A little death

Оскар всегда был довольно скромным и молчаливым, предпочитал проводить вечера за просмотром любимых сериалов или чтением книг, любил школьные научные проекты и тупые мемы в твиттере, а еще залипал в инстаграме на вечеринках, куда друзья вынуждали его приходить.  Пиастри редко проявлял интерес к людям и редко получал взаимность, и нет, не потому что он ебнутый антисоциальный ботаник, дрочащий на физику и другие точные науки, а просто Оскару как-то не особо была близка концепция социальных взаимодействий с незнакомыми людьми: зачем лишний раз рассказывать о себе и напрягаться, натыкаться на непредсказуемую реакцию, терпеть чужие неприятные привычки (и прочие минусы процесса знакомства), если у него уже и так есть друзья.  В общем, Оскар мог общаться с людьми, просто ему это не казалось жизненной необходимостью.  С переездом в Англию стало понятно, что привычный ритм жизни придется сохранить на задворках сознания в папке «теплые воспоминания о счастливых временах».  Что ж, он постарается. 

***

Первый учебный день оказался намного приятнее, чем Оскар ожидал: Ландо всюду провожал его, познакомил со своими друзьями и показал всю территорию школы. С ним было удивительно спокойно, несмотря на его напускную неугомонность. Потом они вместе сделали уроки, по очереди рассказывая что-то о себе. Это не было запланировано, просто Норрис чертил таблицу в тетради и начал пересказывать историю про своих друзей и их общие небольшие прошлогодние подвиги, попутно добавляя разъяснения действий тех или иных участников событий, а Пистари уловил в этом попытку завязать диалог.  Так Оскар узнал, что Ландо обожает играть на гитаре, слушает Чарли хсх и не переносит морепродукты в любом виде, некий Дэниэль Риккардо (тоже из Австралии), отлично танцует под градусом, Макс Ферстаппен лучше всех варит нелегальный кофе и эпично ругается с преподавателями, Джордж Рассел прилетает в школу на своем частном самолете и обычно спонсирует все развлечения, а заодно и школу, а Шарль Леклер может научить ругаться матом на французском и обладает фантастической коллекцией гитар.  Неплохое начало, есть с чем работать. Вторая неделя прошла незаметно и все еще удивительно спокойно. Оскар уже на третий день сожительства подметил, что его сосед так-себе справляется с бытовыми задачами, и спустя полторы недели благородно предложил взять уборку на себя (а что еще делать, если после мытья полов Ландо нужно отмывать полы от моющего средства?). Ему не сложно, а Норрис расцвел, только услышав, что больше не придется самому заниматься поддержанием порядка.  Вообще у них все как-то резко и легко сложилось: Оскар слушал, Ландо говорил. Иногда Норрис уставал болтать и вынуждал соседа раскрывать подробности жизненного опыта. К удивлению Оскара, Ландо не вызывал в нем привычного раздражения своей болтовней. С учебой тоже все было нормально: преподаватели хорошие, одноклассники почти все были друзьями Ландо, занятия —интересными. Больше всего Оскара впечатлили физика и музыка. Да, для кого-то это слегка странное сочетание, но естественные науки Пиастри всегда интересовали, а не проникнуться музыкой, побывав на уроке мистера Уильямса, было просто невозможно.  А еще оказалось, что в этой школе для годовой аттестации, помимо предметов своего направления, нужно сдавать творческий экзамен. Никто это экзаменом не называл, просто Оскару было слишком тяжело переварить тот факт, что теперь в его жизни самой близкой по приоритетности к физике и математике вещью станет музыка (он был напуган и выбрал то, на что ткнул Ландо, окей?), Оскар в этом, ну, абсолютный ноль, если что. Одно дело проникнуться слушанием на уроке, а другое — самому играть или, не дай Бог, петь. Потом ему объяснили, что, в общем-то, все выбирали либо музыку, либо театральный кружок, так что творческий зачет большинство учеников закрывали на одном из двух мероприятий: отчетный концерт или спектакль.  Вечером в комнате последовал логичный вопрос от Пиастри: «Как мне за семь месяцев научиться играть на музыкальном инструменте и довести этот навык до нормального уровня?».  Ландо оторвался от своего ноутбука и посмотрел на соседа как на идиота. Нервный взгляд карих глаз встретился с изумлением в зеленых. — В смысле? Ты не умеешь играть? — он спрашивал с таким невинным видом, словно узнавал, умеет ли Оскар читать.  — Не умею? — неуверенно переспросил Пиастри. На чем он должен уметь играть? Владение инструментами — это не базовый навык, выдаваемый при рождении, какого хера Норрис так удивлен? — Ну тогда придется показать тебя экспертам, — рассмеялся Ландо на своей кровати, — завтра после занятий пойдешь со мной к Шарлю. Он будет долго выебываться, но поможет. — В голосе все еще сквозило удивление и недоверие. — Так а с чего бы мне уметь играть на чем-либо?! — слегка нервничая и подавляя навязчивое желание в конце добавить «блять», уточнил Оскар. Почти спокойно уточнил. Ландо вновь отвлекся от экрана. — Просто ты выглядишь как музыкант, —  Норрис констатировал факт и уткнулся обратно в экран.  