Бездна

      Проворачивая ключ в замке, Волков уже наверняка знает, что ожидает его дальше: глоток свежего воздуха, свобода, которой так не хватало. Квартира встречает духотой и капающими звуками, доносящимися из ванной — потёкшие трубы и тут дали о себе знать. Они чудеснейшим образом сочетаются с идеально выглаженными шторами, вымытыми окнами, на которых даже следов от разводов не видно, до скрипа вылизанными полами и вазочкой с декоративными цветами на журнальном столике, расположенном посреди комнаты. Олег и Вадим переглядываются на долю секунды, прежде чем залиться смехом. Искренним, чистым, лишённым горести. Им нет дела до странностей и неудобств, которых в этой квартире хоть отбавляй. Главное, что есть крыша над головой. Главное, что мозги больше никто не ебёт.       Из телефона раздаётся звонкий рингтон. С выводами Волков, кажется, поторопился. На экран он не смотрит, но уже сердцем чувствует: мать звонит. Тут даже не нужно обладать хорошей интуицией. В такой час больше никто звонить не будет. Вернее, кое-кто мог бы, но этот кое-кто сейчас пытается открутить на кухне газ. Хотел бы поговорить — крикнул бы. Всем остальным до Волкова и дела нет. Тяжело вздохнув, Олег принимает вызов.       — Ну что, Олеж, заехали уже? — непривычно по-доброму интересуется немного приглушённый женский голос.       — Да, ма, только зашли. У тебя что-то срочное? — своего безразличия и раздражения Олег пытается не выдавать, но мать всегда слышит любую неугодную ей интонацию.       — Нет, что ты, я же просто так всю ночь не спала, переживала за тебя. Специально не звонила, чтоб ещё больше себе нервы не трепать. Знаю же, что связь может пропадать. Первый раз за полсуток решила позвонить, поинтересоваться, как и что там у вас, и вот какую реакцию я получаю, — вся доброта из голоса мигом испаряется. Так даже привычнее.       — Прости. Я сейчас правда занят. Вещи надо распаковать, с водой и светом разобраться. Давай вечером созвонимся? — сам Олег становится мягче, лишь бы диалог не затягивался и не оставлял после себя неприятную тяжесть.       — В шесть мы с Лёшей уезжаем в театр. Звони либо до этого времени, либо после десяти, — на этих словах звонок обрывается. Обиделась — не иначе.       Положив телефон на тумбочку в прихожей, Олег снимает куртку, разувается и проходит глубже в квартиру. Он моментально забывает и о разговоре с матерью, и о своей прежней жизни в принципе. Теперь это пройденный этап, пролистнутая страничка. С этой минуты жизнь обнуляется, и судьба Олега только в его руках. Он сразу же направляется в комнату, где первым делом открывает окна. Нараспашку, чтобы прочувствовать весеннюю свежесть. Долго ещё смотрит на улицу, наслаждаясь прохладным ветром, врезающимся в лицо. Смотрит за птичками, которые перескакивают с ветки на ветку и что-то щебечут, и на редких прохожих, неоправданно хмурых для тёплого апрельского утра.       Правда, Олег из этого самого окна чуть не выпрыгивает, когда его пугает бесшумно подкравшийся со спины Вадим. Волков разворачивается к нему лицом и по инерции отвешивает глухой подзатыльник. А тот всё смеётся, от смеха чуть ли не плача.       — Чёрт бы тебя подбрал, Вад, — недовольно, но вполне беззлобно бурчит Олег.       — Что же ты без меня будешь делать?       — Спокойно жить и не хватать сердечный приступ каждый день.       — Скучать по мне начнёшь уже через неделю.       — Делать мне нечего.       — Поспорим? — с озорной улыбочкой спрашивает Вадим и протягивает руку.       — Иди ты, — Олег закатывает глаза и намеревается идти, как его щёлкают по носу. — Серьёзно, Вад, отвянь.       — Настроение кто испортил?       — Ты, — почти шипит Волков.       — Да всё-всё, не начинай. Я чайник поставил, сейчас завтракать будем.       Вадим прикрывает окно на форточку, а затем хватает Олега за плечи и заставляет проследовать за собой на кухню. Волков, конечно, выглядит возмущённым, но они оба знают, что всерьёз он злится редко. К тому же обижаться на Вадима за его выходки глупо.       На пороге кухни ощущается заметный сквозняк, от которого Олега начинает заметно потряхивать. Сам он в одной футболке и штанах, а потому холод ощущается вполне отчетливо. Заметив это, Вадим полностью закрывает окно, за что Олег его мысленно благодарит.       Волков окидывает кухню взглядом. Прежде он видел её только на фотографиях. Вживую она выглядит практически так же. Мебель не самая новая, но никакой грязи Олег не замечает. Шкафчики вроде тоже не разваливаются. Кухня небольшая, но светлая. Места в любом случае хватит, чтобы приготовить что-нибудь и посидеть вдвоём за приёмом пищи. Даже сальто можно будет сделать, если очень постараться.       Взгляд цепляется за электрический чайник, который уже практически закипел. Никакой другой посуды Олег не видит. Ужасно хочется чай.       — Я надеюсь…       — Не угадал, сегодня в меню “Доширак”.       Вадим лезет в сумку, которая преспокойно располагается на одном из стульев, и достаёт оттуда две пачки.       — Лучше б бутеры сделал, — Волков недовольно опускает глаза в пол и качает головой, сложив руки на груди. — Погоди, а чайник ты где взял? Ещё и такой… приличный.       — С собой привёз.       — У тебя всё это время был чайник?       — А ты не знал?       — Ты ко мне через день бегал под предлогом попить чай, потому что у тебя чайника нет.       — Упс, — Вадим пожимает плечами. — Забыл упомянуть, кажется. Ты меня под другим предлогом и не пустил бы. А я ведь так хотел повидаться с лучшим другом!       — Ага, как же.       Никакого ответа не следует. Вадим аккуратно распаковывает пачки, сыплет специи и заливает пластиковую ёмкость кипятком, пока Олег садится напротив него. От взгляда на будущий завтрак, желудок невольно скручивает. Лучше уж голодать, чем эту отраву есть. Но Олега никто не спрашивал. Если откажется, его заставят — пройденный этап.       