры. Тяжело дыша и хватаясь за бок, Джим плелся позади торопящегося куда-то подростка и осторожно осматривал территорию. Он бывал здесь нечасто, так как вся активность обычно ограничивалась лесом, небогатым районом, где как раз находились дом Байерсов и трейлерный парк, и центром города. Синеватые улицы были на редкость пустынными, а бывшие дома в основном походили на жертв атомной бомбардировки. Уилл твердо шел куда-то, периодически мотая головой то влево, то вправо. Хоппер почувствовал, как задул легкий ветер, недалеко от них прогремел громкий взрыв. — Куда мы идем? — В безопасное место, — бросил Уилл, ускоряя шаг. После бесконечных петляний парень, наконец, остановился перед дверью небольшого одноэтажного дома и совершенно механическими движениями стал дергать за многочисленные защелки. Скоро Хоппер поравнялся с подростком, кинул на него тяжелый взгляд и оторопел: свободной рукой Уилл торопливо оттирал с нижней части лица свежую кровь, ручьями вытекавшую у него из носа. Какого хрена? Это что, от бега его так? — Эй, ты в поряд-... — Вы можете помолчать? — Шепотом оборвал его Уилл. Джим нехотя послушался, откладывая разговор на потом. Дверь распахнулась, и пока Байерс возился теперь уже с внутренними замками, Джим проскользнул вовнутрь вслед за подростком и с широко распахнутыми глазами принялся осматривать комнату, погруженную в полумрак и в их мире, вероятно, представлявшую собой прихожую и гостиную какой-то семьи. Первое, что бросилось в глаза — холсты и рисунки, приставленные к стене или кое-как повешенные на гвоздь: огромные, миниатюры, размером с человека. Большинство рисунок отражали их мир — даже в сводящем с катушек ночном освещении Изнанки они казались яркими, сочными, едва ли не сказочными, а на некоторых из них присутствовали вполне узнаваемые образы их знакомых. На двух небольших холстах, выставленных на переднем плане, были изображены удивительно реалистичные портреты Джонатана и Джойс. Он невольно вспомнил, что детские рисунки Уилла до сих пор украшали разные уголки комнат в маленьком домике Байерсов, но те милые и наивные изображения ни в какое сравнение не шли с этими работами, которые Джиму, совершенно не разбиравшемуся в искусстве, было трудно отличить от рисунков профессиональных художников. Рядом со стеной стояли деревянный стул и комод, заставленный художественными принадлежностями в промышленных количествах. Недалеко отсюда, кажется, находился самый большой в их городе художественный магазин, в котором Эл раньше часто просила купить ей разную девчачью канцелярию, и выбор Уиллом места проживания резко стал более чем понятен. В противоположном углу стояли высокие, едва ли не гротескные башни из книг, комиксов, школьных учебников за разные классы и тетрадей. Слева в нескольких аккуратных кучах лежала грязная и порванная одежда, консервы и пластиковые бутылки с водой, почти все пустые. Возле забитого досками окна находился грязный ободранный матрас, подушка без наволочки и тонкий плед, небрежно откинутый в сторону. Все эти предметы, будто маленькие просветы на плотно зашторенных окнах, так и кричали о том, что все это время в Уилле продолжала теплиться надежда о возвращении в человеческий мир и к нормальному порядку вещей. Даже в безумии тех обстоятельств, в которые Байерс был насильно помещен, у него оставались силы хотя бы пытаться организовывать подобие быта обычного человека, хотя совершенно ничего нормального в том, что происходило в этой холодной, будто морозильная камера, комнате, конечно, не было. Стена, за закрытой дверью которой находилось продолжение дома, была от пола до потолка изрисована картой Хоукинса. Удивительно точными и ровными мазками все части города органично сплетались в единую систему, создавая вполне понятное и удобное изображение, по которому Джим быстро смог понять их примерное местоположение и определить, где находится ближайший от них портал. В некоторых местах на карте стояли понятные лишь одному Байерсу метки в виде звезд, крестов и сердец. Джим закономерно подумал, что от этой карты глазу не хотелось дергаться, рту — материться, ладони — хвататься за пистолет и приставлять дуло к виску. Он все еще с ужасом вспоминал о дне, когда Робин и Стив впервые представили ему карту с их подземной системой перемещения между домами и порталами, и как он подумал сначала, что это, должно быть, какой-то идиотский розыгрыш, потому что то разноцветное месиво точно не могло быть картой. Теперь у него резко появилась еще одна причина для того, чтобы вернуть Уилла Байерса в человеческий мир. — Вы правда вытащите меня? — Уточнил Уилл, запирая последний замок на двери. В стенах этого фиктивного убежища голос парня звучал более громко и четко, чем в незащищенном пространстве голой Изнанки. Хоппер отвлекся от изучения интерьера и кивнул: — Ближайший портал в наш мир находится недалеко от основной базы солдат. Подождем, пока все стихнет, и я тебя отведу. — А сейчас? — Парень подошел ближе к мужчине и окинул его нетерпеливым взглядом. На лице его все еще виднелись следы крови, и вкупе с повязкой на глазу и шрамами на лице он смахивал на героя из фильма ужасов, которому спустя годы заточения наконец удалось сбежать из пыточной жестокого маньяка. — В смысле? — Мы незаметно проберемся. Так будет быстрее. Вы можете сказать мне, где это, я знаю кратчайшие пути. — Нет. Сейчас идти слишком опасно. — Но там правда-... — Уилл! — Джим тяжело выдохнул и наклонился к парню. — Я понимаю, что ты очень хочешь домой, но нужно немного подождать. Будет очень тупо рисковать сейчас всем и высовываться прямо у солдат под носом. А я не думаю, что ты тупой. Так ведь? Уилл поколебался, но суровый тон Хоппера, кажется, переубедил его, и он едва заметно кивнул. Сумев оторвать пристальный взгляд от мужчины, он тихо вздохнул, прошел вглубь комнаты и упал на край матраса, подтягивая ноги к груди, а Джим, не зная, куда деть себя в плотно укомплектованном пространстве, сел на деревянный стул, стоявший возле комода. Он был искренне рад, что подросток наконец заговорил с ним полными предложениями (ну или хотя бы их подобием) и вел хоть какой-то диалог, не игнорируя сказанное им. — Так почему у тебя текла кровь? — Кто вы? И откуда знаете мою семью? — Спросил Байерс, пропуская вопрос мужчины мимо ушей. Рано радовался. — Я шериф полиции в Хоукинсе. Джим Хоппер, — Уилл прищурился и наклонил голову, внимательно вглядываясь в Хоппера, словно не веря, что он и правда мог быть шефом полиции (а он, формально, и правда не был… Но когда-то ведь был!), и под прицелом холодного глаза Джим, отчего-то разволновавшись, резко почувствовал нужду в признании себя полицейским именно в этот самый момент и конкретно этим подростком. — Я как-то приезжал к вам на вызов. Ты совсем маленький был... Я тебе тогда конфету дал. Ты, наверное, не помнишь. — Не помню. — ... И когда ты пропал, я помогал твоей семье искать тебя. А потом началась вся эта хрень с монстрами и этим миром нас затянуло, и мы теперь как бы спасаем мир. Твоя семья, друзья, знакомые. — У вас что, тоже это началось? — Ты про что? — Монстры. Они убивают людей? — Да, эм... Демо-... Монстры сейчас появляются чаще. Если честно, у нас сейчас конец света, или вроде того. Уилл направил встревоженный взгляд куда-то вниз, сжал ладони на коленях и не нашел, что ответить. — Но все не так плохо, — добавил Джим, в самом деле почти не лукавя. — Люди даже не догадываются. В курсе по большому счету только мы и правительство. — А какой сейчас год? — 1987. Шестое ноября. Уилл опять отстраненно посмотрел в сторону в попытке свыкнуться с потерянным временем, после чего на долю секунды свел брови, поджал губы (ну вот опять не отличишь от Джойс!) и стоически кивнул. — С ними все хорошо? С мамой и Джонатаном? — Они в норме, но им нелегко, — наконец ответил Джим после паузы, слишком долгой для того, чтобы заставить Уилла забеспокоиться. — Джонатан уже школу закончил. Хочет поступать в университет, ну, когда вся эта херь закончится. Твоя мама, она... Ей непросто, — по помрачневшему лицу Уилла он догадался, что сказал что-то не то, и поспешил добавит. — Не представляю, как сильно они будут рады, когда узнают, что ты жив. Джойс до сих