Да, иногда Ландо фантастически раздражал своими спонтанными выводами. Оскар молча принял к сведению еще один «факт» о себе по мнению соседа. — А еще ты можешь ругаться на меня матом, это нормально, чувак, — промурчал он из-за своего ноутбука.  Оскар не вытерпел. В смеющегося Ландо Норриса полетела подушка. Вообще-то Пиастри спокойно ругается матом, просто его лексикон не состоит из брани на девяносто девять процентов, в отличие от Ландо.  Как-то так все пришло к тому, что теперь Оскар сидел на кровати Леклера в компании Дэнни, и они вместе подслушивали драму музыкального мира.  — Не неси хуйню, здесь нельзя оставлять такое звучание! Это отвратительно! — Бунтовал Ландо, агрессивно жестикулируя прямо перед лицом Шарля.  — Nique ta mère Ландо! Я проигрываю эту партию первый раз! Нормально звучит! — так же эмоционально отвечал ему Леклер.  Насколько понял Оскар, конфликт возник из-за разных взглядов сторон на должное звучание одного аккорда в какой-то песне (с момента как он вошел и до начала ругани прозвучало слишком мало, чтобы определить композицию).  В целом, это и не так важно, ведь позвали его сюда, чтобы начать решать проблему под названием «музыкальная бездарность», с которой Ландо, очевидно, сам не справится.  Дэнни молча слушал перепалку между друзьями, удобно устроившись на матрасе, и переодически бросал свои игривые взгляды на Оскара, а-ля "ты понимаешь, на каком языке разговаривают эти болваны? хах, забей, я тоже нет".  За прошедшие две с половиной недели Пиастри успел познакомиться со всеми, кроме Джорджа (он еще не приехал, разумеется). И вот несколько выводов от Оскара:  Дэнни был идеальным отражением Ландо. Такой же внезапный, громкий, незатыкаемый и заполняющий собой все пространство, он был всегда и везде. На его фоне даже Норрис иногда казался скромняжкой. В Дэниэле Оскар нашел опору и поддержку для шуток над Ландо, а еще оказывается, общая Родина невероятно сближает, когда вы находитесь в тысячах километров от нее, точно так же сближает и неумение играть на чем-либо музыкальном в компании, мать его, музыкантов. Дэнни был от мира музыки еще дальше, чем сам Пиастри, и он тоже был рад найти бездарного единомышленника. Еще Дэниэль фанател по Call of duty и любил TimTam (не так сильно как сам Оскар, но тоже плюс). В общем, австралиец Оскару нравился по многим причинам. Следующим в списке фаворитов шел Шарль. Он забавно разговаривал на французском с братом (Артур учился на пару классов младше), был добр к Оскару и действительно обладал впечатляющей коллекцией гитар (обзор по фоткам был проведен на второй день знакомства). В целом, пока ничего отталкивающего.  Из всех Макс показался Оскару самым странным, в хорошем смысле. Он, как и Пиастри, увлекался естественными науками и вообще они говорили на одном языке. Макс жил в комнате с Леклером третий год и за это время многие стали воспринимать их как дополнение друг к другу, чего Оскар поначалу абсолютно не понимал: утонченный Леклер с его тягой к искусству в любом проявлении и прагматичный Ферстаппен, засыпающий под лекции по квантовой механике на ютубе. Странный тандем.  Но все же с этими людьми Оскару было комфортно, как странно это бы не было.  — Эй, — перед глазами промелькнула рука Леклера, — этот болван считает, что мы сможем тебя чему-то научить, — печально произнес он на выдохе, небрежно махнув рукой в сторону Норриса, который уже вальяжно растянулся на кровати Макса. — Поправка, я думал, что он хоть что-то умеет! — попытался оправдаться Ландо.  — Ландо, ты мог бы спросить его, — подметил Дэнни со своего места.  Оскар и Шарль синхронно кивнули. Повисло молчание. Шарль ходил по комнате взад вперед и изредка причитал что-то по-французски. В конце-концов он опустился на кресло у своего стола.  — А отказаться ну прям никак нельзя? — с надеждой спросил Оскар. — Если бы было можно, мы бы тут не сидели, — отозвался Ландо, — может быть, я случайно внес тебя в нашу группу в тот же день? — неловко выдавил он.  Глаза Оскара округлились. — Ну Тэда отчислили, а он был неплохим барабанщиком, — начал тараторить Ландо, — конечно, Шарль умеет играть на барабанах, на крайний случай и Макс сойдет, но без одного из гитаристов или клавишника будет тяжко, а Джордж от своей ебучей бас-гитары в гробу откажется только, — вдох, — и я думаю, что у тебя есть потенциал, ты умный, шаришь в математике, а там это и нужно! — Норрис подскочил и приземлился на колени перед сидящим на кровати соседом, — Оск, ну я тебя умоляю, попробуй! Из нас вышел бы невероятный тандем!  Да, Пиастри соврал бы, если бы сказал, что такой Ландо Норрис ему не нравится. Обычно он много болтает не по делу, а тут столько слов — и все ради Оскара, фантастическая нуждаемость!  — Знаешь, мне все же кажется, что теперь тебе придется постоянно просить меня на коленях, — усмехнулся Оскар. Рядом Дэнни взорвался своим звонким смехом. — Просто заткнитесь, — презрительно простонал Шарль.  Оскар готов поклясться, что в глазах Ландо промелькнуло что-то непонятное между обидой и игривостью. 

