Снято без цензуры

Парень Бену не нравится: смазливый до безобразия, даже слащавее Бомбсайда, с винирами, белее, чем кафель в ванной, с ровным загаром, как после отпуска в Боготе, и рельефом мышц, словно у анатомического манекена. Мальчишка то и дело встряхивает длинными блондинистыми волосами, хмурится, поджимает губы, вчитываясь в сценарий. Заметив упавшую на него тень, парень вскидывает голову и улыбается широко и открыто, будто именно явления Солдатика он ждал всю жизнь. — Сэр, — он вскакивает на ноги с проворством кота, но роняет стул. Протянув ладонь Бену, парень лучится счастливым взглядом, и Солдатик, усмехнувшись, пожимает его руку. Если паренек даже просто изображает радость, то способности у него есть, а фильму нужен хотя бы несколько актеров, способных запомнить текст. — Я так раз с вами встретиться. И поработать. В смысле… — парень застенчиво смеется, опустив ресницы, и расправляет плечи, вытягивается перед Беном солдатом на плацу, — я не подведу вас, сэр, не сомневаюсь. — Отличный настрой, — Бен хлопает его по плечу, — но его недостаточно. Однако ты выглядишь как человек, способный произвести впечатление на кастинге. — О, я смогу!.. Ну, то есть… — парень немного тушуется. Нервничает из-за прослушивания или потому, что столкнулся лицом к лицу с Солдатиком? — Я не подведу вас, сэр. Если я смогу получить роль, то буду выкладываться на все свои силы. — Надеюсь, сил у тебя много, потому что работа предстоит серьезная, — парнишка явно рисуется, старается понравиться. В отличии от Хоумлендера, уверенного, что весь мир должен склониться перед ним, паренек нервничает и переживает. Он хочет проявить себя, надеется оказаться заметнее, привлекательнее других, и Бен отступает на шаг, окидывая мальчишку изучающим взглядом. Такие типы нравятся современным девушкам: симпатичный до отвращения, выглядящий так, словно готов петь у нее под окном серенады всю ночь или же взорвать ради нее луну. У Глубины похожий типаж, только на лбу крупными буквами написано «Идиот». У этого сладкого блондинчика через все лицо идет надпись: «Встану на колени, если потребуется». Бен таким не интересуется, а вот Кларе он, пожалуй, понравился бы. Либерти всегда питала слабость к светловолосым. Арийка, мать ее. — Готов побороться за роль? — весело уточняет Бен, держась за ремень. — Борьба разыграется нешуточная. Тебе придется быть в кадре со мной и Хоумлендером и играть так, чтобы не потеряться на фоне. Сможешь? Парень шаловливо ухмыляется, вспыхивая всем телом мгновенно, как свечка, облитая бензином. Огонь тут же гаснет, но Солдатик чувствует исходящий от парня жар. — Я умею зажигать, сэр. Не сомневайтесь. — Похоже, на площадке скоро станет жарко, — отмечает Бен. От него не укрывается, как на блондина таращатся помощница режиссера и ассистентка Зажигалки. Несколько актрис массовки рассматривают парня открыто, их взгляды облизывают его фигуру, подчеркнутую костюмом из золотисто-алого спандекса. Даже Мисти посматривает оценивающе, однако не делает попыток познакомиться. После недавней выволочки от Джона, Зажигалка ведет себя тихо: не пристает с разговорами, не попадается на глаза лишний раз, предпочитая отсиживаться в гримерке. Глаза у нее красные, тушь слегка размазана. Бен сжимает зубы; она опять плакала? Напрасная трата сил. Джон не стоит того, чтобы лить слезы по этому засранцу. Все равно не поймет, не оценит и не пожалеет, так зачем мучить себя? Лучше бы Зажигалка подкатила к блондинчику, хотя бы для того, чтобы развеяться и немного поднять себе настроение. — Только не вспыхивай слишком ярко, иначе затмишь нашу главную звезду, — шепчет Бен, кивая в сторону Хоумлендера, мрачным монолитом застывшим среди суеты съемочного павильона. Его уже закончили гримировать, однако лицо его лучше не стало. Джон смотрит на всех угрюмо, обиженно, как ребенок, которому вместо детской площадки приходится торчать на работе отца. Он сжимает рот в тонкую линию, увидев Бена рядом с парнем. Щека Хоумлендера зло дергается, взгляд делается тяжелее и