Ведьма и волчонок

Дождь всегда вызывает у меня мысли. В комнате полутемно, лишь слабый свет маленькой лампы придает всему желтую окраску. Я лежу в постели и наблюдаю за каплями, стекающими по окну. С тех пор, как Микки отвезла меня от Пола, я не поднималась с постели. Прошло несколько часов, наступила ночь, погружая все в темноту. Я чувствую вину, хотя не могу понять, почему. Мы сделали правильный выбор, уйдя, ведь нас оставили одних. Кроме того, мы не хотели еще одной ссоры между Эриком и Полом. Я слишком много размышляю. Дождь усиливается, и я встаю, чтобы закрыть окно. Не хочу, чтобы комната промокла. Каждый раз, подходя к занавескам, вспоминаю, как мы с Полом начали общаться. Когда я наконец добираюсь до окна, сердце замирает. Пол сидит на дороге, наклонившись вперед, с руками на затылке и опущенным взглядом. Я моргаю, надеясь, что это мираж, но он остается на месте, весь промокший, белая футболка прилипла к его телу. Что он делает там? Осень уже, он может заболеть. Я прочищаю горло. — Что ты делаешь? Пришлось повысить голос из-за шума дождя, и Пол поднимает голову. Печаль в его глазах на мгновение лишает меня дыхания, на губах появляется нежная улыбка. — Ведьма. Я сглатываю, его слова всегда заставляют меня чувствовать себя неуютно. — Ты заболеешь. — Ты беспокоишься обо мне? Почему он так удивлен? — Конечно. — Я отвечаю без раздумий. Мне обидно, что он думает, будто мне все равно. Пол молчит, отворачивается. Останется ли он там? — Хочешь подняться? — Несмотря на наши ссоры, я не могу оставить его одного, такого грустного. Я чувствую, что с ним что-то не так. — Не хочу тебя беспокоить. — Ты не беспокоишь. Просто веди себя прилично, и все будет хорошо. — Прилично? Что ты имеешь в виду? — Не соблазняй меня. — Хорошо. — Он поднимает руку. Пол входит в комнату, и я понимаю, что, возможно, не стоило его впускать: он выглядит чертовски сексуально в мокрой футболке, и к тому же намочил мой ковер. — Ты должен снять одежду. Он смотрит на меня с недоумением. — Я думал, никаких соблазнений. Я отвожу взгляд. — Она промокла. Разденься в ванной, я посмотрю, что тебе надеть. Я не нахожу ничего подходящего, только халат, который когда-то подарили папе. Стою перед дверью ванной. — Нашла только халат. Пол открывает дверь, и я надеялась, что он хоть немного прикроется, но он выходит в боксерах. Боже мой, как он хорош. Я краснею и отвожу взгляд, протягивая ему халат. — Ты покраснела? — Нет, — отвечаю, стараясь не выдать смущения. — Да, хотя не понимаю, почему, ты же уже видела меня голым. Не напоминай! — Сейчас приду. Он хватает меня за руку. — Ты куда? — Молоко поставила, чтобы сделать горячий шоколад. Он неохотно отпускает меня. Когда я возвращаюсь, Пол сидит на краю кровати. Он выглядит нежно в халате, и я передаю ему чашку горячего шоколада, садясь рядом, чтобы облизать свою руку. Мы молчим, наблюдая за дождем, стучащим по окну. Несмотря на расстояние между нами, я чувствую себя так, будто он сидит рядом. Я осмеливаюсь взглянуть на него; в его глазах пустота и растерянность, он смотрит в окно. — Ты в порядке? Он опускает взгляд на чашку с шоколадом. — Не знаю. — Что случилось? — Кое-что. — Он проводит пальцем по краю чашки. — Со мной все будет в порядке, не волнуйся. Я вздыхаю. — Ты знаешь, что можешь мне доверять? Он смотрит на меня и улыбается. — Знаю. Не хочу давить на него; когда он будет готов рассказать, он это сделает. И вот, наслаждаясь дождем и шоколадом, мы молчим, ценя время вместе.

