Мой дорогой Инквизитор

Я долго смотрела в темноту, хотя прекрасно знала — он уже ушел. Или сделал вид, что ушел. Почему-то казалось, что его присутствие все еще осталось в комнате. Оно растворилось в запахе старой бумаги, в едва уловимом аромате лесных трав, которым всегда пахла его одежда, в тепле, еще не успевшем исчезнуть с кресла, где он сидел. — Доброй ночи... — тихо повторила я в пустоту. Ответом стал лишь ветер, проникший через приоткрытую дверь балкона. Следующим утром боль почти отступила. Я смогла пройтись по комнате без посторонней помощи, хотя каждый шаг отзывался тупым покалыванием в ноге. За окном кипела жизнь Скайхолда. Кто-то тренировался во внутреннем дворе. Солдаты сменяли караул. Где-то громко спорили кузнецы, а из кухни доносился запах свежеиспеченного хлеба. Я решила немного пройтись. — Инквизитор! - Сэра махнула мне рукой. — Ты вообще умеешь лежать спокойно? Адан сказал тебе отдыхать! — Если останусь в комнате еще хоть на час, начну разговаривать с мебелью. — Тогда поговори с Коулом. Он мебель любит больше людей. Я невольно улыбнулась. К библиотеке я дошла значительно позже, чем рассчитывала. Нога снова начала ныть. Внутри было удивительно тихо. Лишь шелест страниц. Он стоял у высокого окна, держа раскрытый фолиант. Даже не обернувшись, спокойно произнес: — Ты наступаешь осторожнее, чем вчера. — Значит, ты услышал. — Я услышал тебя еще у лестницы. Я подошла ближе. — Почему ты всегда знаешь, что это я? Он наконец поднял глаза. В уголках его губ появилась почти незаметная улыбка. — Остальные входят иначе. — Очень содержательный ответ. — Другого пока нет. Я рассмеялась. — Ты специально это делаешь? — Что именно? — Заставляешь меня гадать. — Возможно. Он закрыл книгу. — Как чувствует себя нога? — Лучше. — Позволишь? Я удивленно посмотрела на него. — Что? Он едва заметно кивнул на перевязанную голень. — Осмотреть. — Ты теперь еще и лекарь? — Нет. После короткой паузы добавил: — Но я беспокоюсь. Эти слова прозвучали так просто, что у меня перехватило дыхание. Я осторожно села на широкий подоконник. Солас опустился передо мной на одно колено. Его движения были спокойными, почти благоговейными. Он очень медленно развязал повязку. Кончики его пальцев едва касались моей кожи. Настолько легко, что я скорее чувствовала тепло его рук, чем само прикосновение. — Уже почти заживает, — тихо сказал он. — Благодаря Адану. Он начал накладывать бинт. Так внимательно... Словно занимался чем-то бесконечно важным. Я смотрела на склоненную голову эльфа. На длинные ресницы. На сосредоточенное выражение лица. — Почему ты смотришь на меня? - Он произнес это, не поднимая головы. — Разве смотрю? — Именно так ты смотрела вчера вечером. Я почувствовала, как щеки предательски вспыхнули. Он закончил перевязку и медленно поднялся. Теперь мы оказались совсем близко. Слишком близко. Я ощущала его дыхание. Слышала, как где-то за окном шумит ветер. Весь остальной мир словно исчез. — Солас... Он молчал. Только смотрел. Так внимательно, будто пытался запомнить каждую черту моего лица. — Ты ведь хотел что-то сказать вчера? Его взгляд дрогнул. — Хотел. — И не сказал. — Не сказал. — Почему? Он медленно отвел глаза. — Иногда молчание безопаснее слов. — Для кого? Очень долгая пауза. — Для нас обоих. Эти слова прозвучали неожиданно тихо. Я осторожно коснулась его руки. Боясь, что он отстранится. Но этого не произошло. Он перевел взгляд на наши ладони. Потом очень медленно переплел свои пальцы с моими. Я почувствовала, как сердце предательски ускорило ритм. — Ты снова боишься? — почти шепотом спросила я. Он грустно улыбнулся. — Каждый раз. — Меня? — Нет. Его большой палец едва заметно коснулся моей ладони. — Себя. Я не успела ничего ответить. Ветер распахнул окно. По комнате пробежал холодный поток воздуха. Солас отпустил мою руку. Слишком быстро. Будто сам испугался собственной слабости. — Тебе следует вернуться в комнату, Инквизитор. Я уже направилась к двери, когда услышала за спиной его голос. — Лавеллан. Я обернулась. Он стоял у окна, залитый солнечным светом. — Вчера ты просила почитать тебе книгу. — Да. — В следующий раз... — он сделал небольшую паузу, — ...я принесу ту, что нравится мне. — А если мне она не понравится? - В его глазах наконец мелькнул знакомый теплый огонек. — Тогда мне придется остаться и убедить тебя, что ты ошибаешься. Я улыбнулась. — Значит, буду надеяться, что книга окажется ужасной. Впервые за долгое время Солас тихо рассмеялся. Негромко. Искренне. И почему-то именно этот смех заставил меня понять гораздо больше, чем любые слова.