Первый за несколько лет обед, который проходит в полной тишине и умиротворении. Олег ещё не совсем свыкся с мыслью о полной свободе, ещё не успел прочувствовать её. Для него этот день практически ничем не отличается ото всех остальных. Разве что обстановка незнакомая. А вот чувство, что в ближайшие пять минут на пороге квартиры неизбежно появится его мать или отчим, сохраняется до сих пор — уже настолько привычным оно стало. Олег старается себя одергивать и не думать об этом. Но все его попытки заранее обречены на провал. Не умеет он наслаждаться спокойствием. Оно только сильнее угнетает несмотря на то, что от бесконечной суеты он невыносимо устал. Вадим состояние друга видит прекрасно, но не предпринимает ровным счётом ничего: его об этом не просили. У Олега приступ тревоги постепенно сходит на нет, стоит только встать из-за стола, вылить в унитаз остатки так называемого “бульона” и выбросить пластиковую миску в мусорку, а вилку кинуть в раковину. И как следует умыться холодной водой.       Олег сразу же принимается за распаковку вещей. Достает всё сначала из чемодана, затем из сумки и наконец из пакетов. Не спеша всё раскладывает по заранее определённым местам. А Вад сидит на диване, залипает в телефон и только ножкой изредка болтает туда-сюда. Он никуда не торопится. На него-то ничего не давит.       Когда большая часть вещей оказывается разложена, Олег просто принимается перекладывать их с места на место, будто в этом есть какой-то смысл. Вад наблюдает за этим уже минут десять. Сначала молча, но потом всё же громко вздыхает. Встаёт, хотя скорее вскакивает со своего места, и одергивает Олега за плечо.       — Волч, не суетись, ты заебешь уже. Вещи оставь в покое. Они тебе ничего плохого не сделали.       Олег пытается стряхнуть чужую руку с плеча, но она только крепче сжимает его.       — Да я как-то не могу без дела сидеть. Всё сразу таким странным кажется.       — В плане?       — В плане непривычно, что мать за сотню километров, а не жужжит под ухом. Хотя ты с её ролью неплохо справляешься, — Олег легко посмеивается и разворачивается, чтобы в отместку выкрутить Вадиму сосок. Знает, что больно. Учился у лучших.       — Мелочь, не буянь, а то я тебя быстро назад к мамке депортирую, — наигранно сердито говорит Вад, потирая травмированный участок кожи.       Олег улыбается, склоняя голову. Распознать, всерьёз ли Вадим говорит, можно исключительно по интонации. Причина тому одна: всё, что Вадим говорит, он спокойно может претворить в жизнь. Неподготовленный человек не всегда сможет распознать, где проходит грань между шуткой и реальными намерениями. У Олега такой проблемы нет: каждую интонацию Вадима он уже заучил наизусть, правда друг иногда меняет тактику, чтобы ввести в заблуждение, но с каждым таким разом Волков всё лучше адаптируется. Сейчас хотя бы гадать не приходится: всё вполне однозначно.       Олег проходит в сторону дивана и раскладывается на нём в полную длину. Лежать вполне комфортно, даже пружины в кости не давят, как на кровати в собственной квартире; в меру мягко. Даже ноги подгибать не приходится, чтобы поместиться, а это уже жирный плюс. Долго наслаждаться всеми удобствами не приходится, потому что в следующий момент на диване материализуется Вад, который с потрясающей наглостью садится прямо на ноги Олега. Тот кривится от неприятных ощущений и вынужденно вынимает ноги из-под друга и подгибает их, облокачивая на спинку дивана.       — Смотри, куда садишься своей костлявой задницей, — возмущенно говорит Волков.       — Костлявая задница тут только у тебя, — Вадим опирается рукой на кресло и кладет голову на ладонь. — Относись ко всему проще. Я ж на твои вонючие носки не жалуюсь.       —У меня не…       —Мне виднее, Волчик.       Широко зевнул, Вадим достает телефон и начинает кому-то написывать. Олегу в момент становится искренне жаль этого человека, кем бы он ни был. Сам Олег предпочитает скоротать время, поиграв в змейку. Сдается он очень быстро и уже минут через пять проваливается в глубокий сон, сам не заметив этого. Телефон выпадает из рук куда-то в район груди, но этого он уже не чувствует.       Просыпается Волков от того, что кто-то теребит его за плечо. То есть как кто-то, один очень даже конкретный человек.       — Давай, Спящая красавица, вставай. Я тебе и так дал поспать часа четыре точно. Надо закончить вещи разбирать, а потом новоселье будем праздновать.       — Ебнулся что ли? Какое новоселье? — Олег ещё не до конца продрал глаза и осознал себя в этом мире, а уже пребывает в конкретном ахуе.       — Самое обыкновенное. Или у тебя мозги во сне атрофировались?       Вадим наклоняется ближе и громким голосом четко, выделяя каждое слово, проговаривает на ухо:       — Сегодня мы переехали в новую квартиру. А вечером сие событие мы будем отмечать.       Олег громко выдыхает, всем своим видом выказывая недовольство. Спонтанные идеи его раздражают. Идеи, в которые его не посвящали и о которых не спрашивали его мнения, вызывают полное отторжение. А от Вадима таковые исходят слишком часто.       — И какие грандиозные планы ты уже успел построить? — совершенно скептически спрашивает Олег.       На этих словах у Вадима будто второе дыхание открывается. Он так воодушевляется, что становится страшно. Такое поведение означает только одно: приближающийся пиздец.       — Нет.       — Я ещё даже не начал, — Вадим по-детски надувает губы и скрещивает руки на груди.       — Тебе и начинать не нужно. Я и так всё понял.       Но Вадима уже не остановить. Раз он загорелся какой-то очередной ебанутой идеей, он её исполнит. Неважно, насколько это будет нервировать Олега. В конечном счёте он всё равно скажет “делай, что хочешь” и смирится. Вад, подлец, прекрасно об этом знает.       — Короче, я пригласил корешей своих. Помнишь, я к бабке уезжал летом на некоторое время? В общем, с самого детства с ними тусуюсь, как и с тобой. Так что решил позвать их. Пригубим немного, Шура колонку принесёт, хоть музыку послушаем. Они ненадолго. Может подарят что путное.       