пор ждет твоего возвращения. — Правда? — В голосе Уилла проскользнуло искреннее удивление, будто ему с трудом верилось в слова мужчины. — Постоянно говорит о тебе, — кивнул Джим. — И твои друзья тоже. Майк с пеной у рта доказывает, что ты не мог умереть. — Майк?.. — Уилл нерешительно глянул себе под ноги, растерянно, будто пытаясь осмыслить слова мужчины, поводил глазом туда-сюда и поднял тяжелый взгляд на Хоппера. — Они в порядке, да? Майк, Дастин, Лукас? — Живее всех живых. Помогают нам. — Но почему? — Потерянно спросил Уилл, пальцами нервно теребя свободную ткань джинсов, собравшуюся на коленях, — им... Им же шестнадцать. Они же не должны спасать мир. И Джонатан. И мама. Как так вышло? Что-то остро заныло в груди Хоппера. То, что все самые близкие люди Уилла были втянуты в такую опасную авантюру, наверняка стало для парня неприятным откровением. И ведь он был прав: их мальчики не должны были выдумывать планы по спасению вселенной в свои шестнадцать. Дочь Хоппера не должна была воспитываться в изоляции и теперь готовиться к битве с непобедимым монстром. Джонатан и Нэнси не должны были становиться солдатами и пренебрегать мечтами об университете. Уилл не должен был проводить четверть своего детства в живом аду и ежедневно проходить через дьявольские муки. — По большому счету только наши семьи и знают об этом, — в конце концов нашел, что ответить Хоппер. — Слишком много людей погибло, наших родных — в особенности. Кроме нас сражаться с Изнанкой-… В смысле, с этим миром некому. — Но почему только вы сюда ходите? Если вас так много, - немного подумав, спросил Уилл. Со стороны леса послышался громкий взрыв, от которого оба они содрогнулись. — Я никого, кроме вас не видел. — Здесь слишком опасно. У остальных недостаточно подготовки. — Но как вы тогда будете спасать мир? Хоппер промолчал. Он, если честно, и сам искренне недоумевал. В их команде была куча попеременно безмозглых детей и лишь трое взрослых, один из которых, еженедельно привозя им боеприпасы, при упоминании вылазок в Изнанку лишь аккуратно и нервно отшучивался, вторая, как Джим с каждым днем все больше убеждался, плевать хотела на то, что там будет с миром, ей лишь бы защитить первого сына и отыскать второго, а третий — сам Хоппер, который после их пробежки через лес убедился в том, что выживальщик из него с возрастом стал просто никудышный. Стоило ли ему говорить про Майка, который пистолет-то перезаряжать не умел? Или про Стива, который, по личным впечатлениям Хоппера, до сих пор до конца не разобрался в том, как работает Изнанка? Про Джонатана, который как-то раз чуть не выстрелил себе в ногу во время тренировки? Или, может, про Дастина, который с периодичностью в несколько недель выкидывал фокус с исчезновением, пропадая на несколько суток и занимаясь своим собственным изучением Изнанки, изыскания из которого он держал в строгом секрете? — Они до сих пор дружат? — Внезапно спросил Уилл. — Кто?.. Дастин, Лукас и Майк? Да, они, эм, лучшие друзья, — задумчиво почесал бороду Хоппер. Черты на лице Уилла слегка размягчились, и хотя трудно было сказать, что именно он испытывал в этот момент, Джиму показалось, что парень стал выглядеть чуточку менее удрученно. Хопперу, если честно, было трудно дать определение дружбе между их мальчиками. Да, они все еще вместе ходили в школу и на большинство предметов, периодически запирались в подвале Майка и устраивали ночевки с настолками, фильмами и чипсами, иногда обсуждали тупые комиксы про супергероев и вот эту свою детскую игру про драконов и эльфов. Но каждый из них был сломан по-своему, и делиться своей болью друг с другом они явно не собирались. Дастин до сих пор не мог оправиться после смерти Эдди и словно топтался на каком-то переходном плато до и после рокового события, не решаясь сделать шаг ни вперед, ни назад. Хотя Макс очнулась от комы и по прогнозам врачей совсем скоро должна была пойти на поправку, Лукаса до сих пор не отпускал первобытный страх за жизнь и благополучие любимой девушки. Всем им тяжело дался уход Уилла, но на Майка он повлиял каким-то особенным образом — в двенадцать он чуть не обезумел от горя, а, став старше, стал прятать боль и тоску по близкому человеку за маской грубости и злобы, не в силах попросить о помощи или хотя бы раз попробовать пожить без каждодневных мыслей о Уилле. — А Джонатан? Он еще фотографирует? — Отвлек его от мрачных мыслей глубокий голос Уилла. — Периодически, — уклончиво ответил Джим, с виной на сердце замечая, как Уилл вновь слегка повеселел от его слов, будто этот факт из биографии его брата кардинально менял все в картине мира маленького Байерса, а мучения, через которые он прошел, резко становились оправданными. На самом деле, после пропажи Уилла Джонатан перестал брать фотоаппарат в руки, лишь иногда неохотно соглашаясь снять или сфотографировать что-то для миссий и патрулей. Дорогую камеру, которую ему купил Стив на Рождество, он и вовсе разбил в истерическом припадке, когда одноклассники в который раз пошутили про то, что это Джонатан убил Уилла и замаскировал все под несчастный случай. От напряжения, пронизывавшего все тело Хоппера во время разговора про близких Уилла, у него на лбу образовалась холодная испарина. Мужчина ощущал примерно то же покалывающее, неприятное волнение, как когда он темной ночью приехал к Байерсам на полицейской машине с включенными мигалками, чтобы сообщить, что мертвое тело Уилла нашли в озере. И правда, как правильно рассказывать человеку о его родных, которые последние четыре года не живут, а лишь имитируют человеческую деятельность, понятия при этом не имея, как это делать? — А вы же сами сделали проход сюда? Или как это работает? Я совсем не понимаю, откуда вы приходите. Где выход, — неожиданно признался Уилл, выпрямляясь. — Ты не находил проходов в наш мир? — удивился Хоппер, на что Уилл вяло покачал головой. — Что, совсем ни разу? — Я стараюсь не выходить из этого района. Сюда редко заходят военные. Раньше я пытался, эм, искать выход, но, еще раз, как вы их называете?.. Проходов нигде не было, — ответил Уилл. Хоппер почти привык к тому, что он говорил медленно и безэмоционально, не меняя интонаций и делая неуместные паузы для того, чтобы подобрать наиболее подходящие комбинации слов. — А в центре ты был? — Да. Я видел выход у солдат, — Уилл неловко развел руки, обводя ими небольшое пространство в воздухе. — Большой... Нет, гигантский выход. Но я не понимаю, что они делают и зачем. Я стараюсь не подходить к ним. — Но ко мне ты подойти не побоялся, — удивился Хоппер. И правда, почему парень так легко доверился ему? Вдруг Хоппер оказался бы солдатом, мародером, да хоть иллюзией Векны? — … У тебя же даже оружия не было. Совсем смерти не боишься? — Я видел, как вы пристрелили военного, — резко и холодно ответил Уилл, сдвигая брови. — Я знаю, что делаю. Я мог бы вас убить. — Голыми руками? — Скептически посмотрел на него Хоппер. Под неуютом чужих глаз Уилл ссутулился и обнял колени, отчего он стал казаться еще меньше. Еще немного, и Джиму придется подключать вторую руку для того, чтобы пересчитать всех детей, которые когда-то угрожали ему физической расправой. Закономерно, что все эти дети были так помяты жизнью, что если их фотографии поместить в книгу про жертв концлагерей вместо реальных снимков, то никто из читателей и не заметит подмены. Так, стоп, а что он там еще сказал? Убил военного? Это же, кажется, было аж в сентябре. Хоппер тогда решил еще раз тщательно осмотреть территорию возле бывшей лаборатории Хоукинса, но ненароком наткнулся на патрульного солдата, который, скотина, успел прострелить ему плечо аккурат перед тем, как Джим вышиб ему мозги. — Ты следил за мной? Как долго? — Без понятия. Здесь не работает время, — раздраженно напомнил парень. — Понял… И ты даже не предполагал, что я могу знать твою семью? Уилл медленно покачал головой. — Я следил за вами, потому что вы всегда оставляли припасы. Очевидно, вы не были с солдатами. Поэтому было не так страшно. — Но как ты находил меня? Каждый раз я использую разные порталы, прихожу сюда в разные дни, использую разные маршруты, — и правда, Уилл физически не смог бы следить за Хоппером, который уже