***

Обучаться играть на барабанах оказалось непросто, особенно когда первые два часа Пиастри провел в попытках разобраться в теории музыки и смысле всех предметов на установке, а еще нужно правильно держать палочки, а еще нужно правильно сидеть, а еще нужно руки тренировать, а еще ноги тоже нужно.  Пиздец просто.  Поначалу Оскару казалось, что Леклер его убьет, и Шарль действительно был к этому близок, но как только они дождались свободный инструментальный зал, прогнозы поменялись.  — Сейчас я включу тебе песню, твоя задача просто понять ритм и воспроизвести на бас-бочке, — еле скрывая усталость и разочарование, произнес Шарль.  Оскар кивнул. Ему не нравилось чувствовать себя необучаемым идиотом, но от аттестации не убежишь и от Ландо тоже.  Леклер достал телефон и включил песню. Оскар узнал ее. Это была какая-то попсовая херня из рекламы, той, которая потом неделями прокручивается в голове. Он даже слегка разочаровался в выборе Шарля.  Когда музыка кончилась (часть нервных клеток Пиастри тоже кончилась, потому что, ну, это невозможно было слушать), Оскар с легкостью воспроизвел простой ритм на бочке.  Шарль все это время стоял с непроницаемым видом, глядел в пустоту и переодически добавлял ритмических рисунков, выстукивая их ногой. — Окей, сойдет, — заключил Леклер после трех мучительных повторений Пиастри одного и того же ритма, — давай сложнее и используй все, что хочешь. Твоя задача повторить.  Оскар кивнул. Он ожидал что-то все еще достаточно простое для начинающего оболтуса и, если не знакомое ему, то вполне предсказуемое.  Однако Шарль Леклер в роли преподавателя любил развеивать ожидания. Через пару секунд из его телефона заиграла «I’m leaving you». Челюсть Пиастри можно было ловить в полете.  Он издевается?  Оскар интуитивно начал стучать по бочке, создавая основной ритм. Руки сами выбирали томы и переодически ложились на снейр. На каком-то открывшемся первом и последнем дыхании Оскар на протяжении нескольких минут выжимал из себя все что мог под песню любимой группы отца. Он знал мелодию, но тут это ничуть не помогало, ведь ему нужно было буквально чувствовать, что в следующую секунду выкинет Герман Раребелл. Когда время позора закончилось, вымотанный ущербной импровизацией Оскар посмотрел на своего мучителя, ожидая насмешек.  Но Леклер не смеялся. На лице Шарля застыло неподдельное удивление.  — Это было реально отвратительно, чувак, я, блять, знаю, — нервно выпалил Оскар, проводя рукой по волосам. — Да, — констатировал факт Шарль, сохраняя непроницаемость, — но очень даже достойно для того, кто впервые в жизни видит ударную установку, — с этими словами на его лице расплылась мягкая улыбка, — наш гений как обычно был прав: талант у тебя однозначно есть, — закончил он шепотом.