***

Пол Как же приятно. Я никогда не думал, что молчание с кем-то может быть таким утешительным, особенно с девушкой. Раньше между мной и девушками было только неловкое молчание и множество оправданий, чтобы отдалиться. Но с Элисон все иначе. С тех пор, как мы впервые поговорили, Элисон была настолько непредсказуемой, и это привлекло меня. Когда я ожидал от нее одной реакции, она поступала иначе. Мне нравилось дразнить ее, видеть, как она краснеет, и как хмурится, когда злится. Но я не думал о чем-то большем. «Её просто желает мой волк», — говорил я себе каждый раз, когда думал о ней. Я улыбаюсь, потому что это весело, вот и все. Так легко было обмануть себя, хотя это длилось недолго. Я понял, что попал, когда стал отказывать другим девушкам, потому что ничего не чувствовал к ним. Элисон монополизировала мои чувства, и это меня пугало. У меня всегда была власть над своей жизнью, над тем, чего я хочу, и я не мог дать эту власть ей. В этой внутренней борьбе я снова и снова ранил ее. Каждый удар, каждое обидное слово — это была эмоциональная пуля, которая причиняла ей все больше боли. Я хотел верить, что она сдастся, а моя жизнь вернется к норме, но глубоко внутри я молился, чтобы она не отступила. Она ждала, но устала. Она хочет, чтобы я боролся за нее? Почему бы и нет? Если кто-то и заслуживает моих усилий, так это она. Это меньшее, что я могу сделать после всех ран, которые нанес ей. Я благодарен, что она оставляет мне шанс. Я также благодарен, что она пригласила меня в свою комнату. Мне это было нужно. Я допиваю шоколад, отставляю чашку и вытягиваю ноги. Осмеливаюсь взглянуть на нее; она все еще допивает свою кружку. Думаю, для нее шоколад гораздо горячее, чем для меня, потому что мне было холодно, когда я пил его. И не из-за дождя. Я внимательно смотрю на нее. На ней пижама с капюшоном, и волосы собраны в растрепанный пучок. Не могла уснуть? Неизбежно смотрю на ее лицо и останавливаюсь на губах, чуть приоткрытых, пока она дует на горячий шоколад. Я хочу поцеловать ее. Почувствовать ее рядом. Будто прошла вечность с тех пор, как я касался ее губ, хотя на самом деле всего неделя. Словно чувствуя мой взгляд, Элисон поворачивается ко мне. — Что? Мне так хочется взять ее лицо в свои руки и поцеловать, прижать к себе. Я слегка покачиваю головой. — Ничего. Она отворачивается, и ее щеки наливаются румянцем. Мне нравится, какое влияние я на нее оказываю, потому что она влияет на меня так же, если не сильнее. Я прижимаю руки к бокам, не могу прикоснуться к ней. Она впустила меня, и я не могу спугнуть ее. Вздыхаю, слыша, как капли стучат по окну, и чувствую себя лучше. Когда она рядом, мне становится лучше. Я так облажался. Наши руки на ковре, тепло ее кожи успокаивает меня. Я не осмеливаюсь взглянуть на нее, потому что если это сделаю, могу не сдержаться и начать умолять ее о поцелуе. Смотрю на мокрое оконное стекло. — Мой дедушка в больнице. Секунду она молчит. — Ох, что случилось? — Он перенес инсульт и потерял сознание в ванной. — Мои глаза следят за каплей, медленно скользящей по стеклу. — Медперсоналу дома престарелых потребовалось два часа, чтобы найти его, и теперь мы не знаем, проснется ли он и будут ли последствия. Она сжимает мою руку. — Мне очень жаль, Пол. — Два часа… — бормочу я, в горле появляется комок, но я сглатываю. — Мы никогда не должны были допустить, чтобы его отвезли туда. У нас были деньги на медсестру, которая присматривала бы за ним дома. Дома ему было хорошо, а медсестра все время следила за ним. Я уверен, что если бы он был дома, этого не произошло бы. — Пол… — Мы должны были бороться с этим решением. Мои дяди хотели сдать его в дом престарелых, надеясь, что он умрет там, чтобы получить наследство. Мои дяди, мои кузены… — я отмахиваюсь, — мне они противны. Ты даже не представляешь, что деньги делают с людьми. Мой отец единственный, кто не жил на деньги моего дедушки. Он взял у него взаймы, чтобы начать свой бизнес, и, когда добился успеха, вернул. Думаю, поэтому дедушка всегда был ближе к нам; в каком-то смысле он восхищался моим отцом. Элисон гладит мою руку, а я продолжаю: — Дедушка так любил нас. После смерти отца у нас отняли бизнес, мы обанкротились, а дедушка взял меня под свою опеку. А теперь… — глубоко вздыхаю, — я чувствую себя таким виноватым. Я опускаю глаза. Элисон садится на мои колени. Тепло ее тела согревает меня. Она обнимает мое лицо, заставляя посмотреть на себя. — Это не твоя вина, Пол. Это не было твоим решением, ты не можешь винить себя за решения других людей. — Надо было сделать что-то. — Я уверена, что если бы ты знал, как поступить иначе, ты бы так и сделал. Но не стоит так мучить себя. Остается только ждать и верить, что все будет хорошо. Я смотрю ей в глаза. — Как ты можешь быть так уверена? Она улыбается. — Я просто знаю. Ты через многое прошел, и, думаю, тебе пора отдохнуть. С твоим дедушкой