несколько месяцев избегал использования одних и тех же проходов во время патрулей. Тем более, сам Уилл признался, что понятия не имел, где могут находиться разломы между мирами. При попытке самостоятельно осмыслить все эти факты у Джима закололо в висках. — Монстры чувствуют, когда приходят люди. А я чувствую то, что чувствуют монстры. Я шел туда, где были монстры, и там оказывались вы. — О чем ты? Но я не встречал демо-... Монстров за последние вылазки. — Я отгоняю их от вас и от себя, когда вы приходите. Чтобы они никому не навредили, — тихо объявил Уилл. Если честно, Джим не понял ровным счетом ничего, но кивнул ради приличия. Как можно было… Эм, отогнать демогоргонов? Сочетание именно этого глагола именно с этим существительным во множественном числе даже звучало смешно. Хоппер что-то не заметил у него огнемета, да хотя бы спичек или зажигалки, один лишь пистолет поблескивал на комоде, а с ним даже демопса толком не убьешь. Это же, получается, нужно целую армию огромных безликих тварей переместить из одной части города в другую, чтобы свести шансы встречи даже с одним чудовищем к нулю. Раньше они сталкивались с непредсказуемыми миграциями демогоргонов, когда мерзкие твари, будто перелетные птицы, синхронно устремлялись к неизвестному источнику, но не было похоже, чтобы парень говорил об этом. И уж Хоппер точно сомневался, что даже в их, несомненно безумном, несправедливом и нелогичном мире было возможно самостоятельно управлять этими гадкими существами — по крайней мере, если ты не Векна. — А рыжая девочка... Вы не знаете? Ну, рыжую девочку? — Внезапно спросил Уилл, поднимая взор на мужчину. — Макс? — Неуверенно уточнил Хоппер. Уилл растерянно пожал плечами. — Ее атаковали. Она жива? — Да, если ты про Макс. Да-да, она, эм, в порядке. Она была в коме больше года, но-... Откуда ты ее знаешь? — Она была в другом измерении. С Генри. Вы же знаете про Генри? — Уилл задумчиво поднял глаз к потолку, — он почти как человек. Но намного сильнее, эм... Обычных монстров. Он очень плохой. Хотел убить ее. — Да, мы знаем про Генри. Макс была заточена в его сознании. Мы как раз думаем над тем, как убить его. Уилл странно посмотрел на мужчину и ничего не ответил. Откуда он мог знать про Макс? Неужели его разум тоже пытался захватить Векна? Может ли он знать про существо, которое было способно контролировать Генри и вернуло Макс в реальность? Хоппер сделал очередную пометку в голове, с ужасом осознавая весь широкий диапазон вопросов, которые им придется задать мальчишке по выходе отсюда. Вдалеке послышался еще один взрыв, на этот раз более тихий, и прямо вслед за ним раздался визг демогоргона, от которого Уилл слегка поморщился. Дрожащими пальцами он нащупал торчащую из старой кофты нитку и бессознательно затеребил ее. Взгляд его оторвался от Джима и задумчиво остановился на двери. Мужчина замолк и вновь внимательно оглядел фигуру и лицо подростка. Только теперь он в полной мере осознал, кажется, что перед ним и правда сидел Уильям Байерс, мальчик с объявления о пропаже и сын его любимой женщины. Уилл вырос, как за четыре года вырос бы любой ребенок, и Джима едва заметно содрогнулся от мысли о том, какая, должно быть, огромная волна боли накатит на его маму и брата, когда после бесконечной разлуки они встретят его таким — ростом, кажется, с самого Джонатана, со сломанным голосом, без одного глаза, со шрамами по всему телу и все таким же, тем не менее, узнаваемым и мягким лицом. — Как ты выживал столько времени? — Разорвал мимолетную тишину Джим. Вопрос, совершенно, на скромный взгляд Хоппера, логичный в данных обстоятельствах, застал Уилла врасплох, будто он школьник, которого строгий учитель решил опросить по теме, которую тот не выучил. На лице его отчетливо сверкнула тревога, брови слегка приподнялись, будто он не был уверен в том, стоит ли отвечать Джиму, или нет. — Я не знаю. Мне очень везет. Я без понятия, почему, — туманно изъяснился он. — Ты же связывался со своей мамой, когда только попал сюда. С помощью света, в смысле, и по рации, и по телефону. Почему ты перестал давать