A little death

Знакомая комната приветствовала вошедшего привычной тишиной и духотой. Мутное стекло в старой оконной раме нехотя пропускало теплые лучи закатного солнца, часы на столе показывали без восемнадцати четыре, приятно пахло деревом, а частицы пыли словно застыли в густом воздухе. За три месяца ничего не изменилось, а жаль. Он подошел к кровати и поставил тяжелый рюкзак на матрас, попутно приземлив чемодан на пол.  Год обещал быть непростым. Последнего соседа Ландо отчислили в прошлом году за нарушение правил, если так можно назвать его небольшую ссору с преподавателем химии. Вообще в этом месте обожали отчислять за нарушение идиотских правил, за ссоры с преподавателями и дурацкую дисциплину — все это Ландо искренне возненавидел еще в первый год обучения в престижной частной школе-пансионате, куда родители запихнули его, надеясь вправить мозги своему бестолковому сыну.  Ландо плюхнулся на кровать, и в воздух подлетели тысячи пылинок. Еще бы кто-то здесь убирался. Норрис уже третий год поражался древности этого места: как можно жить и учиться в зданиях, которые старше его родителей втрое, если не больше? Каждый раз, попадая в свою комнату, он думал, что оказался в мире Гарри Поттера или во времени переместился в восьмидесятые.  — Эй, Норрис! Ты приехал, моя любимая подруга! — в комнату ворвался эмоциональный ураган по имени Дэниэль, по совместительству лучший друг Ландо. Теперь очередное переосмысление бытия было нарушено этим невыносимым австралийцем.  Ладно, на самом деле, Дэнни и остальные участники их маленького творческого коллектива веселых и находчивых были единственным лучиком света во мраке этого допотопного учебного заведения и вообще во всей жизни, так что Ландо не жалуется. Мягкая улыбка рефлекторно засияла на загорелом лице. Ландо подскочил с кровати и резво бросился в объятия Дэнни. — Как же я надеялся, что тебя затопчут кенгуру, — процедил он, задыхаясь под натиском крепких рук, все сильнее сжимающих его худую тушку.  Австралиец засмеялся, приподняв Ландо над паркетом. — Пойдем, принцесса, нам еще обойти всех нужно, — напомнил Дэнни, освободив задыхающегося Норриса из крепких объятий, — ты в этом году последний приехал. Брови Ландо поползли вверх от удивления. — Даже Его-Величество-Рассел здесь? — скептическим тоном решил уточнить Норрис.  Джорджа очень любили в их компании, но не подшучивать над его манерами и привычками не мог никто. Это нужно просто однажды увидеть, чтобы все вопросы отпали сами собой. Обычно Джордж приезжал позже всех, иногда вообще через неделю-две (ну потому что не барское дело учебный год одновременно со всеми начинать), так что шок Ландо был вполне себе ожидаемой реакцией. Комнату наполнил заливистый смех Дэнни. — Раскусил, эта принцесса еще дома, но кто-то ведь должен настраивать гитары Шарля, — резво сменил тему Дэнни. Он всегда знал все слабости Норриса, гребаный искуситель, — я, конечно, могу и сам, но ты не прикасался к своим струнным наркотикам целых три месяца, — продолжил расслаблено рассуждать австралиец. Гитары. В глазах Ландо в замедленной съемке вспыхнули огоньки. То, ради чего до сих пор стоит жить, его единственная желанная и невозможная  мечта — музыка. Не произнося ни слова, Норрис бросил нетронутые сумки в комнате и как одержимый помчался к комнате Леклера через весь коридор под звуки звонкого смеха Дэнни.