Этот поток информации, тем более в быстром темпе, в котором говорит Вадим, не делая и намека на передышку, усваивается в голове с трудом. В принципе, такой расклад мог бы не тревожить Олега, если бы он знал людей, которые собираются в его квартире. Контингент, который крутится вокруг Вадима, доверия не внушает абсолютно. Он и готов бы был пойти на компромисс, но всегда нужно немного повыебываться, чтоб не терять честь и достоинство.       В итоге победа всё равно оказывается за Вадимом. Тот и не догадывается о том, что Олег изначально согласился на предложенную авантюру, но поиздеваться над другом никогда не бывает лишним.       Немного передохнув на диване, Олег вскакивает с него с необыкновенным воодушевлением. Он как-то постепенно находит для себя плюсы проведения данного мероприятия, которые толкают его к активным действиям и поднимают настроение. Это ведь первая тусовка в его квартире. Значит всё должно пройти с ещё большим пафосом и размахом, чем планировалось изначально. К тому же с новыми людьми познакомиться он никогда не прочь. Мало ли, может действительно люди хорошие. Не проверишь — не узнаешь. Лёгкие нотки эйфории вновь заполоняют сознание, и пока Вадим, хлопая глазами, наблюдает, Олег действует. Он в последний раз перетасовывает вещи в шкафу, убирает с пола пустые пакеты, сумки пихает в шкаф. Приступает наконец к бытовым приборам, которые так неохотно было распаковывать. На кухне наконец появляется посуда, в ванной — полотенца, мыло, шампуни, гели для душа, зубные щетки и мочалки. Для всего находится своё место. Даже постельное бельё он заправляет сразу. Запала конечно, хватает на организацию только одного спального места, но первое время можно обойтись и так. В конце концов, квартира начинает выглядеть более-менее обжитой, но при этом всё такой же чистенькой и аккуратной.       До начала проведения так называемой “вечеринки” остается ещё около двух часов. Олег в прямом смысле тянет Вадима за воротник, стаскивая с дивана, пока тот, едва разлупив глаза, пытается осознать себя в этом мире.       — У нас наводнение, землетрясение, война, зомби-апокалипсис или просто конец света? — зевая, спрашивает Вадим, не понимая, к чему такие резкие движения.       — Ни одно, ни другое, ни третье. Срочно надо в магазин сходить за продуктами.       — Ясно, а я тут при чём?       — Я ж не знаю, что твои друзья едят. Хочу приготовить что-нибудь к их приходу. Сколько их кстати будет?       — Шестеро. Волч, я не могу понять, чего ты так запариваешься? Ребята со всем своим придут.       — Не дело это, Вад, так гостей принимать.       — Как знаешь Я дома посижу. Газетки почитаю, работу тебе поищу.       — Нет, ты пойдёшь со мной.       Как и было наказано, через пятнадцать минут Вадим, полностью одетый и собранный, стоит у выхода из квартиры с крайне недовольным выражением лица. Заставили, дескать. Спорить друг с другом бесполезно: оба упрямые как ослы — что с них взять. За много лет научились идти на уступки и потакать желаниям друг друга, пусть и без особого удовольствия: так проще, хотя бы не приходится морды друг другу бить, как было лет шесть тому назад.       Продуктовых магазинов рядом с домом оказывается не так уж мало, что в их родном городе — редкость. В их “деревушке” на несколько домов стоит один-единственный продуктовый, где за товары нужно драться — не иначе. Олега это всегда ограничивало, в том числе в его кулинарных увлечениях. Теперь же можно разгуляться.       Вадим уже раз десятый жалеет о том, что не настоял остаться дома. Время стремительно утекает, пока Олег проходится по всем магазинам, сравнивая цены и ассортимент, пока выбирает продукты и постоянно меняет свои решения.       — Ты так ничего приготовить не успеешь, герой, — подняв уголок губы вверх, Вадим дергает Олега за плечо.       — Сколько времени осталось? — глаза у Олега внезапно округляются. Вот, только что был таким воодушевленным, а теперь перепуганный весь стоит.       — Полчаса, — отрезает Вадим, хотя ему явно весело наблюдать за происходящим.       — Тьфу, чё ты раньше меня не остановил.       Олег стремительно направляется в сторону кассы, а Вадим, оставшись один посреди магазина, только плечами пожимает.       — Вообще-то я пытался, но кто же меня будет слушать, — бубнит он себе под нос.       Дома Олег сам распаковывает все пакеты и принимается за готовку. Вадима с кухни он предусмотрительно выгоняет пинками под зад. Пусть лучше на диване лежит балдеет, нежели путается под ногами. Обычно Олег не прочь послушать его удивительные истории, даже те, которые слышал тысячу раз, или в которых сам принимал участие: всегда интересно увидеть события с другой стороны. Сейчас же это лишний шум на фоне. Вадим ведь хочет, чтоб его слушали, чтоб ему отвечали. Сейчас представить такую роскошь Олег не может.       Первым делом он чистит и нарезает картошку, вместе с курицей закидывает её в духовку. Чтобы гости долгое время не оставались голодными, нарезает добротную миску салата и делает бутерброды с красной икрой, которую прикупил, ненадолго ощутив себя миллионером, на заботливо переведённую матерью на оплату обучения в университете сумму.       В процессе готовки Олег замечает звуки из прихожей. Видимо, гости уже пришли. Вадим уже встречает их громкими возгласами. Незнакомых голоса слышно пока что только два. Оба довольно басистые, но один будто прокуренный, а другой слишком звонкий.       Почти сразу же гости заходят в маленькую кухоньку, чтобы познакомиться со вторым жильцом квартиры.       —Волч, знакомься, это Шура, — сначала Вадим показывает на среднего роста паренька, который в компании трёх амбалов выглядит совсем крошечным, а затем переводит руку на крупного лысого мужика, у которого на руках красуются массивные татуировки. Вроде как там изображена сплошная абстракция, а с другой стороны, явно прослеживается какой-то сюжет. В символизме Олег разбирается крайне плохо, поэтому не может знать наверняка, что за знаки изображены, зато чётко различает чьи-то лапы, разинутые пасти, вроде какие-то змеиные очертания там тоже прослеживаются. Олег бы сказал, что где-то между ними проглядывается череп и несколько глаз, но эта информация будет недостоверна. — А это Слава.       —Олег, — Волков протягивает руку сначала Шуре, стоящему к нему ближе, а затем и Славику. — Приятно познакомиться.       —Кстати, Олег, полюбуйся, Слава один из первых, на ком я тренировался бить татуировки, — самодовольная улыбочка Вада не сходит с лица, когда он любуется своими работами.       —Оно и видно, — чуть насмешливо отвечает Олег, чем вызывает у всех участников диалога, кроме Вадима, недовольные взгляды.       —Вообще-то, я уже перекрыл то недоразумение, которое было изначально. Это колоссальная работа, хочу сказать. У тебя просто нет чувства стиля. А Славе я до сих пор благодарен за то, что он, в отличие от тебя, между прочим, согласился поддержать молодой талант.       —Уведите его отсюда, пока он не снова не распизделся о том, насколько он хороший мастер, — отворачиваясь к кухонному столу, кидает Олег.       —А мастер он действительно хороший, — подмечает Слава, но Вадима всё же уводит.       В соседней комнате слышатся беспорядочные шорохи, сопровождаемые громкими комментариями Вадима и Шуры. Уже через несколько минут по всей квартире раздается ритмичная музыка.       “Он и мёртвого заебет со своей Леди Гагой” — Олег мысленно закатывает глаза, но на лице его прорисовывается довольная улыбочка. Всё совсем как дома.       С этого момента гости начинают подтягиваться с десятиминутным интервалом. Среди них появляются и девушки, хотя Олег рассчитывал на исключительно мужскую тусовку. А потом понял, что компания без девушек для Вадима не компания — тогда все вопросы отпали. Олег выносит им подготовленные бутерброды и возвращается к духовке. Всё практически готово к пиру.       Как только стол оказывается накрыт по всем идеалам Волкова, он присоединяется к дружеской беседе собравшихся гостей. Парень, с которым он ещё не успел познакомиться, протягивает бутылку пива. Сначала Олег думает отказаться. Переводит взгляд на Вадима и, получив молчаливое одобрение, всё же забирает бутылку из руки.       Волков-то всегда был сыном примерным в части вредных привычек. Сигарету первую и последнюю он курил ещё в седьмом классе по настоянию Вадима. С тех пор к табаку он никогда не прикасался. С алкоголем дела обстояли сложнее. До совершеннолетия они с Вадом периодически выпивали по бутылке пива где-нибудь на заброшках, просто чтоб “расслабиться”. Как только Олегу стукнуло восемнадцать, он впервые в жизни налакался до “вертолётиков” и блевоты. После этого ещё полгода от алкоголя нос воротил, даже при простом упоминании его тошнило. Потом правда отошёл и уже смело раз в месяц-два выпивал на тусовках в местном клубе, всегда по чуть-чуть, чтобы мама не запалила, да и в целом, чтобы не чувствовать себя дерьмово.       Бутылка пива заходит на ура, но её как-будто не хватает. Есть ощущение, что пиво здесь послабее, нежели дома. Олег уже было тянется за второй бутылкой, как его шлёпают по рукам.       — Куда лезешь, малец? А разрешение спросить? — Вадим явно в хорошем настроении. После этой реплики сам открывает бутылку и подаёт. —Чего ты так напрягся? Даже не отрицай, я всё вижу. Я ж не твоя мамка, чтоб тебя контролировать. Пей, сколько хочешь. Тут всё общее, — Вадим дружелюбно улыбается и похлопывает друга по плечу. С этого момента вечер меняет своё прежнее русло.       Олег сразу вливается в коллектив, но относится ко всем настороженно. Говорит только тогда, когда к нему обращаются, в остальное же время выступает исключительно в роли слушателя, никого не перебивает, в дискуссии не лезет. Зато узнает много новенького о своих гостях. Их он насчитал шесть. Запомнить информацию про каждого трудно, особенно, когда все данные в голове перемешиваются. Имени некоторых он ещё даже не запомнил. Даже имена парней, которые пришли первыми, забылись бы, если бы к ним постоянно не обращались. Зато двух девушек запомнить было не трудно: Юля и Джесс. Обе студентки, причём одна из них бывшая. Юля учится на журфаке, Джесс, как он понял, отчислили из военной академии за неподобающее поведение. Больше всего внимания привлекал к себе Слава, потому что занял такую же позицию, как Олег: слушать, но не говорить. Тот между прочим частенько косился в сторону Олега. Может, стесняется его. А там чёрт знает. Лучше не лезть. В тихом омуте черти водятся, как говорится. В первый день нахвататься проблем Олегу не хочется.       Вад ведёт себя как обычно: травит свои шутеечки, рассказывает некоторые истории из жизни в их деревушке, при которых Олег тоже присутствовал. О лучшем друге вспоминает изредка, что тоже не является чем-то удивительным. Вадим в принципе сам себе предоставлен, когда увлекается своими росказнями.       — Олежка всегда от алкоголя нос воротил, но я его с детства приобщал к высокому. Было мне лет тринадцать, а ему около восьми. Мы днём сели на электричку и погнали в ближайший город. Полдня ходили по улицам, побирались. А прохожие почему-то верили, что мы братья и не можем никак до дома доехать. Я бы сейчас таких шкетов взял за шкирку и ментам отдал. Ну, не суть. Мы все собранные деньги на лимонад спустили, потому что жара страшная была, ещё и комары кусали. А остаток, ясен пень, в игровых автоматах просрали. Короче мы так заигрались, что чуть последнюю электричку чуть не пропустили. Нам на станции уже мужик какой-то встретился. Будущий в хлам, с двумя бутылками пива. Я на них сразу нацелился. Даже драться не пришлось. Он попросил их подержать, пока ходил отлить. А там как раз электричка пришла. Ну, мы прыгнули в неё, забрав пиво с собой. Ближе к ночи сидели на крыше Олежкиного дома и распивали. Он такое лицо скукурузил, когда попробовал впервые. Я на всю жизнь запомню, — и Вадим демонстрирует. Не совсем достоверно. Скорчивает рожу, слегка переигрывая. Хотя Олегу от этого только смешнее, как и всем присутствующим. — Пизды за это потом прилетело, конечно, мне, как старшему, но я ужасно гордился тем, что первым Олегу дал пиво. Оно кстати было совсем дешманское, но вкусное зараза. Сейчас такое втридорога продают, попробуй ещё найди.       