знаки? — Генри уничтожил наш дом здесь, — моментально ответил Уилл, отводя от мужчины пустой глаз. — И мой замок тоже. Я понятия не имел, где еще можно связаться с мамой или Джонатаном. Я как-то пытался пробраться в школу, в среднюю, в смысле, школу, но там очень опасно. Чуть не умер. — А дома твоих друзей? — Я мало что помню из того, что тогда происходило. Наверное, за мной охотился Генри... Нет, не помню. Я потерялся в лесу, а потом решил, что уже слишком поздно, и поэтому-… — Уилл нервно сглотнул, поднял подавленный взгляд на Хоппера и резко сменил тему, обсуждение которой явно не вызывало у него приятных ощущений. — Почему вы решили, что я Уилл? И почему пошли за мной? Вдруг я оказался бы Генри. — Ты очень похож на свою маму, — на лице Уилла невольно нарисовалось искреннее, едва ли не детское удивление, смешанное с удивлением, и эта совершенно честная эмоция отчего-то вызвала у очерствелого Хоппера желание улыбнуться. — И я не думаю, что Генри бы стал делать что-то такое. Я с таким же успехом мог и не догадаться, что ты Уилл, и смысла в его иллюзии тогда бы не было. Парень обдумал слова мужчины и рассеянно кивнул. Совсем рядом послышались громкие голоса военных, и Уилл, сжавшись, будто дикобраз, опять пристально посмотрел на дверь. Его ладонь в бессознательном жесте нырнула в широкий рукав левой руки и нервно почесала швы на безобразных ранах. Тут же Джим вспомнил про кровавое месиво, увиденное им ранее. — Что случилось с твоей рукой? — Кивнул Хоппер на раненую конечность. Ладонь Уилла тут же вынырнула из рукава и нервно схватилась за него, словно пытаясь спрятать руку ее от мужчины. — Я пытался-... Ну, в общем... — Уилл выдохнул, злясь на самого себя за неспособность подобрать правильные слова. — У меня получается управлять монстрами. И я недавно попробовал контролировать десятерых одновременно. Один из них вырвался. — В каком смысле контролировать? Уилл посмотрел на него, как на идиота, и ничего не сказал. И вот опять Джим вынужден теряться в догадках, и ему, видимо, нужен переводчик с изнаночного, или гребаная энциклопедия, или Джойс Байерс, без слов понимавшая того же Джонатана, да хоть какое-то объяснение! — Ладно, неважно. Расскажешь потом, окей? Я нормально зашью тебе руку, когда выберемся. Гул танковых гусениц и звуки стрельбы постепенно отдалялись. Уилл, временно исчерпавший свой запас вопросов и желание коммуницировать с едва знакомым мужчиной, подтянул колени к груди и бессильно зарылся в них лицом, пальцами хватаясь за ткань грязных джинс. С того момента, как они добрались до убежища Уилла, по всему телу Джима непрекращаемо отдавалась неприятная вибрация от рации. Хоппер наконец решил обратить на нее внимание. Та как ненормальная разрывалась от поступающих на нее сигналов и не могла дождаться, когда же Джим, наконец, включит ее и насладится упреками за несоблюдение абсолютно всех протоколов безопасности, а ведь проебался он и в самом деле знатно — это ж надо было пропустить несколько десятиминутных проверок, так еще и отключить сигнал! План был такой: он быстро скажет Стиву, оставшемуся на станции, что с ним все нормально, нет, не нужно его спасать, спасибо; что он уже скоро будет выбираться, а еще, что рядом военные, поэтому говорить он не может, отбой. Дело двадцати секунд, но ребята, явно успевшие забеспокоиться о нем за время его молчания, смогут облегченно выдохнуть, солдаты физически не успеют перехватить сигнал, да и у Уилла если что не хватит времени сделать что-то глупое. Не то чтобы, впрочем, Джим считал, что маленький Байерс был способен на что-то безрассудное — просто на всякий случай. Он достал устройство из кармана кобуры и дернул переключатель. Уилл заинтересованно приподнял голову, с кошачьим прищуром наблюдая за действиями Хоппера. — Ни звука, парень. Ясно? — Строго сказал Джим и увеличил громкость. — Прие-е-м! Хоппер!.. Да ну Робин, боже, сядь уже и успокойся, Лукас сказал, что сигнал активен, не сдох он!.. Хоппе-е-ер! Мужик! Але-е, мужик, ответь, ну! Вот же, блять, зараза... — Из рации послышался громкий голос Стива. — Это я, прием, — негромко