Потерян или история неудачной игры знаменитого манипулятора.

Снейп фыркнул, но не стал развивать тему. Ему действительно не хотелось тратить ценные минуты урока на слабости первокурсника. — Откройте свои учебники на странице одиннадцать, — рявкнул он, обводя класс ледяным взглядом. — Сегодня мы будем изучать простейшие принципы приготовления Зелья Забвения. Кто-нибудь может мне объяснить, почему так важно точно выверить дозировку Летаргического Эликсира, а не просто "плеснуть побольше", как это сделает какой-нибудь бестолковый... гриффиндорец? По классу прокатился шепот. Слизеринцы хихикали, а гриффиндорцы нахохлились. Гарольд же почувствовал, как головная боль усилилась, отзываясь тупой пульсацией в висках. Зелье Забвения… Само название вызывало странное покалывание под кожей. Он словно чувствовал, как нити памяти переплетаются, становятся тоньше, рвутся, чтобы затем возродиться в ином виде. — Мистер Мортимер, — Снейп, кажется, упивался произнесением его новой фамилии, словно пытаясь найти в ней изъян, — возможно, вы, обладатель собственной роскошной резиденции в замке, сможете просветить нас, простых смертных, о тонкостях забытья? Гарольд заставил себя поднять взгляд. Боль застилала глаза, но он увидел насмешку в глазах учителя и настороженность в глазах Драко, который сидел рядом. — Летаргический Эликсир не стирает память, сэр, — произнес Гарольд ровным, чуть хриплым голосом, стараясь не выдать своей боли. — Он лишь отправляет ее в глубокие слои сознания, где она, не тревожимая повседневностью, может быть переработана, — он на мгновение задумался, и его глаза, казалось, потемнели, — или погребена под новой. Дозировка важна, потому что слишком малая лишь приглушит, но не скроет, а слишком большая может вызвать необратимые изменения в структуре души, лишая человека способности к формированию новых воспоминаний. Или вовсе... оборвать связь между разумом и телом. Класс затих. Слизеринцы смотрели на Гарольда с изумлением, гриффиндорцы — с неприкрытым шоком. Его слова были слишком точны, слишком… глубоки для первокурсника, да еще и произнесенные с таким странным, почти инфернальным знанием. Даже Снейп, привыкший к бессмысленным ответам, на мгновение замер, его губы сжались в тонкую линию. — Достаточно, мистер Мортимер, — отрезал Снейп, явно раздраженный таким исчерпывающим и несколько пугающим ответом. — Ваша… трактовка, хотя и имеет под собой некоторые основания, выходит за рамки сегодняшнего урока. Возможно, вы слишком много читали. Или слишком мало спали. Десять баллов Слизерину за... усердие. Гарольд опустил голову, чувствуя, как пульсация усиливается, словно отталкивая незваные мысли, связанные с памятью и забвением. Он знал это. Он *чувствовал* это. Его мать учила его не только тому, что можно найти в книгах, но и тому, что лежит за гранью понимания смертных. "Оборвать связь между разумом и телом"... Эти слова были не теорией, а почти практическим руководством, которое вспыхнуло в его голове. Снейп продолжил объяснять, но Гарольд уже почти ничего не слышал, отчаянно пытаясь сосредоточиться на своей ладони, которую начал сводить спазм. Ему казалось, что он слышит чьи-то голоса, шепот, доносящийся откуда-то издалека. Голоса, которые повторяли имя, которое он ненавидел. "Гарри... Гарри..." Внезапно, от прилива боли, небольшой пузырек с лавандовой эссенцией, стоявший на краю его стола, задрожал и, прежде чем кто-либо успел отреагировать, треснул, рассыпав осколки и разливая синеватую жидкость по парте. — Мистер Мортимер! — Голос Снейпа прозвучал как гром, заставив Гарольда вздрогнуть. — Что это, черт возьми, было?! Пытаетесь подорвать мою лабораторию в первый же день? Минус пять баллов