все будет в порядке. Не в силах сдержаться, притягиваю ее и обнимаю, зарываясь лицом в ее шею. Я чувствую ее запах, он успокаивает меня. Хочу остаться вот так, рядом с ней. Она позволяет мне обнять ее и гладит по затылку. Становится легче, когда делишься с кем-то своими чувствами, словно вы разделяете боль. Я вдыхаю ее запах, зарываясь лицом еще глубже в ее шею. Не знаю, как долго мы так сидим, и я ценю, что она не уходит, позволяя мне прижаться к ее телу. Когда она наконец отпускает меня, я хочу возразить, но молчу, нежно касаясь пальцами ее лица. — Ты такая красивая, — говорю я, и она краснеет. Тыльной стороной руки она гладит мою щеку. — Ты тоже милый. Приятное чувство наполняет мою грудь… Так вот что такое счастье. Это прекрасное мгновение: дождь стучит в окно, она сидит на мне, ее рука на моем лице, а наши глаза ведут такую глубокую беседу, о которой не скажут слова. Всегда думал, что у меня никогда не будет ничего подобного, что любовь — это предлог, чтобы позволить кому-то причинить мне боль, что я стану слабее, если откроюсь девушке. И все же я доверился ей, и страх утих, сменившись теплым, чудесным чувством. Я думал, что импринтинг обойдет меня стороной, но, как оказалось, все легенды могут стать реальностью. Облизываю губы, наслаждаясь каждой чертой ее лица, хочу запомнить все, чтобы вспоминать, когда ее не будет рядом. Шум дождя смешивается с ее нежным дыханием, и биение моего сердца эхом отзывается в ушах. Открываю рот и говорю, прежде чем успеваю подумать: — Я люблю тебя. Ее глаза распахиваются от удивления, рука останавливается на моем лице. Знаю, что она не ожидала этого, потому что я тоже. Слова вырвались из моего рта раньше, чем я осознал. Между нами наступает тишина, она опускает руку и кладет ее на грудь, на ее лице заметна нерешительность. — Все в порядке, я не жду от тебя ответа, — уверяю я, пытаясь улыбнуться. — Не хочу давить на тебя. — Пол… Я… Беру ее лицо и наклоняюсь, целуя сначала в одну щеку, а затем в другую. — Я сказал, все в порядке, ведьма. — Наслаждаюсь тем, как она вздрагивает от моего дыхания на своей коже. Когда я отстраняюсь, она, кажется, все еще сомневается и двигается на мне, я улыбаюсь ей и сжимаю ее бедра. — Не двигайся так, а то я могу не удержаться. Она краснеет и опускает взгляд. — Извращенец. — Красотка. Она снова смотрит на меня, красная как помидор, и встает. Мои бедра чувствуют холод без ее близости. Что со мной не так? Как будто я отчаянно выпрашиваю ее внимание и любовь. Кто бы мог подумать? Я умоляю девушку и признаюсь ей в любви. Фыркаю, улыбаюсь, мне смешно от самого себя. Вспоминаю, что сказала мне Элисон в тот вечер в баре после того, как возбудила меня и ушла: «Карма — дерьмо, волчонок». О да, она права. Элисон поднимает обе чашки с пола и ставит их на компьютерный стол, а затем поворачивается и странно смотрит на меня. А я слышу, как в соседней комнате её сестры ворчит кровосос, который только пришёл до неё услышал наш разговор. — Над чем смеешься? — Над самим собой, — честно отвечаю я и встаю. — Уже поздно, — шепчет она, скрестив руки на груди. Я чувствую, что она защищается и осторожничает, и не могу винить ее за это. Она боится, что я снова сделаю ей больно. — Ты хочешь, чтобы я ушел? — Меня поражает страх в моем голосе. Она просто смотрит на меня, не говоря ни слова, и я прочищаю горло. — Все нормально. — Я подхожу к окну и вижу, что дождь прекратился, но еще моросит. — Пол… Подожди. Я снова поворачиваюсь к ней, она стоит, оперевшись на компьютерный стол, ее руки все еще скрещены на груди. — Да? — Ты можешь… остаться. — Ее голос звучит мягко. — Но никакого… — Секса. — Я договариваю за нее. Элисон открывает рот, чтобы что-то сказать, но потом закрывает и только кивает. Не могу удержаться от облегчения, которое охватывает мое тело. Не хочу уходить, мне так хорошо рядом с ней. Хотя быть с ней в постели — искушение, с которым мне, возможно, будет трудно справиться, но я сделаю все возможное. Элисон стелет кровать, отбрасывая подушки в сторону, освобождая место для нас обоих. Она ложится, зарываясь под покрывало, а я ложусь на бок, чтобы смотреть на нее. Ее кровать пахнет ею, и это так успокаивает. Она лежит на спине, уставившись в потолок. Мы достаточно близко, и я чувствую ее тепло, вспоминая, как трогал ее в этой постели и хотел овладеть ею. Не думай об этом сейчас, Пол. Но как? Я так хочу ее, что сжимаю руки, чтобы не пытаться дотронуться до нее. Я поворачиваюсь на спину, я должен перестать на нее смотреть. Закрываю глаза и удивляюсь, когда чувствую, что она ложится рядом со мной. Она проводит рукой по моей талии и кладет голову мне на плечо, обнимая меня. Мое сердце колотится, и мне стыдно, что теперь она может это услышать. Это все, что мне нужно. — Все будет хорошо, — шепчет она, целуя меня в щеку. — Спокойной ночи, волчонок. Я улыбаюсь, как идиот. — Спокойной ночи, ведьма.

