Кровь и тени.

Свет едва проникал сквозь старые занавески, и утро в доме Ируки всегда было тусклым, словно вечным вечером. Какаши, просыпаясь, чувствовал запах пыли, воска и дерева — старого, тёплого, но с каким-то холодным привкусом, который, казалось, исходил от самих стен. В доме никогда не было шумно: даже его шаги по скрипучим половицам здесь звучали приглушённо, как будто дом сам заглушал их. Какаши проснулся от запаха. Не просто запаха — аромата. Горячего хлеба, яичницы, бекона. И ещё чего-то сладкого — то ли мёда, то ли ванили. Желудок предательски заурчал, и Какаши почувствовал что-то странное. Уют. Впервые за несколько дней он не ощущал себя настороженным. Он открыл глаза и прислушался. Снизу доносился звон посуды, тихое шипение масла на сковороде и… напевание. Какаши замер. Вампир напевает? Он приподнялся на локте, всматриваясь в тусклый свет из коридора. Оттуда пахло теплом. Уютом. Он осторожно встал, стараясь ступать бесшумно — привычка, которая не исчезла, даже когда его пленником стал вампир. Спустился по скрипучим ступеням и заглянул на кухню. И замер. Ирука стоял у плиты. В фартуке. Бледно-голубом, с маленьким кармашком спереди и вышитой белой ромашкой в уголке. Его темные волосы были стянуты в низкий тугой пучок, несколько прядей выбились и обрамляли лицо. Он аккуратно переворачивал яичницу, другой рукой нарезал хлеб. Движения — плавные, спокойные, как у человека, который делал это тысячи раз. И он улыбался. Тихо, про себя. Как будто ему нравилось это делать. Для кого-то. На кухне было немного теплее, чем в остальном доме, но холод всё равно струился из углов. Какаши привык к тому, что воздух здесь был плотным и прохладным, словно в подвале. Но контраст с этим холодом делал запах еды ещё более тёплым и притягательным. Пар от чашки с чаем поднимался к потолку, рассеиваясь в полумраке, и Какаши казалось, что он видит, как этот пар борется с холодом, заполнившим комнату. — Доброе утро, Какаши, — сказал Ирука, не оборачиваясь. — Я слышал, как ты проснулся. Ты всегда вздыхаешь, когда открываешь глаза. Какаши нахмурился. Он хотел спросить, как тот услышал его через весь дом, но потом решил, что лучше пока не знать. — Ты… готовишь? — выдавил он, всё ещё стоя в дверях. Ирука усмехнулся, переворачивая бекон. — А что тут странного? Я был человеком, Какаши. Двести лет назад. И я не забыл, как это делается. Сейчас я не могу есть обычную еду в больших количествах, но я помню, как это важно — для человека. Он повернулся, держа в руках тарелку, и поставил её на стол. Яичница с беконом, свежий хлеб, масло, мёд. И горячий чай — с лимоном и мятой. Какаши, сглотнув, понял, что его желудок согласен на любые условия, даже если это приготовлено вампиром. — Садись, — кивнул Ирука. — Не стой как истукан. Какаши сел за стол. Он взял вилку, но задержал руку. Он не мог просто начать есть — слишком многое изменилось за последние дни. Но Ирука сидел напротив, сцепив руки на столе, и смотрел на него с тем же мягким, почти нежным выражением, что и ночью. — Обычно вампиры не завтракают с охотниками, — заметил Какаши, не глядя на него. — А мы — необычные, — ответил Ирука, и в голосе его прозвучала лёгкая усмешка. — Я не уверен, что это не ловушка. Ты не хочешь меня отравить? — Если бы я хотел тебя убить, я бы не стал тебя кормить, — Ирука наклонился вперёд, упираясь локтями в стол и подпирая подбородок ладонями. — Я бы просто перерезал тебе горло во сне. Но я этого не сделал. Потому что ты — мой шанс. Какаши посмотрел ему в глаза. Алые, как рубины, но без угрозы. Только какая-то странная смесь надежды и боли. Он отрезал кусочек яичницы и отправил в рот. Горячо. Вкусно. Так вкусно, что он прикрыл глаза на секунду. Ирука тихо засмеялся — не насмешливо, а мягко, будто был рад, что Какаши оценил его старания. — Ты даже не представляешь, — сказал Ирука, — как я рад, что ты здесь. Ты — единственный живой человек, который не боится есть мою еду. Какаши открыл глаза, с любопытством глядя на него. — А что, другие тоже… отказывались? — Большинство, — Ирука пожал плечами. — Но я не хочу тебя убивать. Ты нужен мне живым и здоровым. Какаши некоторое время жевал, раздумывая над этим. Затем он спросил: — Ты умеешь готовить только яичницу или что-то ещё? — Многое, — ответил Ирука с тёплой улыбкой. — Я был учителем. Это очень помогает: ты учишься готовить, чтобы не умереть с голоду. Но больше всего я люблю делать сладости. Пироги, булочки, джемы… — И ты умеешь это делать? — удивился Какаши. — Да. Но сейчас я редко пеку, — Ирука вздохнул, и в его глазах мелькнула тень грусти. — Тесто требует времени и тепла, а я… — он поднял руки, бледные, с заметными синими венами под кожей, — мне нужно холодное мясо и кровь, чтобы сохранять форму. Но иногда я позволяю себе вспомнить старые навыки. Он улыбнулся, но улыбка была чуть печальной. — Просто я хочу, чтобы ты понял: я не монстр, Какаши. Я человек, который столкнулся с проклятием. И я пытаюсь найти выход. Ты можешь мне помочь или нет — выбор за тобой. Но я буду ждать. Какаши смотрел на него. Этот вампир, который заковал его в цепи, говорил с ним ночью у окна, укрыл его пледом… и теперь стоял перед ним в фартуке с ромашкой, пытаясь показать, что он не просто чудовище. — Ладно, — сказал Какаши, откусывая от хлеба. — Я помогу тебе после завтрака. — Договорились, — Ирука кивнул, и на его лице появилось выражение искреннего облегчения. — И ещё, — добавил Какаши, глядя в его глаза. — Ты не должен был это делать. — Что? — Готовить для меня. Ты не должен был показывать мне эту свою сторону… Я мог бы использовать это против тебя. — Ты не используешь, — сказал Ирука с такой уверенностью, что Какаши на мгновение растерялся. — Ты слишком честен для этого. Какаши улыбнулся. — Может, ты прав. Но я всё ещё не до конца верю, что ты не хочешь меня убить. Ирука тихо рассмеялся — тёпло, почти по-человечески. — Я хочу, чтобы ты жил. По крайней мере, пока я не узнаю, кто меня создал. А после этого… — Ирука пожал плечами. — Я приму твоё решение. И не стану тебя удерживать. Какаши задумчиво кивнул. Он чувствовал, что этот разговор изменил что-то в их отношениях, и впервые за долгое время ему было спокойно. — Тогда давай есть, — сказал он, беря хлеб. — А потом поговорим о наших планах. Ирука улыбнулся — мягко и тепло — и кивнул. — Хорошо. Давай.