Слизерину за... неконтролируемые всплески магии! Гарольд поднял взгляд, его глаза горели ярким, необычным для него зеленым огнем. Боль пронзала череп, но в этом огне было не только страдание, но и ярость. Неконтролируемые всплески магии? Это не было простым всплеском. Это было что-то другое, нечто древнее, что рвалось наружу, реагируя на его внутреннее смятение. А главное, он снова услышал это, едва уловимое, но настойчивое: "Гарри..." Драко испуганно отодвинулся. Снейп пристально смотрел на Гарольда, и на этот раз в его взгляде читалось нечто большее, чем просто раздражение. Была там и настороженность, и смутное узнавание, и что-то похожее на... испуг. Что-то в глазах Гарольда, в его ауре, на мгновение напомнило ему о другом, куда более могущественном источнике темной магии. Гарольд заставил себя отвернуться, стиснул зубы. Он не Гарри Поттер. И он не позволит этому прошлому преследовать его, даже если это будет стоить ему здоровья. Пусть весь мир считает его кем угодно, но только не Мальчиком-Который-Выжил. Это имя было проклятием, цепью, которую он разорвал. И никто, даже Снейп, не заставит его снова примерить ее. Колокол, возвестивший об окончании первого урока, пронзительно зазвенел, разрезая наэлектризованный воздух зельеварения. Снейп, все еще хмуро разглядывая остатки магического выброса в классе, отпустил их с коротким кивком, бросив на Гарольда последний, колкий взгляд, прежде чем повернуться к своему столу. Гарольд поднялся, ощущая, как его тело пропитано чужеродной, вязкой субстанцией. Головная боль не отступила; напротив, она пульсировала с новой силой, словно пытаясь выбить из его головы каждую мысль. Он собирал свои вещи, двигаясь чуть медленнее обычного, когда почувствовал осторожное прикосновение Драко к своему локтю. — Ты в порядке, Мортимер? Твои глаза… они были такими… зелеными, — Драко выглядел по-настоящему обеспокоенным, его обычно надменное лицо выражало непривычную тревогу. Гарольд резко выдохнул, пытаясь унять дрожь, пробившую его насквозь. — В полном, Драко. Просто… голова раскалывается. И этот идиот Снейп. Неужели он не видит, что я не специально? — Он постарался придать голосу привычную небрежность, но в нем все равно прозвучали нотки ярости и растерянности. Они вышли из класса, присоединившись к потоку слизеринцев, направляющихся на следующий урок — Трансфигурацию. Но Гарольд не мог сосредоточиться на предстоящем занятии. Его разум метался, пытаясь понять, что произошло. Неконтролируемые всплески магии? Это было нечто большее. Он был сыном Королевы Царства Мертвых; его магия была древней, глубокой, почти инстинктивной. Она не должна была *вспыхивать* так неуклюже, без его воли. Если только… Внезапная мысль ударила его с такой силой, что он споткнулся. Драко успел подхватить его за руку. — Эй! Осторожнее! — Прости, — пробормотал Гарольд, его глаза сузились. Он вспомнил. Боль началась *после* завтрака. Он пропустил это. Как он мог пропустить это? Его чувства были тонкими, настроенными на каждую мельчайшую вибрацию магии, на каждое неверное изменение в ауре. Его мать годами учила его различать самые изощренные яды и зелья, впитывать их энергетический след, прежде чем они успели подействовать. И все же… Он начал мысленно перебирать все, что съел за завтраком. Овсянка, тосты, несколько сосисок, тыквенный сок. Ничего необычного. Или… было? Он вспомнил легкую, едва уловимую горечь в тыквенном соке. Он тогда списал это на особенности приготовления Хогвартса. Какая же глупость! Это была его собственная самонадеянность, его уверенность в своей непогрешимости, которая сыграла с ним злую шутку. — Кто-то подмешал мне зелье, — прошептал он, скорее для себя, чем для Драко.