A little death

Ландо проснулся раньше. Выбрался из объятий Оскара на полу, закинул в чемодан еще какие-то вещи и бесшумно покинул их маленький рождественский мир так тихо, как покидают место преступления. Напоследок он еще раз оглядел комнату, которая теперь больше походила на маленький рождественский хаос. По центру на пледе Оскар свернулся калачиком и умиротворенно обнимал свою руку вместо Ландо. Норрис почувствовал как легкое, обволакивающие тепло разливается по всему телу при виде этой картины и поймал себя на мысли о том, что хотел бы видеть это каждый день. Ландо достал телефон и сфотографировал спящего в рождественском апокалипсисе Оскара. Он не обезумевший сталкер, просто хотел бы забрать это австралийское умиротворение с собой, ничего более. У входа его уже ждала машина. Мужчина в черном костюме открыл дверь для Норриса, положил его чемодан в багажник. Все как обычно, так, как было уже много раз до этого, но только сейчас Ландо испытывал мучительную тоску по Оскару, противное, сдавливающие нутро чувство вины и липкий страх перед скорой встречей. Ландо, блять, ужасно вляпался, поддавшись австралийскому очарованию. Он мог бы поступить правильно: проигнорировать Оскара прошлым вечером и дать понять, что никаких взаимоотношений у них больше нет, мог бы попросить переселить его, мог бы все честно рассказать своему Оскару. Да что угодно мог сделать, чтобы минимизировать потенциальный ущерб для них обоих. В целом, уже и неважно, что там Шарли сказал. Оскар явно не собирался отворачиваться от Ландо. Зря. Господи, как же зря. Оскар был самым умным, добрым, ласковым, заботливым, красивым (так можно до бесконечности) парнем, которого Ландо довелось встретить. Норрис физически не способен причинить ему боль: он попытался наврать и проебался в следующую же секунду. После вчерашнего очень честного отказа в потенциальных отношениях Ландо весь день сходил с ума, поняв три вещи: 1. Оскару Пиастри абсолютно точно небезразличен Ландо Норрис (какая разница сколько человек говорили об этом до, главное, что Ландо увидел живую реакцию и захотел прострелить себе виски); 2. Ландо на миллион процентов уверенности просто отвратительный лжец; 3. Оскар, о Боже, Пиастри, самый лучший, красивый, милый, умный, добрый и обаятельный парень на свете, тоже что-то чувствует. Последняя мысль, если честно, вызвала эмоциональную бурю. Переваривая новую информацию, он пялился в ноутбук, где открыл таблицу со своей экономической моделью, и думал о том, что вот-вот соберется с силами и признается Оскару. Оскар очень хороший, он поймет и простит, может быть, даже не станет съезжать, а еще обязательно поможет Ландо разобраться в чувствах, даже если эти чувства адресованы ему самому, даже если Ландо потом скажет, что вместе они быть все равно не смогут. Всю репетицию Ландо злился на самого себя за то, что больше всего на свете хотел, чтобы Оскар прочитал его мысли и чудесным образом тоже оказался ну прям безумно влюбленным, подошел к нему и просто поцеловал или обнял, да что угодно, просто чтоб у Ландо не было времени сбежать. Просмотр фильма стал облегчением и самым отягчающим обстоятельством одновременно. Норрис уже твердо решил прожить сутки в избегании, но Оскар, похоже, все же прочитал его мысли. Ландо может сделать вид, что он не переживает, может очень постараться и соврать один раз, но второй уже не может. Вообще он рядом с Оскаром ничего не может. Оскар — сильный, Ландо — красивый, так, декорация рядышком, чтобы тихо восхищаться. Ему стыдно, страшно, грустно и больно, но, господи, он готов проживать все это бесконечное количество раз, лишь бы Оскар еще хотя бы однажды приобнял его, лежа на этой дурацкой жесткой кровати в их маленькой комнате. Эгоистично? Однозначно да. Это ужасно раздражает. Тупое бессилие перед собственным желанием быть ближе к нему. Путь до дома занял чуть меньше трех часов. Ландо слушал музыку большую часть поездки и как зачарованный таращился в окно, будто там, на заснеженных полях, портрет Оскара нарисовали. Дом Норрисов встретил привычной тишиной и стерильной чистотой. В холле появилась огромная елка, украшенная в красно-белых тонах, а в остальном ничего нового. Ландо молча забрал вещи и поднялся в свою комнату, старательно избегая любого члена семьи. В его комнате ничего не изменилось за полгода: яркие плакаты на стенах, коллекция пластинок и прочий хлам, оставленный тут из-за своей бесполезности в общаге. Ландо любил собирать всякие штуки и на самом деле дорожил каждым уникальным объектом своей коллекции, но никто в этом доме не должен знать подлинную ценность всех этих вещей. Фло разворует и будет его шантажировать. Нет. Ни в коем случае! Ландо лег на идеально заправленную кровать и сразу же написал Оскару.