***

Когда тарелки опустели, Какаши отодвинул стул и повернулся к Ируке: — Давай посмотрим твои записи. Где ты искал раньше? Ирука встал, собирая посуду. Он хотел взять тарелку Какаши, но тот перехватил его руку: — Я сам. Они встретились взглядами. Ирука замер на мгновение, затем отпустил тарелку и улыбнулся: — Как скажешь. Какаши отнёс посуду к раковине. Вода в старом доме всегда была ледяной, и он чувствовал, как холод поднимается от труб, проникая в комнату. Когда он вернулся, Ирука уже стоял у стола, разложив карты и старые записи. В библиотеке было особенно холодно. Книги стояли на полках рядами, их корешки были выцветшими от времени, а страницы пахли пылью и древностью. Какаши чувствовал этот запах, даже когда стоял у входа. Свет от свечей падал на старые карты, лежащие на столе, создавая длинные тени, которые двигались по стенам, словно живые. Казалось, в этой комнате сама тишина была холодной, тягучей, заставляющей говорить шёпотом. Он подошёл к столу, рассматривая одну из карт, и почувствовал, что Ирука стоит слишком близко. Его холодное дыхание коснулось уха. — Это место, — сказал Ирука, указывая пальцем на точку в центре рисунка. — Здесь я нашёл этот дом. И здесь, возможно, есть ответы. Какаши взглянул на него. Ирука смотрел на карту с абсолютной серьёзностью, словно это был единственный ключ к его спасению. — Мы можем выехать уже завтра, — сказал Какаши. — Если хочешь. Ирука поднял голову и посмотрел на него. Его алые глаза на мгновение сверкнули в полумраке, но в них не было угрозы. — Ты согласен? — спросил он. — Я сказал, что помогу тебе. — ответил Какаши. Ирука выдохнул — почти с облегчением. — Спасибо, — сказал он тихо. — Ты даже не представляешь, что это для меня значит. Какаши не ответил. Он просто стоял рядом, чувствуя, что между ними что-то меняется.