***

Чувство тепла и целостности охватывает меня, когда я открываю глаза и вижу спящего Пола. Он первый, кого я вижу, когда просыпаюсь, и от этого я вздыхаю и улыбаюсь, как идиотка. Он лежит на спине, его лицо слегка повернуто ко мне. Его черные волосы спутаны. Он такой красивый, но я понимаю, что за личностью скрывается под такой прекрасной внешностью. Парень, который не умеет управлять своими эмоциями, ни перед кем не показывает слабость, строит из себя шутника, когда не знает, что делать, и бессердечного, когда чувствует, что его могут ранить. Любой, кто впервые встретит Пола, скажет, что он идеальный. Для меня он как лук. Знаю, странное сравнение, но все же подходит. У Пола несколько слоев, и я долго и терпеливо снимала их, пока не добралась до нежного парня, который прошлой ночью сказал, что любит меня. Я не смогла сказать ему, что тоже люблю его. Почему? Бесконечная борьба за сердце Пола принесла мне много боли. С каждым слоем я теряла часть себя, своих убеждений, любви к себе. Не все раны пока затянулись. И отчасти я очень расстроена, но не из-за Пола, а из-за себя, потому что многое потеряла с ним. Он не должен быть здесь, давно надо было послать его к черту. И все же я не могу приказывать своему сердцу, не могу лгать и говорить, что больше ничего не чувствую к нему, что не чувствую бабочек в животе и перестаю дышать, когда он смотрит на меня своими умопомрачительными глазами. Я не могу сказать, что не чувствую себя абсолютно счастливой, просыпаясь рядом с ним. Глупая любовь. Татуировка на плече так хорошо смотрится на его мягкой коже. Взволнованно поднимаю руку и провожу пальцем по рисунку. Мои глаза спускаются по его руке, и я не могу не посмотреть на его пресс. Видимо, Пол снял халат ночью и остался в одних боксерах, и, если честно, я не жалуюсь. Простыня прикрывает его только отчасти, и я чувствую себя извращенкой, облизывая губы. Мои гормоны витают в воздухе, и если бы Пол не выглядел таким подавленным прошлой ночью, я бы не позволила ему остаться, потому что слишком много соблазнов для моего жалкого существа. Смотрю на его губы и вспоминаю ту ночь, когда он делал мне куннилингус в своей постели, как я сжимала простыню и стонала. Хватит, Элисон! Ты его изнасилуешь. 1… 2… 3. Давай, самоконтроль, перезагружайся. Мысленно давая пощечины своим гормонам, я убираю руку и вздыхаю. Это оказывается сложнее, чем я думала. Пол слишком сексуален, даже во сне. Устраиваюсь поудобнее, опираясь на руку, чтобы наблюдать за ним, как настоящая преследовательница. Тогда он открывает глаза, удивляя меня. Боже, какие у него глаза, дневной свет отражается в них, и вблизи я могу рассмотреть их глубину и красоту. Замираю, ожидая его реакции. У Пола были определенные сложности с тем, чтобы просыпаться вместе, и мы никогда не просыпались рядом. Поэтому я готовлюсь к худшему. Мама говорит, что пессимистам живется лучше, потому что они всегда готовы к худшему и, когда худшее не случается, радуются вдвойне. Я не соглашалась с ней, но сегодня могу сказать, что рассмотрю ее точку зрения. Я уже приготовилась к тому, что Пол начнет оправдываться. Он встает, сердце начинает биться быстрее. И тогда идиот волчонок делает то, чего я меньше всего ожидаю. Улыбается. Будто мало того, что он так красив, сонный, с торчащими в разные стороны волосами, и такой уязвимый, так этот дурачок еще и дарит мне такую искреннюю улыбку, что я чувствую, что меня вот-вот хватит удар. Радуюсь вдвойне. — Доброе утро, ведьма, — шепчет он мне, потягиваясь. Я смотрю, как дура, как сгибаются мускулы его рук и груди. Пол откидывает покрывало и встает; на нем только боксеры, и потому я вижу гораздо больше, чем нужно. Он поворачивается ко мне, взъерошивая волосы. — Могу воспользоваться туалетом? Ты можешь воспользоваться мной, красавчик. Элисон, соберись! Киваю, и когда мои неугомонные глаза опускаются на его боксеры, замечаю, что у него стоит. — Боже. — Я краснею и отвожу взгляд. Пол смеется. — Это утренний стояк, спокойно. Сглатываю. — Все в порядке. — Почему ты покраснела? — Ты серьезно? — Я смотрю на него, но не опускаю глаза. Он пожимает плечами. — Да, ты его уже видела, чувствовала внутри себя. Я так часто сглатываю, что останусь без слюны. — Пол, не начинай. Он усмехается. — Почему? Тебя возбуждает, когда я с тобой так разговариваю? Да. — Конечно нет, это просто… неприлично. Его пальцы играют с поясом боксеров на талии. — Неприлично? — Он облизывает нижнюю губу. — Неприлично то, что я хочу с тобой сделать. Я соскучился по тому, как ты стонешь мое имя. — Пол! Он поднимает руки. — Ладно, я в туалет. Когда он уходит в ванную и закрывает дверь, я, наконец, могу дышать. Воспользовавшись ванной в коридоре и попытавшись привести в порядок тот кошмар, в который превратились мои волосы за ночь, возвращаюсь в свою комнату с одеждой Пола и вижу, что он сидит на моей кровати. Я отдаю ему одежду и стараюсь не смотреть, как он одевается, но, когда он надевает штаны, замечаю его задницу и прикусываю нижнюю губу. — Мне нравится заставлять тебя краснеть, ты выглядишь хрупкой. Я краснею еще больше. — До сих пор удивляюсь, какой ты неуравновешенный. — Неуравновешенный? Снова так меня называешь. — Да. — А можно узнать, что я сделал сегодня? Я перечисляю по пальцам. — Вчера вечером — романтичный. Сегодня утром — сексуальный, шутливый, а теперь — нежный. Он смеется и садится на кровать, чтобы обуться. — Понимаю, но ты сама виновата, из-за тебя я чувствую все сразу. Поэтому каждый раз реагирую по-разному. Ты делаешь меня неуравновешенным. Я поднимаю бровь, указывая на себя. — Как всегда, я виновата. Он обувается и встает. — У тебя есть планы на сегодня? — Нужно проверить мое расписание. — Ну конечно. — Правда, я очень занятая девушка. Он идет ко мне, и я отступаю. — Ну да? — Да. — Он проводит рукой по моей спине и прижимает к себе, его запах окутывает меня. — Я не приму отказ: если ты скажешь мне нет, я соблазню тебя прямо здесь, и мы окажемся там. — Он показывает на кровать. — Какая наглость. Ты слишком уверен в своих чарах. — Нет, просто знаю, что ты хочешь меня так же сильно, как я тебя. Я облизываю губы. — Отпусти, у меня нет планов. Он победно улыбается. — Заеду за тобой. — Он целует меня в лоб и разворачивается. Вздыхаю, наблюдая за тем, как он исчезает в окне.