Ландо, 11:13

привет

Он сам не до конца понимал, на что надеется, но три часа без Оскара ощущались просто мучительно. Он чувствовал себя героиновым наркоманом с ломкой, это, вероятно, неадекватно: не может же быть настолько плохо без кого-то? Пока Ландо размышлял, глядя в потолок, телефон в руке завибрировал. Он как ошпаренный метнулся посмотреть уведомление. Оска мой гений, 11:15 привет, Лан почему не разбудил? я бы проводил тебя :( Господи. Его сердце сейчас остановится. Оскар хотел проводить Ландо к машине, это так… так, блять, так никто еще не делал. В целом, Ландо стоило давно перестать удивляться случайным невероятным, нежным, сводящим с ума действиям Оскара, потому что он, ну, всегда такой спокойный, а потом что-то происходит и бам: «У тебя все хорошо?», «Ландо, посмотри на меня», «Иди сюда». Норрис помнил контекст каждой фразы, въевшейся в память намертво, каждое прикосновение и все-все интонации. Все. Абсолютно все. Сейчас от этих предательски нежных воспоминаний стало немного стыдно: Ландо чувствовал себя маленькой сталкершей, одержимой Оскаром (на самом деле отличает его только наличие члена).

Ландо, 11:15

«фото»

ты слишком сладко спал крошка

Временами Ландо казалось, что он перебарщивает со всякими милыми прозвищами, но остановиться было невозможно. По правде говоря, в этом виноват Дэнни. Общаясь с этим человеком, невозможно не заразиться его этими «принцесса», «крошка», «малышка». Ландо использовал это против самого Дэнни, но список австралийцев в категории «крошка» недавно приобрел нового участника (ну как недавно… месяц назад? может полтора?), и, к сожалению, называть его так Норрису очень нравилось. Оска мой гений, 11:15 издевательство… Ландо улыбнулся. В голове сразу возник образ Оскара, который всем своим видом пытался казаться недовольным, когда сам вот-вот рассмеется. Ландо еще час проторчал в комнате, морально подготавливаясь к встрече с отцом: нужно быть довольным, но не слишком, нужно улыбаться, но не слишком, нужно высказать чуть-чуть критики в адрес учебной программы, но не слишком. Все это время он точно так же перекидывался тупыми сообщениями с Оскаром. Нет, ну а кто хороший? Пока Норрис-младший в своей комнате, даже в этом доме есть чуть-чуть безопасного пространства. Все же одно из тупых сообщений оказалось весьма важным для Ландо. Оска мой гений, 12:57 моя мама уже звала тебя в австралию она говорит, что ты точно ей понравишься Он замер. Оскар рассказал о нем своей маме. Рассказал что? Блять, нельзя спокойно писать такие вещи, это слишком. Оска мой гений, 12:58 и чего замолчал если что, это не значит, что я завтра увожу тебя на другой континент