В своих рассказах Вадим очень любит углубляться в ненужные детали. Часто скачет с темы на тему, иногда привирает. Но без этого он не был бы самим собой. Слушать его интересно, наблюдать за его мимикой и жестами ещё интереснее. И главное ведь никто и никогда не перебивает. Всегда слушают внимательно, посмеиваются, могут поперешёптываться, но поперёк ничего не скажут. Когда он всё-таки замолкает, говорить начинают другие, но укладываются в пару предложений. Даже самые интересные истории не способны переплюнуть скучнейшую в исполнении Вадима. Даже если будут приговорены чётко и лаконично, без ненужных деталей. Наверное, поэтому они и теряют свою ценность и красочность.       В процессе разговоров Волков продолжает изучать гостей. Про двух пацанов, сидящих сбоку, Олег успел узнать, разве что те работают, но где и кем — остаётся неизвестным. В целом компания весёлая, но ещё раз собраться с ними Волков бы не решился. Слишком шумные и активные ребята. Вадим с лёгкостью компенсирует всех их вместе взятых.       После третьей выпитой бутылки Олег решает, что пора заканчивать. Музыка на фоне играет неприлично громко, но даже так чужие голоса её перекрывают. В ушах всё звенит, от чего сердце начинает пускать сильные, слишком ощутимые удары по грудной клетке. Волков сам себя не узнает: уже во всю шутит и подобно Вадиму рассказывает истории:       — Мы с Вадом как-то забрались в гараж его соседа. Тогда на дворе глубокая ночь была, все спали. Совсем мы безголовые были, решили, что получится незаметно машину одолжить на часик, покататься по городу. Ну, в итоге машину-то мы вскрыли и завели. Собирались выезжать, а там прям на выходе стоял владелец гаража. Всю ночь в участке провели. Меня мать ещё несколько месяцев на ночёвки к Ваду не пускала.       — Ты упустил ту часть, в которой я подрался с владельцем гаража, — подмечает Вадим.       — Конечно, как я мог забыть! — саркастично вскрикивает Олег и начинает смеяться. После этого подробности истории уже озвучивает Вадим.       В какой-то момент Олег начинает упускать последовательность происходящих действий. Время течёт с неописуемой скоростью, а события сменяют друг друга без какой-либо логической последовательности. Вот он сидит на диване, сложив ноги по-турецки, а в следующую секунду лежит на полурасстеленной кровати и целуется с симпатичной брюнеточкой, кажется, Джесс.       — Неплохо целуешься, мальчик. Но тебе бы ещё потренироваться. Хочешь научу более взрослым вещам? — брюнетка многозначительно улыбается, а рука её сползает с плеча к ширинке джинс. Это действие в голове Олега почему-то замедляется.       — Отвянь от него, Джесс, — в дело вмешивается Вадим, и мысленно Олег благодарит его за это. Трахаться у всех на глазах он уж точно не готов. Тем более с чужими подругами — это его негласное правило. — Парень не девственник давно. Едва ли ты чему-то можешь его научить.       Вроде ничего такого Вадим не сказал, а от его тона холодок по телу бежит. Сейчас он явно не в том расположении духа чтобы шутить. Нужно будет обязательно поинтересоваться, почему он так отреагировал.       — Ревунуешь что ли, Дракош? — мурлыкает Джесс, но от Олега отстраняется.       Вадим, тем не менее, взгляда не отводит. Есть в этом взгляде доля жестокости и едва уловимый огонёк гнева.       — Думаешь, я шутки шучу? Отойди от него.       — Ладно-ладно, чего ты так взъелся. Я ж не подружку у тебя увожу.       Со стороны Вада уже доносится тихое рычание что ли, но тут вмешивается один из парней. Вот его имени-то Олег не помнит вовсе.       — Вы поцапаться тут решили? А ну быстро разбежались по углам. Мы тут празднуем вообще-то. Пьяный дебош — не то, что следует устраивать на новом месте.       Голос приятный и спокойный. Сам парень источает такую же ауру. Ему даже кричать не нужно было, чтобы все его услышали и предприняли соответствующие меры. Джесс, фыркнув, уходит на диван к Юле, а Вадим приближается к Олегу. Садится на корточки прямо у его лица и приглушённо говорит:       — Не нужно с ней связываться. Подруга она хорошая, но на твоём месте в качестве любовницы я бы её не рассматривал.       После этих слов Вадим мило улыбается — эта улыбка больше похожа на оскал — и встает на ноги. Нет, теперь Олег просто обязан узнать все подробности.       — Эй, — кричит ему вслед Олег, пока тот ещё не успел отойти слишком далеко. —А почему она тебя Дракошей назвала?       Вадим поворачивается обратно и открывает было рот, чтобы ответить, но его безжалостно перебивают.       — О, это забавная история, — опять слышится этот спокойный, теперь уже воодушевлённый голос. — Вад как-то раз что-то не поделил с одним пацаном. Не помню уже что. Ну, чтоб в драку не лезть, припугнуть его решил. У него какого-то черта в штанах валялся аэрозоль против клещей, ну и зажигалка в кармане всегда с ним. Вот он и выебнулся. Парня чуть не сжёг кстати, еле потушили. Отделался легким испугом и ожогами второй степени. Мы все присутствовали при этом. Так и закрепилось за ним это дурацкое прозвище.       — А мне ты об этом не рассказывал, — с лёгкой улыбкой говорит Олег, но чувствует внутри некоторую досаду. Интересно, сколько всего ещё он не знает о своём лучшем друге. Мало чего можно было от него услышать о том времени, что он проводил в городе.       — Приберёг для лучшего друга самое интересное, — Вадим подмигивает. — Не раскрывать же все карты сразу. А то потом тебе будет скучно жить со мной.       — Ты и скука — вещи не совместимые.       — Это верно.       Больше за этот вечер они с Вадимом не пересекаются. Олега бросают на произвол судьбы, и он барахтается, как может. Надо было уходить подальше от всей этой пьяной тусовки. Скажем, на балкон. Там хотя бы прохладно и тихо. Но Олег тут же ввязывается в диалог с парнем, который поведал об истории появления у Вадима прозвища, и его лучшим другом. Душевным этот диалог назвать нельзя, но многие аспекты жизни ребят в нём раскрылись. Правда, ценой за это стало то, что Волкову пришлось немного рассказать и о себе. Парни оказываются немного старше него. Главное ведь все с высшим образованием, как и Вадим. Неважно, что один из них безработный. Зато у человека хоть какое-то дело есть: музыка. А Олег что? Олег невольно начинает задумываться о том, что зря бросил университет, зря не поступил снова. Хоть какая-то подушка безопасности была бы.       “Нужно срочно искать работу” — к такому умозаключению приходит Олег в процессе разговора. Не хочется быть обузой для Вадима, как и не хочется постоянно сидеть на шее у матери. Через полгода выйдет на стабильный заработок и скажет, что снова отчислился, а потом скажет: “Зато смотри, ма, какие деньги я сейчас зарабатываю. Я могу самостоятельно себя обеспечить”. В идеале, конечно, так и должно случиться.       —Ладно, ребят, я пойду. Рад был со всеми вами повидаться. Завтра рабочий день, так что задерживаться не смогу, — говорит русоволосый паренёк, тот, что первым завёл диалог с Олегом.       — Витёк, ты куда? Посиди ещё полчасика. Кто ж в самый разгар веселья уходит?       — Если для вас разжигание кальяна — это разгар веселья, то у меня плохие новости, — весело проговаривает Виктор, надевая куртку.       От остальных он чем-то отличается, но Олег никак не может понять, чем именно. Наверное, своим невозмутимым спокойствием. Сразу видно, что учитель. Такой нервной системе можно позавидовать. Олег вспоминает, как кошмарил свою классную руководительницу, будучи младшеклассником, и с каким-то новым взглядом смотрит на Витька. С долей уважения что ли.       Второй парень тут как тут, вскакивает вслед за Виктором. Лица всех, находящихся в комнате, становятся мрачнее тучи: не рассчитывали на столь ранее завершение вечера. Недовольнее всех выглядит Вадим. Он приобнимает Виктора за плечи и слегка треплет его по голове. Вадим обычно делает это беззлобно и легко, но Олег видит, что в этом случае тот прикладывает силу.       — Давай решим вопрос по-мужски? Выиграешь ты — так и быть, отпущу, выиграю я — вы остаетесь ещё на часик.       Виктор не теряется и уходит из-под крепких рук, оттряхивая на себе пальто и поправляя причёску, чтоб принять более-менее человеческий вид.       — Что за ребячество, Дракон? Не буду я с тобой драться. Давай решим вопрос мирным путём. Не хотелось бы разъебать твою квартиру в первый же день, — отстранённо говорит Виктор, и Олег слышит в его словах угрозу. Волков готов поклясться, что за весь вечер слышит ругательство от этого парня впервые. Сколько ещё предстоит узнать об этой компании?       Почему-то верит, что эти двое могут не оставить ничего от мебели, если сцепятся. Вадим на открытый конфликт не идёт, что сигнализирует о том, что опасения Олега не напрасны, и такие случаи, вероятно, были. Значит, судить книгу по обложке не стоит. Гости выглядят дружелюбными и безопасными, но что у них на уме, пока неясно. Не даром Олег скрепя сердце согласился на проведение этого мероприятия. Такие вещи он чувствует заранее. Мысленно он делает себе пометку не ругаться с этими людьми, пока не узнает их получше, и не высовываться лишний раз — ровным счётом, вести себя так же, как и до этого.       — Твоя правда. Тогда пиздуйте быстрее, пока я не передумал и не переломал вам ноги.       У Олега по спине пробегает холодок, да и парни заметно мешкаются и переглядываются, начинают собираться быстрее. Неужели так верят словам Вадима? Он ведь в шутку говорил. В шутку ли? Олег бы сказал, что нет. Значит не он один такой особенный, способный узнавать настроение Вадима по интонации.       Как только парни уходят за порог, всё внимание Вадима почему-то переключается на Олега. Вроде ничего сильно не изменилось в их компании, но он видимо попался под горячую руку. От Вадима разит спиртом и даже с притупленным обонянием Олег способен почувствовать это. Когда это Вад успел так налакаться? Олег за ним не следил: был занят наблюдением за другими людьми, которые в его сознании представляли большую опасность, нежели непредсказуемый Дракон. Ну вот, эта кличка и ему в голову въелась.       Вадим усаживает Олега на диван, и сам садится рядом. Протягивает ему сигарету и берёт одну себе. Олег недовольно морщится. Что-что, а эту дрянь сегодня пробовать он не будет.       — Ну и что это? — скептически произносит Олег, разглядывая сигарету в руках.       — А на что похоже? — ехидно интересуется Вадим.       — Вад, это уже слишком.       — Всего один разочек, Волч. Какая же пьянка без курева?       — Один разочек уже был. Во что ты квартиру превращаешь? — неожиданно серьёзно начинает Волков. — Когда мы обсуждали вечер, в условиях не было заявлено “пьянка”. Мы договорились культурно отметить. А ты нажрался в хламину. С меня хватит, — он собирается было встать, но рука Вадима ложится ему на ляжку и заставляет сесть обратно.       В своей голове, если честно, Олег уже готовится к самому худшему. Он как наяву видит развертывающийся скандал и следующую за ним драку. Вадим неожиданно быстро идёт на компромисс.       — Ты прав. Следует начать контролировать себя. Прости, — сигарету из рук Олега он забирает. — Посидим ещё часик, и ребята пойдут по домам. Не заводись ты так.       — У тебя есть часик, Вад, — отрезает Олег и откидывается на спинку дивана.       Несмотря на свои слова, он берёт четвертую бутылку пива и выпивает половину залпом. Немного успокоившийся алкоголь в крови реактивируется и даёт в голову практически моментально. Олег глупо улыбается и расслабляется. Он уже и не помнит, что говорит. Общается со всеми так, будто знаком с этими людьми сотню лет. Он снова чувствует свободу. Чувствует её настолько хорошо всеми обострившимися рецепторами, что тонет в эйфории созерцания. Тактика, которой он хотел придерживаться, трещит по швам. Да и к чёрту её. Он всю жизнь себя сдерживал, пытался следовать непонятно кем установленным правилам, опасаться окружающего мира, потому что он был угрозой. Теперь же в открывшихся возможностях он тонет с головой. Впервые в жизни, кажется, не стесняется себя проявить. Даже выходит в пространство ближе к прихожей и начинает там танцевать. Когда сменяется музыка, затягивает Юлю в медляк. Наконец он сливается с гостями, тонет в атмосфере, созданной ими же. Свобода — она сквозит ото всюду. Все рамки только в голове. Ошибочное убеждение приводит его к ошибочным поступкам. Раз за разом. Шаг за шагом. он становится ближе к явлению доселе неизведанному. К явлению, которое так глупо перепутал со свободой. Бездна в его сознании, почувствовав пищу, просыпается от длительного сна. Пока она не настолько окрепла, чтоб полностью снять с себя оковы. Но трещину в её клетке Олег проделал собственноручно в этот самый вечер.       