***

«Мы многим пожертвовали, чтобы ты мог здесь учиться, не подведи,» — набатом звучало в голове всю дорогу. Да что уж: эта фраза, озвученная голосом отца, не покидала его голову последние несколько суток.  Семья Оскара была довольно простой: родители всю жизнь работали юристами, а младшие сестры учились в пансионе для девочек. У его родни явно присутствовал фетиш на обучение с проживанием — об этом Оскар тоже часто думал, потому что как-то иначе он не мог себе объяснить рвение родителей отправить его в частную школу на другом континенте, когда три его сестры и так бывали дома только на рождество и летом. В очередной раз прогнав бессвязный поток мыслей, Оскар распахнул дверь общежития. Ему не было страшно, просто сердце как-то стучало чуть чаще, чем нужно, а дыхание стало резким и прерывистым.  Тащить чемодан по огромной скрипучей лестнице на второй этаж оказалось так-себе развлечением. Оскар, хотя и имел достойную физическую форму, запыхался после пятнадцатой ступеньки.  Покорив деревянные половицы, Пиастри уже был готов остаться на этой лестнице вместе с вещами, но все только начиналось: теперь ему предстояло найти свою комнату. Один из наставников любезно подсказал направление, но Оскар успел все забыть.  В коридоре царило молчание. Только возле самих дверей можно было услышать тихие разговоры — подтверждение наличия жизни в этом странном месте. Оскар плелся, выискивая глазами табличку с цифрами 181. Нужная дверь оказалась почти в конце коридора.  Комната не впечатлила своей обстановкой, но Оскар, признаться, многого и не ожидал. Возле левой кровати он заметил чемодан и сумки, что ж, сосед уже здесь.  Оскар быстро распаковал свои вещи и разложил одежду. В шкафу было всего три вешалки, и Пиастри не рискнул занимать сразу все: вдруг соседу нужнее. Оскар оперативно разложил канцелярию и книги, протер стол, подумал, что стоит позаботиться о благополучном начале взаимоотношений с соседом, и протер второй стол. Когда мелкие бытовые задачи закончились, Оскар понял, что унять свои тревожные мысли больше нечем. Он свалился на кровать и уставился в потолок. Выходить из комнаты желания не было, а загадочный сосед до сих пор не появился.  Джетлаг все же сказался на его состоянии, поэтому уже через пару минут Оскар незаметно провалился в сон.