острее. Джон хмурится, поворачивается всем телом в сторону Солдатика, глядя на него, не таясь. Бен едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Блондинчик, воодушевленный перспективами, сияет винирами в улыбке так, что у Бена вот-вот начнут слезиться глаза. — Ну, что вы, сэр, — парень смущенно смеется, розовея румянцем под слоем загара, — это же Хоумлендер. Разве я могу его затмить? — Сейчас узнаем. Надеюсь, ты выучил текст, — Солдатик кивает на листы сценария в подрагивающих пальцах парнишки, — кстати, как тебя зовут? — Эдди, сэр. Ну, то есть Эд. Эдвард. Огненный Смерч, — выдыхает он, окончательно растерявшись, и Бен снова треплет его по плечу. — Не дергайся, солдат. До реального боя еще далеко, у нас будет только разминка, — Солдатик говорит добродушно, скупо улыбаясь, а Хоумлендер, наблюдающий за ним, мрачнеет все больше с каждой секундой. Джон темнеет лицом, смотрит исподлобья, зло двигая нижней челюстью, и в груди супера начинает закипать раздражение. Что ему надо? Вместо того, чтобы стоять в стороне и демонстрировать всеобщее презрение, Джон мог бы поболтать с актрисами. В соседнем павильоне снимали рекламу духов или нижнего белья, Бен не помнит, но девок туда согнали красивых. Не таких, как Графиня или Клара, скорее, похожих на куколок, только что вытащенных из упаковки, однако Солдатик сам бы зажег с парочкой. Но в стороне от моделей он держался по определенной причине. По конкретной кудрявой причине с пирсингом в языке, которая металась по площадке со своими кисточками, не находя пары минут, чтобы присесть. Сейчас Лави усиленно пудрит танцовщиц в блестящих корсетах из подтанцовки О’Отца, а Джон вместо того, чтобы любезничать с красивыми девчонками, таращится на Бена так, словно отец прилюдно от него отказался. Еще решит выместить злость на бедном Эдди. Жалко будет парнишку, если ему придется расплачиваться за чудачества Джона. — Ладно, парень, поболтаем потом. Не буду мешать тебе готовиться к кастингу. Все-таки и кроме тебя есть немало талантливых ребят, готовых себя проявить. Огненный Смерч улыбается с оттенком самодовольства. — Я их испепелю, сэр. Образно выражаясь, — спешно добавляет он и извиняюще смеется, — я за честный отбор. Без всякого такого… — Отрадно слышать, — кивает Бен, поглядывая на парня в золотистом костюме при широкой прямоугольной маске, закрывающей почти все лицо, и небритого мужика с лицом уставшего дальнобойщика, но при костюме из спандекса. Оба выглядят не настолько вычурно, как Эдди, но, может, перед камерой они раскроются? Солдатик отходит от Огненного Смерча, просунув большие пальцы за ремень. Мисти робко улыбается ему, глядя поверх стаканчика фруктового смуззи, однако Бен отводит взгляд, стоит заметить промелькнувшую в толпе копну светлых вьющихся локонов. Лави, раскрасневшаяся, в футболке, завязанной на животе, проносится мимо со своим чемоданчиком. Бена она не видит, но улыбается и машет ладонью радостно вскинувшемуся Эдди. Огненный Смерч хвастливо потрясает листами сценария, лучится самоуверенностью, и у Солдатика портится настроение. Все, он передумал, сопляк ему не нравится, пусть катится нахер. Играть будет тот бородатый хер, независимо от того, что скажут Эшли и кастинг-директор. Бен трясет головой, потирает лоб. Черт, рассуждает как ревнивый подросток, хотя они с Лави даже не целовались. Это Лави полагается ревновать и злиться, что какая-нибудь вертихвостка сможет привлечь внимание Солдатика, а ей будто все равно. Девочка занята, работает. Бен, сунув руки в задние карманы брюк, со слабой улыбкой смотрит, как Лави торопливо убирает с лица Мисти следы недавних слез. Лави молчит, сосредоточенно сведя брови над переносицей, Зажигалка, несмотря на блестки и румяна, выглядит уставшей и потухшей. Она сторонится Хоумлендера, но еще держится за Семерку. Если будет работать головой не только в контексте оральной ебли, то сможет задержаться в Башне. Лави, ощутив взгляд Бена, косится на него, улыбается краешком губ, не отрываясь от работы. Черты лица Мисти хищно