Время теряет свой счёт, и это Олег осознаёт только тогда, когда все начинают расходиться, а он как слабоумный пялится на часы, пытаясь прикинуть: час ночи — это много или мало?       Гости расходятся как-то слишком быстро. Всего Олег насчитал трёх человек, которые не в состоянии стоять на ногах, включая его самого, поэтому он и развалился на диване, наблюдая за комичными попытками гостей покинуть квартиру. Шуру на свои плечи взваливает Славик, а вот Юлю под руки берёт Вадим, на некоторое время покидая квартиру. В ушах звенит тишина, довольно неприятная. Вот только что было безумно весело, а теперь всё закончилось. Ни души рядом, что вводит Олега в заблуждение. И что ему, предоставленному самому себе, теперь делать? Вариант только один: ждать возвращения Вадима и надеяться, что ему хватило ума не садиться пьяному за руль.       Когда слышится щелчок замка, Олег спокойно выдыхает. И как у него получилось столько времени продержаться в сознании, не проваливаясь в сон? Ответ прост: каждая попытка закрыть глаза отдавалась “вертолётиками” в голове. Вот он терпеливо лежит и ждёт, когда этот кошмар закончится. Кажется, он успел выпить ещё одну бутылку пива. Вошёл в кураж, так сказать.        Вадим, кажется, не замечает, что Олег находится в сознании. Подходит к нему, пару минут стоит над неподвижным телом, а затем отходит буквально на минуту. Кидает Олегу в ноги плед, которым до сих пор была застелена кровать, а затем берёт Олега на руки и заботливо укладывает в чистую постель. Неважно, что Олег даже не надел чистую одежду, и бельё с утра придется стирать, ибо же спать на грязном он брезгует.       Волков молча переносит перемещение с одной локации на другую, даже глаза прикрывает для правдоподобности. Как только руки Вадима перестают его касаться, он ощущает чувство потери, будто у него отняли какую-то важную составляющую. Он списывает это на действие алкоголя. Под ним всегда теряешь частичку себя.       — Надо ж было тебе так напиться, Волков. Я больше твою шкурку на себе таскать не буду.       Сколько раз он уже это говорил? Не счесть. Разница только в том, что раньше всё это переносилось на трезвую. Вадим действительно частенько носил друга на себе после всяких замесов, которые они от балды попадали, совсем ещё юнцами были. Кажется, столько лет прошло, а мозгов так и не прибавилось. Выросла только степень упрямства, агрессия и острая потребность заступиться друг за друга, защитить любой ценой.       В одну из очередных уличных драк Олег понял, что неизбежно влип. Не только потому, что после неё пришлось несколько недель провести в больнице из-за переломанных рёбер. Потому, что тогда он мог бросить Вада на произвол судьбы, отречься от дружбы с ним и остаться целым и невредимым. Но выбрал второй вариант. Выбрал быть вместе, несмотря ни на что. Расплатился за это сполна, но от своей позиции не отступился. Потому что знал наверняка: Вадим поступил бы точно так же. Этот довод был проверен временем и уймой передряг, в которые они влипали. Так стало ясно: либо они вместе и до конца, либо один из них перестанет существовать.       — Между прочим, я и не просил.       Олег довольно улыбается и открывает глаза, лишь чтобы увидеть, как глаза Вада округлились от такой неожиданности: а друг ведь не в отключке, ещё и воспринимает человеческую речь. Нонсенс!       — Так ты, гад, всё это время притворялся?       — Инициатива была с твоей стороны. Я не стал препятствовать. Так лень ходить, ты бы знал.       — Поверь мне, знаю, — с этими словами Вадим заваливается на кровать и сразу же, накрывшись пододеяльником, отворачивается к стенке.       — Счёт за электроэнергию набежит — мама не горюй, — Олег пихает друга в бок.       — Ну и пускай, — полусонным голосом отвечает Вадим. После этого в комнате повисает тишина. На этот раз приятная, совершенно не раздражающая слух.       Утро кажется совсем мерзким и отвратительным, когда просыпаешься от резко прострелившей висок боли, а Олег просыпается именно так. Не раскрывая глаз, он хватается за голову и перекатывается на бок, едва не падая с кровати. С губ сам по себе срывается жалобный стон, который, по всей видимости, становится причиной пробуждения соседа.       — Который час?       Мог бы хоть поинтересоваться, всё ли с другом в порядке, но нет же, его интересует только гребанное время. А Олег от боли и сказать ничего не может. Голову постепенно отпускает, а позади слышится активное шуршание.       — Чёрт тебя дери, Волков, десятый час утра. Что тебя дёрнуло проснуться в такую рань? — возмущенно, но при этом сонно зевая, говорит Вадим.       — Не возникай, и так башка трещит.       — Вот оно что… — на мгновение кажется, что после этих слов Вад заснул обратно. — Ничем не могу помочь. Мучайся. Только спать не мешай.       “Ещё друг называется” — немо ворчит Волков и поворачивается к Вадиму. На этот раз тот точно отрубился. Да и Олегу, честно сказать, вставать не хочется. Особенно после того, как он наконец чувствует мимолётное облегчение.       Окончательное пробуждение проходит более приятно. Волкова в этом мире встречает запах зажаренной яичницы, который через пару минут перебивается терпким запахом кофе. В окно во всю светит солнце, а по квартире гуляет лёгкая свежесть. Теперь-то всё как надо. Но стоит Олегу принять положение сидя, как к горлу подступает тошнота. Тело будто онемело. Остаетсся только с протяжным стоном завалиться обратно. Это не остается без внимания. Из кухни, помешивая кофе в кружке, выходит Вад, наряженный в фартук Олега. За каким хером он вообще его надел? В зубах у блондинчика красуется зубочистка, а на губах — надоедливая улыбочка.       — Тебя и гранатой не разбудишь, Волчик, ты знал?       — Посмеяться пришёл?       — Не без этого.       В комнате повисает тишина. Олег угрюмо смотрит на Вадима, а тот в лице никак не меняется. Походит ближе и садится на кровать в ногах. Свои ноги Олег предусмотрительно перемещает в бок, подальше от сожителя-садиста.       — Подъем, Волков. Завтрак ждёт.       — Да меня от этого завтрака щас…       — Тише-тише. Поесть надо. Хочешь бульончик сварганю?       — Обойдусь, — нечленораздельно бурчит Олег.       — Значит руки в ноги и вперёд. У нас на сегодня грандиозные планы. Мёртвым грузом лежать в постеле я тебе не позволю.       — Какая гениальная идея посетила тебя на этот раз? — болезненно усмехается Олег.       — Вот видишь, в тебе уже проснулась заинтересованность. Кончай притворяться. Соберемся да поедем. Ты ж не хочешь всю свою молодость в четырёх стенах провести? На пенсии отлежишься сполна.       — Твоя правда, — нехотя признает Олег и всё же встает с кровати.       Ощущения не из приятных: всё тело ватное, а в конечностях ощущается изматывающая слабость. Ещё и пить хочется. Господи как же хочется пить. Олег только сейчас это понимает и быстрым шагом направляется на кухню, по пути врезаясь в дверной проём. Сзади слышно ржач Вада. Ну конечно, как же без него.       Олег осушает один стакан, второй, третий. Пить всё ещё хочется, но желудок переполнен. Ещё и во рту отвратительный кислый привкус стоит, который не глушится выпитой водой. Надо срочно умыться и почистить зубы.       После всех банных процедур Олег… лучше себя чувствовать не начинает. Да, стал выглядеть посвежее, да, навязчивый привкус подступающей рвоты не ощущается столь остро. Вот только силы будто его покинули. Еле-еле перебирая ногами, он наконец оказывается на кухне, на этот раз чётко вписываясь в поворот. На столе уже ждут, остывая, яичница и кофе. Олег снова кипятит чайник и доливает горячую воду. Теперь хоть пить можно. На кухню входит Вадим и устраивается напротив друга.       — Через полчаса выходим. Поедем с городом знакомиться. Хочу показать тебе места моего детства.       С одной стороны, такая перспектива Олега очень даже радует. Он слышал от Вадима много рассказов и описаний самых памятных мест, но лично никогда их не посещал. А всегда было до жути интересно, потому что в его голове эти места являлись чем-то нереальным, сродни локациям из старых детских сказок. С другой стороны, слабость в теле ни на секунду не забывается. Волков решает для себя: нужно ехать. Они и не в таком состоянии горы сворачивал. Тем более всегда есть вариант немного покумарить в машине.       Мнение Волкова кардинально меняется, стоит ему оказаться в машине. На него давит всё: обстановка, терпкий запах ароматизатора, оглушающая музыка, ямы, на которые они то и дело наезжают. Минут через пять такой поездки Олег просит Вадима остановиться. Машина сворачивает на обочину, а затем из неё высовывается скрюченная тушка Олега и выблевывает весь свой сегодняшний завтрак. Кажется, к долгосрочным приключениям он не готов. Ещё хотя бы пару минут проехать на машине — тоже. Олег забирает у Вада бутылку воды и выходит на свежий воздух. Опираясь на капот, полоскает рот и пытается продышаться. Наконец-то свежий воздух. Ощущение тошноты не покидает его, в горле всё ещё слабо крутит, намекая на продолжение. Второй позыв Олег сдерживает.       — Значит, дальше не поедем? — Вадим вылезает из салона и пристраивается рядом.       — Дальше пойдём пешком.       Олег всегда пользуется логикой “раз начал, значит дело нужно довести до конца”. Ясно: на машине он не поедет. Но что мешает ему продолжить прогулку на своих двоих? Погода хорошая: тепло, даже солнце не припекает. И вот он уже весь такой уверенный отстраняется от машины, как путь преграждает массивная светловолосая фигура.       — Конкретно ты сейчас никуда не идёшь, — строго произносит Вадим и скрещивает руки на груди.       — С чего бы это? — Олег улавливает его недовольный тон и сразу же переключается на такой же. — Меня просто укачало. К чему вся эта суета?       — Ты весь трясешься, Волков.       И правда. До сих пор Олег не замечал этого. А теперь чувствует, как тело дрожит, даже бутылка в руках держится еле-еле. Проделай он ещё пару шагов — точно упал бы. Но запал от простой трясучки у него не пропадает.       — Посижу немного, и…       — Мы пойдём домой. Бахнешь рассольчика, освежишься и будешь как новенький. А на экскурсию я тебя завтра свожу, — перебивает его Вад.       — А если у меня завтра настроения не будет куда-то с тобой ехать?       — Принудительно отправлю.       Как бы ни было обидно это признавать, но Вадим прав. В своем состоянии Олег вряд ли далеко ушёл бы, а путь точно не короткий. Взвесив в своей голове все “за” и “против”, Волков всё же соглашается вернуться обратно домой. В любом случае, они здесь не последний день. Да и не на курорт приехали, а на постоянное место жительства. Будет ещё время, если их не засосёт в пучину дел.       Впрочем, поездка эта так и не состоялась. Ни на следующий день, ни через неделю, ни через год. Сначала мешали какие-то сторонние обстоятельства, затем оба погрязли в работе, чтобы обеспечить все свои нужды, далее планы стали куда более масштабными, чтобы ограничиваться одним городом. В конце концов, оба потерялись в бесконечной череде событий, приведшей их в тупик.       Вспоминать об этом Волкову было до жути тошно, хотя бы по причине того, что жизнь в тот момент была полна надежд и планов. Вспоминать о былых годах он не любит совершенно. Одна лишь помеха. Больше ничего не вернуть. И никого уже не вернуть. Эта пучина не закончится, пока не закончится его жизнь. Сейчас конец кажется совсем близок. Тогда было ощущение, что всё только начинается. Это и правда было так. Но уже поздно о чём-то судить.