Ландо, 13:00

ОСКАР НЕЛЬЗЯ ТАКОЕ ПИСАТЬ

Он хотел добавить еще несколько добрых слов о том, что Пиастри скоро доведет его до инфаркта, но эмоциональный порыв был прерван стуком в дверь. — Ландо? Привет, милый, — мама тихо вошла в комнату и прикрыла дверь, — как твои дела? — она подошла к сыну, крепко обняла его и поцеловала в макушку. — Привет, — судорожно выдохнул Ландо, — все хорошо, переписываюсь с другом. Она была невероятной. Всегда оказывалась рядом в самый неподходящий момент и уличала его в любой лжи. Наверное из-за двух этих неоспоримых талантов она знала все его секреты. — И как его зовут? — спросила она, присев на кресло у письменного стола. Расстояние между ними словно вовсе исчезло. Все. Он пропал. Ландо не смог наебать Оскара, эмоциональный интеллект которого стремится к нулю, со своей всезнающей-читающей-мысли матерью он точно не справится. — Оскар, — тихо произнес он. Мама мягко улыбнулась. — И чем твой Оскар занимается? — она точно специально добавила слово «твой», Ландо уверен, хотя какая разница, если провокация сработала и он покраснел за секунду. — Он не мой, просто сосед по комнате, — Ландо запнулся, пытаясь стереть с лица тупую улыбку, — он любит физику. Телефон рядом завибрировал несколько раз подряд. Ландо молился, чтобы она не стала уничтожать его сразу и дала хотя бы призрачный шанс оставить чувства при себе. — Твой отец вернулся из командировки сегодня утром, — если и была тема хуже обсуждения Оскара, то она выбрала сейчас именно ее, — он ждет тебя в кабинете. Улыбка окончательно исчезла с лица Ландо. — Я зайду к нему, — промямлил он в ответ. Мама переместилась на кровать и села рядом с ним. — Не переживай, — она провела рукой по кудрявым волосам, — он тоже скучал по тебе, как и я. Ландо посмотрел в глаза матери. — Я не хочу, мам, — тихо произнес он и уткнулся лицом в ее плечо. — Я знаю, милый, знаю, — повторяла она, поглаживая сына по голове.