заостряются, пальцы сжимают стаканчик со смуззи, крылья носа подрагивают как у гиены, учуявшей кровь, но она благоразумно молчит. Солдатик подошел бы, чтобы поболтать, но не хочет нагнетать обстановку: в павильоне и так довольно гнетущая атмосфера из-за Хоумлендера, который буквально искрит недовольством. Лави, закончив с Зажигалкой, убегает, и Мисти, отставив стаканчик с остатками смуззи, поднимается со стула и, зябко ежась, накидывает на плечи худи с логотипом «Vought». Стук ее каблуков теряется во всеобщем гомоне, рыжие волосы блестят в отблесках софитов, а лицо, умело накрашенное, кажется безжизненным, как у манекена. Мисти вяло улыбается, поводит плечами как от озноба, кутается в худи. Она останавливается рядом с Беном, устремив взгляд в стену. — Выглядишь хорошо, — отмечает Бен. — Спасибо, — безжизненно отзывается Мисти, не поворачивая головы. — Ты в порядке? Хоумлендер больше не наезжал? — Делает вид, что меня нет, и это обидно. Хотя к лучшему, наверное. По крайней мере, сейчас, — Зажигалка вымотано вздыхает, — у меня нет настроения выслушивать в очередной раз, какое я дерьмо. — От Джона иногда лучше держаться подальше. Он как голодный медведь — сносит на своем пути все до тех пор, пока не успокоится. — Ну, — Мисти поводит плечами, — я могла бы потерпеть. Я готова была… поддерживать его, правда. Но… — Но он неблагодарный засранец, — весело заканчивает Солдатик, но серьезнеет, когда Зажигалка переводит на него тусклый взгляд. — Тебе понравилась та… — она мотает головой в сторону, куда ушла Лави, — визажистка. Ты еще тогда в гримерной с ней флиртовал. Бен строптиво дергает подбородком, на что Зажигалка хрипло смеется. — О, не волнуйся, я не собираюсь устраивать сцену ревности. Оставлю это для фильма — для пары моментов мне как раз понадобится побольше экспрессии. Но… Мисти обиженно поджимает губы. — Я не стану возражать, если ты будешь с ней встречаться. Нам с тобой это не помешает. — Нам с тобой? — переспрашивает Бен. Зажигалка потуже запахивает худи на груди. — Мы с тобой не пара, но нас кое-что связывает. И, если тебе нужна еще эта кудрявая гримерша, то… ладно. Солдатик молчит. Он не собирается оправдываться перед Мисти, тем более откровенничать о своих отношениях с Лави. Бен оборачивается на взрыв смеха: несколько осветителей и операторов монтажа стоят, столпившись, возле кулера. Каждый что-то увлеченно рассматривает на экране своего смартфона, с ухмылкой показывают друг другу. Хоумлендер, отвлекшись от длинноволосого Эдди, который вместе с патлатым мужиком разыгрывают сценку из сценария, больше дурачась, чем серьезно играя роли, и поворачивается к развеселившимся операторам. Бен ухмыляется: похоже, ребята скоро нарвутся. — Просто, знаешь… я открыта к экспериментам. Так что если вдруг захочешь встретиться со мной и с ней, то я не против. Думаю, будет весело. Мисти призывно улыбается, обещая взглядом все, что только может захотеть Бен, но он отворачивается, потирая переносицу. Должно быть, он сам виноват, что не объяснился с Зажигалкой, и, возможно, в иных обстоятельствах ее предложение зацепило бы Солдатика, однако сейчас Мисти лишена для него всякой прелести. Почему они с Джоном такие упертые до твердолобости? Вместо того, чтобы получать удовольствие от жизни, рвутся туда, куда не следует? Возле кулера вновь вспыхивает смех. Операторы увлекаются настолько, что не замечают Хоумлендера, приближающегося к ним с неотвратимостью цунами. Бен, предчувствуя нехорошее, успевает сделать лишь шаг в их сторону, когда Джон с сердечной улыбкой заглядывает через плечо рыжего монтажера в экран его смартфона. — Парни, поделитесь, что же вас так рассмешило? — интересуется Хоумлендер, и операторы отшатываются, испуганно присев. Веселье тут же затухает, некоторые спешно прячут телефоны, а вот монтажер не успевает отключить смартфон, лишь круглыми от ужаса глазами смотрит на стремительно каменеющее лицо Хоумлендера, глаза которого заполняет слепящим алым светом. Зажигалка, охнув, прижимает ладонь ко рту. Бен заслоняет ее