***

— Ну что за детский сад, Эдвард? Неужели ты обязательно должен уйти, чтобы Джейкоб мог сюда приехать? Давно пора забыть о таких глупостях! — возмущалась сестра. — Белла, я вовсе не чувствую к нему никакой личной неприязни. Но для нас обоих так будет проще, — сказал Эдвард, выходя за дверь. — Я буду рядом. Ты в полной безопасности. — Об этом я и не переживаю! Он улыбнулся — и вдруг с лукавым видом притянул её к себе, зарывшись лицом в её волосы. Ну что за детский сад? Неужели Эдвард обязательно должен уйти, чтобы Джейкоб мог сюда приехать? Давно пора забыть о таких глупостях! — Белла, я вовсе не чувствую к нему никакой личной неприязни. Но для нас обоих так будет проще, — сказал Эдвард, выходя за дверь. — Я буду рядом. Ты в полной безопасности. — Об этом я и не переживаю! Он улыбнулся — и вдруг с лукавым видом притянул меня к себе, зарывшись лицом в мои волосы. Я стояла за спиной сестры и, поймав взгляд Эдварда, показала рвотный рефлекс от их милоты. — Я скоро вернусь, — пообещал он и рассмеялся, поглядывая на меня. — Что смешного? Но Эдвард только ухмыльнулся и, не говоря ни слова, длинными прыжками помчался к лесу. Я с ворчанием вернулась на кухню и взялась за уборку. Однако не успела я наполнить раковину водой, как раздался звонок в дверь. — Джейк, заходи! — крикнула Белла. Сосредоточившись на укладывании стопки тарелок в мыльную воду, я забыла, что теперь волки могут быть бесшумны, как привидение. Когда за моей спиной раздался ЕГО голос, я невольно подпрыгнула. — Разве можно оставлять дверь незапертой?.. Ох, извини! Дернувшись от испуга, я плеснула на себя мыльной водой. — Тех, кого может остановить запертая дверь, мне бояться нечего, — ответила я, вытирая полотенцем мокрое пятно на блузке. — Логично, — согласился Пол. Я повернулась и критически посмотрела на него. Переведя взгляд за спину Пола, я закатила глаза. — Джейкоб, ну неужели так трудно ходить одетым? Он снова был без рубашки, в одних старых джинсах, еще и коротко обрезанных. Похоже, Джейкоб так гордится своими недавно приобретенными мускулами, что терпеть не может скрывать их под одеждой. Честно говоря, мускулы были лучше некуда — вот только мне как-то не приходило в голову, что Джейк может быть тщеславен. — Конечно, ты больше никогда не мерзнешь, но все же… Джейкоб провел рукой по мокрым, спадающим на глаза волосам. — Так проще, — объяснил он. — Что проще? Он снисходительно улыбнулся. — Достаточно и того, что я шорты с собой таскаю, не хватало еще весь гардероб носить. Я же не вьючная лошадь! Я нахмурилась. — О чем это ты? Пол посмотрел на меня так, словно я не понимала очевидных вещей. — Когда мы превращаемся, наша одежда не может исчезать и появляться вновь — нам приходится таскать ее с собой, — объяснил мне Пол. — Уж прости, я стараюсь не носить слишком много всего. — Джейк пожал плечами. — Об этом я как-то не подумала, — пробормотала я, покраснев. Джейкоб засмеялся и показал на черный кожаный шнурок, обмотанный вокруг левой икры. Я только сейчас заметила, что Джейкоб не только раздет, но и разут. — Это не просто дань моде: носить джинсы в зубах не очень-то приятно. Что тут скажешь? Пол усмехнулся. — Иди переодевайся, я тебя подожду. — Заметив мой непонимающий взгляд, Пол вопросительно посмотрел на меня. — Ты забыла, что сегодня у нас свидание? — Свидание? — в кухню зашла Белла. — Ах, да… Точно… Конечно же не забыла, просто не ожидала, что ты приедешь так быстро… Дай мне немного времени, и я буду готова. Быстро покинув кухню, я помчалась по лестнице в свою комнату.