***

Они долго стояли в библиотеке, разбирая бумаги. Ирука оказался не только зловещим и быстрым, но и удивительно знающим. Он объяснял Какаши древние символы, переводил старые тексты, и Какаши забывал, что этот человек — монстр. К вечеру они нашли несколько зацепок. — Завтра мы отправляемся в соседнюю деревню, — сказал Ирука, сворачивая карту. — Там живут потомки тех, кто мог знать о моём создателе. Какаши кивнул. — Тогда я собираюсь спать. Он уже повернулся к лестнице, но Ирука остановил его: — Какаши… спасибо. Какаши обернулся. Ирука стоял в тени, но его глаза сияли в полумраке. — За что? — спросил Какаши. — За то, что ты мне веришь. Какаши на мгновение задумался. Потом он улыбнулся — просто, без скрытого смысла. — Ты мне ещё не доказал, что я могу тебе верить. Но сегодня… ты начал. Ирука улыбнулся в ответ. — Я буду стараться. Какаши развернулся и пошёл к лестнице, чувствуя на спине взгляд вампира. Он не обернулся. Но он знал, что впервые за долгое время не боится того, что остаётся за его спиной.

***

На следующее утро они вышли из дома затемно. Ирука был молчалив, но его шаги были уверенными. Какаши заметил, что он прятал лицо под капюшоном — даже в этой глуши он не хотел, чтобы его узнали. — Долго идти? — спросил Какаши, когда они вышли на тропу. — Около часа, — ответил Ирука. — Деревня небольшая, но там есть старые записи, которые могут нам помочь. Они шли по лесу, который постепенно редел. Какаши чувствовал, как воздух становится теплее, а тишина — менее плотной. Через час они вышли к небольшой деревне, окружённой полями. — Здесь я жил несколько лет назад, — сказал Ирука, когда они остановились у въезда. — Я работал учителем в местной школе. Какаши удивлённо посмотрел на него. — Ты серьёзно? — Я всегда хотел быть учителем, — ответил Ирука с лёгкой грустной улыбкой. — Это единственное, что я умел делать хорошо.

***

Они вошли в деревню. Люди не обращали на них внимания — Ирука держался в тени, а Какаши просто выглядел как путник. Они нашли старый дом, который когда-то был библиотекой, и Ирука уверенно направился к нему. — Мы ищем записи о старых вампирских родах, — сказал он, когда они вошли внутрь. — Здесь должны быть книги, которые не попали в руки Комитета. Какаши кивнул, и они начали искать.

***

Библиотека была маленькой, но уютной. Какаши перебирал старые книги, пока Ирука искал что-то в пыльных архивах. Он уже хотел сказать, что ничего не нашёл, когда Ирука подошёл к нему с тонкой книгой в руках. — Вот, — сказал он. — Это может быть тем, что нам нужно. Какаши взял книгу и открыл её. На страницах были рисунки и символы, которые он не мог понять. — Что это? — Это дневник одного из вампиров, который жил здесь несколько столетий назад, — ответил Ирука. — Он принадлежал к тому самому роду. Тому, что создал меня. Какаши посмотрел на него, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Нам нужно перевести это. — Да, — ответил Ирука. — Это будет долгая работа. Они вышли из библиотеки, и Какаши почувствовал, как воздух вокруг них становится холоднее.

***

Когда они вернулись домой, Какаши сидел у камина, перелистывая книгу. — Ты знаешь, что это за символы? — спросил он, указывая на один из рисунков. Ирука подошёл к нему и наклонился, рассматривая страницу. — Это древний язык, — сказал он. — Я знаю его лишь частично. Но я могу попытаться перевести. Какаши кивнул, и они начали работать.

***

— Это не просто дневник, — сказал Ирука, отрывая взгляд от страницы. — Это карта. Она показывает места, где скрывались представители этого рода. Одно из них — руины, которые мы должны найти. Какаши посмотрел на него. — Тогда мы знаем, куда идти. Ирука улыбнулся — не зловеще, а облегчённо. — Да. Мы знаем.