***

В кабинете было как всегда холодно. Ландо сидел в кресле напротив огромного дубового стола и нервно постукивал ногой по паркету, теребя подол свитера. Их короткий диалог прервал телефонный звонок. Ландо искренне считал, что простого обмена приветствиями было бы достаточно, поэтому был готов сбежать в любую секунду, но отец жестом указал на это злоебучее кресло. Пришлось ждать. — Да! Конечно, — звонкий смех Адама временами напоминал Ландо Дэниэля, только вот от хохота Риккардо не хотелось забиться в угол и расплакаться, — что вы, я закончил с ними позавчера, скоро вам отчитаются, до свидания. — на последней фразе игривость в голосе сменилась на что-то более злое и резкое, Адам сбросил звонок и отложил телефон на край стола. Оба молчали. Ландо продолжал сверлить взглядом пол и старательно игнорировал присутствие отца. — Ландо, я рад тебя видеть, — с улыбкой произнес Адам. Веселый тон вновь вернулся, — как дела в школе у будущего экономиста? Ландо через силу улыбнулся. — Все хорошо, семестр закончил на отлично, новый курс социологии весьма интересный, — спокойно перечислял он, — но я бы добавил чуть больше исторической информации про развитие науки, — ответ прозвучал формально, но это именно то, что требовалось от Ландо. Адам понимающе кивнул. — Наслышан о твоих успехах с друзьями. Недавно разговаривал с Заком, — дыхание Ландо сбилось, — он сказал, что ты снова влез в какое-то музыкальное безобразие, — Адам говорил с дежурной улыбкой на лице, — надеюсь, это не помешает учебе, — фраза завершилась фирменным вопросительным взглядом. — Нет, — спокойно ответил Ландо. Внутри все было на грани взрыва, но он очень старался сохранять спокойствие. Один неверный вздох и в этом кабинете может прозвучать имя кого-то из его друзей. Ландо даже не хотел думать о «воспитательных мерах», которыми может угрожать отец. — Вот и славно, — выдохнул Норрис-старший, — я слышал, что у тебя новый сосед, — голос отца подозрительно смягчился. Все внутри Ландо замерло. Он даже перестал теребить подол свитера, — кто он? — так же безмятежно спросил отец. Только что Ландо феерически проебался. Замешкался. — Он хороший. Учится на курсе естественных наук с уклоном на физику. — Ого! Надеюсь, он и тебе с физикой поможет, — вновь рассмеялся Адам, — как его зовут? Ландо не было смешно. Ландо было тревожно, а еще более тревожно ему было потому, что отец говорил с ним как никогда мягко и расслабленно, словно действительно интересовался жизнью сына. — Оска, — чуть тише необходимого произнес Ландо. Уверенность исчезла. Он только что назвал Оскара как «Оска» при своем отце. Это полный пиздец. Адам собирался еще что-то сказать, но его телефон вновь зазвонил, и Ландо был этому рад как никогда в своей жизни. Старший Норрис театрально закатил глаза и взял трубку. Многозначительно кивая собеседнику, которого он даже не видел, отец махнул рукой в сторону двери. Ландо кивнул и на ватных ногах максимально быстро поплелся к выходу. Первая фаза завершилась. Ландо вернулся в комнату и взял телефон, оставленный на кровати в целях безопасности. Норрис разблокировал мобильник и увидел сообщения от Оскара. Стало чуть-чуть легче. Ладно, сильно легче. Оска мой гений, 13:00 что не так? Оска мой гений, 13:04 Лан Оска мой гений, 13:10 ты где Оска мой гений, 13:17 ответь, когда сможешь Оска мой гений, 13:30 «фото» смотри, Дэнни подарил мне timtam, а тебе оставил брелок лол На фотографии была кровать Ландо, на ней лежала открытка, а сверху брелок в виде электрогитары.

Ландо, 13:50

бля это мило

не читай только

извини нужно было поговорить с отцом

Вообще у них не было какой-то договоренности о подарках на Рождество, обычно это само как-то либо получалось, либо нет. Только Даниэль всегда дарил подарки, иногда такие, что лучше бы не дарил, но не важно. Макс однажды подарил Шарлю плюшевую собаку, внутрь которой засунул проигрыватель с криповыми звуками, так еще и умудрился подключить это к своему телефону. Леклер после первого же пранка взбесился и вообще запретил Максу дарить подарки. Ландо разделял эту позицию, потому что сам он в тот год получил машинку на радиоуправлении, управление которой было полностью переделано. Первые полчаса все смеялись над своеобразной головоломкой, но шутки закончились после того, как машинка под руководством Джорджа случайно подрезала мистера Вольффа (он наступил на нее, упал, растянул ногу и сделал им всем выговор). Рассел, кстати, был не сильно лучше. В безопасности его подарки точно побеждали, но над оригинальностью нужно было работать. Каждый год он дарил всем разные сертификаты, а на Рождество постоянно был картинг. Почему? Никто не знал, да и сам Джордж, скорее всего, тоже не знал. Просто однажды они обсуждали, что было бы здорово сгонять всеми на картинг, теперь каждый год ходили на картинг по праздникам. Обычно побеждал Макс, потому что выталкивал всех с трассы в самом конце, иногда Джордж проворачивал то же самое, на что Ферстаппен ужасно возмущался. Шарль всегда ставил самый быстрый круг, а Дэнни и Ландо устраивали соревнования по своим правилам, а-ля «кто дольше проедет без рук», «кто последний затормозит перед ограждением», «кто быстрее проедет круг задом» и прочие нетривиальные категории. Леклер дарил всем билеты на концерты и милые открытки с пожеланиями. Это, пожалуй, были лучшие подарки среди всех. Шарль действительно старался узнать про мероприятия, на которых каждый хотел бы побывать. Достать билеты бесплатно для него не было проблемой, так что на Рождество вся компания получала проходки на самые крутые концерты ближайшего года. Пранки Макса и сертификаты Джорджа, по мнению Ландо , и рядом не стояли. Дэнни предпочитал всякие памятные штуки. Вязаные свитера, предметы декора, безделушки с историей, потрепанные временем вещи — это все по его части. Ландо тоже нравились душевные подарки, он даже когда-то сам сделал им всем браслеты, предварительно подобрав персональную палитру каждому. В этом году они ничего не обсуждали, но после каникул все обязательно что-то привезут. Ландо решил подарить Максу новый чайник (чисто в знак благодарности за слишком наглое пользование его старым, ну, еще, может быть, Норрис недавно залил кнопку включения водой по неосторожности, например, вчера). Шарлю обязательно нужно было выбрать новый плед, желательно очень мягкий и с каким-нибудь милым принтом, Дэнни он точно хотел подарить тапки в виде кенгуру (случайно наткнулся на маркетплейсе и не смог сдержаться), но надо еще подумать. Джорджу в этом году достанется какой-нибудь бесполезный подарок за слишком высокомерное общение с Оскаром (Расселу и так невозможно подарить что-то нужное, чувак буквально прилетает в школу на частном джете, что вы ему подарите?), а вот Оскару… Ландо совсем не знал, что можно ему подарить.