***

Свидание… Романтический ужин, кино и прощальный поцелуй? Классика, думаю, что это нормально для первого свидания. Так их показывают по телевизору и так о них рассказывает Микки, моя энциклопедия по свиданиям. Поэтому я удивляюсь, когда Пол останавливает мотоцикл на больничной парковке. Я вижу, как он слазит с него, и делаю то же самое. В больнице? Мое первое свидание будет в больнице, как романтично, волчонок. Замираю, наблюдая за тем, как Пол пытается мне что-то сказать. Он одет в черную рубашку, которая прекрасно смотрится с его черными растрепанными волосами. Мне нравится, как ему идет черный, белый, вообще все цвета. Он всегда прекрасно выглядит без особых усилий. Пол облизывает губы и поднимает на меня свои голубые глаза. — Я… забронировал столик в хорошем ресторане, купил билеты в кино и запомнил одно местечко с вкусным мороженым. Типичное свидание, да? Я ничего не говорю, он продолжает: — Когда я вышел из дома, мне позвонили: дедушка проснулся. Не хотел заставлять тебя ждать или отменять свидание, не хотел снова облажаться, поэтому привез тебя сюда. Знаю, что это не идеально и ужасно не романтично, но… Я кладу палец на его губы. — Замолчи. — Я искренне улыбаюсь. — Между нами никогда не было ничего обычного, поэтому это идеально. В его глазах появляется нежность. — Ты уверена? — Абсолютно. Я не лгу, это действительно идеально для нас; честно говоря, я не хотела типичного свидания с ним. Я хотела большего… Большего с ним. И это большее. Пол открылся мне, он показывает мне свои слабости, и то, что он хочет, чтобы в такой сложный и важный момент я была рядом, очень много для меня значит. Потому что я знаю, что ему сложно показать свои чувства, особенно если это связано с его слабостями. Я опускаю руку и открываю дверь машины, в больницу мы идем в тишине, я чувствую страх и надежду Пола. Он засовывает руки в карманы брюк, вытаскивает их, проводит рукой по волосам, засовывает руки обратно. Волнуется. Не могу представить, что он чувствует. Когда он снова вытаскивает руки, я беру его за одну, и он смотрит на меня. — Все будет хорошо. Держась за руки, мы входим в белый мир больницы. Освещение такое яркое, что видно каждую деталь на стенах и полу. Медсестры, врачи в белых халатах ходят повсюду. Одни несут кофе, другие — папки. Я редко бывала в больнице. Я смотрю на свою руку, переплетенную с рукой Пола, и меня наполняет тепло. Так хорошо просто идти с ним, держась за руки. После того как Пол называет свое имя в лифте человеку, похожему на швейцара, мы поднимаемся наверх. На четвертом этаже тихо и пусто, я вижу только медсестер на посту, мимо которого мы проходим в длинный коридор, где уже не такое яркое освещение. Интересно, почему в отделении интенсивной терапии тусклее, чем на первом этаже, как будто специально. Я уверена, что этот этаж был свидетелем многих печальных событий, прощаний и боли. В конце коридора три человека, и когда мы подходим ближе, я вижу Сэма, Эмбри и неизвестного мне мужчину. Я очень волнуюсь, это касается только его семьи… Что, если я помешаю? Мужчина стоит, прислонившись к стене, скрестив руки на груди и опустив голову. Сэм сидит на металлическом стуле, откинувшись назад, верхние пуговицы рубашки расстегнуты. Его волосы спутаны. Я замечаю, что у него повязка на костяшках правой руки. Эмбри сидит на полу, сложив локти на коленях, держась за голову. На его щеке свежий синяк. Он с кем-то подрался? Но при этом я ощущаю радость за то, что у Пола есть такие друзья, они приехали сюда, чтобы поддержать его. Уверена, что Джейк бы тоже был здесь, но он сейчас рядом с Беллой и пытается уловить запах чужака. При звуке наших шагов они смотрят на нас. Я сглатываю, когда вижу в их глазах непонимание, почему я здесь, но когда они замечают наши переплетенные руки, что-то меняется, и они, кажется, успокаиваются. — Кто этот мужчина? — тихо шепчу я, чтобы услышал только Пол. — Мой дядя. Пол бросается к нему, а я отпускаю его руку. — Как он? Дядя вздыхает. — Очнулся, его осматривает невролог, проверяет перед другими обследованиями. — Мы сможем навестить его сегодня? — Пол не пытается скрыть беспокойство и неуверенность в своем голосе, он хочет знать, как сильно инсульт повлиял на его дедушку. — Думаю, да, — отвечает мужчина и опускает плечи. Я стою, не зная, что сказать или сделать. Пол поворачивается ко мне, глаза его родственника следят за ним и останавливаются на мне. — Дядя, это Элисон, моя девушка. Девушка… Он так спокойно об этом говорит, и я замечаю, что он вспоминает о том, что мы общаемся как друзья, но я тут же улыбаюсь мужчине. — Очень приятно. Надеюсь, дедушка Пола скоро поправится. Он улыбается мне в ответ. — Очень приятно. Ты дочь Чарли, да? — Да, сэр. — Сэр? Ты заставляешь меня чувствовать себя старым. — Он улыбается, но в его глазах нет ни намека на радость. — Зови меня Люк. — Хорошо. — Он кажется очень приятным человеком, я ожидала встретить озлобленного и высокомерного старика. Хотя я могла