спиной, мягко оттесняя в сторону. — Не вздумай влезать, — предупреждает Солдатик за секунду до того, как Хоумлендер сминает в ладони телефон монтажера, а самого парня хватает за шею и приподнимает над полом. — Это что еще за нахуй? — его голос звучит тихо, что куда опаснее крика. Операторы пытаются разойтись, разбежаться тараканами при резко включившемся свете, но Джон, оскалившись, рявкает в полный голос: — Стоять на месте! Желающих поспорить с ним не находится: операторы застывают кроликами перед удавом, а смартфон долговязого осветителя надрывается в его ладони истошными воплями, в которых Бен узнает голос сына: — …Поэтому ты карабкалась на хуй моего отца как на Эверест?!.. Следом звучит веселая музыка, больше подходящая детскому мультфильму, за которой следует бас Солдатика: — Можно звать тебя Полли. Лазерный луч едва не прошивает руку осветителя. Он в последнее мгновение успевает отступить, роняя смартфон, едва не падает на колени перед Хоумлендером, который возвышается над ним скалой, стискивая кулаки. — Смешно? Тебе показалось это смешным? — ласково уточняет Джон и вскидывает голову, когда несколько человек начинают двигаться в сторону выхода. — Стоять на месте. Я никого не отпускал! — С-сэр… — осветитель потеет и заикается, — это просто ролик… видео в TikTok. Ничего такого… — То есть, ты считаешь, что это нормально, когда меня выставляют идиотом, да? Это, блять, смешно и весело? Ты это хочешь сказать, уебок?! Зажигалка прижимает ладони ко рту, но не двигается с места, хотя знает, что гнев Хоумлендера может выплеснуться и на нее. Но если попытается сбежать — будет хуже. Джон открыто пользуется страхом окружающих, но при этом хочет одобрения и любви. Только сложно любить того, кто постоянно срывается и орет. Эдди, отложив сценарий, осторожно подходит ближе, однако останавливается, поймав взгляд Солдатика. Бен машет рукой: нечего ему вмешиваться, иначе сгорит в полном смысле этого слова. Лави, бледная от тревоги, морщит лоб, и Бен ободряюще улыбается девушке. Пусть не переживает. Солдатик, конечно, предпочел бы провести время с ней на пляже, нежели в очередной раз успокаивать Джона, однако сын выглядит так, словно готов убивать, а такое им точно ни к чему. Смартфон хрустит под подошвой сапога Хоумлендера, когда он делает шаг к осветителю, но Бен удерживает сына за плечо, оттаскивая в сторону. — Так, спокойнее. Тебе нужно остыть, — отрезает Солдатик, на что Джон капризно передергивает плечами. — О, я спокоен, — Хоумлендер наигранно смеется, — иначе бы уже размазал мозги этого долбаеба по полу. Слышишь, Эрни?.. Или как там тебя? — Льюис, — выдавливает осветитель и втягивает голову в плечи, как только глаза Хоумлендера снова вспыхивают. — Да мне насрать! Хорошо провел время с приятелями? А если я сейчас их всех перехуярю, тебе будет так же весело? — Перестань, — просит Бен, не повышая голоса. Джон нервно усмехается. — Только не говори, что тебя устраивает, что кучка каких-то недоумков глумится надо мной. Ты видел, что они смотрели?!.. — Хоумлендер, осекается, хищно прищурившись. — Так… а кто снимал? Какой еблан решил поработать с камерой? Ты? Супер переводит взгляд на Льюиса. — Или один из твоих дружков? Оттолкнув отца, Джон поворачивается к Зажигалке. — Это все из-за тебя, тупая пизда. Если бы не твоя тупость, помноженная на сто, всей этой хуйни бы не было. Бен поджимает губы. Если бы не Мисти, Джон рассвирепел бы по другой причине. Ролик явно идиотский, бросающий тень как на самого Хоумлендера, так и на его отношения с отцом, но кто не ссорится с родителями? Какой отец не одергивает сына? Может, с «Полли» Солдатик и перегнул, но это слабый повод для убийства всей съемочной команды. — Дай сюда, — Хоумлендер выхватывает из ослабевшей руки монтажера телефон, — сейчас посмотрим, кто это выложил. А когда я узнаю, кто это сделал… Джон опасно повышает голос. — Ему очень повезет, если дело ограничится только иском. Потому что иначе я его на собственных кишках повешу! Его трясет. Бен еще слабо разбирается в тонкостях