Ландо, 13:55

что тебе подарить на рождество

Оска мой гений, 13:58 ничего, все норм, читать не буду не знаю, я буду рад чему угодно от тебя Проклятый Оскар Пиастри опять это делает. Ландо чувствует предательский румянец на лице. Как можно с ним о чем-то разговаривать, если в самый неподходящий момент Оскар без зазрения совести выдает такое? На фоне все еще маячит мысль о необходимости закончить все это, не рисковать и не подставлять Оскара. Ландо все еще чувствует себя ужасно, потому что не может заставить себя сосредоточиться на чем-либо другом. Пока он находился рядом с Оскаром практически 24 часа в сутки, эта потребность близости закрывалась сама собой, но стоило ему провести полдня без Пиастри под боком, — все, Ландо Норрис недееспособен, безумен и зовет его «Оска» при своем отце. Ало, здравый смысл? Да-да, иди нахуй, это конечная. Весь прошел в размышлениях и непонятках. Ландо поболтал с сестрами, поиграл в игры, поспал, переписывался с Оскаром. После ужина они остались вдвоем с мамой. Ландо помогал убирать посуду, рассказывал глупые истории из их школьной жизни. Мама слушала, иногда задавала вопросы про его друзей, переодически смеялась и все время нежно улыбалась ему. Ландо поставил последние чашки в раковину. Он собирался прощаться и уходить, как вдруг мама резко стала серьезнее. — Ландо. — Что? — Твой отец старается быть мягче, дай ему шанс. Он молча кивнул, не найдя подходящих слов. — Спокойной ночи, мам. — Спокойной ночи, милый, — она ласково улыбнулась напоследок и погасила свет в столовой. «Дать шанс» — какая хорошая фраза, сколько детских слез, истерик и тревог ему пришлось бы забыть ради этого? Ландо размышлял обо всем перед сном. Об Оскаре, о семье, о том, что сказала мама. Вдруг отец действительно изменился? Что, если он правда мог бы принять сына таким, какой он есть? Ландо не надеялся на поддержку, хотя бы простое «все хорошо» облегчило его существование в миллион раз. Возможно, он фантазировал от безысходности: слишком сильно хотел быть с Оскаром, и это желание убило в нем остатки здравого смысла. Оскар чудесный, Оскар просто невероятно хороший. Рядом с ним ничего не страшно, а еще Ландо должен придумать ему подарок на Рождество.