догадаться, судя по рассказу Пола. Мой отец был единственным, кто решил не жить на деньги моего дедушки, он просто занял у него денег, чтобы начать свой бизнес, и, когда добился успеха, все вернул. Я думаю, поэтому дедушка всегда был ближе к нам; в каком-то смысле он восхищался моим отцом. В то время как остальные родственники жили за счет отца, они и засунули его в дом престарелых. Отец Пола изо всех сил упорно трудился, чтобы стать тем, кем являлся, думаю, это положительно его характеризует. Я машу рукой Сэму и Эмбри, которые улыбаются мне в ответ. Из палаты, поправляя очки, выходит высокий пожилой седой доктор. Я делаю шаг назад, позволяя Сэму и Эмбри встать рядом с Полом, чтобы послушать, что скажет доктор. — Хорошие новости. — Вздохи эхом раздаются в коридоре. Доктор продолжает объяснять кучу вещей медицинскими терминами, но из того, что мне удается уловить, понимаю, что, хотя необходимо провести обследования, последствия инсульта минимальные и с дедушкой все будет хорошо. Доктор говорит им, что они уже могут зайти к нему, и уходит. Я вижу, как трое мужчин пытаются обнять Пола, но не могут, и это грустно. Почему так трудно понять, что можно обниматься, когда вы хотите плакать от радости, потому что с человеком всё будет хорошо? На их лицах радость, облегчение, чувство вины. Я уверенно разворачиваю Пола и, прежде чем он успевает что-либо сказать, крепко обнимаю его. Я вижу через плечо Пола, как Сэм подходит к нам и тоже заключает нас в объятие, и немного помедлив, присоединяется Эмбри. После объятий я подбадриваю Пола, и затем он исчезает в двери палаты. Я туда, конечно, не пойду, не думаю, что дедушка захочет увидеть незнакомого человека после того, как очнулся. Я сижу на металлическом стуле, где раньше сидел Сэм, погруженная в свои мысли, когда по коридору раздаются шаги. Поднимаю глаза и вижу, как ко мне идет девушка; я не сразу узнаю ее, но приглядевшись, поняла, что это мама Пола. Она здоровается со мной, и мы немного болтаем. И когда наступила её очередь входить в палату, она подходит ко мне и крепко обнимает, наклонившись к моему уху, шепчет: «Рада, что вы теперь с Полом вместе», а потом исчезает за дверью палаты. Пол подходит ко мне, в его карих глазах волнение, облегчение и спокойствие. Не могу представить, как он беспокоился все это время о своем дедушке, с которым, по-видимому, теперь все в порядке. Он берет меня за руку, я следую за Полом. Смотрю, как его сильная рука держит мою, затем поднимаюсь к плечу и профилю его прекрасного лица. Я не верю в то, что держусь с ним за руки. Дядя, это Элисон, моя девушка. Его девушка… От этих слов мое сердце восторженно бьется. Я и представить не могла, что стану его девушкой. Я девушка парня, за которым следила и мечтала, что когда-то буду рядом с ним, но я и подумать не могла, что моя мечта исполнится. Пол смотрит на меня, на его милых губах появляется улыбка, и, клянусь, мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Я хочу поцеловать его. Сжимаю свою свободную руку, чтобы сдержаться в желании прижать его к себе и впиться в его губы. Мы заходим в больничную столовую, и Пол оставляет меня за столом, спросив, чего я хочу, чтобы сделать заказ. Положив руки на колени, я оглядываюсь. Пол возвращается и ставит передо мной мой любимый карамель маккиато. — Спасибо, — говорю я с улыбкой. Он садится, вытянув длинные ноги, не могу не представлять, как выглядят его бедра под штанами и то, что находится между ними. Элисон, ради бога, ты в больнице. Ставя под сомнение свои моральные принципы, делаю глоток кофе, закрыв глаза: как вкусно. Когда открываю глаза, Пол смотрит на меня, приподняв бровь. Облизываю губы, чтобы не упустить ни капли этого удовольствия. — Что? — Ничего. Я щурюсь. — Что? — Твое выражение лица напомнило мне о том, как ты выглядишь, когда я довожу тебя до оргазма. Мои глаза распахиваются так сильно, что больно, щеки покрываются румянцем. — Пол, мы в больнице. — Ты спросила. — Стыда у тебя нет. От его ухмылки я перестаю дышать. — Нет, но есть факт того, что я тебя хочу. Я прочищаю горло и делаю еще глоток кофе. Пол протягивает руку над столом, ладонью вверх, предлагая ее мне. Я без сомнения беру ее. — Знаю, что не должен был говорить, что ты моя девушка, не хочу давить на тебя. Я знаю, что должен заслужить это. — Все в порядке, правда. Пол убирает руку, он тоже заказал кофе, и мне интересно, какой ему нравится больше всего. — Что ты взял? Он отвечает мне насмешливым тоном: — Кофе. — Я знаю, я имею в виду какой. Пол наклоняется над столом, его лицо очень близко. — Почему бы тебе не узнать самой? — он указывает на свои губы. Мы так близко, что я вижу, какие влажные и мягкие у него губы, но я слегка отталкиваю его. — Хорошая попытка. — До каких пор ты будешь мучить меня, ведьма? — Я тебя не мучаю. — Мучаешь, но все в порядке, я это заслужил. Поговорив немного с ним, понимаю, что его настроение резко изменилось: он доволен, и ему стало легче. Мне нравится видеть