интернета, но догадывается, что найдется немало желающих позубоскалить. Времена изменились, а люди — нет, поэтому прежде, чем Джон увидит комментарии под роликом, Солдатик выхватывает из его ладони смартфон, берет строптиво дернувшегося сына под локоть и тянет к выходу из павильона. — Пойдем-ка на воздух, — он практически тащит Джона за собой. Хоумлендер по-детски упирается, скрипит зубами, однако молчит, что Бен уже считает хорошим знаком. Стыд колет ржавой иглой от того, что все происходит на глазах Лави, а смазливый Эдди выглядит поникшим и грустным: его кумир только что продемонстрировал себя как припадочная истеричка. Бен толкает плечом дверь и пропускает сына перед собой, поддерживая его под спину. Повернувшись к притихшей команде, он добродушно улыбается. — У всех бывают тяжелые дни, даже у супергероев. И высмеивать это нехорошо. И действительно грозит судебным иском. Он наставительно грозит пальцем, припоминая заунывную болтовню Сейдж. Кто-то надрывно смеется, Эдди переглядывается с патлатым, а Лави, вооружившись кисточками, направляется к Зажигалке, смаргивающей слезы. Мисти сердито отмахивается от визажистки, разворачивается на каблуках, бросаясь в глубь павильона, а Бен подмигивает девушке, уверяя ее, что все в порядке. Почти в порядке. С роликами и прочим дерьмом пусть разбираются Сейдж и Эшли. Вообще Бену полагается повышенный гонорар за то, что он сдерживает Джона. Если бы не Солдатик, Хоумлендер от этого видео точно впал бы в кровавую ярость. Порыв ветра, растрепавший волосы, пахнет битумом и приближающимся дождем, темно-серая туча висит над городом, на горизонте мелькают бледные всполохи молний. Рука Солдатика прижимается к лопаткам Джона, сминая плащ, Бен чувствует, как мышцы сына под его ладонью перекатываются, напрягаясь, однако Хоумлендер молчит, словно растерял весь свой запал. Бен, выждав секунду, успокаивающе похлопывает его по спине. — Слушай, я понимаю, это неприятно, но… ты вроде как корчишь из себя крутого парня. А крутые парни не визжат как девчонки из-за тупых видео в интернете. — Я не позволю себя унижать, — огрызается Джон и вздрагивает, когда ладонь Солдатика перемещается ему на плечо. — Но подкидывать больше моментов для памятных видео не стоит. Что они там сняли? Обычная перепалка отца и сына. Мой старик говорил мне вещи и похуже. — Меня это порадовать должно? — А разве нет? — Бен треплет сына по плечу. — Не злорадствуешь, что кто-то твоего папашу херососил по полной? Джон отворачивается, тяжело вздыхает, поправляет перчатки, одергивает плащ. Бен видит, что он злится. От того, что его выставили слабым. Что не сдержался и повел себя как… уязвимый человек. Солдатик продолжает держать сына за плечо и неловко опускает взгляд, когда Хоумлендер придвигается ближе. Всего на миллиметр, но этого достаточно, чтобы Бен понял, на что Джон рассчитывает. Солдатику плохо даются нежности. Вот с дамами он знает, как обращаться, а с детьми дел не имел, даже если они с него ростом и умеют летать. — Я найду того уебка, кто слил это дерьмо в TikTok, — обещает Хоумлендер. — Это не обязательно. Ему хватит уже того факта, что ты точишь на него зуб, чтобы в штаны наложить. — Тебе плевать, что в ролике меня выставили идиотом, да? — внезапно вскидывается Хоумлендер. — Наверное, тоже считаешь это пиздец каким смешным. Бен утомленно прикрывает глаза. — Я считаю, что тебе нужно перестать дергаться из-за всякой херни, даже самой незначительной. — То есть, по-твоему, это херня? — Это просто картинки и дурацкая музыка, — выдыхает Солдатик, — уверен, на меня выльется дерьма побольше: как же, я ведь оскорбляю самого Хоумлендера. Как мне не стыдно и все в таком духе. — Да, потому что я твой сын, — с нажимом напоминает Джон, — а ты с каким-то белобрысым хером обращаешься лучше, чем со мной. — Так мне похуй на этого хера! Он мне никто. Мне плевать, как он будет себя вести и что о нем подумают. А ты дохера важный, «Vought» подмял, Семерку возглавил, а ведешь себя как сосунок. — Я делаю, что хочу, — ворчит