сказал Джим в рацию. — Хоп! О, боже! Тебя не прикончили? Ты, блять, перепугал нас! Нэнси и Эл уже собирались идти искать тебя, мог бы не отвечать еще, типа, минут десять, пересеклись бы с ними в Изнанке. Мужик, где тебя носит? Ты же собирался ловить крысу, что произошло? Прием. — Все нормально. Где-то через полчаса буду на поверхности, передай Дастину и Лукасу, чтобы возвращались на базу. Больше не могу говорить, тут военные, и-... — Кто это? — Обеспокоенно спросил Уилл до того, как Джим успел отжать кнопку. — Он тоже, эм, спасает мир? — Эй! Что это было? — В голосе Стива чувствовалась явная тревога. — Это солдаты? Прием! — Я позже объясню. Я встретил кое-кого, — Джим сурово посмотрел на подростка, и приложил палец к губам. — Мне нужно отключиться. Скоро буду, отбой. — Эй, кое-кого — это кого? Старик, что происходит?.. О, Байерс, а ты куда намылился? А ну иди сюда! Уилл так резко вскинул голову, что у Джима на мгновение защемило сердце, и он позабыл, что, вообще-то, хотел отключить рацию, пока его сигнал ненароком не оказался у солдат и это все не зашло слишком далеко. — Стив, что такое? Эй, Джим, там все нормально? — Из рации послышался еще один, более тихий голос — на этот раз Джонатана. Ну, пиздец, подумал Хоппер и внезапно понял, что сказал это вслух. Внезапно Уилл подпрыгнул с матраса и, будто щенок, увидевший своего хозяина после долгой разлуки, подлетел к Джиму, отчаянно выхватил рацию у него из рук и уверенно нажал на кнопку, наклоняясь к динамику: — Джонатан! Джонатан! Ты слышишь меня? — Едва не закричал Уилл. — Пацан, а ну сядь на место! — Прошипел Хоппер, вставая со стула пытаясь вырвать рацию из рук парня, но тот повис на ней, как тонущий на спасательном круге, и отпускать явно не намеревался. — ...Джим, кто это?.. Стив, какого хрена происходит? — Испуганно спросил Джонатан. — Джонатан! Это Уилл! Это я, Уилл! Джон, это Уилл! Ты меня слы-... Джим, все это время отчаянно вырывавший рацию из хватких рук, зажал мальчишке рот и резким движением отцепил ладони Уилл от устройства. — Хватит! — Уже закричал Джим, пока Уилл активно пытался промычать что-то сквозь его ладонь, — сядь! Сядь сейчас же, кому говорю! Я отключаюсь, больше не могу говорить! Скоро буду на поверхности, никого за мной не шлите. Отбой! — Сквозь зубы процедил Хоппер в устройство и дернул переключатель, поспешно засовывая рацию в кобуру и убирая руку от лица Уилла. Почему дети его ненавидят? Почему и этот ребенок, которого Джойс всегда описывала ему как ангела во плоти, только что воткнул ему нож в спину? Еще ни одна малолетка, встретившаяся ему на жизненном пути, не слушала его, не делала так, как велено, не воспринимала его как человека, на которого стоит равняться. Что он делал не так? Почему с той же Джойс дети вели себя как с королевой Англии? Чем Хоппер не Елизавета II? Джим сделал глубокий вдох и зажмурился, пытаясь подавить в себе капитальную злость. Уилл смотрел на него, как на врага народа. Точно так же, как Элевен смотрела на него, когда он каждодневно запрещал ей покидать их маленькое убежище, как Лукас, когда Хоппер едва ли не силой удерживал его на радиостанции, когда он хотел поехать в больницу к Макс во время внезапной осады города спецназом, как Джонатан, когда Джим забирал у него последний пакетик травы. Да, тот самый озлобленный взгляд, который подростки кидают на тебя, когда ты делаешь, как лучше, а они решают, что ты всем сердцем их ненавидишь. Джим мог бы участвовать в соревнованиях по распознаванию такого взгляда на детских лицах, все равно он видит его чаще, чем хотелось бы. — Уилл, я понимаю, что ты-... — Вы ни хрена не понимаете! Дайте мне поговорить с Джонатаном! — Уилл импульсивно шагнул вперед и попытался выхватить рацию, но Джим схватил его за капюшон и грубо оттянул от себя, заставляя подростка круто пошатнуться. Хоппер крепко схватил Уилла за плечо и нагнулся к нему. Парень сделал над собой невероятное физическое усилие, чтобы не скинуть с себя тяжелую руку. Их глаза встретились: один рассерженный и два ужасно раздраженных. — Послушай меня! Пользоваться рацией сейчас