***

Прошло несколько дней. Они работали над картами, изучали старые записи, но иногда Ирука просто уводил Какаши в лес — без книг, без планов. Просто гулять. Какаши заметил, что Ирука становится спокойнее, когда они находятся среди деревьев. Он почти не исчезал, не играл с тенями — просто шёл рядом, иногда оборачиваясь, чтобы убедиться, что Какаши рядом. Они шли по тропе, которую почти не было видно. Деревья здесь росли гуще, их корни переплетались, создавая естественные ступени, а ветки свисали так низко, что Какаши приходилось пригибаться. Лес жил своей жизнью: где-то в глубине раздавался хруст веток, словно за ними следил кто-то невидимый. Воздух был холоднее, чем на поляне, и пах мхом и влагой. Какаши чувствовал, как тьма сгущается между деревьев, превращая лес в лабиринт, который никогда не заканчивается. — Ты любишь лес? — спросил однажды Какаши, когда они остановились у старого дуба. — Люблю, — ответил Ирука. — Здесь я чувствую себя почти человеком. Здесь я могу дышать, не боясь причинить кому-то вред. Он посмотрел наверх, на переплетение ветвей, и улыбнулся. В этой улыбке не было зловещности — только тихая грусть. — У меня есть одно место. Там, в глубине. Я хочу показать его тебе. Какаши кивнул. Ему было любопытно, что ещё может показать этот загадочный вампир. Лес становился гуще, но Ирука уверенно вёл его по узкой тропе, почти скрытой листьями и папоротниками. Через некоторое время они вышли на небольшую поляну. Какаши остановился и замер. Поляна была похожа на сон. Света здесь было больше — мягкого, рассеянного, просачивающегося сквозь листву. Но даже здесь, в этом свете, царила та же тишина, что и в доме Ируки. Белые цветы росли повсюду, создавая ощущение, будто земля покрыта слоем снега, который никогда не тает. Воздух был прохладным, но в нём чувствовался едва уловимый аромат — сладкий, чистый, как будто сами цветы источали тепло, сражаясь с ледяным дыханием леса. — Что это? — спросил Какаши, оглядываясь по сторонам. Ирука стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы, и смотрел на поляну с мягкой, почти нежной улыбкой. — Я посадил их, — сказал он. — Это были её любимые цветы. — Кого? — Моей матери. Какаши повернулся к нему. Ирука не смотрел на него — он смотрел на цветы, и в его глазах была та же глубокая, вековая печаль, которую Какаши видел в первую ночь. — Я был совсем маленьким, когда она умерла, — сказал Ирука. — Девять лет. Она болела, и я не мог ей помочь. Я просто сидел рядом, держал её за руку и молился всем богам, которых знал. Но она ушла. Он сделал шаг вперёд и наклонился, касаясь пальцами белого лепестка. — Она любила эти цветы. Каждую весну они распускались у нашего дома. После её смерти я не мог смотреть на них — слишком больно. А потом я пришёл сюда и посадил их заново. Чтобы помнить, что я был человеком. Что я умел любить. Какаши стоял рядом, не решаясь нарушить тишину. Он смотрел на Ируку — на его светлые волосы, на шрам на переносице, на его пальцы, которые касались цветка с такой нежностью, будто он держал в руках что-то живое. — Ты сильно скучаешь по ней? — спросил он тихо. Ирука повернулся к нему. Его глаза блестели — влажные, но не от слёз. — Я помню её тепло, — сказал он. — Её голос. Её улыбку. Это единственное, что у меня осталось от человеческой жизни. Какаши шагнул ближе. Он не знал, что сказать. Всё, что он мог сделать, — это просто быть рядом. — Ты не один, — сказал он. Ирука улыбнулся — мягко, почти робко. — Сейчас, с тобой… я начинаю в это верить. Но Какаши заметил, как быстро Ирука отвёл взгляд. Как он сжал пальцы в кулак, будто что-то скрывая. В этой улыбке было нечто большее — как будто Ирука говорил не то, что чувствовал на самом деле. Они стояли на поляне, окружённые белыми цветами, и между ними была тишина. Такая, в которой не нужно было говорить.