Джон, придвигаясь к отцу еще на миллиметр. Бен досадливо морщится: нет у него настроения на объятия и отцовские наставления. У него самого в жизни их было не слишком много, больше внимания Бен получал от матери, а кто мать Джона? Как с ней вообще все произошло? Просто… операцией или в лаборатории для большего результата еще поэкспериментировали с материалом, и та женщина просто выносила ребенка? Где она сейчас? Умерла или «Vought» от нее избавились? Солдатик устало трет лоб. Сын уже почти прижимается к нему боком, и Бен, измученно вздохнув, привлекает его к себе ближе. Хоумлендер, немедленно зачванившись, отворачивается, напрягая шею, но сглатывает, дышит прерывисто и замирает, будто не решаясь обнять отца в ответ. — Давай прежде, чем делать, ты будешь еще и думать, договорились? Ты уже не в том возрасте, чтобы я постоянно вмешивался. — И не вмешивайся. Я сам разберусь. — Ты с собственными штанами иногда справиться не в состоянии. — А ты готов проводить время с кем угодно, кроме меня. Даже с Зажигалкой, которая если не ноет, то несет херню. Должно быть, тебе часто приходилось затыкать ей рот. — Бывало, но… — Бен легко мажет пальцами по затылку Джона, — не говори так о девушке. — Не вижу причин, по которой не могу назвать шлюху шлюхой. — Мужчина проявляет уважение к женщине в любом случае, запомни это. Может, тогда у тебя получится завести подружку. Хоумлендер сварливо поджимает губы. — Да уж, у тебя в этом большой опыт. После Зажигалки начал волочиться за какой-то гримершей… — За очень милой девушкой, — важно поправляет Бен. Он бы спросил у Лави, нет ли у нее подруги, чтобы познакомить ее с Джоном, но не уверен, что бедняжка заслуживает такой подарок судьбы. — Надеюсь, мне не придется звать ее мамой, — ядовито усмехается Хоумлендер. — Можешь даже меня отцом не звать, я не против, — фыркает Солдатик. Он продолжает обнимать сына за плечи одной рукой, они стоят вплотную друг к другу, но отвернувшись, будто им тяжело встречаться взглядами. Тихий ехидный смешок Джона отзывается в груди Бена колким раздражением. — Буду звать тебя папой. Или лучше папочкой? — Лучше займись делом, — отрывисто бросает Бен. Похлопав сына по плечу, Солдатик отстраняется, глядя в стену павильона, на асфальт, на небо, но не на Хоумлендера. Бен далеко от этого всего, его семья осталась только в воспоминаниях и на старых фото. Вот мать точно знала бы, что делать, она подобрала бы правильные слова для Джона. Бен же может посоветовать только не ныть. — Ладно… нужно работать, — роняет Солдатик. Они с Хоумлендером оборачиваются, когда дверь павильона, скрипнув, открывается, и Лави, чьи растрепанные волосы кудрявятся еще сильнее, с театрально широкой улыбкой потрясает рабочим чемоданчиком. За ее плечом маячит Эдди, глупо хлопающий ресницами. — У меня крем закончился и кисточка сломалась, — поясняет она, — а… у вас все в порядке? — Все отлично, милая, — отвечает Бен, и Джон мрачнеет из-за бархатистой интонации в голосе отца, предназначенной не ему. Он придирчиво разглядывает Лави, которая морщит переносицу и двигает бровями, шагая боком, так, чтобы не поворачиваться к суперам спиной. Бену приятно думать, что Лави беспокоилась о нем, однако не хочет, чтобы девушка пыталась встать между ним и Хоумлендером. Солдатик сам разберется. — Иди, парень, — бросает он, обращаясь уже к Эдди, — скоро начнем. — Да, сэр. Как скажете, — Огненный Смерч кивает, но не уходит до тех пор, пока Лави не скрывается из виду. Похоже, они давно знакомы. Друзья? Будь у Лави парень, она бы призналась. Или не любезничала с ним в присутствии Бена. — Она мне не нравится, — заявляет Хоумлендер и передергивает плечами, сцепив руки за спиной, — но лучше она, чем Зажигалка. — Кто для меня лучше, я сам разберусь, — чеканит Бен и хмурится, увидев нахальную улыбку сына. — Как скажешь, папуля. — Папуля… — цедит Солдатик, дергая верхней губой. Это звучало бы мило, не будь Джон таким придурком. Только, пожалуй, так называть его не стоит. Потому что в кого он такой уродился, если не в Бена?..