его таким. Меня одолевает любопытство. — Что случилось между Эмбри и Микки? — Задаю вопрос, который давно меня интересовал. Пол бросает на меня удивленный взгляд. — Откуда ты знаешь? — Догадалась. Что с ними? — Не могу говорить об этом. — Эх, зануда. Пол скрещивает руки на груди. — Я не старая сплетница, я твой парень. Он так спокойно это сказал, что даже не понял, пока не заметил мое удивление и почесал затылок. — Ты превратила меня в дурака. — Дурака, который мне нравится. Пол одаривает меня торжествующей улыбкой. — Я тебе нравлюсь, подруга? Краснею и хихикаю, как дура. — Немного. Навестив дедушку еще раз, Пол подвез меня к дому, припарковав мотоцикл напротив. Он выключает фары, но не глушит мотор. В воздухе витает такое сексуальное напряжение, что мне трудно дышать. Он снимает ремень и поворачивается ко мне. — Знаю, что это было не самое романтичное свидание в мире, но я прекрасно провел время, спасибо, что была рядом сегодня. — Это было прекрасно, — честно говорю я. — Рада, что с твоим дедушкой все в порядке. Пол опирается локтем на руль и проводит большим пальцем по нижней губе. — Настало время для важного вопроса. — Какого? Он наклоняется, его лицо так близко, что дыхание ласкает мои губы. — Ты целуешься на первом свидании? Я вообще не думала об этом, я не так много знаю о мире свиданий, но помню, как Микки говорила, что она целуется на первом свидании, чтобы узнать, есть ли химия, чтобы не тратить время на другие свидания. Однако тут все иначе, я знаю, что химия есть, я бы сказала, ее слишком много, а он восхитительно целуется, и в этом проблема. Не знаю, смогу ли я контролировать себя, если поцелую его, у моего самоконтроля есть предел. Пол облизывает губы. — Ты мне не ответишь? Взволнованно дышу, сердце вот-вот остановится, не могу не сказать ни слова. Пол разочарованно вздыхает и возвращается на свое место. — Прости, я снова давлю на тебя. Не в силах удержаться, я спрыгиваю с мотоцикла, хватаю его за воротник рубашки и притягиваю к себе. Его губы находят мои, и я стону от этих ощущений. Пол рычит, хватая меня за волосы и страстно двигая губами. Это не романтичный поцелуй, и я не хочу, чтобы он был таким. Мы оба слишком скучали, это плотский поцелуй, страстный, полный взрывных и сильных эмоций. Наши горячие вдохи смешиваются, наши мокрые губы касаются, прижимаются, посасывают друг друга, с легкостью разжигая этот неуправляемый костер между нами. Его язык следует по моим губам, а затем проникает в мой рот, усиливая поцелуй. Я не могу не стонать от его губ. Пол проводит свободной рукой по моей талии, чтобы прижать меня к себе. Мое тело пронизано ощущениями, я реагирую на любое прикосновение, каким бы легким оно ни было. Пол набрасывается на меня, слазит с мотоцикла, не отрываясь от моего рта. Он подхватывает меня на руки и несет в сторону леса. Уложив меня на траву, я удивлена тому, как быстро он это делает. Его ноги раздвигают мои, и я рада, что надела легинсы под осеннее платье, потому что оно задирается и обнажает мои бедра. Он прижимается ко мне, и я чувствую через штаны, как сильно у него стоит. С моих губ он переходит на шею. Я смотрю в потолок, пока он пожирает губами мою шею и опускается к груди, его грубые руки снимают лямки платья. Вопреки всему, что сейчас чувствую, я кладу руки ему на плечи. — Пол, нет. Он поднимает голову, его карие глаза, полные желания, находят мои, и мое самообладание колеблется. Он быстро дышит. На мгновение мне кажется, что он разозлится за то, что я так себя повела, а потом отказала, но он удивляет меня теплой улыбкой. — Хорошо. Его рот снова находит мой, но на этот раз поцелуй мягкий и нежный. Я улыбаюсь в его губы и шепчу: — Ванильный латте. Он немного отстраняется. — Что? — Кофе, который ты пил. Пол улыбается мне в ответ, и он так чертовски красив в полутьме автомобиля. Он показывает на свои штаны. — Ты все еще думаешь, что это не мучение? — Немного. — Ну конечно, хотя все в порядке. — Он проводит тыльной стороной руки по моей щеке. — Это только усилит момент, когда ты снова отдашься мне. — Ты так уверен, что это произойдет. — Да, уверен. — Его уверенность всегда казалась мне сексуальной. — Думаешь, я не знаю, какая ты сейчас мокрая? — Пол… — Помнишь, как сладко, когда я внутри? Касания и движения, что доводят тебя до безумия и заставляют просить еще. — Боже… — Я кладу руки ему на грудь. — Перестань так говорить. — Ты вся красная. — Пол улыбается, садясь на свое место. — Я тоже имею право мучить тебя. — Идиот, — бормочу я, собираясь с силами. — Мне пора. — Открываю дверь и не удивляюсь тому, как дрожит моя рука. Выхожу из машины. — Спокойной ночи. — Закрываю за собой дверь. Пол опускает стекло, положив руку на руль. — Эй, ведьма. — Я смотрю на него. — Когда будешь касаться себя сегодня, громко стони мое имя. — Я перестаю дышать, он подмигивает мне. — Я сделаю то же самое, думая о тебе. Он поднимает стекло и уезжает, оставляя меня с открытым ртом. Идиот, извращенец, волчонок!