***

Что-то изменилось. Ирука поднял голову, его ноздри дрогнули, и Какаши увидел, как его лицо мгновенно напряглось. — Кто-то здесь, — сказал он, не сводя глаз с леса. Какаши напрягся. Он не чувствовал ничего, но доверял инстинктам Ируки. — Другой вампир? — Да. Он уже близко. И он чувствует твой запах. Ирука шагнул вперёд, заслоняя Какаши собой. Его движения стали резкими — Какаши видел, как напряглись его плечи и как его пальцы сжались в кулаки. — Оставайся за мной. Какаши положил руку на клинок, но Ирука остановил его жестом. — Не нужно. Я справлюсь. Из леса вышел мужчина. Высокий, стройный, с длинными тёмными волосами, падающими на плечи. Его кожа была почти прозрачной, а глаза — алыми, как у Ируки. Он улыбался, но в его улыбке чувствовалась угроза. — Ирука… — сказал он, и его голос был маслянистым, сладким, как сироп. — Как давно мы не виделись. Я слышал, ты завёл себе нового друга. Или… игрушку? Какаши почувствовал, как холодок пробежал по спине, но он не отступил. Он смотрел на незнакомца, готовый в любой момент обнажить клинок. Ирука сделал шаг вперёд, загораживая Какаши от взгляда другого вампира. — Он не твоя добыча, — сказал Ирука, и в его голосе была сталь. — Убирайся. — Убираться? — вампир усмехнулся. — Ты забыл, кто мы? Мы не подчиняемся другим. Он пахнет восхитительно, Ирука. Неужели ты и правда не хочешь поделиться? — Я не делюсь тем, что моё, — ответил Ирука. Его голос понизился, стал тихим и почти угрожающим. — Убирайся. Пока я не решил, что с тобой делать. Тёмный вампир засмеялся, но в его смехе не было веселья. — А ты изменился, Ирука. Раньше ты был более… сговорчивым. Но я вижу, что этот человек тебе дорог. Как интересно… — он сделал шаг вперёд, облизнув губы. — Что будет, если я убью его прямо у тебя на глазах? Ты ведь знаешь, что я сильнее тебя. Какаши не видел, что произошло дальше. Одно мгновение Ирука стоял спокойно — а в следующее он был уже у дерева, прижимая тёмного вампира к стволу своей рукой. — Ты не прав, — сказал Ирука, и его голос был едва слышен, но в нём чувствовалась звериная сила. — Единственное, в чём я тебя превосхожу, — это то, что я умею убивать тех, кто угрожает тому, что мне дорого. Он ударил головой вампира о ствол. Раздался звук ломающейся древесины. Вампир взвыл, но Ирука не остановился. Он сжал руку, и раздался треск — ломались кости, разрывалась плоть. Какаши стоял, не в силах оторвать взгляд. Он видел, как Ирука разрывает вампира на части — без оружия, только руками. Как его алые глаза горят в полумраке, как его лицо становится жёстким, почти неузнаваемым. Он слышал крики другого вампира, которые превращались в хрип и затихали. Когда всё было кончено, Ирука стоял над телом, тяжело дыша. Его руки были в крови, но он не обращал на это внимания. Он повернулся к Какаши. Его глаза всё ещё горели, но в них не было безумия — только холодная решимость. — Ты в порядке? — спросил он, и его голос был хриплым. Какаши не мог произнести ни слова. Он смотрел на Ируку, на это чудовище, которое только что убило другого вампира, но теперь смотрело на него с той же спокойной заботой. — Ты убил его, — выдавил наконец Какаши. — Он хотел причинить тебе боль, — сказал Ирука, делая шаг вперёд. — Я не мог этого позволить. Он подошёл к ручью и начал мыть руки. Движения были спокойными, почти механическими. Какаши смотрел на его спину, на низкий пучок, на шею. Он знал, что этот вампир только что убил ради него. Это могло быть просто… выгодой. — Почему ты это сделал? — спросил Какаши, когда Ирука вернулся. Ирука остановился, вытирая руки о ткань. — Потому что он мог помешать нам, — ответил он ровно. — Если бы он ушёл и рассказал другим, у нас были бы проблемы. Я не могу позволить этому случиться. — И всё? — Какаши посмотрел ему в глаза. Ирука на мгновение задержал взгляд, затем опустил голову. — Я не хочу, чтобы ты пострадал, — сказал он, и в его голосе мелькнула тень уязвимости. — Но главное — ты должен остаться живым, чтобы помочь мне. Это… стратегия. Какаши смотрел на него. В его словах была правда. И это было горько. — То есть, если бы я не был тебе полезен, ты бы дал ему убить меня? Ирука промолчал. Его молчание было красноречивее любых слов. — Я так и думал, — тихо сказал Какаши, отворачиваясь. — Ты нужен мне, Какаши, — раздался голос за спиной. — Не просто как инструмент. Ты нужен мне, чтобы я мог закончить то, что начал. Чтобы я мог найти ответы. И чтобы… — он замолчал на мгновение, — чтобы я не был один. Какаши повернулся к нему. В его глазах была странная смесь боли и надежды. — Ты не знаешь, чего я хочу, — сказал Какаши. — Ты думаешь, что знаешь меня, но ты ошибаешься. Ирука шагнул к нему. Его движения были бесшумными, но Какаши не отступил. — Возможно, я ошибаюсь, — сказал Ирука, останавливаясь в шаге. — Но я знаю одно: ты — первый, кто не боится меня. И я не хочу тебя терять. Даже если это… расчёт. Какаши смотрел на него. Он хотел рассмеяться. Хотел крикнуть, что это ложь, что он не верит ему. Но в глазах Ируки была такая боль, что все слова застряли в горле. — Я помогу тебе, — сказал Какаши, отводя взгляд. — Но не ради тебя. Ради того, чтобы ты оставил меня в покое, когда всё закончится. Ирука ничего не ответил. Он просто стоял, глядя на него, и в его глазах была тоска.