слишком опасно. Я связался с ними, только чтобы они знали, что я не сдох за то время, что мы с тобой разговаривали, и чтобы никто их них не сунулся сюда ненароком спасать нас. Если мы и дальше продолжим чесать языком, военные могут перехватить сигнал, всем нам придет хана, и ни ты, ни я больше в наш мир не попадем. Все планы, и мои, и твои, полетят коту под хвост, гребаный мир погибнет, с Джонатаном ты не поговоришь и маму больше точно не увидишь. Представь, какого ей будет, когда она узнает, что ее сын все это время был жив, но из-за невероятной тупости умер прямо тогда, когда у него наконец появилась возможность вернуться домой. Ты этого хочешь? — Грубо проговорил Джим. Хоппер отпустил парня, и Уилл тут же сделал несколько шагов назад, совершенно бессознательно врезаясь в заставленный вещами комод. Его чуть потряхивало, грудь тяжело поднималась и опускалась, а губы дрожали. Его глаз лихорадочно заметался по лицу Хоппера. — Я правда их увижу? — Тихо спросил он. На глазу его заблестела слеза, которую он сразу поспешил вытереть грязным рукавом. — Я обещаю, — кивнул Джим. Парень кивнул и выдохнул. Двадцать минут они просидели в тишине ровно на тех же самых местах, что и до этого, вслушиваясь в окружение и не смея нарушать напряженное молчание. Джим то и дело поглядывал на часы, пока мозг его, как безумный, со скоростью Меркурия вращался вокруг одной и той же проблемы, ключ к которой, как внезапно выяснилось, было так сложно подобрать (что ему делать с Уиллом после того, как они покинут Изнанку? У кого-нибудь есть идеи? Может, пошаговая инструкция? Пожалуйста?). Пару раз Уилл приподнимал голову и будто собирался что-то спросить, но каждый раз отказывался от своей идеи и вновь погружался в задумчивое настроение. Пока они так сидели, каждый продираясь сквозь дебри своих хаотичных нездоровых мыслей, Уилл всего на несколько минут дал волю эмоциям и заплакал — совершенно беззвучно, сев боком к Джиму и отвернув от него голову. Мужчина вряд ли вообще догадался бы, что происходит, если бы подросток без конца не подносил ладони к лицу и старательно не стирал с глаза горячие слезы, не давая им и шанса на то, чтобы скатиться вниз по щеке. Хоппер невольно подумал, что, наверное, прорыдал бы целый день, если бы спустя столько времени услышал голос Сары. И будь Сара сейчас жива, она, наверное, тоже расплакалась бы, услышав теплый, родной голос отца.

3

Оглушающая военная техника скоро замолкла, и они покинули злачное место, все это время притворявшееся домом Уилла. Он не стал брать с собой никаких вещей, так что они двинулись на легке. До ближайшего портала они добрались без происшествий. Джим настоятельно попросил Уилла не бежать слишком быстро, и, несмотря на весь энтузиазм, закономерно пробудившийся в его уставшем теле, он удивительно послушно следовал за Джимом по запутанному маршруту. В трех блоках до центра города им пришлось несколько минут прятаться в зарослях кустарника и напряженно ждать, пока конвой из военных грузовиков проедет мимо по пыльной дороге. Дальше путь, проложенный по периметру колючих ограждений, был более спокойным. Они миновали густой лес, и за двумя покосившимися деревьями на них посмотрела склизкая рваная дыра, достаточно большая для того, чтобы вместить в себя человека. Уилл невольно ахнул от удивления, когда они подошли ближе. Он с десяток секунд всматривался в червоточину: — Это точно безопасно? — Нахмурился он, нагибаясь и пытаясь вглядеться в то, что происходило по ту сторону портала. — Точно, пацан. Иди первый, я за тобой. Уилл неуверенно посмотрел на Джима: — Мне просто зайти туда? Просто залезть и-... — Нагибаешься, пролезаешь через дыру, оказываешься в нашем мире. Ничего сложного, — чуть раздраженно процедил Хоппер. Уилл твердо кивнул. Он бросил последний взгляд на сине-фиолетовое небо Изнанки, испещренное, будто толстыми венами, ослепительно яркими молниями, сделал глубокий вдох и пригнулся, заходя в переход. Когда человеческий мир поприветствовал их бледными солнечными лучами и обволакивающим теплом, Хоппер наконец позволил себе облегченно выдохнуть.