*** 

— Шарль! Это реально разъеб! — Почти пропищал Ландо в щенячьем восторге.  Блестящий корпус новой гитары, приятно пахнущий толи деревом, толи химическим лаком, ощущался в руках как самая правильная вещь в жизни. Ландо сидел на кровати Леклера, рассматривая его новую игрушку искрящимися от восторга глазами. В комнате пахло свежим кофе, который Макс втайне от коменданта варил на своей конфорке вот уже четвертый год (в прошлом году его чуть не исключили за это, когда мистер Вольф неожиданно ворвался в неподходящий момент), Дэнни развалился рядом с Ландо и зачарованно пялился в потолок, пока Шарль единственный все еще пытался разложить вещи. — Ну, да, отец долго искал ее по всей Англии, — спокойно прокомментировал Леклер, перетаскивая коробку с книгами на свою половину комнаты. Его новая гитара впечатлила меньше всех. Когда у тебя родители популярные композиторы и вообще вся семья связана с музыкой — чем тут гитара удивит?  — В ближайший час он вряд-ли тебе внимание уделит, — подметил Макс — сосед и лучший друг Леклера. — Справедливо, — отозвался Шарль, — давайте занимать места для просмотра сольного концерта, — сказал он, плюхнувшись на кровать Макса. Попытки заняться делом были окончательно заброшены. Леклер мягко улыбнулся и жестом призвал Дэнни и Макса разделить наслаждение музыкальной паузой. — Сегодня Red hot chili peppers или каверы Чарли хсх? — Задумчиво произнес Макс, присаживаясь на кровать и поглядывая на друзей. Весь разговор для Ландо происходил где-то на фоне. Его вселенная в данный момент сфокусировалась на дереве, холодном металле и легкой вибрации, возникающей при касании. Он поставил до-мажорный аккорд и нежно, почти с любовью, провел по струнам. Мягкий звук разлетелся по комнате. По лицу расползлась тупая улыбка. Боже, как же он скучал по этим ощущениям.  За лето Ландо знатно пополнил плейлист, пора начинать репетировать.  Проигрывая в голове мелодию, он быстро переставлял пальцы на струнах, подбирая аккорды и бой. «Ниже, на тон, нет, в пятый лад, здесь грязно будет звучать,» — поток творческих мыслей и ничего более.  В такие моменты он ощущал себя умиротворенно, спокойно как никогда. Весь хаос в кудрявой голове стихал за секунду, позволяя полностью сконцентрироваться на игре. Он словно впадал в транс, отключал мозг и оставлял всю работу своим музыкальным инстинктам.  Надо сказать, что в школе талант Ландо признавали абсолютно все. Первое время пророчили Норрису перспективное будущее в музыкальной индустрии, а Шарль шутил, что подкинет пару каверов Ландо родителям на рассмотрение потенциального таланта для компании. Норрис станет успешным исполнителем или композитором — не так важно, потому что он безумно хорош во всем этом.  Но ничего подобного никогда не случится, не стоит забывать.  Ландо тоскливо вздохнул и заиграл перебором что-то из собственного сочинения. Настроение на аранжировку Scorpions резко испарилось: голову заняли противные мысли о доме. Все-таки изливать душу гитаре куда приятнее, чем кому-либо.  — Что-то сегодня настроение незажигательное, — сухо прокомментировал Дэнни, за что получил толчок в плечо от Шарля.  — Он пока слишком мало времени провел вне дома, чтобы подбирать нам Тейлор Свифт на слух, — отозвался Макс с другого конца кровати, за что тоже получил толчок.  Ландо исполнил еще пару песен и отложил гитару. За окном уже темнело. Повисло молчание. Говорить первым не хотелось, продолжать тупо сидеть — тоже.  — Слушай, я понимаю, что там все было не очень, но теперь-то мы снова вместе на ближайшие девять месяцев, — нарушил тишину Дэнни, — не кисни, принцесса, — Он поднялся с кровати и протянул руку Ландо, — пойдем соседа твоего искать.  — Я с вами нихера не успел как обычно, — разрядил обстановку своим ворчанием Макс.  — И ты не кипятись, крошка, твоя математика не сбежит, — подмигнул ему Дэнни, похлопав по плечу. Ландо окинул взглядом комнату. Коробки, чемоданы, сумки, инструменты — все это нужно достать, поставить, запомнить, куда ты поставил. Только осмыслять объем задач он уже устал, печально за судьбы Макса и Шарля (последнему еще и три свои гитары обратно на стену вешать). Жаль трудяг, конечно, но как же хорошо, что у Ландо хватит силы духа забить на все это и оставить до завтра.  С Дэнни они разошлись в коридоре. Друзья всегда жили напротив друг друга, но почему-то никогда не вместе, хотя, обоих все устраивало.  В своей комнате Ландо обнаружил спящего парня и идеальную чистоту везде, кроме своей кровати. Норрис подошел к новому соседу и наклонился, чтобы получше его разглядеть, пока возможность имелась.  Каштановые прядки мягкими завитками спадали на лоб, рот слегка приоткрыт, на лбу еле заметная складка, длинные ресницы, небрежные брови, аккуратный и необычный нос, округлые черты лица и, хотя глаза его были закрыты, Норрис готов был поклясться, что они обязательно должны быть темными. Почему-то Ландо невероятно умилил вид спящей красавицы (он решил прозвать соседа именно так) и будить его стало жалко. Ну ничего, Норрис терпеливый — утра дождется, чтоб познакомиться.  Ландо аккуратно, в пределах своих возможностей, открыл чемодан и неловко начал перебирать вещи в поисках чего-нибудь подходящего для сна. Копошение повлекло за собой шевеление на кровати. Норрис замер с футболкой в руках, словно олень в свете фар. Ландо медленно обернулся. С кровати на него смотрел заспанный парень с гнездом из каштановых прядей на голове. — О, — тупо произнес Ландо, — меня зовут Норрис, Ландо Норрис, — на лице быстро расцвела привычная мягкая улыбка, — извини, что разбудил тебя. — Нет, все нормально, — сонно донеслось с кровати, — я Оскар. И, знаете, может быть, Ландо показалось, но на лице Оскара всего на секунду промелькнуло смущение.