***

Они вышли из леса к небольшому ручью. Вода была холодной и прозрачной, и Какаши почувствовал, как его тело расслабляется. Он сел на траву, глядя на воду. Ирука опустился рядом, его движения были бесшумными, но теперь в них не было угрозы. Он смотрел на воду, и его лицо было спокойным. — Ты любишь воду? — спросил он, нарушая тишину. — Я люблю тишину, — ответил Какаши. — Воду — за то, что она может быть безмолвной. Ирука улыбнулся. — Я тоже. Они сидели в тишине, глядя на ручей. Прошло несколько мгновений, и Какаши почувствовал, что ему хочется рассказать что-то важное. — Моя семья погибла, — сказал он неожиданно. Ирука повернулся к нему, его алые глаза расширились. — Я был маленьким, — продолжил Какаши, не глядя на него. — Мой отец был лучшим охотником в Комитете. Он убил много вампиров. Но однажды… он не вернулся. Он замолчал, и его голос стал тише. — Я вырос в одиночестве. Я хотел найти того, кто убил его. Я стал охотником, потому что это было единственное, что я умел делать. И потому что я хотел отомстить. Ирука смотрел на него, и в его взгляде была тихая боль. — Ты нашёл его? — спросил он. — Нет, — ответил Какаши, и его голос был пустым. — Я убил много вампиров, но так и не нашёл того, кто убил моего отца. Он поднял голову и посмотрел в глаза Ируки. — Я хотел уничтожить всех вампиров, потому что думал, что они все одинаковые. Но потом я встретил тебя. Ирука затаил дыхание. — Ты показал мне, что не все из нас — монстры. Ирука посмотрел в воду, его голос был тихим. — Я тоже потерял семью, — сказал он. — Мать умерла, когда я был маленьким. Я вырос в одиночестве. И я тоже искал того, кто создал меня, потому что думал, что он сможет дать мне ответы. Он повернулся к Какаши, и в его глазах была усталость. — Может быть, мы оба искали одно и то же, — сказал он. — Смысл. Какаши улыбнулся — грустно, но тепло. Они сидели у ручья, глядя на воду, и Какаши чувствовал, как между ними возникает что-то большее, чем просто доверие. Это было понимание.

***

Когда они вернулись домой, солнце уже садилось за горизонт. Ирука стоял у камина, глядя на закат. Какаши сидел в кресле, глядя на его силуэт в полумраке. — Я не хочу, чтобы ты думал, что я использую тебя, — сказал Ирука, не поворачиваясь. — Но я понимаю, почему ты так думаешь. Какаши молчал. — Когда я найду создателя, — продолжил Ирука, — я дам тебе свободу. Ты уйдёшь. И я не буду тебя искать. — Ты уверен? — спросил Какаши. — Нет, — ответил Ирука, и его голос был тихим. — Но я сделаю это. Он повернулся к Какаши. В его глазах была усталость. — Я не хочу быть один, Какаши. Но я не хочу держать тебя против воли. Какаши посмотрел на него. В этом взгляде было всё: и страх, и одиночество, и надежда. — Мы ещё не знаем, что будет дальше, — сказал Какаши. — Давай пока просто… не будем об этом думать. Ирука улыбнулся — грустно, но тепло. — Договорились. Они стояли в тишине, глядя на закат. И между ними было что-то невысказанное — что-то им предстоит узнать позже.