***

К концу октября репетиции уже стали постоянной частью его жизни. Термины почти не резали слух, мысли о выступлении на сцене почти не вызывали паники. По правде говоря, времени думать у Оскара почти не было.   Недавно им задали проект по физике, что-то про двигатели на альтернативном топливе. В случае успеха есть шанс попасть на университетскую конференцию и участвовать в конкурсе.  Нужно было разделиться по парам. Из всех в своей группе физики Оскар уважал только Макса и, видимо, в обратную сторону это работало тоже, потому что Ферстаппен спустя секунду после объявления материализовался рядом и предложил свою компанию.  По сути с этого и началась их дружба. Ближайшие три недели Макс и Оскар проводили в библиотеке или в чьей-то комнате (второе выбирали, когда Шарль или Ландо слишком надоедали кому-нибудь своими жалобами на экономику или биологию).  Проведенное за учебой время сильно их сблизило, а Ландо начал жаловаться на Макса, мол «превращаешь моего прекрасного Оскара в такого же токсичного ботана», на что и Ферстаппен, и Пиастри неодобрительно фыркали и слали его куда подальше.  Оскар созванивался с родителями и регулярно давал матери интервью о своей тяжелой жизни в стенах общежития. Сестры требовали рассказывать все, что связано с Ландо, Хэтти вообще нашла его в инсте и подписалась. Оскар впервые страдал от вовлеченности семьи в свою жизнь. И вот холодным ноябрьским вечером Пиастри вновь вел цифровую войну за свободу своей частной жизни. Хэтти, 23:48 а мне очень понравился его инст

Оскар, 23:49

Рад за тебя, а теперь хватит писать только о нем. Я тебя заблокирую.

Хэтти, 23:49 Оск твой сосед слишком хорош чтобы спрашивать не о нем Оскар собирался выключить телефон и швырнуть на другую сторону кровати, но матрас рядом неожиданно промялся под чужим весом. На плечо Оскара опустилась кучерявая макушка. — Хэй, О-о-оск, — протянул Ландо, — хватит воевать с соевыми толерашками в твиттере, посмотри со мной Сплетницу. Сердце пропустило удар, на висках выступил холодный пот. От неожиданности Пиастри дернулся, сбросив с себя тушку Ландо. Он нервно выключил телефон, проигнорировав еще одно сообщение сестры. Ландо лишь рассмеялся и приземлил голову обратно. — Ой, извини, — суетливо бросил Оскар. — Я прощу тебя, только если посмотришь со мной сериал. Дэнни сегодня не в настроении, ему, видите ли, надо учиться, — передразнил друга Норрис. — Лан, я занят, через два дня сдавать проект, а у нас с Максом еще не готова модель, — оправдался Оскар, глядя в жалобные зеленые глаза. — Ты только и делаешь, что учишься, — надулся Норрис, — мне тоже много что нужно, но я нахожу время для тебя! — Ландо, один раз помочь мне сделать таблицу в exsel — это не «нахожу время для тебя», — парировал Пиастри. — Ты ужасен, — констатировал Норрис, все еще не разрывая зрительного контакта. Он встал с кровати и направился к своему столу, чтобы забрать ноутбук. Оскар выдохнул. Если он посмотрит пару серий с этой непредсказуемой бестией, а потом допишет текст для выступления и доделает 3D макет, Макс ведь не сильно огорчиться, так? — Давай на моем ноутбуке, — сдаваясь и открывая компьютер, сказал Оскар. Довольный Ландо уже через мгновение вновь сидел на его кровати, радостно болтая ногами и чуть ли не сияя от радости. — Я помогу тебе с оформлением презентации, — предложил подкуп Норрис. — Окей, просто сядь и заткнись, — облегченно вздохнул Пиастри, положив ноутбук перед ними, — в следующий раз ты смотришь со мной Сверхъестественное или просто сделаешь реферат по экономике — я еще не решил. Ландо рядом тепло улыбнулся. — Все, что захочешь, Оск, — промурчал Норрис, устраиваясь рядом поудобнее, — спасибо. Через полчаса они оба отрубились, сидя перед экраном. Оскар умиротворенно подпирал собой стену, положив голову на согнутые колени, а Ландо всем телом свалился на Оскара, попутно обхватив его руку своими двумя.